Глава 10 Арес
15 декабря 2022 г., 22:33
— Ну, и что мы тут собираемся найти? Ты так мне и не сказал. — Стоя в дверях кабинета Роумана, парень скрестил руки на груди.
— Всё, что касается Локи и Хоуп. — Я впопыхах роюсь в шкафу с документами, стараясь меньше нарушать порядок.
— Ты правда думаешь, что с ними что-то могло случиться? — Интересуется парень, что стоит на стрёме.
— Сам подумай, Грей. — Раздраженно отзываюсь я. — Два солдата пропадают, а люди вокруг ведут себя так, будто их и вовсе тут не было. — Недовольно зыркнув на напарника, продолжаю свои поиски. — Сначала меня пичкают историями про карцер, а когда я туда пролез. Знаешь, что нашёл?
— Что же? — Хмыкает Грей.
— Ничего. Нет там никого. — Продолжаю сокрушаться я, перекладывая в руках папки и какие-то посторонние бумажки.
Грей опёрся плечом о дверь, наблюдая за мной. Если по началу я действительно верил в то, что мои друзья находятся в карцере то, когда нашу команду переформировали и добавили двух новых солдат, я понял, что что-то точно происходит. И больше не собирался есть всю ту ложь, которой меня кормят изо дня в день.
— Может они просто умерли в карцере, не думал об этом? — Вскидывает бровь Грей. — А мы сейчас рискуем всем, лазая тут. Почём зря.
— Слушай, — я недовольно вздыхаю. — Ну ты же не хуже меня знаешь протокол. Что происходит, когда кто-то умирает? — Отвлекаясь от своего занятия, взглянул на парня, вопросительно поднимая бровь. Грей пожал плечами. — Вот, то то и оно. Нам даже элементарно не сообщили об этом, и это я уже молчу о прощание. — Продолжаю я.
До того, пока мы не встретились в одной команде, я не был знаком с Греем лично. У нас не сразу заладилось. Я видел, как им пытаются заменить отсутствие моего друга, из-за чего невзлюбил его. Но, проводя с ним как можно больше времени, выяснилось, что он не такой уж и плохой парень. Мы не так близки, как с Локи, но он стал моим союзником.
Вообще, с пропажей моих друзей многое стало меня настораживать. Все вокруг очень странные. Куратор ведёт себя так, будто мы не его подчинённые. Почти не показывается нам на глаза. А стоит выловить его, и начать засыпать вопросами, как он начинает огрызаться и заваливать кучей работы, только бы я не вертелся под ногами. В город нашу команду почти не выпускают, да и ведут себя так, будто мы везде лишние. У меня стало закрадываться чувство, будто от нас с Эмили пытаются поскорее избавиться.
Уже назначили дату перевода в Северный Сектор. А что шокировало меня больше всего, так это то, что для нас отменили отборочные. Роуман просто сообщил, что нас переводят, ничего толком не объясняя. После этого заявления, Эмили оживилась. Она была рада, что скоро нас ждёт новая жизнь, а вот я не испытал радости от своего предстоящего повышения. Меня смущала срочность, с коей нас пытались сплавить.
На этой почве мои отношения с Эми стали ухудшаться. Девушка не понимала, почему я любую информацию стал подвергать сомнению, и не желаю разделить с ней её радость. А меня поражало то, что она не особо то и переживает за свою подругу. Ей будто хватило пары дней, чтобы смириться с её отсутствием и продолжить жить дальше. У меня не было времени общаться с ней так, как раньше. Не было времени слушать её капризы по поводу того, что я не уделяю ей своё внимание. Меня не волновали мои отношения. Не заботило, что они идут ко дну. Я просто хотел выяснить куда пропали мои друзья. И в это сумбурное время, моим единственным соратником стал человек, которого изначально я наотрез отказывался принимать.
— А ты не думаешь, что они просто могли сбежать? — Вдруг начинает Грей.
— Они? Вдвоём? Ни за что. — Хмыкнул я, переходя от полок шкафа к ящикам стола.
По очереди достаю папки с документами на стол, и листаю каждую из них стараясь хоть урывками прочесть то, что там написано. Времени в обрез, а документов сотни. Не уверен, что смогу влезть сюда дважды, поэтому стараюсь делать всё, как можно проворнее. Рад, что Грей выловил меня в коридоре и увязался со мной. Он был прав в том, что один я не справлюсь. Если бы он не стоял у двери и не караулил, я бы не смог сосредоточиться на своих поисках, и всё время отвлекался на то, чтобы проверить, не собирается ли кто-то войти в кабинет прямо сейчас.
— Нашёл! — Почти вскрикнул я, забывая об осторожности.
— Что там? — Грей хотел отойти от двери, но я сам подошёл к нему с двумя папками в руках, чтобы он не покидал свой пост.
— Читай. — Сунул ему в руки одну из папок, а вторую открыл сам.
Мы не включали свет, чтобы не выдать своё присутствие, а за окном уже начинало смеркаться. Буквально полчаса и на улицу опустится темень, и если сейчас я читаю с трудом, то не представляю, как бы разбирал слова, если бы наткнулся на эти папки чуть позже. Бегая глазами по тексту, я начал отрицательно мотать головой, с трудом веря в то, что читаю.
— Ничего не понимаю. — Нахмурившись заглянул в папку, которую держит Грей, и стал перечитывать тоже самое, что написано в моих документах.
Слово в слово, будто под копирку одно за другим предложения перетекали из одного документа в другой, где менялись лишь имена.
— Этого не может быть. — Прошептал я, непонимающе поднимая глаза на напарника, в которых увидел озадаченность.
На свой страх и риск я позволяю Грею отойти от двери. Мы положили бумаги на подоконник, чтобы лучше видеть написанное, и стали перечитывать всё ещё раз вслух сверяясь друг с другом. Когда водил рукой по словам на бумаге, чтобы не сбиться, заметил, что мои пальцы дрожат от переживания. Я просто не верю своим глазам. Прямо передо мной лежат два абсолютно идентичных текста, где говорится о том, что оба моих друга мертвы. А всё это подытоживает большая красная печать внизу последней страницы, говорящая о том, что дела обоих уже закрыты, и им надлежит отправиться в архив.
— Это всё?! — Я верчу в руках листы, осматривая их с обеих сторон, и не понимаю, почему тут не указаны не обстоятельства при которых были найдены тела, ни то, куда они были направлены.
— Будь тише, Арес. — Шикнув на меня, Грей подбежал к двери, и прижался к ней ухом, прислушиваясь, не слышно ли за ней приближающихся шагов.
— Ты веришь тому, что тут написано?! — Швырнул обе папки на стол.
— Если они лежат в кабинете у Роумана. И на них стоят официальные печати, то я склонен верить. — Пожимает плечами Грей.
Вот она, разница между Греем и Локи. Грей склонен верить всему, что ему преподносят на блюдечке с голубой каёмочкой. А мой друг мало во что слепо верил, и это качество я когда-то позаимствовал у него. Хоть по началу Локи и был наивным мальчишкой, то с возрастом в нём что-то изменилось. Он стал меньше доверять людям и их словам, если у тех не было весомых доказательств, чтобы он в них поверил. И это мне в нём безумно нравилось. Если я, иногда мог себе позволить принять на веру любой рассказ, каким бы чудаковатым тот не казался, именно Локи возвращал меня в реальность, показывая то, что мне откровенно лгут. И сейчас, когда его нет, эта роль досталась мне. То, что я прочёл не являлось для меня внушительным аргументом для прекращения моих поисков. Оно лишь натолкнуло меня на то, что я стану рыть землю ещё усерднее, чтобы наконец-то дойти до сути.
