Выбор

            — Хоуп, подожди! — Локи выбежал из дома вслед за девушкой. Попутно натягивая на плечи куртку он забывает застегнуться, перескакивая через две ступеньки сразу, чтобы быстрее успеть за ней.       После ухода Фина первым заговорил Виктор. Мужчина хотел объясниться, чтобы прояснить сложившуюся ситуацию, но слушать его собирались отнюдь не все. Девушка, что по сию минуту так толком и не проронила ни слова, вылетела за дверь с громкими всхлипами. Плевать она хотела на Роумана. На все причины, по которым Виктор не счёл нужным сказать им правды. Её чуть не убило другое. Слова Ареса, что в сердцах вырвались наружу. Вот то единственное, что сейчас её волновало. Сотни мыслей в голове, и ни одна не даёт хотя бы намёка на то, что она ослышалась. Что ей просто показалось из-за того, что она была сильно напряжена. Его голос на репите звучит в ушах снова и снова, повторяя самую ужасную в мире правду, которая только могла скрываться от неё. А ещё горестнее становится от осознания, что Локи тоже всё знал и молчал. И поэтому сейчас она не желала останавливаться. Девушка просто не обращала внимание на него. Ей хотелось сбежать. Остаться одной, просто чтобы переварить всё. Кажется, даже больше, чем маленький эпизод, о котором, как она поняла, никогда бы и не узнала, если бы Арес умел держать язык за зубами лучше. Ей нужно было отмотать назад большую часть своей жизни и понять, в какой из моментов ей не лгали. Было ли вообще хоть что-то настоящее. Хоть раз решала ли она что-то самостоятельно. Но, кажется, Локи был другого мнения. Он не собирался покидать её прямо сейчас. Не намерен оставлять её одну и позволять копаться в себе.             — Да постой же ты! — Он хватает её за руку. Что вообще говорить понятия не имеет. С чего начать? Как вообще ведут подобные разговоры? Вопросов в голове парня куда больше, чем он может придумать ответов хотя бы для самого себя. Кажется, сегодня официально самый худший день в его жизни. Всё в одночасье вышло из под контроля, и как вернуть всё обратно, он не представляет.              — Это правда?! — Девушка рывком выдёргивает запястье из его хватки. — Всё, что сказал Арес. Правда?! — Она резко оборачивается. Её щёки, залитые слезами, блестят в свете луны. Губы трясутся, а она смотрит на него так, как никогда до этого не смотрела. И этого взгляда Локи пугается. Ненароком пятится назад, осознавая, что всё идёт прахом ещё быстрее, чем он успевает переваривать.        Парень молчит. Разве можно сказать что-то ещё, когда сказано уже абсолютно всё.       Начать ли с самого начала. С того момента, как Эмили появилась в тот день за его спиной. Или упустить это и сказать только суть. Он по-прежнему не хочет рассказывать. Не хочет делать хуже, чем уже происходит. Правда, не хочет окунать её во всё это. Но он осознаёт, что если сейчас не скажет хоть что-то то потеряет её. Единственную, в ком он ещё видел смысл.              — Отвечай! — Не в силах выносить его молчание, кричит девушка, почти срывая голос. Она ненароком взмахивает рукой, и старое покосившееся дерево, что стоит где-то слева, вспыхивает ярким пламенем.        Локи и не подозревал, что его тело само отреагирует на взмах её руки. Руководствуясь лишь рефлексом, парень спрятал голову за руками, почти отскакивает в сторону. Его вдруг накрыло сильно красочное воспоминание о том, как Эмили взмахом своей руки переломала ему кости. И, кажется, того единственного раза хватило с лихвой, чтобы сейчас его подсознание давало команды защищаться самостоятельно. Локи не боялся её. Он даже и не думал прятаться, а уж тем более защищаться. Но рука отозвалась чересчур сильной фантомной болью, словно его кости вновь приводят в движение. Этого ощущения он, увы, уже никогда не забудет.       Парень постарался выдохнуть. Убедить самого себя, что она с ним так никогда не поступит. Что нет причин для бешено лупящего в груди сердца и тошноты от резко подступившего адреналина. Он опускает руки, что ещё держит поднятыми в попытках начать обороняться. Почти через силу сделал это. И пытается вновь подойти. Он действительно хочет быть ближе сейчас, несмотря ни на что. Он ведь действительно должен.       Теперь Локи видит больше эмоций. Злость. Чистая и ничем не сдержанная злость льётся из её глаз горячими слезами. И он сглатывает, понимая, что тому виной его молчание. Жар от кострища обжигает его неприкрытую одеждой кожу. Но ему плевать, если она спалит здесь всё дотла. Он лишь хотел, чтобы она не сгорела сама в агонии, которую разожгли для неё все. И он в том числе.       Такой Локи её ещё не видел. И, кажется, всё-таки где-то далеко, на подкорке собственного сознания понимал, что боялся. Неконтролируемые порывы ярости. Ошибки, которые она может сотворить, ведомая злостью. Этого боялся Локи. Но он понимал, что теперь точно не получится замолчать. Не получится спустить всё на тормозах и не прибегать к разговору, которого он так не хотел. Пора расставить всё по своим местам. Со всеми. И начнёт он с неё. 

***

            Ей в тот день было восемнадцать лет. У девушки потели ладони, пока она, как и куча других людей, стояла в зале, ожидая результатов очередного испытания. Сейчас решалась её дальнейшая жизнь. Команда, в которую она попадёт, определит её будущее. И она считала, что сделала всё для того, чтобы быть в числе первых. Старалась изо дня в день. Выкладывалась по-максимуму чтобы набрать нужное количество баллов и не оказаться в самом низу. Но время шло. Фамилии назывались. И её не было ни в одном из списков команд, на которые она так рассчитывала. Люк ушёл от неё полчаса назад. Его выбрали, а её с ним не взяли. И пусть они уже давно не в одной команде, сегодня они стояли вместе, надеясь на то, что оба попадут в число лучших. Но Люк попал. А она так и стояла в числе тех, чьи фамилии не называют. И с каждым последующим занятым местом в командах девушка отчаивалась всё сильнее. Она смотрела на кураторов, которые выбирали сегодня. Это были люди, под чьим руководством ей хотелось работать. Но, кажется, никто не хотел работать с ней. И она, едва ли не плача, начала осознавать, что с уменьшением количества нераспределённых людей её шансы так же уходят.       Роуман, на чью команду она даже не рассчитывала, уже выбрал себе двоих. Арес и Эмили. Эти двое стояли рядом с ним смирно. Но, кажется, обоих распирало счастье которое сдержать было не так уж и легко. Конечно. Это же Роуман. Попасть к нему означало получить счастливый билет. И на такие высоты девушка даже не замахивалась. Она хотела просто попасть к тем, у кого будет проще. К любому из собравшихся. Только бы не вылететь сегодня.       Об этом она даже думать боялась. Не хотела покидать этих стен. Ведь за все годы, что она уже живёт здесь, сделала слишком много для того, чтобы её просто выгнали. И поэтому считала себя достойной. Не для кого-то конкретного. Для любого. Ведь все из присутствующих сегодня руководителей были хороши. Под началом любого из них можно было много достичь, стоит лишь приложить силы. А это она умела. И очень хотела, чтобы это заметил хоть кто-то.       Она ночь не спала, вспоминая каждое из пройденных испытаний. Пыталась припомнить самые точные детали, чтобы попытаться проанализировать себя со стороны. И от того сейчас сильнее огорчалась, осознавая, что, кажется, не так уж и хороша она была. Первыми ведь всегда забирают тех, кто точно запомнился. Вторым потоком зовут тех, в ком по каким-то причинам сомневались, но потом всё же решились выбрать. А с ней не случилось ни то, ни другое. И поэтому ей хотелось уйти уже сейчас. Собрать вещи и покинуть это место. Их было не так уж и много. На сборы бы не ушли недели, но ей нужно было это время, чтобы просто принять правду. Успеть осознать, что она не так уж и хороша, как думала о самой себе. Но тут. Тот, на кого она даже не рассчитывала, назвал её фамилию. Девушка не поверила своим ушам, впечатывая шокированный взгляд своих широко распахнутых, почти чёрных глаз на мужчину, который отыскал её среди толпы и смотрел в упор.       По её телу пробежала холодная волна от ушей до кончиков пальцев ног. Она пыталась держать свой рот закрытым, пока челюсть так и норовила отпасть. А Роуман ещё раз повторил её фамилию, ожидая, когда же девушка, наконец, отреагирует. Казалось, что в этом большом зале они лишь вдвоём, и кроме неё никто не слышал, как он вызвал её. Это показалось чересчур сильной звуковой галлюцинацией. То, во что бы она хотела поверить. Но правдой оно не являлось. И поэтому девушка стала осматриваться по сторонам в попытках найти в чужих лицах подтверждение тому, что её действительно зовут. Люди вокруг не сильно помогали. Оно было естественным. Тут никто не радуется друг за друга. Особенно в момент, когда решается судьба каждого из них. И поэтому она вновь посмотрела на куратора. Но тут светловолосая девчонка, стоявшая рядом с темнокожим парнем, оживлённо замахала рукой, одними губами зовя её подойти к ним. И девушка сделала шаг. Сначала медленный. Нерешительный. Но после, осознав, что всё это на самом деле взаправду, рванула сквозь толпу, боясь, как бы Роуман не передумал из-за её запоздавшей реакции.              — Поздравляю. — Шепнула Эмили, когда Хоуп встала рядом с ней. Девушка нерешительно кивнула ей в знак благодарности, всё ещё не веря, что такое может быть правдой. На трясущихся ногах она пыталась удерживать вес собственного тела, при этом стараясь держать спину ровнее.       Почему-то в отличие от двух других, она радоваться не спешила. Словно боялась, что как только посмеет поверить, как тут же её разбудит вой сирены, извещая, что всё это было лишь сном. И чтобы убедиться в том, что это не сон, она стала осматриваться по сторонам. Пытаться найти в лицах своих новых напарников прямые доказательства тому, что всё это сном просто быть не может.       