Сосед по парте. Возвращение.

В гостиной царило гнетущее молчание. Было ужасно неловко осознавать, что их с Тамерланом застали за таким интимным занятием, как секс. Да и кто застал? Двоюродный брат Тамерлана!!! Какой ужас… Мысли невольно возвращаются на два года назад, в тот день, когда их увидела мама Тамерлана. Что же это за проклятие? Почему они не могут просто спокойно побыть наедине и сделать друг другу приятно?! К слову, этот Ахмед, двоюродный брат Тамерлана, очень даже ничего. Довольно симпатичный молодой человек. И тем хуже… Их застукал такой красавчик! –… поэтому я останусь у вас недельки на две, может три. Как получится. — Ч-что? — Герман опешил. Он всё ещё не вспомнил, где живёт, и планировал ещё на какой-то время остаться у своего парня, а тут вдруг… Такой сюрприз. — Да, Герман, — бархатным баритоном сказал нежданный гость и задорно подмигнул ему, — Потесню вас, голубков. Впрочем… Может всё будет не так уж плохо.

***

В доме было всего три комнаты, в одной спали родители Тамерлана, во второй жил Тамерлан, а третья была для гостей. Все эти дни Герман спал в гостевой, но теперь, когда приехал Ахмед, естественно, он занял свободную комнату, отчего остро встал вопрос, где теперь ночевать Герману? Пусть хозяева дома пребывали сейчас в командировке, идти спать в их комнату было чем-то немыслимым, туда даже заходить было строго запрещено. Остаться в комнате с Ахмедом… Они были едва знакомы. И пускай этот красивый, высокий, стройный, горячий мужчина не выразил явного несогласия с таким положением дел, когда Герман озвучил проблему, всё равно это было как-то… Неловко. Оставался только один вариант… Очкарик, с подушкой, одеялом и пижамой в руках неуверенно топтался у двери Тамерлана. Он уже несколько минут не решался войти, но в итоге глубоко вздохнул, зажмурился и, повернув ручку, порывисто залетел внутрь. — Э-эм, привет… Ты не против, если я.? Оу! Тамерлан находился к нему спиной и был полностью обнажён. Он стоял перед большим зеркалом, а рядом на стуле лежала кучка вещей. Должно быть, он готовился ко сну и не слышал шорохи у себя под дверью, поэтому не ожидал, что его покой кто-то нарушит. Услыхав голос парня, хозяин комнаты сначала испуганно замер, но потом спокойно продолжил, на чём остановился. Он неспешно взял из аккуратно сложенной стопки вещей свои боксеры и, медленно просунув в отверстия сначала одну ногу, потом другую, натянул их себе на ягодицы. Громко шлёпнул по голой коже резинкой, отчего застывший каменным изваянием в дверном проёме Герман подпрыгнул и тяжело сглотнул вязкую слюну. Тамерлан на этом не остановился. Он всё так же неторопливо подцепил своими ловкими пальцами пижамные штаны и повторил те же действия, что и ранее. Штаны были свободными и немного коротковатыми, из-за чего взору открывался прекрасный вид на щиколотки парня. В голове невольно промелькнула мысль: «Хочу облизать каждый его пальчик…». Потом Тамерлан подхватил лёгкую светлую футболку и продел в неё руки и голову, та немедленно проскользила по его телу вниз, закрывая доступ к созерцанию прекрасного смуглого тела и тем самым заканчивая увлекательно представление. Будто по щелчку, Герман отмер и взволнованно стал озираться по сторонам: — П-п-прости, я так не вовремя ворвался, н-надо было п-постучаться… Ох… Его партнёр обернулся, глаза в полумраке опасно сверкнули, губы расплылись в слащавой улыбке: — Что ты, не беспокойся. Ты мне не помешал, — он прикусил нижнюю губу, но почти сразу развернулся и направился к постели. Осторожно прикрыв дверь, очкарик неловко поправил свои штаны и опустил подушку, что держал в руках, ниже, скрывая этим своё «неудобное положение». Помедлив мгновение, он вздохнул и тоже направился к кровати своего парня. Уточнил, просто чтобы что-то сказать: — Ты не против, если я пересплю с тобой сегодня? — его лицо в миг залилось краской, — Т-то есть я хотел сказать п-переночую, или п-посплю, прости… С-слова запутались… Его собеседник, удобно устроившийся на кровати, лишь тихо хихикнул. — Я не против. Любого из твоих предложений. Герман занервничал ещё больше, вызвав этим громкий смех у Тамерлана. — Ладно, ладно, не переживай ты так. Лучше переодевайся давай и ложись. Уже поздно, завтра в школу. Поэтому сегодня обойдёмся уютными объятиями и спокойным сном. Услышав эти слова, Герман расслабился. Положил подушку на свою половинку кровати, расстелил одеяло и замер с пижамой в руках. Тамерлан вновь изогнул губы в улыбке и соблазнительно протянул: — Ну что ты, не теряйся. Всё нормально. Можешь тоже воспользоваться моим зеркалом, если хочешь, — глаза от хитрого прищура засверкали ещё больше. — Эм… Н-ну, я не д-думаю, ч-ч-что… Ох, это так неловко… — Отчего же? Ты ведь видел только что, как я переодеваюсь, что в этом такого? — Это в-вышло случайно… — И что? Ведь тебе это понравилось? — очкарик ничего не стал отвечать, но и возражать не осмелился, — К тому же, мы встречаемся. Что такого в том, чтобы смотреть друг на друга