Выбор

      Луна давно захватила небосвод. За окном шумели и царапали стекло голые ветки деревьев. В такой вечер хотелось укутаться в одеяло и сидеть с кружкой горячего чая. Или пройтись перед сном по двору, несмотря на холодный ветер и просто проветрить голову. Но собравшиеся в комнате люди и не думали расходиться. Им всем глубоко наплевать на погоду. На то, что они уже битый час рвут глотки и не могут сойтись на чём-то одном. Неожиданно срочное собрание у Виктора, изначально запланированное как обсуждение нескольких деталей большого плана, в конечном итоге привело к большим спорам и отсутствию сна у каждого присутствующего. Битый час мужчины громко переговариваются между собой, и всё никак не могут прийти к перемирию. Всё решают и спорят, какое из поступивших предложений лучше выбрать в конечном итоге. Смотря на них со стороны, мне хочется, чтобы рядом был Арес и начал ставить ставки, кто взорвётся первым, кто выйдет за дверь, а кто в конечном итоге подерётся. Кажется, что они будто и не пытаются найти одно общее решение, просто не могут, или не хотят и им, как истинным любителям споров просто нравится факт такого времяпрепровождение вместо того, чтобы посвятить приятный, холодный ноябрьский вечер себе.       Я в их разговор не вступаю. Хочу как можно дольше оставаться менее заметной, просто хотя бы для того, чтобы не получить по голове за предложение, которое никто не оценит. Радует, что меня, в отличие от Вала, вообще не выгнали. Зная весьма неоднозначное отношение Виктора к женщинам участвующим в подобном, он вполне мог прировнять меня к подростку, готовому спорить на равных и тоже мог указать мне на дверь. Но, меня от выгона с позором спасло молчание. Хотя, протирая задницу в кресле уже несколько часов к ряду я начинаю задумываться о том, что с удовольствием поменялась бы с Валом местами. Считая себя достаточно взрослым, для участия в этой бесполезной полемике, Вал был готов урвать место за этим столом зубами, а я всё ещё прибывая в недоумении от столь решительного шага, на который они собирались пойти, предпочитаю оставаться вольным слушателем. Халатное отношение к занимаемому мною месту во всей красе. Но, молчание ведь золото, да? Хотя, по секрету, из уст некоторых уже летели довольно логичные варианты, которые я могла бы поддержать. Но лезть на рожон? Вступать в бесконечный виток баталий? Увольте.       Несмотря на моё молчание прямо сейчас, после того как Локи поведал мне, по какой причине пропадал у Виктора последнее время, я словно очнулась ото сна. Казалось, все вокруг в курсе происходящего, и лишь я хожу, словно чумная, не обращая на это никакого внимания. У меня не получилось обвинить себя в неведение. Я искала тишины, и я её нашла, несмотря на то, что потеряла себя в качестве хорошо осведомлённого человека. И может, я бы и дальше предпочла оставаться в неведение, дабы крепче спать. Да вот только, посмотрев на всё со стороны, я решила, что хотя бы крупицей информации, но мне обязательно нужно владеть. Закройся я в кокон из полнейшей тишины и отсутствия какой-либо внешней информации, можно было попросту упустить момент, когда жизнь вокруг изменилась бы так сильно, что и в этой новой реальности не нашлось бы мне места. Это ведь теперь мой дом. И даже если я не хочу воевать на передовой, я не могу просто делать вид, что совсем ничего не происходит. Стоило начать хоть чем-то интересоваться, как куча заготовленной древесины оказалась объяснимой. И то, по какой причине Локи пропадал вместе с другими целыми днями дома у Энн. Они готовили место. Расширяли дом, что и так был самым большим у нас. Я видела эти новые комнаты. Наблюдала за тем, как несмотря на подступающий мороз крыли крышу, боясь, что не успеют к первым снегам. Смотрела на всю происходящую суету и всё никак не могла перестать отчитывать себя за то, в каких облаках витала, раз не увидела таких очевидных вещей раньше. Это ведь всё было прямо перед носом. Буквально каждый день мелькало перед глазами. Здесь работали все и всегда. Я пыталась оправдать себя именно этим. Но ведь так основательно дома для осиротевших детей не расширяли.       