Омут

      Вспыхивающие редкие молнии очерчивают ломаными линиями тяжёлый тёмный небосвод.       На самом краю высокой скалы, омываемой пенными волнами, стоит женщина.       Женщина эта высокая, болезненно-худая. Её волосы — точно тлеющие угли. А глаза — чёрные агаты, символизирующие по древним легендам мучительную смерть.       Она крепко держит в руке с тонкими пальцами длинную волшебную палочку и смотрит вдаль.       Том глядит на незнакомку с широко распахнутыми глазами: внешне женщина жутко похожа на него.       Том уже много раз с помощью Омута видел чужие воспоминания, однако никогда прежде перед его глазами не возникало настолько реальной действительности. Никогда прежде, находясь в закоулках чьей-то памяти, он не чувствовал, как бриз дышит в лицо, как от холода кожа покрывается мурашками и как от, казалось бы, иллюзорного человека веет не то магией, не то ужасно сильными эмоциями.       Реддл всего на мгновение тянется к руке этой женщины. А потом, вспоминая, что всё это — лишь увядшее прошлое, медленно опускает ладонь и делает два шага назад.       Незнакомка отворачивается от бушующего моря и твёрдым шагом идёт к группе людей у высоких узорчатых ворот.       Том следует за ней.       Два мага в чёрных мантиях и волшебных масках с помощью мощного заклятья держат на коленях молодую девушку, совсем немного похожую на женщину, и юношу с пронзительными серыми глазами.       Женщина молчит. Только смотрит на девушку — без осуждения, ненависти, обиды или даже разочарования. Потом переводит взгляд на магов и говорит: — Тело моей сестры бросить в сарай ещё горящего дома. А её мужа — в море, прежде привязав к шее тяжёлый камень.       Один из магов кивает, и женщина наставляет кончик волшебной палочки на лоб девушки.       Когда женщина смотрит сестре в глаза, её рука едва заметно дрожит. Но после, когда она произносит убивающее заклятье, чья ядовитая зелень освещает её бледное лицо, эта дрожь проходит.

* * *

      Том выныривает из Омута и, стараясь прийти в себя, опирается о стол, на котором стоит фиала из-под воспоминаний.       Он тяжело дышит; его сердце больно колотится о грудную клетку. — Всё в порядке, Реддл? — чужой голос доносится как из-под стеклянного купола.       Том оборачивается, кивает и ладонями прикасается к мокрому лицу, чтобы стереть влагу; под веками танцуют ядовито-зелёные круги. — Скоро придёт отец, Том. Тебе нужно уходить.       Лукреция осторожно прикасается к плечу Тома и в колкой тревоге заглядывает ему в глаза.       Пруэтт же позади них быстро вытаскивает магией воспоминание из Омута, только что просмотренное Реддлом, и переносит его в хрустальный флакон. А после — прячет Омут Блэков в фамильный шкаф, который с помощью чар делает его почти невидимым: заметен лишь блеск серебряных узоров фиалы.       Том, наконец успокоив дыхание, выпрямляется и аккуратно отстраняет от себя Лукрецию. — Благодарю за помощь. Мисс Блэк. Мистер Пруэтт. — Его голос холоден и отстранён. И сам он весь — бледный-бледный.       Том Реддл, выказывая почтение молодым магам, находящимся с ним в одном помещении, поочерёдно им кивает. А после, спрятав хрустальный флакон в потайной карман своей мантии, достаёт палочку из рукава с широким белым манжетом и трансгрессирует.       Лукреция переводит взгляд с мерцающего магией пространства на своего жениха. Тот же, подойдя к ней и обняв её за плечи, глядит с немыми сомнением и беспокойством на ярко-голубой блеск узоров Омута.

* * *

      Том ищет в магических летописях, в Родовых эмблемах и изображениях гобеленов, в каждой чёрточке живых портретов Хогвартса хотя бы отголосок той женщины: упоминание, линию, мазок взгляда, руну остаточной магии или хоть какие-то факты.       Однако… ничего нет. Всё выжжено иными призраками прошлого.       «Дамблдор не стал бы просто так хранить воспоминание о ней», — думает Реддл, выдыхая дым магической сигареты с запахом мяты.       Он смотрит на небо, свинцовой тяжестью нависающее над ним.       «Если судить по одежде, это не наш век. И даже не прошлый. Возможно ли, что это… первая из Мраксов?»       Том последний раз выдыхает дым, а после тушит «пустую» магическую сигарету носком чёрных лаковых туфель и плотнее закутывается в мантию: зима дышит в затылок морозом и инеем.       «Это возможно. Однако вероятнее, что она из первого колена. Как и убитая ею сестра».       Реддл шагает по скрипучему снегу. Сильный ветер треплет его короткие темные волосы, в которых путаются крупные хлопья снега.       Вой начинающейся метели завораживает, он полон небывалый силы.       Верхушки елей начинают сильнее клониться к земле, а где-то вдалеке эхом раздаётся вой голодных волков.       Том оборачивается всего на мгновение.       А после — делает шаг вперёд и чёрным осколком растворяется в мареве белого.