Эмили всё поглядывала на девушку в ответ, не переставая улыбаться. Они уже были знакомы. Довольно хорошо общались, несмотря на то, что были в разных командах. Как-то так, случайно сошлись сами собой и стали проводить всё свободное время вместе. Их даже вполне можно было назвать подругами. И сейчас они оказались рядом, стоявшие бок о бок. И обе были рады тому, что очутились вместе. Быть в команде со знакомыми людьми означало, что им будет легче. Не придётся знакомиться с кем-то новым и пытаться наладить отношения. Это было большим плюсом. Ведь будучи уже знакомыми друг с другом, их команда могла стать куда сплочённее.        Арес, парень, с которым у них тоже была неплохая связь, сейчас не отреагировал на свою знакомую. Он был очень занят, всё высматривая кого-то в толпе, и даже не поздравил новую напарницу. Он стоял к Роуману ближе всех и как бы не пытался заглянуть в лист, чтобы прочесть последнюю фамилию, всё равно не мог сделать этого. Мужчина видел попытки парня и каждый раз умело прятал предмет его интереса, стоило тому вновь попытаться опустить в него глаза. Роуман тянул с последним. Словно думал, не поменять ли прямо сейчас своё решение. Он то и дело смотрел на листок, после на людей в зале и позволял другим выбрать себе будущих подчинённых, сам оставаясь в молчании.        Не все присутствующие сегодня окажутся выбранными. Это был рубеж, после которого большую часть роты отсеивали, давая им понять, что больше в армии места для них нет. Они по каким-то критериям не подходят. Их ждёт работа в других местах. Распределение в тюремный сектор. Рассредоточение по городу и отречение от возможности попасть в отряды Северного сектора. Там была жизнь. Там был мир, которым грезили все присутствующие здесь люди. И никому не хотелось отказаться от подобного добровольно. Так же, как и девушке, которая, кажется, только сейчас начала осознавать, что у неё всё-таки получилось. Даже чуть лучше, чем она думала.       Она обтёрла влажные ладони о штаны, всё ещё ощущая лёгкую дрожь, и, наконец, улыбнулась. Она понимала, что это всё лишь маленькая часть из того, что ей ещё предстоит пройти. Но просто не могла не радоваться победе, на которую даже не рассчитывала. Это чувство вознесло её в собственной голове. Ведь если сам Роуман посчитал её достойной, то это хоть что-то та значило. Она по праву могла гордиться собой и начинала делать это уже сейчас.              — Лафейсон. — С громким выдохом, наконец, произнёс куратор последнюю фамилию, попутно сминая лист в руках. Последнее место в его команде больше не было пусто. И девушке на мгновение почудилось, что она услышала недовольные вздохи среди толпы. Оно было понятно. Ведь пока Роуман хранил молчание, наверняка у многих в груди теплилась надежда на то, что это мог быть кто-то из них. А сейчас их надежды рухнули. Девушка, как никто понимала досаду, ведь сама несколько минут назад ощущала всё тоже самое.       Арес, не сдержавшись, подпрыгнул на месте, за что тут же был удостоен неодобрительного взгляда со стороны наставника. Парень шёпотом извинился, но ликовать не прекратил. Теперь ясно, кого он всё это время выглядывал в толпе. Он ждал своего друга.        Девушка оживилась не меньше. Локи она не видела года два. Несмотря на то, что все они живут вместе, людей вокруг настолько много, что порой даже хорошего друга среди этой толпы отыскать было трудно. Чего уж говорить о человеке, с которым вы просто знакомы и ваша повседневная жизнь не так уж и сильно переплетается. Она не ликовала подстать Аресу, но ей было приятно осознавать, что и с этим парнем она тоже знакома. Когда-то она даже пыталась с ним подружиться. Но может в силу возраста. Или в силу чего-то другого. Но при большинстве их встреч мальчишка всегда задирался и не особо хотел заполучить её себе в подруги. И от этого ей было обидно. Она не совсем понимала, с чего вдруг он к ней относится именно так. Ведь видела, что с другими он вполне умеет общаться. Но сейчас, выглядывая его из толпы, она надеялась на лучшее. На то, что они уже давно переросли детские обиды и глупые задирательства и, наконец, смогут стать хоть немного ближе. Ведь теперь их жизни переплетутся сильнее. Три этих человека станут для неё самыми близкими. И им всем просто необходимо поддерживать хорошие отношения друг с другом. Иначе как они смогут стать ещё лучше, если не сплотятся.        Парня она узнала не сразу. Точнее не поверила, что перед ней действительно был тот, кого она вспомнила в своей голове заслышав фамилию. Локи стал выше. Намного выше, чем она могла предположить. И, вспоминая его маленьким и худощавым мальчишкой, ей было трудно принять тот факт, что теперь ей нужно смотреть порядком выше своей головы, чтобы увидеть его лицо. Почти два метра холода и безразличия встали рядом с ней, осмотрев присутствующих так, словно он вообще ни капли не сомневался в том, что его выберут. Локи был знаком с Роуманом куда дольше, чем все остальные. И от части было вполне закономерно, что его бывший воспитанник должен был оказаться в его команде сейчас. Но если они втроём хоть как-то ликовали от подаренной им возможности подняться ещё выше, то его воспитанник, кажется, совершенно был не в восторге. Он не отреагировал на поздравление от девушки. Даже не повернул головы в её сторону просто ради приличия. И она с горечью поджала губы, понимая, что её надежды на безмятежную дружбу с ним не оправдаются. А ведь он ей когда-то нравился. Мимолётной детской влюблённостью. Но она была им увлечена. И сейчас ей почему-то вспомнилось как раз именно это. Уколом под рёбрами отозвалось старое чувство и вся горькая ирония того, что некогда её объект воздыхания стал ещё краше. Но как не воспринимал её тогда, так и не отреагировал прямо сейчас. Но ведь и она изменилась. Переросла то время, когда убивалась в попытках привлечь его внимание, и была тому рада. Рада от того, что с возрастом потеряла это чувство и сейчас сможет спокойно работать с ним вместе, никак не обижаясь на его дурной характер.              — Я так рад, что мы теперь вместе! — Стоило закончиться официальной части, как Арес налетел на своего друга. Он закинул руку ему на плечо, прижимая черноволосую голову к своей груди, и оставил на его лбу жаркий поцелуй, совершенно не сдерживая рвущихся наружу эмоций.              — Будто могло быть иначе. — Сухо отозвался Локи, вытирая обслюнявленный лоб, и предпринял попытку высвободиться из нежданно обрушившихся на него тисков.              — Конечно, могло! — Неунимался Арес, трепля его за волосы. — Ну же. Улыбнись хоть раз.        Всё ведь действительно могло быть иначе. Они все могли не встретиться прямо сейчас. Любой из них мог не пройти. И, кажется, Арес думал об этом серьёзнее, чем Локи. Он продолжал радоваться за них обоих. А девушка никогда не могла понять, почему такие разные на первый взгляд люди вообще могут дружить. Учитывая способность Ареса заводить себе друзей где угодно, он всё равно выбрал себе в лучшие друзья Локи. Но если это ещё укладывалось в её голове, то она не понимала, как у Локи хватало времени на дружбу. Он ведь всегда был занят. Роуман натаскивал его так, как им троим и не снилось. И при любых раскладах парень просто не мог быть свободнее, чем они. Но, несмотря на всё это, эти двое всё равно ошивались вместе при любом удобном случае и редко когда брали себе в компанию ещё кого-то.             — Кажется, будет весело, — прошептала Эмили, толкая девушку всё так же стоявшую на месте, локтем под рёбра.              — Ага, — нерешительно кивнула она, продолжая наблюдать за тем, как Арес пытался заставить друга улыбнуться. Парень держал лицо Локи в своих широких ладонях, заставляя напрячь щёки и показать ему хоть каплю радости. А тот, в свою очередь, никак не желал ему поддаваться, всё так же оставаясь серьёзным. — Однозначно будет, — понимая, что смотрит слишком долго, она перевела взгляд на блондинку, которая подарила ей самую тёплую на свете улыбку.        Девушка ещё раз осмотрела собравшуюся из них команду. Так просто, росчерком чьей-то руки, в её жизни появились люди, с которыми она будет вместе ещё очень долгие годы. С которыми ей придётся взаимодействовать изо дня в день, на прямую, без возможности изменить что-либо. И она попыталась принять их всех уже сейчас. Слишком шумного парня. Девушку, которая во всём и всегда искала только плюсы. И его. Чей холодный взгляд пробирал до костей. Лишь на мгновение в её голове пронеслась мысль о том, что они слишком разные, чтобы сойтись. Но тут же кучные объятия Ареса известили её об обратном. Парень хотел разделить его радость на всех четверых. Он всегда был таким. Не упускал возможности поднять настроение окружающим. И зачастую объект его заинтересованности редко оставался равнодушным к его попыткам и в итоге заражался его настроением. Так случилось и сейчас. Парень сгрёб их вместе, ликуя о шансе, предоставленном им. И девушка просто не смогла не поддаться соблазну радоваться вместе с ним. Ничего не могло пойти не так. Они обязательно станут ещё лучше. Вместе. Все вместе.        И весело действительно было. Изо дня в день. Несмотря ни на что. Они вчетвером, несмотря на все разногласия, всегда оставались вместе. Ссорились и мирились. Помогали и не бросали друг друга справляться с чем бы то ни было в одиночку. Их сплоченность не была похожа на то, как было в других командах. Они ругались чаще остальных. Редко в чём сходились на сто процентов. Но, в отличие от всех остальных, у них было то, чем не могла похвастаться ни одна другая команда. Настоящая дружба. То, что помогало справиться с любыми трудностями и скрасить даже самый ужасный день. Они протягивали друг другу руки. За всё отвечали вместе. Принимали друг друга такими, какой каждый из них был. Защищали друг друга перед всем миром. Потому что ближе у них никого в этом мире больше не было.