Расставляя все кусочки пазлов по своим местам, стало яснее и столь долгое затишье со стороны мятежников. Ничего не было сделано случайно или просто так. Даже все те их появления в городе, из-за которых нас переполошили полгода назад, тоже были спланированы этими людьми и в этой самой комнате. Узнав факт того, что Виктор и его люди изначально пытались выловить кого-нибудь из солдат, заставило мою челюсть просто упасть на пол. Ему нужна была информация. Много информации. А в итоге Локи стал для него золотым билетом. Виктор и сейчас не опровергает факта, что изначально не планировал нас оставлять. Он собирался обойтись с нами двумя тем же способом, коим мы обходились с его людьми. Выбить всё, что требуется, а после избавиться. И уже тогда всё пошло не по плану. Его почти добровольное сотрудничество, моё отречение от старой жизни. Этого не было никем предписано. Сейчас, погружаясь в суть его первоначальной затеи, голова идёт кругом. Столько переменных и микро шагов, которые Виктор просчитал для первоначальной поимки хотя бы одного. Даже несчастный Колум, которому Локи с таким наслаждением когда-то ломал пальцы ради информации пошел на этот риск из-за задумки Виктора. Я кстати всё ещё не могу без стыда смотреть ему в глаза, когда встречаюсь с ним за одним столом. А он сам, кажется, всё ещё слегка шарахается от Лафейсона, стоит ему слишком резко вздохнуть рядом. Не удивительно, Лея приложила колоссальные усилия в попытках срастить кости с минимальной утратой для руки. Но если отбросить в сторону всё лишнее, я сознаю важность происходящего. Люди, собирающиеся менять режим никогда, не действуют без плана. Особенно такие упёртые бараны как Виктор. Удивительно, сколько информации носит на своих плечах эта черноволосая голова. И теперь в два раза лучше понятно, почему именно настолько большая сумма назначена за неё.       Его первоначальный удар придётся на ряды армии.       Помимо второстепенного призыва, который происходит в течение всего года, есть ещё и основной. Он происходит всегда в разном месяце ближе к концу года, но суть его неизменна. Детей, что рождаются с небольшой разницей в пару месяцев, собирают в отдельные списки и перевозят к нам большими автобусами. Если лишить их относительно большого притока новых солдат, можно не слабо ударить по общему спокойствию граждан. Виктор хочет мало того, что повлиять на саму армию, так ещё и нарушить стабильный уклад жизни обычного населения, продемонстрировав, что не так уж и хорошо их защищают. Страх - то, что он собирается вселить в людей своей выходкой. Страх может легко породить хаос. Только так зарождается гармония. Сама Земля уже показала нам, как на пепелище может зарождаться новая жизнь. Теперь он хочет рукотворно низвергнуть наш город в пучины анархии, чтобы на его руинах создать что-то новое. А, как всем известно, теми, кто боится, легче манипулировать и направлять их умы в правильном русле. Именно так действует наше правительство. Под гнётом страха пудрит мозги, показывая то, что только на их стороне можно достигнуть спокойствия. Виктор решил, что давно пора пошатнуть незыблемую уверенность в том, что они, те, что засели у власти, ведут свой народ верным путём.       