— А вот я, нет. — Вновь раздраженно фыркаю.
— Пора возвращаться. — Напоминает Грей. — Скоро ужин, мы и так тут задержались.
Мне хотелось взять эти папки, швырнуть Роуману в лицо, и заставить выложить всю правду, как она есть. Но я прекрасно понимаю, что этим действием перечеркну всю свою жизнь под чистую. И поэтому, как бы сильно я сейчас не злился, мне нужно было взять себя в руки и идти дальше, к своей цели. Аккуратно сложил все листы в стопочки, трижды проверив, что всё действительно лежит на своих местах. А после вернул их во второй ящик стола. Я специально раскладывал бумаги на столе в том же порядке в каком они хранились, чтобы потом, когда буду возвращать их обратно, порядок не изменился. Не знаю, придерживается ли Роуман какой-то хронологии в своих документах, но такой способ помог мне избежать ненужных ошибок.
Я кивнул напарнику, чтобы тот выглянул за дверь, и убедился, что мы можем идти. Когда Грей махнул мне рукой, давая понять, что всё чисто я поспешил к двери, напоследок оглядев кабинет ещё раз, чтобы удостовериться, что абсолютно всё лежит на своих местах. Не зря же столько времени и лет убил на тренировках, запоминая какой куст исчез с поляны, и какой камень появился на его месте. А ведь когда-то считал эти занятия бессмысленными. Но вот какая ирония. Они пригодились мне для того, чтобы влезть в кабинет куратора, и поставить его стул ровно в том месте, в котором он находился до моего проникновения.
Мы вышли в коридор, я огляделся по сторонам, и быстро запер за нами дверь, ключ для которой скопировал ещё пару дней назад. Оказывается, мои способности не так уж и бесполезны. Не знаю, как бы проник сюда сегодня, если бы был к примеру, как и Грей Мувоном. Оставалось бы только вынести дверь.
— Мне не нравится твоё выражение лица. — Шепчет напарник.
Мы торопясь, но не слишком, чтобы не привлекать внимания, идём по коридору в сторону тренировочного зала. Судя по времени сейчас как раз должна заканчиваться вечерняя тренировка. Я шёл, сунув руки в карманы штанов, и обдумывал свой следующий шаг. Если быть честным, хотя бы с самим собой, то я не знаю какие ещё у меня есть возможности, чтобы разузнать как можно больше, и от этого злюсь сам на себя.
— Я думаю. — Не смотря на Грея бубню я.
— О чём? — Подобно мне, он засовывает руки в карманы.
— Что-то в этих документах не так. — Покусывая губу отзываюсь я.
— Арес. — Тяжело вздыхая, Грей берёт меня за плечи и слегка встряхивает, смотря в мои глаза. — Я понимаю, что тебе трудно в такое поверить. Но ты сам видел документы. Ты сам читал их. Зачем им врать о смерти двух солдат, чьи имена частенько бывали на слуху? Я сомневаюсь, что их просто так записали в мёртвых.
— Ты сам говоришь, что это не просто рядовые солдаты. — Начинаю закипать я. — Тогда почему об их смерти никому не сообщили? Почему не было траура? Где церемония прощания? — Будто с наездом шепчу я. — Насрать на все церемонии, тела где? Что-то тут не чисто. И я выясню что. — Я ткнул пальцем парня в грудь, а он лишь кивнул, убирая руки с моих плеч.
— Ну что ж. — Будто обречённо вздыхает Грей. — Я так понимаю, мы ещё не раз будем рисковать своими переводами в Северный Сектор. — Парень хмыкнул, открывая дверь в тренировочный зал.
Я остановил его на входе, разворачивая лицом к себе:
— Я не прошу тебя рисковать ради моих друзей. Если уж рушить чью-то жизнь, то я выбираю свою. Мы можем продолжить общаться. Если тебе интересно, я могу рассказывать о своих успехах, но я не прошу тебя идти со мной дальше.
Грей загадочно улыбнулся, рассматривая моё серьёзное лицо. А я недоумевал, что могло вызвать у него улыбку.
— А я и не жду, когда ты попросишь. Я уже всё решил. — Его заговорщическая улыбка становится шире.
— Но, почему? — Я ошарашен его словами. Человек готов поставить на кон своё будущее, чтобы помочь мне. А я ведь даже другом его не считаю.
— Да чёрт с ним, с этим Северным Сектором. — Отмахивает Грей, делая вид, что плюёт на пол. — Я никогда не горел желанием служить там. И если ты уверен в том, что здесь что-то не чисто. Я тоже хочу принять участие в поисках правды.
Не сдержавшись, я обнял парня. Вера в меня - то, чего мне так сейчас не хватает. Грей похлопал меня по плечу. Он явно не ожидал объятий, от чего растерялся. Но позже я всё же почувствовал его лёгкие прикосновения к своей спине.
— Спасибо. — Это самое меньшее, что я могу сказать ему прямо сейчас. Какой бы исход не был у моих поисков, я уже знал, что буду благодарен этому парню до конца своих дней. Для меня его слова значили больше, чем он мог себе представить.
— Арес, отпусти меня, сильно долго. — Бубнит напарник.
— Я твой должник. — Я отпустил парня из объятий, а он поправил кофту, неловко улыбаясь.
— Да брось. — Вновь хмыкает он. — Это ведь я решил, что пойду с тобой. Мне ничего от тебя не надо. — Парень махнул рукой, наконец проходя в глубь зала.
— Нет, для меня очень важно то, что ты веришь мне. — Настаиваю я. — И я в ответ готов для тебя сделать всё, что ты пожелаешь. — Я не привык оставаться в долгу. И сейчас говорю на полном серьёзе. Хотя это и опасно, давать такие обещания, не зная что и когда у тебя могут запросить. Но мои друзья мне важнее, поэтому я об этом совсем не думаю.
— Хорошо. — Грей кладёт палец на подбородок. — Тогда, больше не обнимай меня без предупреждения.
— Что-то не так? — Я замешкался, пытаясь понять не злится ли он на меня за эту выходку.
— Всё нормально. Просто, я не очень люблю прикосновения. Особенно неожиданные. — Он поморщился.
— Почему раньше не сказал? — Я удивлённо поднимаю брови.
— Раньше ты не бросался на меня с объятиями. — Грей улыбнулся, поправляя упавшие на глаза пряди волос.
— То есть, ты брезгуешь касаться людей? Или как это назвать? С чем это связано? — Осёкся я, понимая, что возможно, это довольно личный вопрос. — Если конечно, это не секрет.
— Не знаю. — Вяло пожимает напарник плечами. — Я, вроде, никогда не скрывал этого. Просто, мне не комфортно, и я стараюсь избегать лишних прикосновений. Конечно, когда того требует ситуация, я потерплю, но, когда это происходит без надобности, я предпочитаю лишний раз никого не трогать.
— Ого. — Присвистнул я. — Я никогда не задумывался о том, что кому-то может быть некомфортно от такого. Прости. — Почесав затылок, я выдавил неловкую улыбку. — А когда ты тряханул меня в коридоре, тебе было некомфортно?