***

            — Да, — с горечью в голосе произнёс Локи. Он ступает на тропу, с которой вернуться уже не представлялось возможным. На шаткий мост, подвешенный над высокими скалами, где конец к отступлению уже отрезан. Ему остаётся только бежать вперёд. Бежать и надеяться, что он успеет к моменту, пока она не подожжет второй конец этого шаткого мостика и не даст ему упасть. — Всё это правда. — Он старается говорить твёрже. Заставляет себя стоять на месте и смотреть ей в глаза. Ему другого не остаётся. Ведь всё уже зашло слишком далеко для того, чтобы отступать.       Она содрогается с громким всхлипом. В её груди кончается воздух. Ощущает, как горит изнутри, сжираемая собственной злостью. Девушка не хочет слушать эту правду. Но она просто должна. Должна прекратить хоть какую-то череду лжи в своей жизни. Кто угодно. Но только не они. Она считала, что Локи и Арес просто не могли врать ей. Не те, кого она так любила. И от этого ей ещё хуже. Ведь кроме них у неё никого другого нет. Их двоих она считала для себя родными и боялся потерять. И сейчас ей было тяжело осознавать, что они не так идеальны, какими она сама создала их у себя в голове.       Вновь ощущает, как вспыхивают её пальцы, и понимает, что хочет этого. Сжечь здесь всё, потому что может сделать это. Потому что ничему другому её никогда не учили. И она считает, что имеет на это полное право. Показать всем, что она не просто девочка, которую можно пичкать ложью и ждать, что она продолжит всем улыбаться. Это касалось и Локи.       Она слишком много лет улыбалась ему, несмотря на всё, что он делал с ней. Она спасала его. Протягивала руки и глотала горькие обиды, потому что хотела спасти. Хотела быть с ним ближе, потому что он, как человек ей безумно нравился. Девушка и дальше была готова простить ему что угодно. Закрывать глаза на любые проколы. Но почему-то сейчас она не могла так легко отпустить это. И от этого тоже злилась. Злилась, потому что так и не смогла воспитать в себе холоднокровие к подобным вещам.                    — За что?! — Сжимая горящие пальцы в кулак, вновь переходит на крик она.        Как ему ответить на этот вопрос? Парень считает себя виноватым и невиновным одновременно. Он винит себя в том, что потерял бдительность. В том, что подпустил Эмили так близко. Но он бы и сам убил её тогда. Если бы только смог. Это он точно знает. Но парень не виноват в том, что Арес выбрал его. Не виноват в том, что когда нужно было действовать, Арес сам принял своё решение. Он ведь не виноват в том, что место в душе парня занимает куда более значимое, чем та девушка. И в этом он не винит друга. Так же, как и в том, что это он сорвался и рассказал всё. Это бы произошло и без его участия. Ведь Локи уже сам порядком устал молчать. Устал отводить глаза, когда любой разговор ненароком приводил к тому, что можно было произнести имя Эмили вслух. Ему надоело по сто раз думать над тем, что собирался сказать, чтобы ненароком не упомянуть её. Он злился на самого себя за то, что не мог отпустить это всё. Что не получалось действительно жить так, словно её с ними никогда не было. Локи надеялся, что девушка забудет. Что ему действительно не придётся объясняться перед ней. Но ещё больше его бесило то, что даже после своей смерти Эмили тенью оставалась рядом с ними, мешая ему жить нормально.       Кажется, ему уже стоило понять то, что в его жизни никогда не бывает так легко. Ему пора бы научиться всё и всегда выяснять сразу, а не надеяться на то, что когда-то уляжется само. Он ведь опять столкнулся с тем, от чего бежал.             — Она хотела убить меня, — произносит Локи, осознавая, как сам копает себе могилу. Она никогда не должна была знать этого. Он не собирался рассказывать этих подробностей. Просто не хотел стать последним, кто будет говорить об Эмили всю правду. — Арес спас меня. — Он ведь надеялся, что она забудет. Что он сможет сделать так, чтобы она никогда не вспоминала о прошлом. Но сейчас сам пожинал плоды своей лжи. Смотрел, к чему привели его самые благие намерения. И осознавал, что, кажется, исправить уже ничего точно не сможет. Ему больно осознавать, что, пытаясь сделать как можно лучше, в итоге видит её слёзы. И понимает, что в это он точно виноват.             — Почему ты молчал?! — Продолжает она. — Почему вы оба молчали об этом?!              — Потому что ты не видела её. Ты не видела, во что она превратилась и не слышала всего, что она говорила. — Пытался оправдаться Локи. Теперь для лжи не осталось места. Всё и так зашло уже слишком далеко. — Она ненавидела тебя. Всех нас. Она была рада думать, что ты мертва и когда увидела меня, решила превратить свою злость в это. — Локи закатывает рукав куртки, намека на шрам, который он никогда не будет сводить. Он решил оставить его как напоминание о своей ошибке. Чтобы он каждый раз мелькал перед глазами, стоило парню остаться без одежды, и напоминал о том, к чему приводит излишняя самоуверенность.       Локи вновь осторожно делает шаг к ней. Но подойти ближе ему не позволяют. Она взрывается новым приливом агрессии на окружающий её мир. Сухая трава полыхнула вокруг её ног. А он опять пытается перебороть в себе маниакальное желание отступить. Бороться с ней он точно не намерен. Что бы она не сделала. Даже если причинит боль, он не хочет отвечать на это.             — Как ты мог?! — Дрожащий голос срывался на всхлипы. — Как ты мог не рассказать мне всего и продолжать смотреть в глаза с чистой совестью! Разве я не достойна знать правды?!              — Не мог! — Вдруг сорвался Локи.  Он понимал, что кричать в ответ - не выход. Что сейчас сам подкидывает дров в полыхающее пламя. Но он не мог замолчать. Не мог успокоиться, потому что прекрасно понимал, что сам во всём виноват. — Я не хотел этого, потому что знал, как ты отреагируешь! Ты не должна была знать её с этой стороны! Хоть что-то хорошее же должно было остаться. Так пусть это была бы она в твоей голове.             — А кто ты такой?! — Сжимая руку в кулак, она сама делает шаг к нему. И в этот раз инстинкт самосохранения берёт верх, и Локи отходит. — С чего ты решил, что имеешь права скрывать всё это?!             — Ты ведь любила её! Я просто не мог отнять у тебя этого чувства. — Он вновь предпринимает попытку подойти. — Не мог рассказать правды, потому что знал, что она причинит тебе боль!              — Почему ты решил за меня?! Кто дал тебе право думать, что тебе позволено скрывать всё это?! Это моя жизнь! Мои чувства! И только я решаю, что я хочу знать, а чего не хочу!              — Да потому что я люблю тебя! И что я должен был сказать?! Что та, которая была дорога твоему сердцу тебя ненавидит?! — Локи накрывает дежавю. И почему он умеет выражать весь спектр своих эмоций только в моменты, когда начинает понимать, что теряет её. Почему у него не получается подобного, когда вокруг всё спокойно.       Она тоже лгала ему, потому что любит. Потому что считала, что её любви будет достаточно, чтобы уберечь его. Но сейчас, слушая это, осознаёт, что любви недостаточно. Она не перекрывает боли от захлестнувшей лжи.              — Ты должен был позволить мне знать правду! Ты и Арес тоже! — Девушка понимала, что виноват не только Локи, но именно он попал под горячую руку, и останавливаться сейчас она не намерена. — Ты злишься на Виктора Арес ненавидит Роумана. А чем мы оба лучше?! Вы такие же! Вон там они оба - это вы! Ты и он! Они решили, что вы не достойны правды! Они всё решили вместо вас. И вы тоже самое сделали со мной! — Ей было больно. Больно настолько, что крики не спасали. Что пламя, разведённое ей не помогало. Она действительно считала, что имела право на правду. Что была достойна знать всё с самого начала. Ведь будь она там, она бы тоже защищала его. Выбрала бы его и спасла ему жизнь. И искренне не понимала, почему Локи не осознаёт этого. Почему не может подумать о том, что он дорог ей настолько, что она в любом случае встанет на его сторону.        Повисло молчание. Локи вдруг осознал, что он действительно точно такой же. Стал тем, кем всегда планировал. Всю жизнь сокрушался на то, что выбора ему не давалось, и сам же лишил её этого самого выбора. Поступил точно так же, когда был обязан всё рассказать. Стать первым, кто, несмотря ни на что, будет позволять делать ей абсолютно любой выбор. Независимо от того, каким горьким бы тот не был. Это ведь то, чего они всегда хотели. Самостоятельно распоряжаться своими чувствами и эмоциями. И мог ли он сейчас действительно злиться на кого-то кроме самого себя. Мог ли исправить хоть что-то.       Ему было тошно от того, что Виктор молчал. Но сам он действительно не лучше.  Он поступил с ней так же, независимо от причин, предшествующих этому. Просто не позволил знать того, что она обязана была узнать. И теперь ему тошно вдвойне.             — Прежде чем я уйду, — тише произнесла она. — Должна ли я знать что-то ещё? — Кажется, что таким холодным даже Локи никогда к ней не был. И жар вокруг не спасал от холода её тёмных глаз.       Уйдёт? Куда она уйдёт? Что это значит именно для него? И может ли он прямо сейчас не позволить ей сделать этого? Имеет ли он право хоть на что-то в отношении неё?  Если Локи думал, что испугался тогда, то сейчас его сковал дикий ужас. Ужас от мимолётного осознания, что бросают его.       Так быстро он ещё никогда не думал. Прокручивал в своей голове всё, что когда либо делал и думал над тем, что ещё не успел рассказать. Было ли ещё хоть что-то что она действительно обязана знать? На ум ничего не приходило. Он всегда был открытым. Во всех словах и поступках. Даже тогда, когда сокрушался, что она мешает ему сосредоточиться на работе. Не все его поступки были хорошими, но каждый из них был честным. Тогда он просто не умел по-другому. И не осознавал, что та, которую он с таким усердием отталкивал своим уходом, может причинить куда больше боли, чем он причинял когда-то сам себе.       Пламя потухло по велению хозяйки так же быстро, как и разгорелось. Опять её какой-то там повышенный градус не позволил уничтожить хоть что-то. Она снова подумала о людях вокруг себя и о том, что они не виноваты в её гневе. Никто не виноват в том, что случилось. И его тоже винить не смела. Не могла, потому что сама тоже была виновата. И поэтому она хотела уйти. Потому что не понимала, как может требовать от него правды, когда свою поведать не в силах. По тем же причинам, что и он. Она слишком любит его для подобного. И поэтому больше не хочет быть рядом. Не хочет осознавать, что в любом случае продолжит лгать лишь для того, чтобы уберечь. Она не Арес. Не скажет лишнего из-за того, что злится. Не запустит новый виток злости в месте, которое сейчас и так ею переполнено. Не сделает ещё хуже.              — Прости меня. — Обычно подобные слова давались Локи с очень большим трудом. Он никогда не извинялся перед ней. Вообще не извинялся. — Я был не прав, — и уж тем более никогда не признавал подобного. Разве Локи, тот самый Локи, когда-то мог быть не прав? Ему все и всегда показывали обратное. Даже в моменты, когда, казалось, нужно указать ему на ошибки, такие, как Роуман, закрывали на них глаза. Но сейчас, вопреки всем своим ожиданиям, парню было легче всего говорить именно это. Действительно, признаться в том, что он допустил ошибку. Не знал, как её исправить, но пошёл верным путём, хотя бы что-то делая для этого. — Я хотел уберечь тебя, а должен был рассказать всё, как есть. Ты права. Не мне было решать, нужна ли тебе эта правда. — Он поджимает губы, но продолжает смотреть ей в глаза. Парень просто не может опустить головы. Не сейчас. Никогда больше. Он не будет прятаться и закрываться, смотря куда угодно, только не на неё.        Локи не думает, что его извинения в силах исправить хоть что-то. Но он просто обязан сказать их ей. И поэтому он вновь делает шаг навстречу. Пытается сгрести в ладони всё, что разлетелись на мелкие осколки. Ещё раз просит прощения. Пытается связать свою речь так, чтобы она звучала ещё искренне, чем уже прозвучала. Он правда хочет этого. Просто чтобы она знала, что если бы он мог, он бы вернулся в тот день, когда пришёл в себя, и рассказал бы ей абсолютно всё. Она ведь не виновата в том, что его не учили разговаривать. Не считали нужным научить парня всегда обсуждать всё, что касается не только его. И теперь ему предстоит учиться этому самостоятельно. Он лишь боится, что поздно это понял. Боится, потому что вдруг для него в её душе больше нет места. И если это правда, то он примет и это. Потому что сам виноват во всём. А вот что-что а за свои проступки он умеет отвечать. Этому его научили.       Девушка больше не плачет. Она вдруг осознаёт, что при всём желании уйти просто не может сдвинуться с места, когда он подходит ближе. Локи её не трогает. Даже не пытается прикоснуться. Но при этом она не хочет сбежать. Она думает прямо сейчас. Вспоминает, как переживала за его жизнь, и сопоставляет увиденное с девушкой, которая сотворила с ним это. Пытается принять слова о том, что её ненавидели, и на миг представляет, как бы она отреагировала, если бы сама услышала всё это. Ей вдруг кажется, что она бы хотела услышать их лично. Посмотреть в глаза подруге и услышать, что же она думает про неё на самом деле. Просто потому, что она хотела бы сама решить место этого человека в своей жизни. А так она жила с тихими надеждами на то, что они встретятся ещё хотя бы раз. Поэтому ей так больно. Из-за этого она разозлилась. Ведь пока парни пытались спасти её от каких-то обид, они упускали всю суть. То, что ей было бы легче не тешить себя надеждами на то что, никогда не произойдёт.  А Локи всё продолжает извиняться. Каяться в том, что был не прав и не сводить с неё глаз. А она вдруг усмехается всему происходящему. Тому, что они все тут стоят друг друга. Что все они похожи ещё сильнее, чем она думала до этого. Каждый из людей, что появился в её жизни вместе с теми, кто в неё вернулся. Все они делают одно и тоже друг с другом. И при этом каждому хватает сил на что-то обижаться. Это ли не абсурдно.  И от этого осознания она начинает смеяться. Заливается громким смехом, прикрывая рот ладонью, и смотрит на сбитого с толку парня.        Кажется, что в итоге среди них всех только Эмили стала настоящим солдатом. Только она смогла действовать, когда это трое всё ещё превыше обязанностей ставят чувства друг к другу. Но ведь они больше не солдаты. Разве теперь они не имеют права на подобное? Девушка так и не смогла воспитать в себе ничего, что сейчас бы ей помогло просто отпустить. Принять как данность ситуацию и пойти дальше. Но её спасало чувство, что она не одна такая. Что неплохо уметь бороться за дорогих людей. А ведь несмотря на всю горечь осознания, любимые люди та по прежнему рядом. Один из таких стоит прямо сейчас перед ней.       Локи хлопает глазами, совершенно не понимая, от чего вдруг она начала смеяться. Что из того, что он сказал, возымело подобную реакцию. И ещё больше впадает в ступор, когда его тянут за ворот футболки и целуют, не давая больше произнести ни слова. Он не понимает, что это значит. Разве так расстаются? Не знает, как реагировать, потому что боится, что это в последний раз. Но он всё равно обнимает её. Предпринимает попытку удержать, пока не приходит понимание, что от него не уходят. Его не бросают. Его всё так же любят, даже после того, как он думал, что вновь этого недостоин. И дышать становится легче. Клетка из рёбер, что сдавливала ему лёгкие, распадается. И только сейчас он осознаёт, что всё это навсегда. Она навсегда. Он прижимает её крепче к себе, понимая, что никогда больше не позволит подобному произойти. Просто не станет пытаться сделать так, как считает нужным, наплевав на то, как правильно.       Парень делает вдох, только когда она отпускает его. Смотрит на неё и не знает, что ему говорить теперь. Кажется, он официально прощён. И позволяет себе улыбнуться только когда она отпускает его.             — Мир? — Вдруг спрашивает Локи, ненароком проверяя, не соберутся ли его опять попытаться сжечь заживо.       Девушка поджимает губы, слегка кивая, и улыбается ему в ответ. Как бы не хотелось ей сейчас оставить всё как есть. У них обоих есть ещё дела, которые, к сожалению, ждать не могут. И поэтому она первая напоминает ему об этом.             — Нужно поговорить ещё с одним. — Она обходит Локи, громко выдыхая. Конечно, было бы лучше говорить сразу с обоими. Но девушка даже рада тому, что сейчас был только Локи. Арес не в самом хорошем расположении духа, и от того она даже представить не может, какого бы масла он подлил в огонь.             — Надеюсь, не совсем так, как со мной? — Парень оборачивается вслед за девушкой, посчитав, что место для шутки всё же найдётся.             — Дурак совсем? — Смиряя парня недовольным взглядом, она хватает его за руку и тащит за собой, пока он не взболтнул чего-нибудь ещё.