Только оказавшись тут и проникшись другой стороной жизни, я осознала всю суть. Никому не нужно процветание. Мир, где все равны друг перед другом и перед законом. Им нужно стадо, которым легко управлять, если держать его на коротком поводке и лишь иногда менять кнут на пряник. Мы отбираем ваших детей, но посмотрите, ваши же дети и оберегают вас. Мы даём вам кров и работу, но ровно до тех пор, пока вы слепо поддерживаете то, что нам выгодно. Вы нас не выбирали, но только мы можем дать вам право жить. Но стоит вам начать мыслить иначе, как ваш конец тут же становится известен.       По своей сути, казалось бы, нет плана проще. Устроить большое шоу, забрать детей и готовить силы для новой атаки. Но вся загвоздка теперь состоит в том, что в связи с новыми обстоятельствами наши люди могут просто не пережить такое. А это поражение как нельзя будет на руку таким, как эти люди за высокими стенами Северного сектора. Это лишний раз продемонстрирует людям то, что без таких как они никто не сможет жить в покое и благополучие.             — Так что ты мне предлагаешь?! — Рявкнул Виктор, упираясь руками в крышку стола.       Комната окутана едким дымом, уже и не сосчитать какой, по счёту выкуренной сигареты. От этого нависающее напряжение вперемешку с запахом табака лежит более густой пеленой над головами собравшихся.             — Я прошу тебя дать мне время, — Локи шастает у стола, не в силах стоять на месте.       От былого счастья на его лице не осталось и следа. Шестерёнки в голове у парня крутятся с бешеной скоростью, от чего он выглядит серее тучи в пасмурный день. Снова нервничает, расцарапывая кожу на пальцах, теребит рукав кофты, пока рассказывает очередную идею, посетившую его мозг. Порой у него мысли бегут быстрее, чем складываются слова на устах, и от этого он закипает ещё сильнее. Его попытки быстро сформулировать поток хаотичных мыслей приводит к частым громким вдохам через рот и заминкам в самый неподходящий момент. Если бы атмосфера вокруг не была столь напряжена, я бы даже смогла рассмеяться. Клянусь, такой взъерошенный и собранный одновременно он выглядит мило. Иногда я всё-таки ловлю себя на улыбке, когда наблюдая за ним понимаю, что задерживаю взгляд. Приятно видеть, как он увлечён. Как в нём горит это желание внести вой вклад и как органично он влился в среду, в которой изначально я не могла его даже представить. Теперь он свой. Ходит, одевается и даже говорит, порой используя фразочки, что я впервые услышала только здесь. И, несмотря на все его нервные замашки, всплеск недавних эмоций позволяет парню в числе не многих оставаться более-менее спокойным и не срываться, в отличие от Виктора, который, кажется, скоро сойдёт с ума и разгонит всех к чёртовой матери если конечно не поубивает на месте.             — У. Нас. Нет. Времени. — Прорычал Арнод, склоняясь над столом. — Мы и так слишком долго тянули. Они только и успевают, что отлавливать нас и сокращать ряды. — В сотый раз рассматривая наброски их плана, лежавшие на столе он сжимал ладони в кулаки и разжимал их обратно.             — Ты меня слышишь?! Если пойдём сейчас, они поубивают всех, и больше вообще никого не останется! — Локи останавливается лишь на мгновение, и то только за тем, чтобы выплеснуть все свои мысли Арноду в лицо, а после опять начал нервно нахаживать круги. — Я думал всё схвачено, а нихера подобного! Им руки развязали! Ты это понимаешь?! — Бросил он на него хмурый взгляд.             — Не мельтеши перед глазами, уже голова болит, — Виктор громко вздыхает, щипая себя за переносицу и прикрывает глаза.             — Наш информатор говорит…       Локи не даёт Арноду закончить:             — А где был твой хвалённый информатор раньше?! — Он буквально перекидывается с одной на другого, разворачиваясь на пятках. — Почему мы ничего не знали о том, что им можно применять силы в городе, пока Валу чуть жопу не подпалили?! — Голос у Локи громкий, он не кричит, но кажется, вот-вот начнёт это делать стоя между обоими, как под перекрёстным огнём, или будто бы обоих держит под прицелом собственных глаз.             — А кто подверг мальчишку такой опасности, потащив его с собой?! — Арнод рывком поднимается со своего места и подходит к Лафейсону вплотную. — Для чего ты вообще полез в город так ещё и оставил его там одного?!       Понимая, что это может не привести ни к чему хорошему, я медленно спускаю ноги с кресла, готовясь к тому, что кого-то сейчас придётся разнимать. От готовности подняться, ноги начинают гудеть, как перед прыжком, когда я упираю обе ступни в пол. Они едва не сталкиваются лбами, замирая, как будто два больших зверя, готовящихся к тому, что кто-то сейчас совершит первый удар. Но, повисшее между ними напряжение ослабляет Лея. Девушка, словно тень, появляется в комнате лишь на пару минут. Она не спрашивает разрешения, не уточняет, помешала ли. Она просто входит, неся на подносе кружки с дымящимся чаем и впускает свежий воздух в дом сквозь открытую дверь. Я нехотя отрываю взгляд от напряженного Локи, и слежу за тем, как ловко она лавирует у стола, одну за другой расставляя кружки и при этом делает вид, будто не ворвалась практически в эпицентр. Её движения тихие, будто шепот. Она проходит собственного мужа и даже не поднимает на него глаз, слишком занятая тем, что подсчитывает, всем ли хватило. А после всё в той же тишине, незаметно исчезает в дверном проёме.             — Даже не думай меня винить в чём-то, — цедит Локи сквозь зубы, всё ещё не отходя от Арнода, — если бы не я, он бы и вовсе не смог вернуться живым. Ни один из вас не воспринимал пацана всерьёз, пока я за него не взялся. А теперь ты пытаешься меня в чём-то упрекнуть?             — Произошедшее с Валом принесло нам свою пользу, — Виктор встаёт между ними. — Не будем сейчас заострять на этом внимание. — Он кладёт руку на плечо Арнода и слегка отталкивает того назад.       Арнод молча отходит и снова садится на стул, возвращая свой взгляд к бумагам. Он не одарил Виктора даже взглядом. Не усомнился в том, что он может сейчас ошибаться и, хвала Небу, не принялся продолжать спор с Локи, который тоже машинально поубавил спесь. Буря миновала и я громко выдыхая, прикрываю глаза. Драки - последнее, что нам сейчас нужно. Хотя в идеале всем им нужен отдых, свежий воздух и прекратить уже торговать лицами, когда так сильно бесят друг друга. Откидывая голову на спинку кресла, я не возвращаюсь в прежнюю позу, мои ноги всё ещё спущены на пол. Варка в этой комнате никому не идёт на пользу. Тут ужасно душно, толком нечем дышать, голова начинает раскалываться. Не удивительно, что они бросаются друг на друга. Стадо мазохистов, готовых забивать на свой покой из-за того, что кому-то хуже, чем им. Альтруистично, спору нет, но ведь и они все уже ужасно устали. Не думаю, что всеобщая усталость хоть как-то поможет спасти наш мир. И, кажется, со мной согласно большинство. Другие уже давно прекратили говорить, предпочитая лишь слушать и действовать так, как в конечном итоге решат эти трое.             — Я прошу всего несколько дней, — Локи раздражённо вздыхает, возвращаясь к обсуждению их проблемы. Голос затихает, приобретая нотки усталости. — Не больше, — он подходит к столу и берёт одну из принесённых кружек. — Мне нужно лишь узнать, на что теперь они способны. — Его взгляд скользит по Виктору, хотя тот не смотрит в ответ.       