Грей хмыкнул, садясь на лавку. Так как уже пропустили тренировку, начинать под самый конец не было смысла. Оба решили, что просто засветиться в зале будет достаточно, чтобы к нам было меньше вопросов. Ведь мы тут присутствуем, и когда придут с вечерней перекличкой никто даже не подумает, что мы отсутствовали. Вот он, плюс того, что мы тут самые старшие, за нами нет такого контроля, как за подростковыми группами.
— Тогда я понимал, что тебя надо встряхнуть. — Растягивается Грей на лавке. — Так что, это было вынужденной мерой. Если я касаюсь кого-то сам, значит всё нормально. — Объясняет он.
Я упёрся локтем в своё колено, и положил голову на ладонь, смотря на парня. Мне на самом деле было интересно послушать причины по которым у парня есть такая интересная особенность. И если он не прочь поделиться этим со мной, то я просто обязан позадавать ему вопросы.
— Прости, ещё один вопрос. — Я заранее извинялся, не зная, насколько мои вопросы для него переходят личные границы. — У тебя когда-нибудь были отношения? Или, ты состоишь в них сейчас?
Грей продолжал улыбаться, отрицательно замотав головой.
— Когда-то я пытался. Но, когда она захотела меня поцеловать… — Парень сдержал смешок. — О, как неловко это вспоминать. Я чуть не отпрыгнул от неё. Получил пощёчину. Обидел её, и понял, что отношения это не моё.
В отличие от парня, я не смог сдержать смех. Мне вдруг стало так обидно, что я не был свидетелем этой нелепой сцены.
— Кто эта несчастная? — Вытирая слезу с глаза спрашиваю я.
— Я оставлю её имя в секрете. Если ты не против. — Поджимая губы всё так же неловко улыбается Грей.
— Конечно. — Я понимающе кивнул. И уже собирался задать следующий вопрос, как нас прервала Эмили, которая заметила наше появление только сейчас, и решила подойти.
— Где вы оба были?! — Она не в настроении. И мне почему-то не особо хочется ей рассказывать, где мы лазили. Она и так считает меня сильно одержимым. А если ещё и узнает, что мы влезли в кабинет куратора, точно по голове не погладит.
На этот случай я не заготовил отговорку. И сейчас совершенно не знаю, что ответить на её вопрос. А она как назло стоит и прожигает меня взглядом.
— У меня свело ногу, и Арес помог дойти до медпункта. Потом сидел там со мной. — Вмешался Грей. Я с благодарностью взглянул на него, а после перевёл взгляд на девушку, начиная кивать, соглашаясь с его словами.
Эмили прищурилась, скрестив руки на груди. И начала осматривать нас недоверчивым взглядом.
— Вот. Смотри, у меня тут старая травма, нерв повреждён. — Не унимался Грей, закатывая штанину и показывая шрам на икре.
— И, как ты чувствуешь себя сейчас? — Кажется, немного смягчившись спрашивает Эмили.
Я облегчённо вздохнул, когда понял, что она поверила.
— Спасибо, всё в порядке. — Продолжает лукавить грей. — Сказали, что можно просто посидеть, чтобы ещё раз ногу не схватило.
— А ты почему сидишь? — Эми перевела взгляд с ноги моего напарника на меня.
— А смысл что-то начинать, вы и так уже всё отработали. — Я пожал плечами, откидываясь спиной на стену.
В последнее время мне довольно трудно общаться с собственной девушкой. Между нами всё время висит напряжение, которое сильно мешает расслабиться. Я не понимаю, почему она не желает помогать. Да и вообще считает, что я сильно себя накручиваю по поводу пропажи Локи и Хоуп. Если по началу она тоже пыталась что-то узнать, но потом, услышав от Роумана в сотый раз одно и тоже решила, что он говорит нам правду. Я в обиде на неё, но не хочу показывать ей этого. Ведь мне не нужны новые ссоры. Поэтому насколько позволяет моё состояние, пытаюсь вести себя с ней как обычно.
Если быть откровенным, то мне кажется, что она так же, как и я понимает то, что скорее всего в ближайшее время такого термина как: мы, между нами может не стать. Это всего лишь вопрос времени, и очередной крупной ссоры. Но пока что, ни я, ни она, не решаемся произносить это вслух, и пускаем всё на самотёк. Чувствую, что, если передо мной встанет вопрос, продолжать искать друзей, или остаться с ней, свой выбор я уже сделал.
Смотря в глаза Эмили, в которых читалось раздражение, я жду, пока она спросит что-то ещё, потому что сам не знаю, что ещё ей можно сказать.
— Что ты так смотришь? — Она вопросительно вскидывает бровь, смотря в мои глаза.
— Жду, пока ты ещё что-то скажешь. — Вытянув ноги, я закинул одну на другую, растягиваясь на лавке.
— Мне нечего тебе больше сказать. — Закатывает глаза блондинка.
— Мне тебе тоже. — Пожимаю плечами я.
После этих слов Эми недовольно фыркнула, и развернувшись на пятках, оставила нас с Греем опять вдвоём. Я продолжал сидеть в той же позе, провожая её спину взглядом. Ещё пару недель назад и подумать не мог о том, что у нас всё будет вот так. Мне было интересно, понимает ли она, что стало причиной наших натянутых отношений, или винит во всём меня.
— Всё плохо, да? — Грей только сейчас поправил штанину, смотря на меня.
Поморщившись я отмахнулся от его вопроса, давая понять, что совершенно не хочу обсуждать эту тему.
— Как ты ловко с ногой придумал, я не умею на ходу что-то выдумывать. — Отвлекаю я Грея.
— Я не придумывал. — Усмехается он. — У меня и вправду иногда сводит ноги очень сильно. Но мой шрам не имеет к этому никакого отношения.
— Всё равно, спасибо. Не хочу ей ничего рассказывать. — Запуская пальцы в спутавшиеся волосы, громко выдыхаю, прикрывая глаза, и сползаю ниже по стене.
— Сколько вы уже вместе?
Большая часть моего тела уже почти лежит на полу, из-за этого я смотрю на парня снизу-вверх. Не думал, что от обсуждения поведения Грея мы резко перейдём к обсуждению моих отношений. Так непривычно рассказывать что-то про себя, ведь я всегда общался с тем, кто знал про меня почти всё. И таких разговоров у нас никогда не происходило. Мы с Локи росли на глазах друг у друга, и всё что происходило со мной или с ним, мы всегда знали самыми первыми. А сейчас, мне на полном серьезе приходится знакомиться с новым для себя человеком.
— Третий год уже. — Прищурившись быстро подсчитал я в своей голове.
— И, часто вы — Грей замялся — Вот так?
— Вообще-то нет. Обычно я очень мягок и лоялен, может поэтому у нас было мало ссор. — Хмурюсь я, пытаясь припомнить старые ссоры.
— А что сейчас случилось? — Не унимается напарник.
— Не хочу, чтобы ты подумал, что я жалуюсь. — Я положил руки себе на живот, отводя взгляд от Грея.
— С чего мне так думать? Я ведь сам спрашиваю. — Цокает парень. — Если не хочешь, можешь не говорить. Как ты уже знаешь, у меня подобного никогда не было. И мне просто интересно, из-за чего пары могут ссориться.