***

            — Арес. — Голос девушки за спиной заставляет парня вздрогнуть.       Они с Фином подкинули ещё дров в костёр, чтобы не сидеть в темноте, не желая возвращаться в дом. Парень уже принял своё решение. И смысла возвращаться, зачем бы то ни было, он не видел. А Фин остался с ним только потому, что переживал, как бы Арес, оставшись один, опять не начал тонуть в собственной голове.       Он смотрит сначала на своего собеседника, а после разворачивается к девушке, перекидывая одну ногу через бревно, на котором сидит.             — Что? — Он и без этого вопроса наперёд знает, зачем к нему пришли. Но просто не представляет, что ещё ему говорить. Он виновато смотрит на Локи, понимая, что и он после сказанного им, его не спасёт. Парню действительно стыдно за это. За то, что он не смог сдержаться и остановиться лишь на обвинениях, адресованных к Роуману.             — Ты сейчас хочешь поговорить?       Он удивлённо поднимает брови. Ведь ждал чего угодно, но никак не того, что даже после сказанного она будет переживать о его состоянии. Арес считал, что не об этом она сейчас должна переживать. И только он собирался ответить согласием на разговор, как их прервали.             — Отлично, что вы все здесь. — Виктор скрестил руки на груди, осматривая взглядом собравшихся. Сейчас он выглядел куда серьёзнее, чем раньше. — Думаю, пора уже внести ясность.             — Не думаю, что нам есть о чём говорить. — Арес хмыкает, смотря на Роумана. Он сам всё прекрасно понимает и просто не горит особым желанием выяснять хоть что-то ещё.       Локи садится рядом со свои другом закидывая тому руку на плечо, тем самым давая понять, что он не злится на него.             — А вот я думаю, им действительно есть что сказать, — отзывается Лафейсон. — Особенно тебе, — он переводит взгляд на своего бывшего наставника. Парню не очень привычно обращаться к нему на ты. Но если он думает, что сейчас ему хоть кто-то будет выкать, то сильно ошибается.       Роуман присаживаться не торопится. Он ставит ногу на бревно, что лежит по другую сторону от того, на котором сидят его подопечные, и осматривает их лица. Он и не думал, что когда-то настанет и такой день. Обычно он отчитывал их за промахи, а теперь предстал перед ними, чтобы объясняться за самого себя. Это странное чувство того, что они больше ему не подвластны, ново для мужчины. Но оно ему приятно.

***

            — Не понял. — Тормозя в коридоре Роуман складывает руки на груди оборачиваясь на двух мальчишек сидящих в углу у стены. — А вы что тут делаете? Команда к отбою уже была. — Он вопросительно вскидывает бровь рассматривая детские лица.        Как же мужчина ненавидел возиться с детьми. Он никогда не собирал себе команды из новоприбывших потому что они все ужасно действовали на его нервы. Он просто не желал возиться с кучей слёз и непослушания. От этого никогда не работал с молодняком. Но его должность просто обязывала пересекаться с ними. Следить за тем, чтобы такие как эти не рыдали по ночам в коридорах и начинали учиться выполнять отданные им приказы.              — Мы ждём чего-нибудь интересного! — Отозвался кучерявый мальчишка с широкой улыбкой. — Хотите с нами?        Роуман хмыкнул с подобием улыбки понимая, что мальчишка и понятия не имеет кто стоит перед ним. Но подобное предложение поступило к нему впервые за все годы службы и от этого улыбки сдержать он не смог. Он перевёл взгляд на второго, который сидел смурнее тучи и слегка прищурился заслышав как тот шмыгает носом упираясь подбородком в поджатые к груди колени.              — А что, плача ждать чего-нибудь интересного веселее? — Мужчина присел на корточки перед мальчишками.        Локи отвернул голову в сторону сильнее прижимаясь спиной к стене. Он выглядел как забитый в угол волчонок, который готов защищаться если потребуется несмотря на то, что клыки у него ещё не выросли. Ему не было интересно увидеть человека, который впервые за его долгие часы сидения здесь обратил на них своё внимание. Он лишь хотел, чтобы его оставили в покое. Вернули домой и больше никогда не трогали. Ему не нравилось это место. Эти люди. Все они в его глазах ужасно плохие. Они забрали его из дома. Разрушили семью и убили отца. И он просто не намерен слушаться их. Улыбаться им. А уж тем более вырасти и стать таким же.              — Ему просто грустно. — Принялся защищать новоприобретённого друга Арес. — Вот он и плачет.              — Солдаты не плачут. — Отозвался Роуман не сводя глаз с Локи.              — Я не солдат. — Буркнул Локи начиная самостоятельно отстаивать себя. — И никогда им не буду! — Он только сейчас поднял злой взгляд на мужчину.        Роуман вновь хмыкнул. Обычно, когда ему приходилось встречаться с новобранцами, им уже было известно о здешних правилах поведения. Но он вдруг подумал, что ему нравится видеть то, как легко с ним говорят эти двое. Им ещё не внушили страха перед ним. Не показали что бывает за подобное поведение, и сейчас он видел доподлинные эмоции обоих. Гнев. Попытку отстаивать себя. Даже предложение присоединиться к ним ему понравилось. Ведь он так порой уставал от излишнего, даже порой вымученного уважения к своей персоне. Что было приятно пообщаться с теми, кто ничего о нём не знает. Но он не собирался играть в заботливого отца. Несмотря на то, что ему приглянулось на первый взгляд не отменяла того факта, что эти двое так же как и все остальные должны его слушаться. Он поднялся на ноги пряча руки в карманы штанов.              — Как зовут? — Он кивнул в сторону обоих.              — Я Арес. А это Локи. — Кучерявый пацан продолжал говорить за двоих.              — Он должен говорить сам за себя. — Роуман смерил улыбчивого мальчишку хмурым взглядом. — Вас уже распределили?              — Меня да. — Арес даже не насторожился от тяжёлого взгляда.        Мальчик провёл тут уже пару дней и успел обзавестись наставником. Именно он сделал его первые дни такими хорошими. Благодаря Калебу Арес мог сейчас улыбаться и даже не думать о том, что здесь может быть хуже чем было дома. Да, ему всё ещё было тяжело от того, что его выкинули. Но Калеб попытался дать ему понять, что если с ним смогли так поступить, то нет особого смысла долго горевать. И от того, Арес сейчас сидел с Локи и принимал попытки убедить мальчишку в том, что не всё так плохо. Он просто не знал, насколько их истории разные. Не представлял через что прошёл Локи и почему слёзы так и не прекращали литься из его глаз.              — А ты? — Понимая, что говорить ему надо с тем, кто больше молчит Роуман полностью переключил своё внимание на Локи.              — Я не буду ничему учиться. — Отозвался Локи. — Я хочу домой.              — Твой дом теперь здесь. — С раздраженным вздохом Роуман завёл выученную наизусть пластинку.        Как же он ненавидел всё это. Ненавидел ломать детей и заставлять их поверить в то, что правдой не являлось. Но иначе он просто не мог. Не мог, потому что только так имел доступ к любой информации. Только заслужив свою должность мог делать хоть что-то для того, чтобы когда-то всё это закончилось. Но не сейчас. Сейчас он мог лишь заставить их подняться с пола и уйти спать,  не распинаясь о том, что было раньше и будет после.        — Это место никогда не станет мне домом! — Вскочил на ноги Локи. Ему было страшно. Ещё свежо в памяти воспоминание о теле отца и о людях, что сотворили с ним это. Но он пытался защитить себя. Показать, что несмотря на то, что он всего-лишь ребёнок, он не станет подчиняться кому-то из этих людей.        Своей семьи у Роумана не было. Не считая той, которую ему пришлось убить. Мать, отца и сестру. Все эти люди в глазах общества были предателями. И Роуману не оставалось ничего иного, как просто исполнять свой долг. Тогда это решение сломало его. Он не знал куда идёт и кого буду казнить. И от того, не знал какая роль в этой казни отведена ему самому.  Осознание, что так быть не должно настолько сильно въелось в подкорку его сознания, что он во что бы то ни стало решил что обязан попытаться изменить хоть что-то. Но сделать это не представлялось ему возможным. Не с того положения в котором он находился. И от того он стал подниматься вверх. Достигать высот, чтобы никто и никогда не смог заподозрить что такой как он способен предать. С годами его руки утопали в крови невинных. А после он в ночи замаливал свои грехи пытаясь убедить самого себя, что на его непростом пути без этого никуда. И добивало его то, что при всём этом ему ещё и нужно воспитывать таких же холодных и жестоких людей под стать самому себе. Ведь именно хладнокровие которому он обучился помогало ему не сойти с ума. Помогало понимать, что всё что он делает делается не просто так. Всегда бывают вынужденные жертвы. Независимо от того, нравится ли это тому, кто их создаёт.       С Виктором они познакомились не случайно. Роуман был на очередном задании когда на них напали. И вдруг он понял, что это его ещё один шанс что-то поменять. Он отпустил парня, что был моложе его на несколько лет, с условием что они ещё встретятся. И чтобы не вернуться домой с пустыми руками заставил того оставить ему шрам на груди как доказательство, что драка между ними всё-же произошла. И это, говоря честно, в последующем Роуман считал своим самым верным в жизни решением.       Но сейчас он по-прежнему в стенах своего сектора, где ни одна живая душа не знает о том, какой же он человек на самом деле. И ему не остаётся ничего другого, как следовать намеченной цели в тайне. И прямо сейчас всё же разогнать этих двух засранцев по кроватям.       Мужчина не питал особой любви к чужим детям. Старался не привязываться потому что рано или поздно они все вырастут и пойдут своими путями. Он лишь направляет их. Но ему вдруг приглянулись сразу двое. Не такие как все на фоне остальных они оба привлекли его как раз тем, что не были похожи на всех его предыдущих. И он решил попробовать. Если уж одного уже забрали, то он захотел забрать себе второго и воспитать из него что-то стоящее. Сохранить в нём эту искру, которая только что промелькнула в попытке отстоять самого себя. И постараться не сделать из него куклу слепо подчиняющуюся всем и всему одновременно.        С Локи ему было непросто. В попытках воспитать что-то стоящее ему всё же приходилось ломать парня, чтобы он хоть как-то научился подчиняться. Иначе с ним просто не выходило работать. С годами всё принесло свои плоды. Он учил Локи никогда не сдаваться. Самостоятельно принимать решения и не чувствовать вины за любое из них. Уметь слушать только себя и не склонять головы как он сделал это в их первую встречу. Вечные тренировки. Победы и поражение, через всё это он проходил вместе с ним. И как бы не пытался, в итоге привязался к настырному парню, в котором сам же и не глушил это качество. Локи действовал ему на нервы. Редко подчинялся, как он того и хотел. Но при этом что-то всё равно заставляло парня работать. Из года в год становиться всё лучше и избегать любой конкуренции. Им Роуман гордился. По-настоящему. Хоть и редко показывал это. Он боялся стать сильно мягким. Боялся что полюбит его ещё сильнее, чем уже любил и тем самым загубит его. Но он также боялся, что его чадо загубит и Северный сектор. Вечная служба своей родине, которая не приводит ни к чему хорошему. Она уже отняла у него семью, и Роуман не хотел, чтобы она отняла ещё хоть что-то.