во время переодевания, м? — парень всё ещё колебался и неуверенно озирался на дверь, подумывая пойти и переодеться в ванной, — Герман. Пожалуйста, переоденься передо мной, — такая простая просьба мигом заставила откинуть все сомнения прочь. Герман подошёл к упомянутому зеркалу и стал стягивать с себя одежду, он быстро расправился с рубашкой и уже стал заместо неё надевать футболку, как вдруг сбоку послышался разочарованный вздох: — Хэй, не так быстро! К тому же ты видел меня полностью голым. Я тоже хочу увидеть тебя. Герман так и замер с футболкой в руках. Тамерлан вновь тяжело вздохнул. — Положи футболку на место, наденешь её в последнюю очередь, — Герман послушано выполнил просьбу, — Теперь, расстегни ремень и молнию на джинсах, — он стал быстро расправляться со штанами, но его тут же перебили, — Медленней. Хочу медленней, — пауза, и вновь этот текучий глубокий голос — Хочу увидеть, как ты медленно снимаешь штаны, проводишь руками вдоль своих ног, переступаешь через одежду, а потом так же медленно стягиваешь трусы… Поутихшее было возбуждения от интимной обстановки и тягучих соблазнительных фраз, нахлынуло с новой силой, волной снося собой всё вокруг и полностью отключая голову. Герман приоткрыл рот и часто, глубоко задышал, стараясь при этом не заглушать желанный сейчас голос. Он стал подчиняться этим приказам, выступая в их затеянной игре лишь жалкой, ничтожной пешкой. Голос парня на постели затуманивал разум, опьянял похлеще любого спиртного. Слюна быстро скапливалась во рту, из-за чего приходилось часто сглатывать, руки тряслись, подводили, не слушались, но Герман упорно продолжал следовать приказам бархатистого голоса. Неожиданно в голове вспыхнуло воспоминание о стройных ногах и пальцах Тамерлана, воображение быстро нарисовало картину, в которой Герман самозабвенно вылизывает эти стопы, пальцы, как захлёбывается в невероятном наслаждении, трётся об эти щиколотки, тихо стонет и с замиранием сердца ловит чужие стоны в ответ. Член запульсировал и мигом отозвался на нарисованную картину, возбуждение завладело им окончательно. Когда Герман по чужой указке стянул трусы и откинул их в сторону, вместо того, чтобы надеть сменную одежду, он стал медленно ласкать изнывающий от тоски, налитый кровью, пятисантиметровый член. Как жаль, что его меньшенький был таким крохой… Именно поэтому он всегда был снизу. Но это сейчас не важно… Он закусил губу, но всё же не удержал короткого стона. Пальцы другой руки невольно стали оглаживать живот и торс, потянулись за удовольствием к маленьким, затвердевшим бусинкам на груди. Вновь вырвался стон. Он сильнее закусил губу, прокусывая её и чувствуя железный привкус во рту. Это только придавало остринки. Другой рукой он сильнее стал ласкать своего малыша, бёдрами толкаясь в ладонь. Неожиданно кто-то сзади обхватил его руками, накрывая одной ладонью член, а пальцы другой засовывая в приоткрытый рот Германа. У самого уха послышалось сбитое дыхание и требовательный шёпот: — Открой рот шире и нагнись вперёд… В дверь постучали. Герман сильно вздрогнул, возбуждение как рукой сняло. Мигом осознал положение, в котором находился: он, полностью голый, стоит перед зермалом с членов в руке, а сзади к нему недвусмысленно прижимаются через штаны сильно возбуждённым органом; чужие пальцы нагло толкаются ему в рот, а он поддаётся, послушно сосёт, смыкает губы, пряча за ними зубы… Он резко отталкивает он себя Тамерлана, натягивает пижаму, торопливо поправляя растрепавшиеся волосы и утирая рот от слюны, открывает дверь и натягивает улыбку: — Что т-такое? — голос предательски сбивается. — Я тут шум услышал… — его подозрительно оглядел Ахмед, тоже уже одетый в пижаму, — Подумал, мамо ли, вдруг что… — его взгляд проскользил за спину Германа и долго-долго смотрел туда, должно быть, на застывшую во мраке фигуру Тамерлана, — …у вас всё хорошо? — Д-да! Всё хорошо! Эм, прости, просто… Эм… Видео! Ха-ха! Тик Ток включил, а там на всю звук заиграл. М-да… Я уже сделал потише, не переживай! — «Боже, какой бред я несу!» — Ты идёшь сосать? Глаза Ахмеда округлились в изумлении: — Что, прости?.. — Ты идёшь с-спать? — громче повторил Герман. — А. Ну да. Уже иду. Спать, — возникло неловкое молчание, и, быстро ретерируясь, Ахмед улыбнулся и, бросив на последок «доброй ночи!», ушёл. Герман быстро захлопнул дверь и вымученно выдохнул. Но когда обернулся, натолкнулся на ледяной взгляд своего парня. Внутри всё похолодело. Отчего-то стало очень стыдно и неловко, возникло желание извиниться, оправдаться, что он в порыве и постарался сделать: — Я-я… Его проигнорировали. Тамерлан отвернулся, молча прошёл через комнату и улёгся на кровать лицом к стене. Сердце неприятно защемило. Герман хотел поговорить, разрешить ситуацию, но усталость неожиданно накатила на него, потому, последовав примеру Тамерлана, он молча улёгся на самый край кровати, и, закутавшись с головой в своё одеяло крепко уснул, неудовлетворённый и ужасно расстроенный.