От его слов мне стало смешно. Я начал вспоминать хоть какие-то причины, по которым мы с Эмили могли когда-то поссориться, и даже не знал, стоит ли ему рассказывать. Вдруг он когда-то захочет начать отношения, а я спугну его своими рассказами.
— А как ты думаешь, из-за чего могут происходить ссоры? — Состроив задумчивое лицо, я стал рассматривать потолок, давая возможность парню самостоятельно накинуть пару идей.
Грей хмыкнул, пожимая плечами:
— Откуда мне знать? Причин может быть множество.
— Ну лаааадно, не буду тебя мучать. — Протянул я. — Я не понимаю, как она может так себя вести. Когда её подруга пропала. Ей будто всё равно, понимаешь? Никогда не ожидал такого от неё. — Сглатываю я. — Мне казалось, что они также близки, как и я с Локи. А что я вижу сейчас? Она просто отмахнулась от всего. От меня в том числе. — Тычу пальцем себе в грудь. — Я не собираюсь навязываться. Если она так себя ведёт со своей подругой, то мне интересно, если бы пропал я, она бы так же быстро смирилась с этим?
— Может, она тоже переживает, просто не показывает этого?
Я закатил глаза, вновь поворачивая голову к напарнику. Моё тело начинало затекать, лёжа в такой неудобной позе, но мне было лень подняться, поэтому я продолжал терпеть.
— Если бы она переживала, то не говорила бы мне, что я помешался. А хотя бы интересовалась, удалось ли мне что-то узнать. — Фыркаю я.
— Она не поддерживает тебя? — Удивлённо вскидывает брови Грей.
— Поначалу поддерживала, а сейчас, как видишь… — Расстроенно вздыхаю. — Это трудно объяснить. Я не знаю, что происходит в её голове. А делиться, как я понял, она не желает. Поэтому, я иду своей дорогой, а она своей. И если наши пути больше не пересекаются, то я не в силах этого изменить.
— Ты её любишь? — На серьёзных щах спрашивает Грей.
Я фыркнул, слегка поморщившись.
— Люблю ли вообще, или прямо сейчас? Если говорить в целом, то да. Мы вместе ни много ни мало почти три года, и она как не крути часть моей жизни, за которую я благодарен. — Кладу руку на сердце. — Что касается данной ситуации, то её поведение отталкивает меня от неё. Я в замешательстве. Она мне близка, но, возможно, как просто подруга или сестра, но уже не спутница всей жизни… — Вновь вздыхаю, понимая, что вслух произношу подобные слова. — Я пытался спрашивать самого себя, что происходит с нами. Но так и не могу дать чёткого ответа. Возможно, где-то в глубине души я уже его знаю, но произносить его вслух не решаюсь даже самому себе.
— Я тебя понял. — Хлопает в ладоши Грей. — В любом случае, всё рано или поздно встанет по своим местам. Так что прекращай жаловаться!
От этого заявления я пошатнулся, теряя равновесие, которое только недавно приобрел, чтобы мышцы перестали дрожать.
— Что?! — Удержавшись от падения, я упёрся руками в пол, удивлённо поднимая брови.
Грей залился громким смехом, откидывая голову назад. А мне так захотелось спихнуть его с лавочки. Не ожидал услышать подобного, ведь пока он меня слушал, его лицо выглядело серьёзным, и я почти проникся нашим откровенным разговором. А сейчас, он чуть ли не задыхается от смеха, а я просто хлопаю глазами, смотря на него в немом вопросе. Раньше, роль человека, который разряжает обстановку принадлежала мне, а сейчас её нагло пытаются у меня украсть, и я вряд ли позволю это сделать.
— Прости. — Успокаиваясь, Грей улыбнулся, виновато смотря на меня.
— Зевс простит, а я буду тебе мстить. — Коварно скалюсь я.
— О, так ты хочешь выяснить отношения? — Парень прищурился.
— Мы бы их выяснили. — Задумчиво свожу брови к переносице. — Но я предчувствую, что, если прикоснусь к тебе, у тебя случится истерика. — Я вытянул руку к лицу парня, останавливаясь в паре сантиметров от его щеки.
— О-о, хорошо, засчитано. — Парень отпихнул мою руку пальцем, а после брезгливо встряхнул ладонью пару раз.
Я вижу, что брезгливость наиграна, но то, как он её изображает, не может оставить меня равнодушным, и я засмеялся.
— Не понимаю, как ты дожил до стольких лет и не умер от микробного шока. — Закатываю глаза я.
— Микробный шок, это ещё что за понятие? — Прыскает со смеху Грей. — Я же тебе не говорил, что микробов боюсь.
— А я сам всё понял. — Наконец встав с пола, отряхнул штаны, и подмигнул товарищу. Теперь у меня есть почва, для неисчисляемого количества шуток в его адрес, и пока я вижу, что парень их поддерживает, никто не сможет меня остановить.
— Как ты понял? — Грей подпирает щёку рукой.
В зал вошёл Роуман, и Грей тоже поднялся со своего места. Его приход означал то, что тренировки на сегодня окончены. Нас пересчитают и отпустят. И для этого, нам следовало построиться вместе со всеми.
— А есть другие причины, по которым ты отшатнулся от девушки, которая собиралась тебя поцеловать? Микробы. — Я пожал плечами сам отвечая на свой вопрос.
— А вдруг, она мне просто не понравилась? — Грей пытается быть серьёзным, но улыбка так и рвётся из него.
Мы лениво плелись по залу, наблюдая, как остальные уже формируют ровный строй. Роуман копался в каких-то бумагах, которые принёс с собой, а я, смотря на него испытывал какую-то необъяснимо сильную злость. Знать, что он мне врёт и продолжать нормально с ним общаться, не представляю больше возможным.
— Тогда, твой рассказ не сходится. — Цокаю я, закатывая глаза. — Ты пытался построить с ней отношения, а потом, она резко тебе не понравилась.
Я занял своё место в строю, и покосился на Грея, улыбнувшись уголком губ. Он подробно мне мгновение назад закатил глаза, вставая рядом и расстегнул олимпийку, расправляя плечи. Грей был едва ли ниже меня, и отлично сложен. Как мне удалось выведать у него, парень предпочитает больше времени уделять физической подготовке, считая, что его силы уже достаточно развиты. И его старания отражаются на его теле. Он предпочитает кофты футболкам, но даже они не могут скрыть, его накаченных рук и груди. Покатые плечи и прямая спина, если ни разу не удавалось увидеть этого парня без одежды, то могло показаться, что он носит корсет. Потому что если я могу позволить себе сутулиться время от времени, то его осанка всегда идеально прямая. Коротко подстриженные каштановые волосы, едва доходящие своей длиной до ушей, выглядели так, будто бы он никогда их не укладывал, но при этом они придавали ему некий шарм. А глаза были удостоены отдельного внимания.