***

            — Я стал пытаться вытаскивать детей уже давно. — Начал Роуман тяжело вздыхая. — Но у меня не получалось делать это в больших масштабах. Слишком точные отчёты о количествах велись среди новоприбывших. И поэтому мы стали думать, — Он посмотрел на Виктора. — Как было бы можно изменить это.             — Ладно. Вы все такие герои спасатели. — Перебил его Локи. — Мы та вам зачем были нужны? — Ему почему-то не сильно то и хотелось слушать всех причин и мотивов, которыми руководствовался человек вырастивший его. Он просто хотел знать саму суть. Одну единственную причину, по которой выбор пал на него. На них обоих. Ведь это мог быть кто угодно. Локи не помнит, чтобы просил спасения. Не помнит, чтобы хоть когда-то задумывался о своём будущем если бы ему не был уготован Северный сектор. Роуман сам готовил его именно туда. Сам всё время твердил одно и тоже. И от того, Локи в своей голове путался сейчас ещё сильнее.       Это теперь он смотрит на многие вещи иначе. Понимает больше, и осознаёт, что находится на своём месте. Но он тут же вспоминает себя год назад. И так же точно уверен в том, что и тогда он считал себя на своём месте. Тогда он и не знал другой жизни. Даже не думал о ней. Ведь у него всегда была одна единственная цель. И тот, кто сейчас пытался оправдаться в его глазах и помогал ему достичь этой цели. От того ему и хотелось быть эгоистом. Хотелось не слушать россказни о прошлом, и о том, как же Роуман пришёл к этому пути в своей голове. Ему нужен чёткий и ясный ответ на то, по каким причинам он выбрал именно его. Ведь прошлый Локи вряд ли мог помышлять о том, чтобы предать свою родину.             — Чувствую, на сухую это слушать будет очень трудно. — Отозвался Арнод вставая с бревна с протяжным вздохом.       Все молча проследили за тем как он без объяснений удалился на кухню. Собрал все имеющиеся там кружку, а после откуда-то из закромов добыл литровую бутылку доверху заполненную буро-красной жидкостью. Он вернулся обратно под такое же непонимающее количество взглядов и вручил всем в руки по кружке принимаясь разливать по ним содержимое бутылки.             — Что? — С недовольством протянул он смотря на Виктора. — Я понимаю, мир там спасать и все дела. Но дай мне в последний раз выпить в приятной компании. — Рыжий мужчина указал рукой на собравшийся вокруг костра людей. — А то вдруг я первым сдохну. — Он улыбнулся своему хмурому брату наполняя его кружку.             — Тут всё это время было такое и ты молчал? — Арес принюхался к кружке, улавливая что-то отдалённо напоминающее спирт.             — Ещё бы. Буду я тратить на тебя свои запасы. — Подмигнул он парню садясь на своё место. — Вот теперь можете продолжать. — Кивнул Арнод Роуману делая первый глоток.             — Вообще-то тебя тоже это всё касается. — Локи поставил кружку рядом со своей ногой не делая ни глотка. — Тебя мы к слову и ловили.             — Э нет. Меня не приплетай. Я участвовал ровно до момента как посадил вас в погреб. — Открестился Арнод осушая залпом кружку.       Арес сидел загруженным. Он болтал содержимое в кружке и молчал. Даже сейчас это была не его история. Его изначально не было с ними. Он и не должен был появляться. Даже не знал о чём конкретно идёт речь. Его лишь волновало нужен ли он теперь. Или сам вновь навязал Локи свою дружбу и остался тогда, когда, возможно, и без него прекрасно жили.             — Вы ловили его для того, чтобы более безопасно вывести вас за пределы города. — Ломая веточку в руках подключился Роуман. — Виктору была нужна помощь, а мне возможность спасти вас. Поэтому наши идеи сошлись.             — А как же я? — Арес вдруг почувствовал, что стоило Роуману заговорить, как он начал вновь злиться. Его рука непроизвольно дёрнулась, а на месте удержало лишь то, что Фин вовремя среагировал хватая его за локоть. — Что со мной не так? — Парень поёрзал на месте пытаясь найти позу в которой сидел мгновение назад. — Почему ты не пожелал спасти меня? — Продолжал Арес смотря своему наставнику в глаза.       Что же с ним на самом деле не так? Вопрос, который всю жизнь преследует Ареса. С самого детства. С того дня, как собственные родители узнав, что сын не обычный ребёнок решили добровольно отказаться от него. Он рос с этим вопросом. Путался в собственных догадках ища ответы. Ища хоть что-то, чтобы он мог просто оправдать родителей в своей голове.       В его семье прощание с ребенком не было похоже на другие. Там не было криков. Не было горьких слёз от того, что сына забирают. Даже не было праздника в честь этого события. Который обычно устраивали люди чересчур сильно верующие в своё правительство и считали подобное небывалой честью. Там был лишь надменный взгляд отца, который смотрел на мальчишку так, словно он сам во всём виноват. Словно Арес виноват хоть в чём-то из-за того, что не оправдал надежд. И мать, которая рыдала, но отнюдь не от того, что её ребёнка забирают. Арес тянулся к ним совершенно не понимая, что происходит. А они отталкивали его велев солдатам скорее забирать мальчика и покинуть их дом. Тогда он не понимал, что ни в чём пятилетний ребёнок не виноват. Что всё произошедшее никаким образом к нему самому не относится. И хоть с возрастом он и сумел справиться с этим. Полностью забить на то, как с ним поступили. Страх вновь оказаться брошенным не покинул его. От того он и пытался быть всем и для всех. Пытался хоть как-то проявить себя чтобы ни у кого не появилось желание его бросить. И от того сейчас ему труднее осознавать, что его в отличие от других спасать никто не хотел.             — С тобой всё так, Арес. — Вздохнул мужчина. — Со всеми вами всё как надо. — Он вновь посмотрел на всех троих.             — Тогда почему? — Парень действительно хотел знать точную причину. Он никогда не знал причины поступка своих родителей, и сейчас во что бы то ни стало хотел знать хотя бы это. Чтобы Роуман ему не сказал, он просто хотел слышать правду.             — Ну. — Виктор перевёл внимание на себя. — Наверное стоит начать с того, что это всё моя затея. И несмотря на то, что Ром говорит, что желал спасти вас. Я не собирался вас принимать. — Он сделал глоток из кружки по большей части не для того чтобы выпить, а для того, чтоб смочить горло. — Представьте сами. Как бы вы поступили на моём месте? Он отдаёт мне людей, исполненный лишь каким-то своими надеждами что они могли бы измениться. Могли бы стать лучше. И я должен поверить этому основываясь на чём? На его чувствах? — Он поднял бровь смотря на Ареса. — Вот вы говорите, почему я ничего не рассказал сразу. А где гарантия, что вы бы действительно приняли этот мир? Кто вас знает. Вас как собак дрессировали на то, чтобы нас уничтожать. И я весь такой хороший преисполненный чувством долго должен был сразу пустить вас есть с моими людьми из одной тарелки? А где гарантия, что ты. — Он указал на Локи. — К примеру, не собирался тут разнести всё к чертям собачим и не сбежал бы. М?             Локи поджал губы. Он ведь действительно собирался сделать всё это. Строил план даже после того, как согласился помогать. И по большей части его остановило то, что он был не один. То, что та которая мила сердцу предложила ему попробовать что-то другое. И он смог задуматься о подобном лишь благодаря ей. Наверное, даже больше из-за страха вернуться в мир в котором её больше с ним не будет. Он не хотел этого. Понимал, что без неё там ему было бы только хуже. И ведь действительно, попади он сюда с Аресом, вряд ли бы они задержались на долго. У него бы не возникло подобных вопросов. Не возникло желание что-то изменить в своей жизни. Потому что ни он ни Арес никогда о таком не думали. Это всё сделала она. Она как обычно стала связующим звеном в жизнях обоих парней. Локи пошёл из-за неё, а Арес пошёл только потому что там был Локи. И если из их трио убрать её, никто из них двоих не стал бы предлагать другому остаться. Они бы просто не додумались до подобного. Потому что в отличие от неё привыкли слепо выполнять приказы. Любые. И лишь она всегда заставляя их обоих задуматься. О чём бы то ни было. Она всегда верила в людей. Искала хорошее даже в тех, кто на первый взгляд таковыми не являлись.             — Вот тут то и оно. — Подключился Роуман, видя что ни Локи ни Арес не спешат с ответом. — Если бы я пустил тебя, Арес. Вы бы вдвоём точно не остались тут. Только ей спасибо говорите, что глаза открыть смогли. — Он указал на девушку. А после вернул взгляд к парням. — Если я знал как воздействовать на Локи, то как на тебя не представлял. Поэтому и оставил. Риск был большой. — Он сделал вдох, смотря в тёмные кофейные глаза. — Тем более, если бы они вернулись зная, что я вытворяю и сдали бы меня? Я не знал тебя так хорошо как его. — Рукой мужчина указал на Локи. — Калеб вряд ли воспитывал тебя так, чтобы ты потом страну предал. — Роуман скрестил руки на груди.             — Но вы ведь не могли знать, что я захочу остаться. — Вдруг заговорила девушка. Она всё ещё не могла поверить, что человек стоявший перед ней некогда воспитывал её. И от того смотрела на него с опаской.             — Не мог. Никто не мог знать какой выбор вы сделаете. Мы просто предположили, а всё остальное вы сделали сами. — На девушку Роуман смотрел мягче чем на двух других своих воспитанников. Если с ними как с парнями он позволял себе больше грубостей, то её даже не мог нормально отчитывать во времена когда она была под его руководством.             — А если бы Локи и вправду разнёс тут всё? — Решил присоединиться к разговору и Фин, который всё это время наблюдал за реакцией Ареса на происходящее. Ему было важно, чтобы парень оставался спокойным. Ведь он не был уверен в том, что и во второй раз его получится утихомирить простыми разговорами. — Вы не считаете, что ваше решение немного, — он замялся смотря на парня что сидит рядом, а после перевёл взгляд на Виктора. — глупое? — Фин не был знаком с Роуманом, и от того все свои вопросы ему было легче адресовать мужчине, с которым он хоть как-то общался.       Не сдержавшись Арес усмехнулся закрывая рот рукой. Он передать не мог, как ему нравилось, насколько Фин бывает прямолинейным. Хотя, если вспомнить их первую встречу, именно эта прямолинейность чуть не сбила Ареса с толку. Но сейчас он так благодарен парню за то, что он был рядом и говорил абсолютно всё, что думает. Ведь сам Арес в силу обиды, что взыграла в нём прямо сейчас не всегда мог составить рациональные вопросы в своей голове. А Фин отлично дополнял его речь своими.             — Ну я бы убил его сам. — Виктор поправил волосы лезшие в глаза. — Тут по другому вопрос не решался.       Фин лишь кивнул принимая ответ. Он уже перестал удивляться подобному. Просто принял, что тут все такие и старался как можно меньше реагировать на слова, который то и дело заставляли его глаза округляться. Он никогда подобным не занимался. Более того, никогда о подобном даже не разговаривал. И от того, порой, он не мог принять того факта, что он один тут другой.             — Но зачем ты изводил меня? Зачем заставлял всё это делать? — Арес вновь задал волнующие его вопросы. Он не хотел произносить вслух пережитое. Сам не хотел ворошить прошлое. Но понимал, что без ответов на эти вопросы просто не может двигаться дальше. Не сможет спокойно спать, если не услышит причин поведения Роумана.             — Я думал, что тебе поможет встряска. — Роуман наконец-то сел. — Слишком яркое осознание, что их двоих больше нет. Я не думал, что ты так сильно привязан к ним. — Он кинул веточку, которую всё это время держал в руке в костёр.             — Ну естественно блять. — Фыркнул Арес. — Я с Локи дружу чуть ли не с первого дня нашей встречи. — Ему всегда казалось, что это самая очевидная вещь из всей жизни парня. Что помимо них самих в их дружбе никто другой тоже не мог сомневаться. И от того ему стало даже смешно от того, что Роуман не смог понять этого.             — И ты имеешь права меня ненавидеть за мою ошибку. — Слегка прикрыв глаза кивнул Роуман.             — Ну ещё бы. — Арес залпом осушил кружку но не успел ничего проглотить. Он резко выплюнул всё содержимое прямо на костёр от чего пламя вспыхнуло ещё ярче. — Это что за херня?! — Парня передёрнуло от вкуса и он поморщился смотря на Арнод которого подобная реакция рассмешила так сильно, что он чуть не упал с бревна если бы Виктор вовремя не поймал его за руку.             — Это моя фирменная настойка. — Отозвался мужчина садясь ровнее.       Локи поднял свою кружку с земли и только сейчас решил принюхаться желая узнать действительно ли всё так отвратно. Он сделал небольшой глоток. Терпкий, слегка кисловатый вкус появился на языке на мгновение заставляя поморщиться, а вместе с ним сильный запах спирта пробил ноздри. Проглотить не морщившись оказалось трудно, но он через силу всё же сделал это. После пришло послевкусие. Всё ещё смешиваясь с запахом спирта в носу на языке почувствовался вкус слегка забродившей вишни. Слишком сладко. Настолько, что по телу прошла волна отвращения, от чего Локи вздрогнул наподобие того, как передёрнуло Ареса и вновь сморщил нос.             —Тебе бы доработать рецепт. — Он переглянулся с другом и всучил ему свою кружку чтобы тот попробовал ещё раз.             — Не надо там ничего дорабатывать. Вы просто пить такое не привыкли. — Арнод протянул им бутылку чтобы они не делились одной кружкой.             — У вас есть ещё вопросы к нам? — Виктор не желал оставлять недомолвок. И сейчас был лучший момент чтобы он ответил на любые их вопросы. Он редко когда любил раскрывать карты, но именно сейчас. В последние часы перед тем, как он может потерять кого угодно он хотел быть честным.             — А ты когда-нибудь в армии служил? — Локи сразу успел углядеть изменения во внешности мужчины и никак не мог упустить возможности узнать о нём подробностей.             — Нет. — Сухо ответил Виктор. Об этом он любил рассказывать меньше всего, но если бы желал скрыть, то вряд ли бы обрезал волосы. — Мне не довелось. К счастью.             — Да, а то бы был таким же придурком как Роуман. — Усмехнулся Арес. После ещё нескольких глотков настойка всё же пришлась ему по душе и сейчас он уже пил не морщась. Парню не сильно хотелось задавать вопросы. Он не видел больше в них смысла. Нашёл ответ в своей голове. Просто принял тот факт, что Роуман не так уж и хорош, каким он раньше его считал и решил замолчать. К счастью, его научили глотать обиды. Даже самые сильные. Просто для того, чтобы не убиваться слишком долго. Это умение в большинстве случаев и спасало ему жизнь. Помогало не сойти с ума.             — А я смотрю ты их там как на подбор воспитывал? Один другого лучше. — Улыбнулся Виктор обращаясь к Роуману.             — Я старался. — Пожал плечами мужчина. Он вновь поднял глаза на своих воспитанников громко вздыхая. Если Арес умел глотать обиды, то Роуман слишком остро воспринимал свои промахи. И то, как он поступил с парнем было одним из самых больших промахов за всю его жизнь. Он винил себя за это. За глупость которую совершил, и за всё то, что делал после. И не желал оправдывать себя. Не желал искать причины, которые бы помогли ему принять факт своей ошибки. Он был слеп. И больше ни с чем соглашаться был не намерен.             — Ты кстати не думай, что я простил тебя. Просто умею оставлять месть до лучших времён. — Вновь отозвался Арес смотря на своего бывшего куратора пряча лицо за кружкой. Если Ареса и научили глотать обиды. То мстить никто не отучил. И парень умел это делать с пугающей изысканностью. Он мог улыбаться. Общаться с человеком, который ему нужен, так хорошо, что никто и никогда не заподозрит его мотивов. А когда убеждался, что его обидчик потерял бдительность являлся как гром среди ясного неба и рушил всё в одночасье.       При этом парень сто раз мог напоминать о том, что будет мстить. Но благодаря его всё время весёлому поведению никто толком не воспринимал его угроз всерьёз, и это как никогда играло ему на руку.       Локи вопросов больше не задавал. Он причину поведения обоих понял. Не мог так легко принять, но понял и решил больше не сотрясать воздух вопросами. Он просто не видел в них смысла. В конечном итоге он всё равно сидит тут и ничего для него не поменялось. От того парень и не желал копаться в прошлом. Не желал узнавать что-то про Роумана, потому что отношение бы своё к нему не поменял. Он лишь благодарен, что мужчина раскрыл его талант. А дальше, что было после. Он никогда об этом не задумывался. И сейчас уже точно не собирался. Его больше тронули слова Арнода. Оказывается Локи тоже хочет побыть с дорогими ему людьми не зная, что случится с ним после. И он бы действительно не хотел упустить случая, возможно, в последний раз собраться всем вместе.       Да и принятие того, что он от них почти ничем не отличается тоже сделали своё дело. Локи не хотел копаться в их причинах, потому что осознавал, что сам ничуть не лучше. И от того, он предпочёл просто простить. Сделать то, что делал так редко и отпустить ситуацию.       Он выпил ещё. А потом ещё и ещё. И в конечном итоге всё закрутилось настолько, что кто-то пустился рассказывать истории после которых все начинали смеяться. Такое у друзей впервые. Просто спокойный вечер без обязательств. Возможность во всей красе прочувствовать то, что бы могло быть с ними если бы они собирались так чаще. Осознание, что все кто им нужен находится рядом и уже ничего не может испортить эту ночь.             — Арес. — Локи окликнул своего друга. Его всё ещё терзали мысли о том, что парень может переживать из-за всего, что случилось, и ему хотелось хоть как-то показать ему то, что Локи всё ещё рядом с ним.              — М? — Арес поднял голову, посмотрев на голубоглазого. Сейчас он выглядел расслабленным. Его брови не были нахмурены, как каких-то пару минут назад. На губах даже мелькала улыбка, пока он слушал то, что говорил ему Фин. И повернувшись к Локи с его губ, она так же никуда не исчезла.              — Ты правда решил не учавствовать? — Лафейсон прочистил горло. Он редко говорил Аресу что-то личное. То, что касалось бы их двоих. И сейчас Локи не знал, говорит ли в нём уже пятая выпитая кружка, или же он просто после недавней ссоры стал таким искренним. Но ему правда хотелось сказать это своему другу прямо сейчас: — Я не справлюсь, если тебя не будет.  — Он говорил правду. Сам, возможно, не сразу осознав. Но Локи в конечном итоге понял, что он действительно не справляется так хорошо, как мог бы в присутствие Ареса. Ему всегда помогало наличие друга рядом. Его молчаливое участие и осознание, случись что, они будут выбираться вместе. Всё это всегда было с Локи. И сейчас. В самый важный момент своей жизни он не хочет потерять очень значимую её часть. Что-то куда большее для самого себя, чем просто дорогого человека.  Поэтому он и решился на эти слова. Пришёл к тому, что он просто обязан сказать их, несмотря на то, что там уже надумал Арес в своей голове. Ему не важно его решение, потому что он не станет оспаривать. Не станет пытаться утащить вслед за собой. Он лишь хочет, чтобы друг знал правду, которую Локи так редко ему говорил.              — А ты попроси меня лучше, — подмигнул Арес, пихая Локи в плечо. — И я подумаю.              — Нет. Серьёзно, — подключилась подруга. Её с Аресом разделял Лафейсон. И чтобы увидеть лицо друга, она приподнялась, упираясь подбородком в макушку Локи. — Ты правда решил, что не пойдёшь с нами? — Девушка осознала, что примет любое решение своего друга. Ведь хотя бы кто-то из них уже должен начать делать свой собственный выбор. И от того сейчас ей лишь хотелось знать, какой выбор он уже совершил, а какой лишь намеревается.             — Решил, — с тёплой улыбкой кивнул Арес. — Но я пойду, потому что как я могу оставить тебя, душа моя. — Парень щёленул подругу по носу, за что тут же его шлёпнули по руке.              — А я думал, что меня ты любишь больше, — отозвался Локи. Чтобы девушке было удобнее на него облокачиваться, ему пришлось слегка наклониться вперёд. Но он всё ещё продолжал смотреть на Ареса. Раньше, буквально несколько месяцев назад, у Локи бы наверняка что-то ёкнуло в груди, скажи Арес подобные слова ей. Но после всего того, что пережил сам Локи, ему подобные мелочи казались теперь пустыми. Он понимал, что хочет жить сегодня. Не думать о том, что бы могло произойти и распыляться на пустую ревность.  Его заботили не мнимые угрозы своему спокойствию, а то, что действительно могло что-то изменить. В моменте, в котором он живёт прямо сейчас.              — Даже не начинай! — Арес махнул на друга рукой. Он осушил свою кружку залпом, чтобы занять рот и больше не отвечать не на один вопрос. Обоих он любил слишком сильно для того, чтобы отдать одному предпочтение. Пусть и по-разному, но в его сердце находилось места для них двоих. Да и настроение у него было не то, чтобы вступать сейчас в подобные беседы. Ему хватало, что они все рядом с ним.              — Хорошо, что ты идёшь, — Фин, в отличие от трёх друзей, предпочёл вовсе не пить. Он отставил свою полную кружку за бревно, на котором сидел, наблюдая за происходящим вокруг. Ему было приятно находиться здесь. Несмотря на то, что его с ними не связывает такая большая и запутанная нить из событий. Парню нравилось, что его тоже приняли в их круг. — А то я уже начал переживать, — чуть тише отозвался он, потупив взор и опуская глаза.       Арес улыбнулся в ответ на слова юноши ещё шире, чем прежде. Он потрепал Фина за волосы, не желая говорить что-либо ещё. Просто не видел в этом смысла. Потому что Аресу вдруг вспомнилось то, что он сказал Локи в порыве неконтролируемой злости. О том, что он для всех тут чересчур важен. И вдруг Арес понял, что он важен всем этим людям не меньше. Что все они переживают прямо сейчас лишь за него. Не обращают внимание на то, как он вёл себя. Не вспоминают неосторожно опрокинутых им слов. Словно всё это не имеет для них значение. Они втроём лишь хотят, чтобы он был рядом с ними. И это осознание заставляет парня улыбаться ещё сильнее. Ведь он действительно важен. Действительно имеет значение для каждого из присутствующих. Это греет ему душу.        Он поднимается со своего места с негромким вздохом, после которого вдыхать ему становится ещё легче. Смотрит на компанию, что сидит на противоположном бревне. У них было слишком много совместных воспоминаний и слишком мало времени на разговоры. И тут он подумал, что видит себя и своих друзей.  Правда, на его взгляд, слишком старыми. Но когда-то и они такими будут. Через много-много лет. Он хотел бы, чтобы они тоже встретились так же. И вспомнили всё, что было, когда им было по двадцать с небольшим. Чтобы им четверым, действительно было что вспомнить.        Махом головы парень зовёт своих друзей за собой, попутно переступая через бревно. Он хотел оставить этих четверых и забрать с собой своих. Провести остаток этой ночи так, чтобы она навсегда осталось приятным тёплым воспоминанием с ними.        Арес отвёл их не так уж и далеко. Ему не нужно было полное уединение. Лишь возможности сделать то, что он уже запланировал. Парень лёг на землю, совершенно не переживая о том, что может замёрзнуть, и посмотрел на небо. Ему хотелось провести этот момент только с ними. Откреститься от насущного и просто побыть всем вместе. И Локи стал первым, кто поддержал затею друга. Он потянул девушку за руку, ложась рядом с Аресом. И лишь Фин медлили мгновение, пока Арес не постучал рукой по земле около себя, приглашая его лечь рядом с ним.             — Что вы будете делать, когда всё это закончится? — Парню вспомнилось одно из любимых занятий, которым они все занимались, пока служили в армии. И то, что так не любил Локи. Фантазировать и мечтать на тему того, что же с ними будет дальше. Он вдруг понял, что скучает по ворчливому Локи. По его непростому нраву и вечно недовольной физиономии. Аресу было приятно, что его друг меняется. Нравилось, что он учится быть лучшей версией себя. В прошлом о таком можно было только мечтать. Но сейчас Аресу казалось, что для полноты момента ему не хватает именно возмущений парня на тему, что в их головах лишний мусор, и думать об этом совершенно бесполезно. Но Локи не стал ворчать.              — Ну, даже не знаю. — Лафейсон первым решил ответить. Чем вызвал искреннее удивление на лице у своего друга. Арес даже покосился в его сторону, дабы убедиться в том, что парень действительно говорит что-то вслух. — Я хочу дом, — вдруг признался Локи. Ему трудно было говорить о таком, ведь никогда подобных речей от него не звучало. Он, привыкший носить всё в себе, вдруг решается открыть рот. Не молчать, как привык, а постараться поучаствовать в подобном разговоре. И прямо сейчас, поделиться он захотел именно этим. Мечтой, что не так давно зародилась в его голове, но уже успела прочно там закрепиться. — Просто дом. — Выдохнул он густой клуб пара через рот. — Свой. Не такой, как здесь. — Локи знал, что она прекрасно слышит его, и помедлил лишь мгновение, прежде чем добавить. — И хочу, чтобы ты встречала меня там каждый вечер.        Арес негромко заулюлюкал, желая не испортить момент. Он улыбался, понимая, что эти слова говорит его друг. Ведь именно Арес был рядом с Локи все эти годы и пытался всеми силами подтолкнуть его для первого шага. И, кажется, сильнее, чем Локи расстраивался тогда, когда друг выкидывал очередную глупость, вместо того, как было нужно себя вести по его указкам.              — Ну а что скажешь ты? — Арес решил посмотреть на свою подругу, приподнимаясь на локтях. Он в роли главной свахи уж очень сильно хотел услышать её ответ на слова Локи, когда, кажется, сам Локи не сильно волновался из-за любого её ответа.              — Кажется, у нас будет дом. — Девушка пожала плечами с лёгкой улыбкой на губах. Она уже давно ни о чём не мечтала. Училась жить здесь и сейчас. Боялась потеряться в мечтаниях и упустить моменты в которых уже живёт. Но слова Локи тронули её душу. Ей вдруг захотелось разделить с ним эту мечту. Создать что-то общее. То, что будет принадлежать в целом мире лишь им двоим.              — Лааадно, — протянул Арес, вновь растягиваясь на земле. — Можете долго не уговаривать. Мы с Фином поможем построить ваш этот дом, — заключил он поворачивая голову к парню, которого только что упомянул. — После того, как он поведает, о чём мечтает.        Финик поджал плечи к шее, слегка поёжившись. Парень был единственным, кто задумался о том, что лёжа на промёрзлой земле в конце ноября, они все могут заболеть. Но решил никак не акцентировать на этом внимания, потому что и подобный опыт у него был впервые. И ему безумно это нравилось. Несмотря на холод вокруг. От всех этих разговоров для него веяло каким-то неописуемо сильным теплом. И он задумался, а есть ли у него мечта. Такая, которая будет только его. Посмотрел на небо, прикусывавший губу с внутренней стороны, а после произнёс:             — Я хочу стать настоящим врачом, — и после небольшой паузы всё же добавил: — а ещё, чтобы ты бросил курить, — улыбнулся он Аресу, намекая на их прошлый разговор.              — Если выживу, обязательно подумаю над исполнением твоей мечты. — Арес положил руку вдоль туловища и едва ощутимо коснулся пальцев парня. Ему всё ещё греет душу осознание, что его вредная привычка может кого-то волновать. Но сам пока что всерьёз не задумывался о том, хотел бы он от неё избавиться. Ведь она действительно порой спасала его. Помогала успокоиться, когда ничего другого не находилось. Помогала заглушить голод и странное чувство внутри, когда он чего-то хотел, а чего сам понять не мог.        Локи выражение Ареса пришлась не по душе. Парень нахмурил брови и что было силы пнул друга по лодыжке, намекая на то, чтобы он прекратил говорить подобные вещи прямо сейчас. А после быстро перевёл тему:              — Ты так и не рассказала. Чего хочешь сам?              — Я открою бар, — заявил Арес, вытягивая руки к небу. Ответ был быстрым, словно он уже давно ожидал этого вопроса. И довольно уверенным для человека, который в последнее время сам мало о чём мог мечтать. — Назову его Заблудшие души и буду разливать пиво бесплатно тем, кто осмелится поведать свою самую тяжёлую историю. Это будет место, где никто не подвергнется осуждению. Где людей будут слушать и помогать им справиться со своими самыми болезненными воспоминаниями. — Но на самом деле Аресу эта идея в голову пришла только что. Навеянная разговором с Фином, она показалась ему идеальной. И он думал над тем, что в их гнилом мире такой бар однозначно должен существовать. И если никто не осмелится на подобное, то он осуществит её сам. — И я напьюсь там первым. — Он усмехнулся сам себе и замолчал.        Между друзьями повисла тишина. Казалось, что каждый сейчас примерял на себя роль посетителя этого бара и думает над тем, какую бы историю поведал именно он.        Всё вокруг молчало. Несмотря на то, что ночь была не самая тёплая. Для привычного ледяного ноябрьского ветра, пробирающего до костей, места не было. Словно сама природа слушала этих ребят прямо сейчас. Принимала немое участие в их разговоре, лишь помогая подольше задержаться на земле, утешая ветер, который по всем законам должен был бушевать прямо сейчас. Над их головами, чёрное небо усыпанное яркими звездами, тоже наблюдало за людьми внизу. Слишком молодыми для того, чтобы изменить этот мир. Но слишком храбрыми для того, чтобы отказаться от попытки.              — Остин, — вдруг тихо произнёс Арес, выдыхая облачно пара через рот. Продолжая при этом смотреть в звездное небо.             — Что? - Всё ещё пребывая в приподнятом настроение, Локи повернул голову сначала к девушке, чтобы убедиться, что не один он не понял, к чему Арес назвал это имя, а после к своему другу.              — Меня зовут Остин, - Арес продолжал не сводить глаз с небосвода. - Остин Филлип Морган        Чтобы рассмотреть лицо своего друга, Хоуп приподнялась и положила голову Локи на плечо. А его рука тут же оказалась на её спине. Фин не приподнялся, чтобы взглянуть на Ареса. Он лежал по правую от него руку, и ему хватило лишь повернуть голову.               — Мой отец - Джозеф Морган. — Ещё тише сказал парень.        Впервые за много лет он назвал своё настоящее имя вслух. Вспомнил о том, кем почти никогда не был. Девятнадцать лет службы. Взлёты и падения. Горы эмоций и кипа воспоминаний. Всё это не принадлежало Остину Моргану. Всё это было Ареса. И сейчас ему было как никогда трудно говорить правду. Ту, что таилась в запертом чулане столько лет. 