Парень подходит ко мне и, всё так же не теряя контакта глазами с Виктором, протягивает кружку. Чувствую каждой клеточкой кожи на лбу, как от удивления мои брови поползли вверх. Я вроде ничего не просила. Честно, последние пару часов мне так и вовсе казалось, что про меня просто забыли, или сочли частью интерьера. Локи стоит ко мне полубоком. Я не вижу его лица, но всё равно киваю в знак благодарности. Наши пальцы всего на миг соприкасаются, когда я хватаюсь за кружку, стараясь при этом не издавать никаких лишних звуков. Касание настолько мимолётно, что я практически не успеваю ничего почувствовать. Лишь лёгкий укол нервных окончаний посылает импульс в мозг, что это были именно его пальцы, а не тёплый металл кружки.             — Как ты собираешься это узнавать? — Массируя виски, Виктор вновь склоняется над столом.             — Напомню, — парень присаживается на край подлокотника кресла в котором я сижу и вытягивает ноги. — Среди всех вас только меня учили профессиональной разведке, — клянусь, полгода назад только за эту расслабленную самоуверенную позу я была готова оторвать ему голову. Он скрещивает руки на груди и смотрит на всех с долей того самого непомерного эго, которое выращено в нём упорными молитвами Роумана, но сейчас этот вид не вызывает у меня отвращения. Я даже скучала по этому. По тому, каким говнистым и одновременно завораживающе красивым он умел быть. Эти точёные скулы, длинные ресницы обрамляющие глаза... — к тому же я не один.       Чёрт! Поперхнувшись чаем, я встречаюсь с его глазами. Увлечённая созерцанием и упустившая добрую половину его аргументов, я осознаю, что речь зашла обо мне только сейчас. И всё-таки несмотря на всё его мрачное, раздраженное обаяние я на мгновение проклинаю его за то, что Локи привлёк к моей персоне излишнее внимание.             — Нет, — словно отрезав произносит Виктор. — Хоуп никуда не пойдёт. — Мужчина скрещивает руки на груди, отрицательно замотав головой.             — С чего это? — Недовольно фыркает Локи, продолжая всё так же вальяжно восседать на своём импровизированном троне.             — Девушкам не нужно занимать…       Стоило Локи заслышать очередную чушь на тему женщин, как он тут же перебил Виктора, не желая, чтобы тот договаривал.             — Она остановит твоё сердце, ни разу не поморщившись. — Или мне показалось, или в его словах я услышала толику гордости. — А ты что-то говоришь за банальную разведку? — Слегка отклоняясь назад, он расправляет плечи. — Не нужно её недооценивать. Хоуп не просто так была лучшей среди нас.       Он говорит так, будто я здесь не присутствую, но при этом, будто каждое его слово адресовано лично мне. Чувствуя, как щёки начинают полыхать от излишней похвалы, появляется желание, чтобы пол проломился, и я вместе с этим креслом полетела под землю. Потупив взор, начала рассматривать пошарпанные доски под ногами. Когда разговор вообще успел коснуться меня. Сидела ведь тише, чем мышь в мешке с пшеницей. Если прямо сейчас я вернусь в прошлое и сообщу тому Локи, что он будет сидеть и восхвалять меня в глазах других, да он съест собственный язык без соли!       А может, и не съест…       Так много уже произошло, что я и не в силах осознавать, что когда-то всё было иначе. Это будто было не с нами, в какой-то другой вселенной и в совершенно ином времени. Но, несмотря на всё смущение, что, казалось, пробило до самых пят, его похвала греет душу. Не передать словами то, как легко становится внутри от осознания, что это не ты накрутил себя, теша собственное эго, а всё действительно так, и люди со стороны тоже видят, на что ты способен.             — А нам точно нужны эти дети? — Эрик, стоявший в дальнем углу у окна, вдруг подал голос.             — Да! — Одномоментно отозвались Локи и Арнод.       