***

Утром легче не стало. Кое-как разлепив глаза, Герман не обнаружил никого рядом с собой. Полностью разбитый, он поплёлся в ванную, попутно заглянул в каждую комнату. Никого не было. На часах значилось 6:37 утра. Его бросили абсолютно одного. Ахмед куда-то подскочил ни свет ни заря, наверное, на пробежку, или в зал к ребятам. Он говорил, что увлекается футболом и в своё время ходил в местную секцию. Занятия у них были с раннего утра, всегда перед школой. Ахмед упоминал, что хочет навестить тренера и команду. А Тамерлан… Неужели уже пошёл в школу?.. Настолько ему было противно от вчерашнего? Грустные мысли наводили тоску и сводили живот противной судорогой. Хотя, может, это голод? Со вчерашнего обеда ничего не ел. Время показывало 6:46. Зазвонил телефон. На экране высветился незнакомый номер. Кто в такую рань будет беспокоить? Даже мошенники, вроде, ещё не настолько отчаялись. Почему-то им овладела тревога. Он медленно взял телефон, провёл рукой по экрану и приложил мобильный к уху. — Алло? — Герман. Это Ахмед. Наши родители попали в больницу. Всё внутри сжалось от ужаса. Глаза округлились, он накрыл рот ладонью и судорожно выдохнул. — К-как… — Тамерлан в коме. Приезжай скорее.