*** 

      Прошло всего каких-то жалких двадцать минут после того, как Джозеф Морган пригласил дворецкого и отдал ему листок со списком, который передал ему Арес. Всё это время в его кабинете царила гробовая тишина.        Парень продолжал сидеть на стуле, пребывая в полном спокойствие, пока мужчина то и дело нервно расхаживал по комнате. Он не мог найти себе места, всё поглядывая на своего сына, которого не видел порядка девятнадцати лет. И не мог поверить в то, что он всё-таки появился в доме, который принадлежал ему не меньше, чем самому мужчине и его жене.        Арес появился в его жизни, словно тайфун. Кошмар, что мешал заснуть по ночам, появился воочию и теперь не давал вдохнуть. Джозеф не предполагал, что когда-то вновь увидит сына. Не думал, что мальчик, от которого он с такой лёгкостью избавился, вырастет и вернётся. Переполненный злобой и желанием мстить.        Арес пребывал в леденящем душу спокойствие. Он не ожидал подобного от самого себя. Ведь каждый раз, стоило ему прочесть новости, лишь подумать про свою семью, как в его груди вспыхивал пожар. Желание спалить всё, что клеймом нависало над его жизнью, дотла и, наконец, распрощаться с мальчиком внутри себя, которого он с таким упорством запирал все эти годы. Но, сидя в кабинете и наблюдая за молчаливыми метаниями родного отца по комнате, парень понял, что он выше всего этого. Ничего не ёкает в его груди от присутствия в этом доме. Сама его суть не позволяет ему уподобиться своему отцу прямо сейчас, хотя он с ужасом осознавал то, что при всех его деяниях Арес похож на него больше, чем должен был. Но не сейчас. Не в эту минуту. Он сам по себе. Поступок родителей заставил его стать таким, и он готов доказать, что при всех сходствах, внутренних и внешних, они всё же далеки от того, чтобы называться родственниками.        Джозеф вспоминает мгновения. Каждый из прошлого. День, когда жена подарила ему сына. Единственный наследник всего его состояния. Тот, кто продолжит его дело и приумножит богатства. Остину Моргану поистине повезло появиться именно в этой семье. Ему пророчили великое будущее. Кормили с золотой ложечки и ждали дня, когда он примет на себя всё то, что уготовил ему отец. Но судьба, та, с которой Арес привык играть в карты, уже тогда сделала свой ход вперёд него. Разыграла партию, так, что выбора ему не осталось. И повезло мальчишке ровно до момента, пока солдаты не пришли в его дом.        Его семья не могла отказаться от проверки. При всех связях и возможностях отца переступить через самый главный протокол просто не представлялось возможным. И тот день разрушил всё. Все мечты и надежды мужчины рухнули, так и не успев реализоваться. Служба в армии и продолжение семейного дела. То, что не могло пересекаться между собой, поставило на ещё ничего не понимающем мальчике крест.        Джозеф легко отказался от сына. От ребёнка, которого и так заберут. Он знал, что жена родит ему новых, а этого ждёт другая судьба. Та, в которой нет места его семье. Точнее, ему не нашлось места в их жизнях. Теперь.        Но он и не думал, что спустя столько лет его кровь и плоть придёт на порог его дома. Уничтожит одно из его детищ.  Украдет так много морфия, который при правильной продажи мог принести Джозефу очень круглую сумму. Он не понимал для чего. Не видел в этом поступке особого смысла. Но его поразило то, что сын даже не пытался скрываться. Он насмехался над ним, поклонившись в камеру, и ушёл, не пряча лица. Заявил о себе так, как мужчине и не снилось. И это его ужаснуло. Ужаснула мысль, что это только начало. Первый акт в спектакле, с которого он просто не сможет уйти.        Арес знал, что делал. Прекрасно осознавал, куда и к кому он идёт. Ведь как бы парень не пытался прикидываться глупым, дураком он всё же не был. Он знал, что настанет тот день. Момент, когда он напомнит своей семье о том, что он жив. Это и стало их погибелью. Решение, которое аукнулось им, стоило парню принять своё повышение и понять, что больше его не сдерживает абсолютно ничего. Он мог бы спустить всё на тормозах. Действительно пережить эту непростую для маленького Остина ситуацию и просто забить на существование людей, подаривших ему жизнь. Но они сами объявили его мёртвым. Сами решили идти до конца и затеять эту непростую игру.        Ареса злило. Бесило до трясучки то, что его родителям их репутация и лицо перед окружающими было важнее, чем простая правда о том, что сына забрали служить. Они начали этот спектакль, объявляя о смерти ребёнка. Всеми действиями демонстрировали ему то, что он больше не нужен. И он решил во что бы то не стало дать им понять, что такое не прощается.        Парень следил за каждым шагом своего отца. Без конца следил за новостями. Наблюдал все эти годы и просчитывал свои собственные шаги. Ему стало легче, стоило перейти в Северный сектор. Нарыть документы о всех сделках, аферах и махинациях. Но по своей сути все эти бумажки не имели в себе никакой ценности. Владея деньгами, человек владеет миром. И заявись Арес на порог своего отца с одними лишь угрозами о том, что он всё это обнародует, затея бы не увенчалась успехом. Но он не был бы сыном своего отца, если бы не умел мыслить так же, как и он. И их родство как раз и сыграло ключевую роль во всём этом хаосе, который Арес начал преподносить в их жизнь.        Он знал, что отцу куда дороже репутация, нежели сыночек, который отрывается как хочет, портя его имущество, срывая сделки, и при всём этом выходит сухим из воды. И это злило самого Моргана старшего не меньше. Он смотрел на потери, которые несёт, и не знал, что делать и как остановить всё это. Пытался нарыть хоть что-то в ответ, только бы утихомирить его. Он ведь всегда именно так и делал. Шёл по головам, доставал самое тёмное прошлое и наблюдал за тем, как рушатся жизни неугодных ему людей. Но в случае с этим парнем любая его затея упиралась в единственное препятствие, которое он просто не в силах разрушить. Родной сын. Осознание всех совершенных в прошлом ошибок и невозможность повернуть ситуацию в своё русло, аукнулось ему на старости лет и прибавляло седых волос быстрее, чем он успевал замечать это. Джозеф Морган просто не мог тронуть его, потому что вслед за его крахом падёт сам. Потеряет лицо и утонет во лжи, которую так тщательно прятал. Ведь официально мёртвые люди не могут вдруг объявиться и портить ему жизнь.              — Где же мама? — Арес довольно улыбнулся,  рассматривая книги, принесённые ему. — Или она не хочет встретиться со своим единственным сыном? — Аресу нравилась ирония, которую подкинула сама судьба. Другие дети. Те, на которых так уповал его отец, на свет так и не появились. Он был у них единственным. Шанс без права на ошибку. И они провалили его.              — Она не может смотреть тебе в глаза. — Скрипя зубами, произнёс мужчина.        Лилиана и вправду не могла смотреть на своего сына. Тогда она была молода и глупа, молча повинуясь любому решению своего мужа. Но с годами поняла всю глубину своей ошибки. Она осознала, что больше никогда в жизни не сможет посмотреть на своего сына. Просто не сможет взглянуть в его глаза, понимая, что же она натворила.        Ей тяжело пришлось, когда она узнала, что парень вернулся в их жизни. Когда она увидела его на видео, сердце в груди раскололось. Он был похож на неё не меньше, чем на своего отца. Её гены сыграли даже сильнее, подарив парню тёмную кожу и наделив его таким же высоким ростом, какой был у её собственного отца. Он весь от макушки до пят, одним лишь своим видом говорил, чьих он кровей. И как бы женщина не пыталась забыться. Каждый раз, вспоминая в голове образ своего повзрослевшего сына, она ощущала лишь стыд и боль за содеянное. Лилиана Морган любила Остина. Так, как умела. Так как имела право любить его после того, как сама не стала бороться за своего ребёнка. И прекрасно понимала то, что он зол на них. То, что он не пришёл к ним с миром. И готова была принять это. Молча наблюдать со стороны, как он рушит их жизни за то, что они разрушили его.              — А от чего же так? — Неунимался Арес, пытаясь придать своему лицу как можно более обеспокоенный вид. — Не каждый же день мёртвые дети навещают своих родителей. — Он рассеянно пожимает плечами, поднимаясь с кресла, и перехватывает книги в руке поудобнее.              — Остин… — было начал Джозеф, желая сказать что-то в защиту своей жены.              — Арес! — Парень не ожидал от самого себя того, что еле сдержится в попытке налететь на своего отца. Он сжал свободную руку в кулак. Стиснул челюсть так, что ему начало сводить скулы, и смерил мужчину, который от неожиданности чуть не слился с подоконником в одно целое, вжимаясь в него поясницей, разгневанным взглядом. У парня все внутренности скрутились в тугой жгут, стоило ему услышать, как его зовут, именем, которое ему не принадлежало. Он постарался вновь натянуть маску ледяного спокойствия. Как можно тише выдохнул через нос, на мгновение прикрывая глаза, и встряхнул головой, дабы избавиться от непрошеных мыслей, и произнёс: — Меня зовут Арес.        Парень был выше своего отца головы на две, и он всё равно решил задрать нос, чтобы смотреть на него свысока. Ему было важно, чтобы этот человек звал его не так, как ему удобно, а так, как нужно. Потому что имя, которое он подарил маленькому мальчику, уже давно не существует, как и сам ребёнок. 