Мужчина самым первым вышедший из дискуссий, привлёк к себе всеобщее внимание. А мне на мгновение показалось, что все уже и забыли, что он тоже присутствует. Он пожал плечами и медленно подошёл к столу, держа руки скрещенными на груди. Жёлтый свет одинокой лампы окутал его бронзовую кожу, от чего казалось, что он светится изнутри. Эрик всегда редко вступал в подобные разговоры, предпочитая лишь слушать. При наших первых встречах мне показалось, что он вообще говорить не умеет. Более спокойных людей я ещё не встречала. Порой могло показаться, что мужчина всегда находится под каким-то препаратами, что и позволяет ему быть неуязвимым к любым проблемам и тревогам. Мне бы хотелось поучиться у него спокойствию. Ничего не выражающим взглядом мужчина мельком взглянул на план в руках Арнода, а после обвёл взглядом всех троих мужчин:             — Вот вы все что-то кричите, спорите, а сути я так и не улавливаю. Делать та мы что будем?       Не ожидая от самой себя, я кивнула в так его словам, мысленно соглашаясь.             — Да чёрт его разберёт! — Кидая бумаги на стол, Арнод принимает своё бессилие и откидывается на спинку стула.       Замечаю, как Виктор поник, начиная расхаживать по комнате. Локи, кажется, тоже, устав бороться за своё мнение, прижимается спиной к изголовью кресла и прикрывает глаза. Тишина, резко окутавшая всех, пропиталась отчаянием, что начало давить на плечи. Тяжело признавать, что все мечты и планы рушатся от событий, которые изменить мы не в силах. Мне бы хотелось развеять их тоску, подбодрить, но, кажется, слов будет недостаточно, чтобы они вновь пришли в чувства и, наконец, сошлись во мнениях.       Чтобы хоть как-то подбодрить парня, я касаюсь его указательного пальца своими, думая, что взять его за руку будет не самой лучшей идеей. Он не поворачивает головы в мою сторону, но на прикосновение отвечает. От волнения я цепенею, непроизвольно сжимая его указательный палец. На секунду мне кажется, что парень издал смешок. Его свободные от тисков пальцы лениво поглаживают мои костяшки, а по моей спине поползли мурашки. И как же я рада что сейчас он не смотрит в мою сторону.       Затянувшееся молчание было трактовано людьми как возможность разойтись. Виктор не стремился кого-то остановить, он лишь провожал уходящий взглядом и тяжело вздыхал. Комната опустела в мгновение ока. Эрик решился открыть окно.             — Вам всем нужно проветриться, — он вытаскивает из кармана пачку и достаёт оттуда зубами сигарету, — никто не хочет пойти со мной?        На предложение покурить никто не отозвался. Эрик вновь осмотрел уставших мужчин и громко выдохнул:             — Сколько дней осталось?             — Мы ещё не знаем точной даты. — Прочёсывая пальцами взъерошенные волосы, отозвался Арнод.             — Тогда чё вы жмётесь, как тёлки, — Эрик посмотрел на меня, — без обид. Виктор, дай ты пацану эти несчастные два дня, и пусть идёт в свою разведку.             — А что, если завтра нам сообщат даты? — Виктор сел на край стола, наблюдая за Эриком пока тот одевал куртку и застёгивался.             — Если сидеть и думать, а что если, то вы ни хуя не сделаете. — Эрик пожал плечами, зажимая зубами фильтр сигареты. — Когда решите, позовёте. Я пошёл. Виктор повернулся к Локи. Он молча смотрел на парня, потирая заросший тёмной щетиной подбородок, явно обдумывая слова покинувшего нас мужчину. Локи, словно почувствовав буравящий его взгляд, и открыл глаза. Пара минут игры в гляделки и Виктор, наконец, заговорил:             — Тебе точно хватит пары дней?             — Да. — На выдохе произнёс Лафейсон.             — Хорошо, — Виктор посмотрел на Арнода, который уже явно отчаялся что-то обсуждать и просто сидел, — делай что считаешь нужным. Будет ещё немного времени на подготовку.       На каждый минус этот мужчина всегда пытался найти плюс, даже там, где, казалось, этого плюса вовсе быть не может. Это мне в нём всегда нравилось. Взглянешь на этого уставшего и взъерошенного мужчину и сама уже начинаешь отчаиваться. Но это чувство с тобой ровно до тех пор, пока он не начнёт говорить в любой ситуации, стараясь расставить все детали по полочкам.       