Я никогда не встречал людей с гетерохромией, и по началу пялился как какой-то дикарь. Пока не привык, к тому, что они у него разного цвета. Я даже не знал, какой из его цвета глаз подходит ему больше. Старался по отдельности представлять его с голубыми, а потом с карими глазами, но всё это будто было не для него. По отдельности эти цвета никак ему не подходили, а вот их совместное сочетание шло как ни одно другое. Карий глаз был достаточно тёмным, почти чёрным, а вот голубой имел небесный оттенок, с тёмно-синим обрамлением по краю радужки. Иногда, при первых наших зачатках общения я терялся и не знал в какой глаз мне смотреть, ведь из-за темноты коричневого глаза мне казалось, что он его слегка прищуривает, и выглядит озлобленным. А когда фокусировался на голубом, то наоборот казалось, что глаза широко распахнуты, и он совсем не злится. Я не спрашивал, был ли я первым странным человеком в его кругу, кто так реагирует на его глаза. Но иногда он всё же меня подкалывал по поводу моего поведения.
— Ладно, мой рассказ правда. — Вздыхает парень. — Я действительно испугался, представив, что она вот-вот коснётся моих губ. Но это не было вызвано страхом микробов. Так что, я не могу тебе объяснить причину, по которой меня так коробит от прикосновений.
— Вы сейчас с ней общаетесь?
Мы разговаривали довольно тихо, стараясь не отвлекать своей болтовнёй куратора, который уже начал перекличку. Фамилия Грея была в начале списков, поэтому он уже отстрелялся, а я был в списке среди тех, кто так же как и я не имел фамилии. Нас называли в самом конце. Мне нравилось то, что с самого первого дня поступления в армию, к нашим именам и фамилиям не было особой привязки. Детям разрешалось выбрать любое имя и фамилию, если по любой из причин им не нравились те, что подарили родители. Но этот выбор должен быть хоть каплю осознанный, ведь с этим именем ты проживёшь всю оставшуюся жизнь. И больше возможности поменять его тебе не предоставят.
Наши наставники считали, что имя даёт очень сильную привязку к дому, и если детям трудно расстаться с прошлым, то посредством смены имени, они должны были переживать это легче. Ведь теперь они другие люди, и не имеют ничего общего с тем, что было раньше. Старые имена никуда не вносились, и никак не фигурировали в жизни человека. Ведь если солдат решил избавиться от прошлого, то оно никаким образом не должно больше всплывать в его настоящем. Также, некоторым детям имена менялись по принуждению. Это было сделано для того, чтобы чересчур буйные родители, если им каким-то образом удастся пробраться в наш сектор, никоим образом не нашли своё чадо.
***
Своё же имя я не выбирал, мне его дал мой первый наставник. Человек он был хороший, и я очень благодарен, что свою новую жизнь я начал именно под его руководством. Когда я впервые оказался в казармах, то был сильно подавлен и почти ни с кем не разговаривал. Меня не отпускал шок от того, как мои родители, буквально вышвырнули меня из дома, пихая в руки солдатам, которые пришли для тестирования. Я не мог отпустить из головы разочарование, которое увидел на лице отца в последний час, а моя мать разрыдалась, но не от того, что больше меня не увидит, а от того, что я разрушил какие-то их надежды, о которых даже не знал. Калеб, так звали моего наставника, пришёл ко мне в конце первого дня. Я помню, как он присел перед моим стулом на корточки, и потрепав мою кучерявую копну волос обернулся на своего напарника, и произнёс, что забирает меня под своё руководство. Я не знал кто он, не знал, какую власть тут имеет, поэтому абсолютно никак не отреагировал на его слова. Он начал меня о чём-то спрашивать, вопросов уже не вспомню, но, когда Калеб понял, что я отказываюсь с ним разговаривать, он стал узнавать у солдат, которые меня привезли, причину моего молчания. Тогда же, чтобы отвлечь меня от собственных терзаний, он взял меня за руку и отвёл в библиотеку. Сказав, что постарается помочь справиться с болью. Я не понимал, что происходит, но послушно шёл за ним, разглядывая длинные серые коридоры с высокими потолками, и тускло горящими лампами. Это тогда коридоры казались необычайно большим, а сейчас, я не вижу в них ничего особенного. Он усадил меня за небольшой стол для чтения, и перенёс свой стул с противоположного края стола ближе ко мне, чтобы сесть рядом. После передо мной рухнула стопка книг. Чуть позже я узнал, что это были книги со сказками, историями и мифами разных стран. Раньше люди любили писать о подобном, когда сейчас, такую литературу встретить почти невозможно. Мы вместе листали книги с картинками, а Калеб не спеша рассказывал мне любую историю из тех, на которых я заострял своё внимание. Так в одной из книг меня привлекли мифы о древнегреческих богах, я буквально с открытым ртом слушал истории про Зевса, Посейдона и других богах, не желая, чтобы Калеб заканчивал рассказы. Видя мой нескончаемый интерес, наставник сказал мне, что мы можем остановиться на этой книге подробнее, и если я желаю с ним поговорить, то могу выбрать себе любое из понравившихся имён. Ведь пока я молчу, он не знает, как ко мне обращаться. Тогда я замялся. Не знал, имею ли права зваться именем одного из этих величественных богов, и лишь пожал плечами. Калеб хмыкнул, задумавшись лишь на мгновение, а потом стал быстро перелистывать страницы книги, что-то ища. — Вот. — Ткнул он пальцем в открытую страницу и подвинул книгу ближе ко мне. — Арес — бог яростной войны. Ты, будущий воин, и я уверен, что это имя как ни одно другое подходит тебе. Помню, как сердце в груди затрепыхалось быстрее, я смотрел на изображение воина в золотых доспехах, державшего в руках меч, и не мог отвести взгляд. Фамилию я специально не стал себе выбирать, ведь у богов их нет, значит и мне не нужна. Калеба не стало, когда мне было пятнадцать, но его подарок, в виде имени, данного мне тогда в библиотеки, по сей день со мной. Уже позже я узнал, что этот взрослый мужчина, что души во мне не чаял, был одним из тех, кто прошёл войну. Был одним из первых, воспитавших новое поколение детей. Я не мог передать ему, насколько сильно благодарен за всё то, чему он меня научил за восемь лет проведённых вместе. Но перед его прахом я поклялся, что никогда не дам ему усомниться в том, что моё имя, которое он выбрал, дано мне не просто так.***