***

            — Я не знаю, что случится с нами завтра. Но я хочу, чтобы вы знали моё настоящее имя. — Арес громко сглотнул, до хруста выламывая себе пальцы.        Хмель, что сохранялся до этой минуты в головах присутствующих, резко выветрился. Не осталось и намёков на то, что их губ касались улыбки. Всё резко стало таким тяжелым, что Локи просто не смог больше лежать на земле. Парень поднялся со своего места, прочищая горло, и сунул руки в карманы штанов, смотря на друга.              — Да я смотрю, — Фин приподнялся, упираясь одной рукой в землю, а вторую положил на лоб Ареса, словно желая проверить температуру. — Тебе неплохо так в голову дало, да? Все знают, что единственный ребёнок Морганов умер ещё в детстве.        Локи молча переглянулся со своей девушкой, еле заметно пожимая плечами и непонимающе вскидывая брови. Он так же как и Фин, знал этот факт. О нём невозможно было не знать, потому что эта тема то и дело постоянно мелькала в новостях. Её мусолили из года в год, обсуждая то, что других детей у этой семьи завести так и не вышло, а часы самого хозяина корпорации неумолимо быстро несутся вперёд. И им пора бы задуматься над тем, чтобы избрать приемника со стороны. Но Локи понятия не имел о том, что все эти годы дружил с тем, кто являлся единственным законным приемником всего состояния, о котором так без устали твердили в новостях. Его всегда смешил факт, что к чьим-то деньгам могло быть приковано столько внимания. И злился от того, что Арес тоже тратит слишком много времени на чтение подобных новостей. Но сейчас, сопоставляя его слова с его же поведением, Локи прошибает  осознанием, что Арес никогда не был просто завидующим обывателем, которому нравилось следить за чужой жизнью.              — Я не умер, — попытавшись тепло улыбнуться, Арес осторожно убрал руку Фина со своего лба. — Просто мои родители не умеют говорить людям правды. — Парень сел, оглядев своих друзей, и облокотился на собственные руки. — Морфий для Локи. Твои книги. Всё это благодаря тому, что я кошмарю своего папашку. — Арес усмехнулся. — Потому что, видите ли, ему лицо держать важнее, чем признать свою ошибку и попытаться исправить её.        Фин поджал губы, осознав, что ляпнул лишнего, и опустил глаза в пол. Он почему-то воспринял слова Ареса как очередную не совсем уместную шутку. И только увидев его лицо и то, как парень под улыбкой пытается маскировать то, что на самом деле причиняет ему боль, Фин понял, что на этот раз очень сильно ошибся в догадках.        Но молчал сейчас не только Финик. Хоуп так же как и Локи, переваривала услышанную информацию и терялась в догадках, а меняет ли это признание хоть что-то для них самих. Арес имел полное право молчать об этом всю свою жизнь и совершенно был не обязан рассказывать что-то сейчас. Но он поделился с ними. Стал первым, кто имеет полное право выпить в его собственном баре столько пива, сколько только сможет влезть в этого здоровяка.              — А что мама? — Тихо отозвался Локи, пиная землю под ногами. Со своей мамой Локи потерял связь, сам того не желая. Она словно испарилась после того, как осмелилась появиться в жизни парня спустя столько лет. И как бы он не искал её. Как бы не пытался наткнуться на неё так же, как она когда-то, у него ничего не выходило. И теперь ему хотелось знать, лучше ли отношения со своей мамой у его друга. Он просто хотел, чтобы кто-то из них точно выиграл в лотереи с родителями.              — Она как рыдала, так и рыдает. — Цокнув, Арес махнул рукой. — Ничего с годами не меняется.        Арес видел, как его друзья стараются не мучать его вопросами. И ему было приятно видеть озабоченность на их лицах касательно его самочувствия. Но на самом деле ему хотелось говорить об этом. Рассказать правду своего рождения хоть кому-то. Ведь он по-настоящему почти никогда не был Остином Морганом. Он рос, как Арес. Воспитывал в себе тоже никак не Остина. Да даже людей влюблял не в того, кем являлся, а в того, кого сам в себе воспитал. Его не заставляли быть Аресом. Не просили запирать Остина. Но парень сам решил для себя, кем он хочет быть в этой жизни. И сейчас он, наконец, решил, что хочет избавиться от второго окончательно.              — Ну и что? — Вдруг произнесла девушка, вставая с земли. Она скрестила руки на груди, слегка прищуриваясь и смотря на Ареса, который от подобного вопроса вдруг растерялся. — Для чего ты нам рассказал это? — Она встала рядом с Локи, продолжая держать руки сомкнутыми на груди.              — Я же сказал…             — А какой в этом смысл? — Девушка перебила парня, не дав ему договорить. — Какая разница, как звали тебя когда-то? — Она мельком взглянула на Лафейсон, который не знал, на ком из них двоих сосредоточить свой взгляд. Парень стоял молча наблюдая за ней, а после за тем, как реагирует друг на слова девушки, и если честно, не до конца понимал, нужно ли ему защищать кого-то из них прямо сейчас. — Хочу просто, чтобы ты знал, — она резко смягчила свой взгляд. — Пусть у тебя будет сотни имён. Это никогда не изменит одной единственной сути. Если ты тот, кого я вижу прямо сейчас перед собой, никто из нас никогда тебя не оставит.              — Так — Фин решил закончить вместо девушки, посчитав этот вопрос самым нужным сейчас. — Как тебе комфортнее, чтобы мы тебя называли?        Ничего не ответив, Арес с широкой улыбкой схватил парня, который оказался к нему ближе всех, за шею и прижал к своей груди. Он поцеловал его в кучерявую макушку и уже было собрался броситься с не менее резкими объятиями на двух других своих друзей, как Локи остановил его.              — Мне тоже есть что вам сказать. — Произнёс Лафейсон, что есть силы пытаясь не хмуриться.        Пока Арес говорил, Локи сам пытался собраться с мыслями. Узнав, что у лучшего друга есть тайна, в которую сам Локи не был посвящен долгие годы, ему на удивление стало так легко. Ведь парень всегда задумывался о том, что скрывает от Ареса слишком много, когда тот, в свою очередь, предельно честен с ним. И это его тяготило. Его даже тяготил не сам факт того, что он что-то скрывает. А именно само наличие тайны, которая при всём его желании, не могла просто исчезнуть с годами в небытие.        Он решил, что ему нужно признаться. Наконец, встретиться лицом к лицу с тем, кто мешает двигаться вперёд. Прекратить череду ни к чему не ведущих воспоминаний и, наконец, успокоиться. И заговорить прямо сейчас его натолкнул Арес. А уверенность в том, что он не останется со своей правдой один на один, вселила девушка вместе с Фином, показав Аресу, что они рядом.        Слишком хорошая у них складывается ночь для откровений. Последняя, перед тем, как они окунутся в череду непоправимых последствий. В суматоху наспех принятых решений. И мгновений, в которые сердце будет отстукивать бешеные ритмы.        Локи тоже не знает, что будет с ними завтра. Даже не думает об этом завтра. Но он решил, что хочет поделиться своим откровением прямо сейчас. Он просто должен.              — Кому-нибудь из вас знаком человек по имени Тор. — Локи осмотрел лица любимых сердцу людей. Сглотнул. Понимая, что дороги назад у него снова нет. Путь этот дастся ему не легко. Но он понимает, что идёт верно.              — Я знаю, — отозвался Арес. — Он же работает вместе с Арманом.              — Это мой старший брат. — Быстро протараторил парень. Ему на самом деле было не важно, знают ли они это имя. Потому что и так бы всё рассказал. Парень лишь не знал, как начать иначе.        Тор. Человек, который был в жизни Локи с самого рождения. Конечно, не так, как бы когда-то хотел сам Локи. Но даже когда их пути бесповоротно разошлись, тень старшего брата всегда следовала за ним по пятам. Локи не сразу это осознал. Но те воспоминания, которые его мучали после похода в Северный сектор, действительно были не случайны. Там. В месте, где он оказался к брату ближе всего. Где появилась возможность личной встречи. Голова сама напомнила ему о том, что он не единственный ребёнок своих родителей, живущий на этом свете.        Прошлое всегда настигало его. Вопросы, которые он предпочёл оставить без ответов, так и просили найти на них ответ. Локи не думал про него слишком долго. Не вспоминал почти никогда. И сейчас ему было не легко говорить о нём. Ведь не было между ними той братской связи, которую так старался привить им отец. У Локи к нему была лишь злоба. Боль от предательства, которое он носил в себе годами. И он бы с удовольствием продолжил прятать её внутри, только бы никто не знал о их родстве. Но осознание, что он вновь пойдёт туда, где будет его брат, вынуждает его говорить.              — Я не хотел, чтобы вы знали. Я сам не горю желанием иметь с ним общую кровь. Но мне кажется, что прежде чем всё это начнётся. — Локи сглотнул ком саднящий в горле. — вы должны это знать. — Ему нужна была поддержка. Любая. И он подошёл к той, которая даёт ему её даже своим молчанием. Он обнял девушку со спины, кладя подбородок ей на макушку,  и громко выдохнул. Парень словно прятался за её спиной. Ведь каждый раз, когда речь заходила о его старшем брате. Даже в моменты, когда его лично эти разговоры никак не касались. Локи чувствовал себя уязвимым. Маленьким и слабым. Ему хотелось прятаться. И с этим справиться он не мог даже сейчас, когда он давно уже не ребёнок. Это противное чувство он так и не смог побороть внутри себя.              — Раз не хотел, чтобы мы знали. — Финик, осознав, что разговоры теперь будут лишены хоть какой-то доли шутки, стал более серьёзным. Он привстал, садясь на промёрзлую землю, и свесил руки с согнутых колен, мельком взглянув на Ареса. Он сидел, молчал, источая из себя напряжение, которое мог не заметить лишь полный дурак. — Зачем рассказал нам сейчас?        Девушка стала единственной, кто не мог видеть лица Локи. Но ей этого было не нужно. Она ощущала, как напрягаются его руки на её животе, и чтобы не поддаться такому же напряжению самой, она накрыла его ладони своими. Сжимая холодные пальцы в своих руках, девушка совершенно не знала, что ему говорить. Ареса поддержать ей показалось, было куда легче. Хотя и в случае с Локи наличие хоть десяти братьев так же ничего не меняет для неё. Но что-то внутри не позволяло сказать ей этого вслух. Ведь опять же, всё, что касалось его семьи и чувств, которых он при этом испытывал, волновали её очень сильно.                    — Надеюсь, не я один понимаю, что в любом плане есть осечки? В любой момент пойти не так может что угодно. И не у каждого будет шанс выбраться живым. — Локи нахмурился, смотря на Фина. Он не хотел напоминать о том, что произнёс сейчас вслух. Но без этого было никак. Это их реальность, и как бы они не пытались сбежать от неё в мир фантазий  с восходом солнца их действительно могло ждать что угодно. — Поэтому я хочу, чтобы между нами не было тайн.        Тишина сохранялась не так долго, как на то рассчитывал сам Локи. Сердце в груди парня колотилось не на шутку сильно, и он ничего не мог с этим поделать. Отвлекло лишь то, что Арес не смог больше молчать.              — У меня миллион вопросов! — Парень поднял руку, словно хотел ответить на уроке. — Почему у вас разные фамилии? И какого хрена я не знал об этом?! — Арес опустил руку, шлёпнув себя по ноге. — Всё, вопросы закончились.        Локи хмыкнул, даже не пытаясь скрыть улыбки. Всё шло именно так, как он на то и рассчитывал. Его друга волновало не так уж и много, как изначально мог подумать Локи. И его это устраивало. Ему казалось, что так лучше всего. Ведь в случае с самим Аресом Локи тоже волновало не так уж и много, ведь от этой правды он не перестал быть ему другом. И сейчас, своим поведением, может того сам и не осознавая, Арес показывал ему тоже самое.              — Потому что если бы я жил под одной с ним фамилией, всё и так было бы ясно. А я не горю желанием распространяться информацией о прямом родстве с ним.              — Что же произошло между вами? — Вдруг поинтересовалась девушка, чьего лица не видел Локи.              — Это не важно, — тихо ответил Локи. — Совершенно не важно, — повторил он шепотом, не моргая, смотря куда-то вдаль. Он помнил всё, что случилось между ними. Но не хотел вдаваться в подробности. Не хотел загружать их сильнее, чем уже смог. — Просто, если вы встретить его, советую бежать. Он только моя проблема.