Смотря на него, мне становится интересно, каким же был его отец и как много перенял в себя сын, раз за всё время существования сопротивления никто и не пытался найти себе другого предводителя. Да, Виктор бывает вспыльчив и не всегда сразу принимает верные решения, но мне нравится, что он умеет слушать. Прислушиваясь к своим людям и сопоставляя все их мнения, он выносит вердикт, который устраивает всех. А такому попробуй, научись.        Может он и не желал давать Локи время, но, опять же, обдумав другую сторону вопроса, переступил через себя и позволил ему идти. Другой на его месте мог бы пойти в отказ и гнуть свою линию до последнего, ведь в его руках власть. А как известно, власть умеет опьянять. Так бы сделал другой, но не Виктор.       Я никогда не видела в нём жажды власти. Он жаждет другого. Равенства, справедливости. Переполнен надеждами на то, что все могут быть одним целым. Как бы люди не пытались превозносить его на каком-то пьедестале, который существовал только у них в головах, Виктор всё равно оставался простым человеком. Таким же, как и все, кто живёт с ним. И я вижу в нём эту нескончаемую благодарность за то, что люди вверяют ему свои жизни и как он с осторожностью относится к каждой.       Проходя мимо Арнода, он похлопал своего брата по плечу, чтобы тот взбодрился и, накинув на плечи куртку, тоже собрался покинуть свой дом. Арнод обтёр ладонями поникшее лицо и медленно поднялся со стула. Он выглядел безумно уставшим, а в глазах так и читалось единственное желание — «поскорее оказаться в кровати». Мужчина подошёл к Локи:             — Прости, что вспылил. — Он протянул ему руку, ожидая, что же ему скажут в ответ.             — И ты меня. — С громким хлопком Локи пожал ему руку и встал с подлокотника.       Хорошо, когда незначительные ссоры могут заканчиваться так быстро. Не хотелось, чтобы они враждовали из-за того, что где-то не сошлись во мнениях. В нашей ситуации, когда каждый должен быть друг за друга, враждовать из-за подобных пустяков — величайшая роскошь. И хорошо что они тоже это осознают.       Когда рука парня покинула мою руку, я ощутила покалывание на том месте, где его кожа соприкасалась с моей. Хоть касаться его и стало для меня чем-то обыденным, я начинаю осознавать, что отсутствие тех самых прикосновений даётся мне ещё труднее, чем когда-то давались касания. Что-то неописуемо приятное есть в каждом его прикосновение. И в желании почувствовать эти ощущения вновь, я каждый раз ругаю себя за то, что не обладаю достаточной решимостью для подобных шагов. Даже если он совсем не против, и я точно знаю, что не оттолкнёт, мне не хватает силёнок переступить через себя и побороть стеснение.        Мы вчетвером вышли на улицу, и оказалось, что Эрик всё ещё стоял там, рассматривая ночное небо. Он вопросительно взглянул на Виктора а тот лишь кивнул, давая понять, что он сделал так, как предложил Эрик. Мужчина довольно улыбнулся и, попрощавшись, оставил нас вчетвером.             — Хоуп идёт со мной. — Не спрашивая, хочу ли я идти вместе с ним объявил Локи, застёгивая куртку до самой шеи. В ответ на его слова тоже последовал лишь кивок.       Ноябрь объявил о себе чуть жёстче, чем мы рассчитывали. Морозы, пришедшие с ним, погубили остатки овощей, что мы и так выращиваем с большим трудом в неподходящей почве. И эта утрата тоже даёт свои отголоски в общей нервозности. Они собираются привести сюда новые рты, но кажется, что сама природа против этого, почти что лишая нас возможности их прокормить. Но если с этой проблемой нам справиться под силу, то от нависших препятствий я не жду чего-то хорошего.