— Нет, мы не общаемся. — Сморщив нос ответил Грей. — Арес! — Только я собирался отпустить новую шутку своему напарнику, как меня прервал голос Роумана. Нехотя поднимая взгляд, на человека, которого теперь терпеть не могу, я отозвался на своё имя, давая понять, что я тут, и тоже слушаю его. Роумна одарил меня раздражённым взглядом, и продолжил перекличку. А я так и продолжал испепелять его взглядом. Ещё несколько раз поймал на себе его, всё такой же, раздражённый взгляд в ответ, а после стал смотреть сквозь него, в серую стену. Грей что-то продолжал мне рассказывать, а я обдумывал то, что на этот раз точно не собираюсь отпускать Роумана без ответов. Пока мы стояли, слушая его голос, я поймал себя на мысли, что действительно начинаю его ненавидеть, и мне нужны ответы. Перекличка закончилась, и была дана команда «вольно», но я остался стоять на месте как вкопанный, ожидая, когда куратор наконец-то захлопнет свой чёртов блокнот, и заметит меня. — Арес, ты чего? Идём? — Прошептал Грей над моим ухом, а я повёл плечом, будто смахивая его руку, которая и так там не лежала. — Иди, я догоню. — Не отрывая взгляда от Роумана, произнёс я. — Надо кое с чем разобраться. — Что ты задумал? — Встревоженно шепчет он. — Ничего. — Попытавшись натянуть невинную улыбку, ответил я. — Арес, ты что, резко оглох? Я дал команду разойтись. —Наконец-то, он поднял на меня глаза. — Я хочу с вами поговорить. — Не медля отозвался я. — О чём? — С усталым вздохом спросил Роуман. — О Локи и Хоуп. Я увидел, как меняется выражение его лица. Даже показалось, что левый глаз дёрнулся. Роуман напрягся, сжимая челюсти, и стал ещё более раздражённым. — Как ты мне осточертел, парень! — Он явно не желал со мной говорить. Пихнув блокнот подмышку, Роуман развернулся, быстрым шагом стараясь покинуть зал. — Ответьте на вопросы! — Полный решимости я рванул за ним, говоря, как можно громче, чтобы все, кто мог, услышали, что я обращаюсь к нему. — Как ты смеешь повышать голос?! — Куратор развернулся так резко, я едва не влетел в него, но успел остановиться в паре шагов от него. — А как вы смеете врать?! — Ладони вспотели, а сердце забилось быстрее. В лучшем случае, я проведу сегодняшнюю ночь в карцере, но это не остановит меня от получения ответов. — Ты забыл, что такое субординация? — Рычит на меня он. — А вы забыли, кто такие Локи и Хоуп?! — Когда мне срывает башню, лучше бежать. В противном случае я становлюсь невыносимым. Какая-то пелена падает на глаза, и я не вижу реальности. Сейчас происходит тоже самое. Я слишком перевозбуждён, чтобы заткнуться в нужный момент. Понимая, что я не собираюсь отступать, Роуман потёр переносицу, громко выдыхая. Он явно не ожидал моего напора, и кажется, я выбил его из колеи своей наглостью. — За мной. Живо. — Цендит команду сквозь зубы Роуман. — Куда? — Я не собирался сдвигаться с места. — Ещё слово, и я прикажу увести тебя в карцер! — Наконец вспылил он. — Да хоть на виселицу, я никуда не пойду, пока не скажите мне, где они! — Продолжаю пререкаться я. — Наглый мальчишка! Хочешь знать правду?! Я расскажу тебе правду. — Говорит он всё так же громко. Неужели он сдался. Я изо всех сил старался сдержать победную улыбку, оборачиваясь на напарника, который всё это время стоял за моей спиной. Грей даже не пытался скрыть шока, вытаращив на меня ошарашенные глаза. — Ты тоже с ним?! — Роуман рявкнул на Грея, который вздрогнул от неожиданного внимания к своей персоне. Он посмотрел на меня, а после на куратора и кивнул, поджимая губы. Раздался ещё один раздраженный вздох, после которого Роуман покинул зал, а мы пошли за ним. Я шёл по коридору в сторону его кабинета, стараясь не запрыгать от счастья, периодически оглядываясь на Грея. Парень не испытывал такого же восторга, но я был рад, что он даже сейчас решил пойти со мной не боясь того, что после мы оба можем оказаться в нашей «любимой» комнате отдыха. Когда он сказал мне, что в любом случае будет со мной, я и не думал, что он будет так подставляться. Если бы парень сдрейфил, и не согласился идти, я бы его понял и не обиделся. Но от его согласия мне вдвойне приятнее. Мы вновь оказались в кабинете, в который пролезли буквально полчаса назад, и я невольно напрягся, надеясь, что Роуман ничего не заподозрит. Он громко клацнул выключателем, и прошёл к своему столу. Нервно отпихивая стул куратор открыл ящик стола, и стал там рыться, что-то ища. — Читай! — На стол упали две папки, и тут моя радость пропала. Это те же папки, что я нашёл сам. Когда я сюда шёл, то рассчитывал на что-то другое. А не на то, что он пихнёт мне эти две несчастные папочки. Я подошёл к столу и открыл верхнюю, это была папка Хоуп. Быстро пробежавшись глазами по тексту, я старался сделать вид, что вижу всё это в первый раз. После, я взял папку Локи и перечитал всё тоже самое ещё раз. Я отпихнул папку от себя, не желая читать о смерти своих друзей, и перевёл взгляд на куратора, который уже сидел в своём кресле. — Как это произошло? — Пытаясь держать самообладание спросил я. — Во время патрулирования площади. — Щипая себя за переносицу произносит Роуман. — В день праздника, на них напали. — Он не смотрит мне в глаза, когда произносит это. Да его рука на переносице выглядит так, словно он просто пытается от меня спрятаться. — Где их тела? — Я упираюсь руками в его стол, напрочь позабыв о какой бы то ни было субординации. Меня очень сильно волновал вопрос о телах, ведь при любых обстоятельствах смерти, если она подтверждена, солдат стараются вернуть в казармы. Чтобы проводить их в последний путь со всеми почестями, и придать тела огню. Мы со всеми почестями провожали любого из нас в иной мир, если такой имеется, и носили траур по усопшим, развивая их прах над лесом, чтобы упокоить души. Мы не хоронили тела в землю, из соображений не занимать большую площадь земли под могилы. Поэтому лес, который относился к нашему сектору, являлся последним пристанищем для праха наших солдат. Если мои друзья действительно мертвы, и их смерти официально подтверждены, то все эти процедуры должны были быть соблюдены и для их тел тоже. Вот что смущало меня во всех этих бумажках с заключениями. Отсутствие стандартной процедуры прощания, которую никогда, и не при каких обстоятельствах не отменяли. — Тела не удалось забрать! — Роуман отвернулся к шкафу за спиной, и порывшись на одной из полок швырнул мне на стол два телефона, что тоже принадлежали им. — Почему?! — Я раздражался от того, что каждое слово приходится тянуть из куратора словно щипцами. — Потому что тела изуродовали мятежники. Они на их территории, и дабы не подвергать опасности других, нам был приказ не возвращаться за телами. — Продолжает объясняться куратор. — Где вы их бросили?! — Не сдержавшись, я стукнул ладонью по столу, желая знать, как можно больше. Такого волнения мне ещё не доводилось испытывать. Сердце стучало в горле, и казалось, что каждый орган внутри от дрожи ходит ходуном. — Этого я не знаю! — Весь разговор проходит на повышенных тонах. Но чтобы он меня точно услышал, я готов орать пока не охрипну. — Почему не был объявлен траур?! — Хочешь траура?! Носи его на здоровье! А хочешь попрощаться с ними. — Роуман вновь повернулся к шкафу. Я наблюдал за тем, как он лезет к нижним полкам вытаскивая оттуда какое-то барахло. — Вот, собери их вещи, и сожги. Нужно освободить кровати для новобранцев. — Роуман швырнул мне в руки свёрток чёрных мешков, продолжая выливать на меня информацию. — Мало доказательств?! — Он обошёл собственный стол, и подошёл к другому