Омут

      Другие воспоминания Том находит под Министерством Магической Англии — те были в буквальном смысле замурованы.       Таким образом Министерство прятало компрометирующие его вещи. Прятало, не уничтожало.       «Как глупо».       Том бы рассмеялся, да было не до того: Отдел Тайн всё ещё полыхал Адским пламенем.       Незаметные, в двух маленьких колбочках… И опрометчиво подписанные фамилией его гадкой матери — «Мракс. 0-3».       Его триумф. Его падение. — Крецци успела взять пару полезных пророчеств! — перекрывая громкий треск пламени, кричит Игнатиус Пруэтт, кивком головы указывая на Блэк. — Куда их?       Блэк вся измазана в крови и саже; она прижимает к груди несколько крупных хрустальных шариков, внутри которых плывёт густой бирюзовый туман, и смеётся.       Её смех отдаётся в ушах эхом безумия. — В поместье Блэков. Пусть леди Кассиопея позаботится об их сохранности. Я просмотрю всё позже.       Пруэтт внимательно смотрит на Тома Реддла сквозь языки огня — Адское пламя почти разделяет их. И Реддл кажется ему тенью, что в одно мгновение выросла и стала чудовищем.       Пруэтт отворачивается.

* * *

      Том смотрит на флаконы с воспоминаниями о женщине, которая, скорее всего, является его далёким предком, и чувствует, как от волнения покалывает кончики пальцев.       Омут памяти мерцает в полумраке комнаты.       Том Реддл выливает магическую жидкость в Омут и, сделав глубокий вдох, ныряет в него с головой.

* * *

      Том, крепче сжимая в руке волшебное древко, осознает: их вчерашнее вторжение в Министерство было чёртовым детским лепетом.       Земля перед ним увеяна трупами магов, магических существ. Всюду кровь, копоть и пепел. И битва… битва всё ещё идёт.       Та женщина, что внешне очень похожа на Тома, острым кончиком палочки выкалывает глаза какому-то колдуну. Разобравшись с ним и не успев ещё очистить руки от крови, она сильными тёмными заклятьями заставляет кого-то из врагов гореть заживо, кого-то — мучиться в сильнейшей агонии, когда кровь словно превращается в кипящую лаву, а кого-то — надрывно кричать от воплощения в реальность своих самых жутких кошмаров.       Она одна за какие-то две-три паршивые минуты расправляется с дюжиной вовсе не слабых волшебников.       А за ней — армия почти таких же искусных магов.       Том видит, как лучи неизвестных ему заклинаний раскалывают черепа, как бежалостно вспарывают кожу и выворачивают её наизнанку. Том слышит, как люди умирают и как люди идут по головам тех, кого одолели. Том чувствует неприятный постыдный страх, забирающийся под кожу и медленно проникающий в чертоги разума.       И вместе со всем этим Реддл чувствует и вязкое душащее благоговение.       Когда всё заканчивается, к женщине волокут мужчину с проседью в волосах. Его ставят на колени и заставляют поднять голову. В его невозможно голубых глазах плещется омерзение. — Придёт день, и ты падёшь, Гормлайт Мракс! — харкая кровью, хрипит он. — И всё, что ты когда-либо делала, обратится в прах!       Женщина держит в руках золотой венец — символ власти в те далёкие времена, когда все колдуны и ведьмы подчинялись не министру, а Монарху магии.       Она наклоняется и надевает этот венец на голову храброго мужчины, что стоит сейчас на коленях и, не отрываясь, смотрит в её чёрные холодные глаза. — Возможно, — полушёпотом говорит она, почти касаясь губами его щеки. — Но вы, мой король, уже не увидите этого.       Том вздрагивает, когда отрубленная голова короля вместе с его венцом падают к ногам Гормлайт Мракс.