шкафу, что стоял у окна. Я не лазил в него, в том не было смысла, но кажется ошибся. Отодвигая пару курток на вешалках, он достал со дна прозрачный большой пакет, что был аккуратно свёрнут. И швырнул его на стол туда же, где лежали телефоны. — Узнаёшь? Можешь вскрыть. — Кивает в сторону пакета. Я ледяными пальцами вскрыл пакет, и в нос ударил неприятный запах. — Что это? — Нахмурившись прикрыл нос тыльной стороной ладони, попятившись назад. — Не признал? — Роуман подходит ближе, и достаёт изорванную куртку, что заляпана кровью, и бог знает чем ещё. Вот из-за чего такая вонь. Наша форма, точнее то, что от неё осталось. И я знаю, кому она принадлежит. Моё сердце до боли сжалось в груди. Я отказываюсь верить, что всё это правда. Локи не могли убить какие-то мятежники, только не его. Хоуп и Локи те, в чьих силах я был на сто процентов уверен. Никто не мог причинить таким как они вред без особой подготовки. Я видел, знал, на что способны эти двое. Особенно в паре. И мне с трудом верилось, что их так просто могли убить. — У тебя есть дружок, который не откажется тебе помочь. — Роуман кивнул в сторону Грея, который стоял у двери, напоминая о пакетах, что дал мне ранее. — Как вы можете так холодно отзываться о тех, кого звали своими лучшими солдатами? — Прохрипел я, стараясь проглотить образовавшийся в горле ком. — Значит не лучшие. — Холодно произнёс куратор. — Воспитаю новых. Вот она, вся паршивая суть нашей жизни. Мы лучшие до первой ошибки. Просто очередные из множества тех, кого такие как он воспитывают. Мы не имеем для них особой ценности, пока не докажем что чего-то стоим. Я сжал в кулаке пакеты так сильно, позволяя костяшкам побелеть, и больше не произнеся ни слова, вышел за дверь. Идя по коридору в сторону комнаты, я почувствовал, пустоту внутри. Ничего больше не имело особого смысла. Мне даже не дали с ними попрощаться. Они даже не собирались сообщать кому-то о том, что этих людей больше нет среди нас. Грей открыл передо мной дверь в комнату, и я прошёл внутрь, так и прижимая пакеты к груди. — Арес, что ты устроил?! — Ко мне подбежала Эмили. Кричала и размахивала руками, а я, словно её не было передо мной, прошёл мимо, к кровати своего друга. Она шла за мной, выливая на меня своё недовольство, а мне было всё равно на её слова. Я даже не слышал того, что она мне кричит. Остановился у шкафа Локи, не решаясь открыть дверь. Пока его вещи на месте, в моей душе будто теплится надежда на то, что он вернётся домой. — Арес… — Грей тихо прошептал моё имя, забирая из моих рук мешки. — Если тебе тяжело, не надо. Я сделаю всё сам. Я поднял взгляд на напарника, и отрицательно замотал головой. Как бы трудно мне не было, это должен сделать я, и только я. — Что происходит?! — Эмили продолжала крутиться вокруг нас. — Аресу поручили убрать вещи Хоуп и Локи и освободить кровати для новобранцев. Пока Грей объяснял моей девушке то, что нам рассказал куратор я открыл дверцу шкафа. Делая глубокий вдох, я почувствовал запах его одежды. Нам всем стирали одежду в одной и той же прачечной, но то, как пах Локи, не пах ни один из нас. Я с закрытыми глазами узнаю его вещь из тысячи других таких же. Свежий, слегка сладкий аромат ему придавало мыло. Он всегда покупал для себя одну и ту же марку с одним и тем же ароматом хвои, и нотками цитруса. Футболки, лежавшие стопкой, я так и вытащил. Грей подготовил развёрнутый мешок, но я проигнорировал его жест, укладывая вещи на край кровати. Дрожащей рукой стянул с вешалки чёрную кофту, и аккуратно свернув пытался положить её в стопку к остальным вещам, но что-то внутри меня оборвалось. Я сжал её в руках, прижимая к груди и уткнувшись носом вдохнул этот, до боли знакомый аромат. Когда мои ноги подкосились, я не стал сопротивляться, и рухнул на колени перед кроватью, продолжая также прижимать вещь друга к груди. Из глаз хлынули слёзы, мне хотелось кричать от разрывающей грудь боли. Я сгрёб в охапку футболки с кровати, не желая расставаться с вещами. Чувствовал, как одежда мокнет от моих слёз, лицо начинало печь от трения ткани о кожу, но я не собирался так просто отпускать то, что, возможно, осталось последним от дорогого мне человека. Услышав шелест мешка за спиной, зарыдал ещё громче, чем, скорее всего, привлёк внимание людей в комнате, но мне плевать. Мне плевать на всех них ровно так же, как им плевать на моих друзей. Меня рвало на части, от осознания того, что я больше никогда его не увижу. Не увижу блеск этих хитрых голубых глаз. Не увижу его недовольного лица по утрам, и не смогу ещё хоть раз прикоснуться к нему. Пусть он сейчас войдёт сюда, как и всегда возмущаясь на очередной пустяк, пусть ещё хоть раз мне придётся успокаивать его, приводя в чувства. Дайте мне ещё раз рассмешить его до боли в животе, и увидеть эту прекрасную улыбку. Я готов всю жизнь быть вторым, только бы он был счастлив от того, что снова обогнал меня на пробежке. Я готов ждать его часами, пока он возится со своими волосами, только дайте мне ещё хотя бы раз увидеть его живым и счастливым. Я всю жизнь прожил с ним бок о бок, я знаю о нём того, чего не знает ни одна живая душа. И сейчас, мне так просто предлагают с ним расстаться, запихав его вещи в мешок! Это кровать его. Этот шкаф его. Его и больше ничьи. Я не смогу смириться с тем, что кто-то другой будет спать на его постели. Будь моя воля, я бы ни за что не тронул ничего, из того, что тут лежит. Это всё принадлежит Локи, и даже, если его больше нет, пусть оно продолжает так же лежать, не давая никому забыть о том, что такой человек жил среди нас. Я не прошу никого скорбеть вместе со мной. Я не прошу помнить его. Но я бы очень хотел, чтобы мне разрешили оставить всё тут как есть. Я расклеился, не сумев опустошить шкаф, и даже представить не могу, как мне идти к кровати Хоуп. Её я люблю не меньше, чем своего лучшего друга, и как мне прикажите убирать и её вещи тоже. Они оба, часть моей души. Они оба то, ради чего я улыбался каждый день, и ни разу не посмел себе унывать. Только бы они чувствовали мою поддержку. Нас всех сюда привела разная судьба, и разные обстоятельства. Но это всё не имеет значения, ведь теми, кем мы являемся, мы стали вместе. Мы столько пережили. Я планировал прожить ещё столько же. Но почему-то всё закончилось раньше. И так ужасно. Я всегда жил с полной уверенностью того, что эти люди будут рядом со мной, и даже ни на миг не задумывался о том, что когда-то мне придётся хоронить их в своей душе. Тяжёлые руки, упавшие мне на плечи, заставили меня вздрогнуть. Какая-то маленькая, и до боли обжигающая надежда на то, что это может быть Локи, который просто зло решил разыграть меня, на миг вспыхнула в груди. Но то, что произошло в следующий момент, я никак не ожидал почувствовать. Не Локи. Это был Грей, он обнял меня, крепко сжимая в своих руках. Я отрицательно замотал головой, давая понять, что не собираюсь убирать вещи. А он лишь уткнулся лбом в мой затылок и прошептал: — Я понимаю. Я всё понимаю. Через свои всхлипы, слышу, как он дышит мне в шею, и ощущаю прохладный ветерок, от чего по спине пробежали мурашки. Он не Локи, и сравнивать их не имеет смысла. Но что, если этот человек послан мне для того, чтобы я смог пережить эту тяжёлую утрату. Не важно кому, но я был благодарен за то, что он ни капли не похож на моего друга. Что ни одна черта его лица не напоминает мне о нём. Когда сил рыдать больше не осталось, я стал задыхаться от собственных всхлипов, и нехватки воздуха из-за того, что всё ещё утыкаюсь в насквозь мокрые вещи друга. А Грей так и сидит рядом, продолжая меня обнимать. Понимаю, что ему сейчас доставляю физический дискомфорт, но то, на что он пошёл ради меня я не мог оставить незамеченным. — Прости меня. Прости, если тебе неприятно. — Захлёбываясь вздохами и слезами выдавил из себя я. — Замолчи! - Его руки крепче сжались поверх моих, и я с трудом вдохнул, поднимая лицо от мокрой кофты. Грей в отличие от меня не рыдал, но я спиной чувствовал, как прерывисто бьётся его сердце. То, как абсолютно чужой человек, переступая через все свои принципы пытается утешить, и разделить со мной мою скорбь меня тронуло. Я никогда не думал, что кто-то кроме моих друзей способен на такое. Даже Эмили, которая звала себя лучшей подругой Хоуп не проронила ни одной слезы. Она оказалась, как и большинство здешних людей, чёрствой и бесчувственной. Но её не сравнить с Греем, который знает меня от силы месяц, и уже совершает подобное. — Вставай. — Напарник взял меня под руки и потянул на себя. Так вытаскивают, когда человек тонет. Так он тащит меня сейчас понимая, что я начинаю тонуть. Футболки слетели с моих колен на пол, но я всё так же не выпускал кофту из рук. Я не засуну её в мешок. Не отдам никому. Она мне мала. Никогда не смогу её надеть, но она будет лежать у меня, как память о нём. Грей усадил меня на кровать, и присел передо мной на корточки, кладя ладони на мои колени. — Я всё сделаю сам. — Шепчет он. — Я помогу тебе. — Голос Люка заставил меня оторваться от взгляда разноцветных глаз и поднять лицо. Его глаза тоже были красными от слёз, но он отчаянно пытался это скрыть. Эмили уже успела разнести весть о причине моих рыданий. — Она была и моим другом. — Его голос предательски захрипел, и он откашлялся, продолжая смотреть на меня. Люк взял с пола скомканный мешок, и пошёл к кровати Хоуп. А я не смог смотреть на то, как он без лишних церемоний убирает её вещи из шкафа. — Только не сжигай вещи. — Я вновь перевёл взгляд на Грея, который поднялся на ноги. Парень тяжело и прерывисто вздохнул, кивая в знак согласия. И начал осторожно собирать футболки с пола. Я наблюдал за его тихой, монотонной работой, прерываемой лишь шуршанием целлофана, и не мог двинуться с места. Когда парень перешёл от одежды к личным вещам моё сердце сжалось вновь. Я увидел чёрный браслет в его руках, который сделал в подарок на совершеннолетие Локи, и не смог сдержаться. — Не трогай! — Грей вздрогнул от моего рывка в его сторону. — Отдай мне. — Запнулся я. — Пожалуйста. — Успокоившись произнёс я, а парень молча протянул мне украшение. Слегка расширив размер, чтобы изделие прошло через мою руку, я надел браслет. И зафиксировал его на запястье. Помню, как Локи на меня возмущался из-за того, что мой подарок бессмысленный, ведь он никогда не сможет его надеть. А ведь он просил ничего не дарить. Но я всё равно был рад, что он принял мой подарок, и хранил его все эти годы. В то время, когда я уже и позабыть про него успел. Вспомнил, что у Хоуп тоже должен быть мой браслет, который она выпросила у меня. И мне срочно нужно было забрать его у Люка, пока тот не выбросил его вместе с остальными вещами. Я хотел было подняться с места, но ноги меня не слушались, тогда мне пришлось обратиться к напарнику. — Грей. — Негромко произнёс я. — Я слушаю. — Так же тихо отозвался он. — У Хоуп тоже есть такой же. Только серый, забери его у Люка. У меня нет сил подняться. — Впервые в жизни я так беспомощен. Подобного не испытывал даже в день, когда меня забрали из дома. — Хорошо. — Одарив меня слабой улыбкой, парень пошёл к кровати моей подруги, где Люк уже успел разобрать весь шкаф. Он не рассматривал её вещи, а просто скидывал всё в мешок. Я увидел их мимолётный разговор и удивился, когда Грей, посмотрев на меня пожал плечами и отрицательно замотал головой. Не понимаю, что не так, неужели Люк его уже выбросил, и даже не обратил внимания. Напарник вернулся ко мне. — Там не было никакого браслета. — С горечью сообщает Грей опуская глаза в пол. — Быть того не может, он был у неё. — Отрицательно замотал головой уже я. — Может, он и сейчас у неё? — Тихо произнёс Грей, а я почувствовал, как новые слёзы наполняют глаза. Если мой подарок всё ещё с ней, то пусть так оно и будет. Хорошо, что с ней навсегда останется частичка меня. Когда все вещи уже были упакованы в мешки, парень потянулся за кофтой в моих руках, а я убрал её подальше от него. Он понимающе кивнул и завязал полный мешок. — Ты ведь пойдёшь с нами? — Парень поднял мешок с пола, и посмотрел на Люка, который подошёл к нам с ещё одним мешком. — Да. — С горечью на языке произнёс я. Оставив кофту на подушке, которая всё ещё принадлежит моему другу, я пошёл вместе с парнями на задний двор казармы. Мы идём в лес. Как бы не отрицал, я знал, что это правильнее всего. Если у нас нет возможности развеять их прах в этом лесу, то мы попрощаемся с ними через сожжение вещей. Несмотря на тёплые дни, вечера ещё были прохладными. Солнце недостаточно хорошо прогревало землю, и к вечеру она успевала остыть. Поёжившись от прохладного ветра, я потёр руки, которые успели покрыться мурашками. Не жалею о том, что не взял свою кофту. Холод помогает забыться. Мы шли втроём в полной тишине. Я видел деревья, и боль в груди усиливалась. Мы почти на месте, и конец неизбежен. Мне так хотелось сорваться с места и убежать. Закричать, чтобы проснуться от этого проклятого сна. Но не получалось выдавить из себя ни звука. Парни положили два мешка рядом, и отошли ко мне. — Может. Нужно произнести что-то наподобие молитвы? — Прервал тишину Грей. — Локи не верил в богов. — Сухо отозвался я. — А Хоуп? — Шмыгнул носом Люк. Мы втроём не сводили глаз с мешков, что шелестели на ветру. — Хоуп верила в перерождение. — Я нервно пожал плечами. — Так пусть их души придут в этот мир с новыми силами. И проживут свои лучшие жизни. — Заключил Люк, и взмахнув рукой поджёг мешки. Тёмный лес озарило яркое пламя, и я ощутил тепло. Смотрю как полыхают вещи, не желая прощаться со своими друзьями. Мне будет их не хватать до конца моих дней. Пусть Локи не верит в загробный мир. Не верит в то, что его душа переродится. Мне всё равно, я проживу свою жизнь за них двоих. А если всё-таки перерождение есть, то я буду надеяться на то, что они проживут свои новые жизни иначе, и больше никогда не попадут в эту проклятую армию.
