Отражения

Кайн оказался на берегу, когда все было уже кончено. Скулили раненые псы, ругались псари, загоняя в сети последних уцелевших, уносили в большую кучу туши убитых. Вытирал о траву окровавленный меч Танах, хлопотал возле Тима лекарь. Люди расступились, пропуская своего лорда. Еще никогда они не видели его в таком состоянии. Казалось, что все давно сдерживаемые эмоции прорвались, наконец, сквозь ледяную маску. - Тим… жив… - Кайн прижал супруга к себе, не замечая, как пачкает кровью дорогой бархат. Отодвинул, оглядывая его, выискивая раны и повреждения. - Да, мой лорд… - хрипло от пережитого страха ответил юноша и вдруг уткнулся мужу в грудь, царапая лицо жесткой вышивкой, прошептал, – я так испугался. Я очень испугался. Они были везде. Лаяли и рычали. И везде!!! А я совсем бесполезный. Даже Алиша не смог защитить. - Сможешь, господин, – спокойно проговорил Танах. Скользнул меч в ножны, скользнул взгляд горца по ан-лорду, отмечая и анализируя, – завтра я начну учить тебя, и, если позволит лорд, наследника сражаться вслепую. Кайн держал супруга так, будто боялся, что вот стоит отпустить, и он исчезнет, растворится. Шум, разговоры, переругивания псарей, все проходило мимо сознания. Важно было только дыхание мальчика, стук его сердца, дрожь пальчиков в руке. Осознание, что по небрежности людей, он мог потерять супруга, навалилось разом, выбивая все мысли. Только когда Тим стоял практически на пороге, Кайн понял, насколько стал дорог ему этот гордый сильный мальчик. На долю его маленького мужа выпало столько бед, что хватило бы на десяток людей. Нелюбовь отца, несчастливый первый брак, побои и унижения от мужа и, что греха таить, он Кайн, тоже приложил к этому руку. Видел же, как относится к супругу Диран, и отпустил их одних в Орлиный Приют. Неожиданное и раннее вдовство. И Тимейн снова разменная монета в играх высших. Новый брак, уже не равный. Быть младшим в их мире не самая завидная участь, а быть беспомощным младшим, полностью зависящим от прихоти супруга еще страшнее. И, несмотря на все это, Тим не сломался, упрямо карабкался наверх, заслужив уважение даже сурового горца. Не зря же Танах, обвиняющий в смерти сестры и мальчика тоже, теперь готов научить его всему, что знает сам. Высшая похвала для Вольного народа, это признать достойным их тайных знаний. Кайн обнимал мужа и думал, что никогда не отпустит его. Что он готов перевернуть небо, лишь бы этот мальчик был счастлив. И если для этого нужно пойти на сделку с ведьмой, он это сделает. - Я снова говорил с ведьмой. Она отказалась, – негромко проговорил он. - Понятно, мой лорд, – тихо вздохнул Тим. - Лорд! Позволь мне встретится с сестрой моей матери. Я буду просить за господина. Кайн смотрел на горца, позволить? А вдруг он и правда сможет убедить ненавистную ведьму снять проклятие. - Сегодня. И если она откажется, завтра взойдет на алтарь. - Хорошо, лорд. Да будет так. Жизнь за жизнь. - Жизнь за жизнь. - Тенум… я пришел просить тебя. Помоги мне и моему господину. Танах смотрел на неопрятную старуху, в которую превратилась, когда-то красивая статная женщина. Плохо промытые волосы сосульками свисали на лицо. Заношенное платье, землистое лицо с черными полукружьями. Скрюченные от холода пальцы. В камере было сыро, но солома, прикрытая старой шкурой, свежая. На грубо сколоченном табурете миска с кашей, кусок хлеба и кувшин с водой. Явно было, что ее не содержали совсем уж плохо. Другое дело, что она была уже немолода, так что заточение подкосило женщину. А ошейник, заперший силу, все только ухудшил. - Тенум Ассад, ты наказала не того. Мой господин не виновен в смерти сестры. Он страдает напрасно. Сними проклятие. Я прошу. Ведьма медленно подняла голову. Усмехнулась, презрительно скривив рот, сказала, как плюнула. - Снять проклятие? Уже не могу. Теперь только тот, кто владеет сердцем снимет. Только тот, кто готов отдать все, снимет. Он ненужный, он будет незрячим, пока не умрет. Я сказала. Танах отшатнулся. Сейчас он не понимал тетку, которая в своей ненависти готова была пойти на смерть, лишь бы не изменить решения. - Тогда ты умрешь, – прозвучал полный сдерживаемой ярости голос Кайна, – завтра. Танах, тебя ждет твой господин, иди. Отражается от стен огонь факелов, звучат древние слова, удерживая и направляя силу. Все медленнее стучит сердце у распятой на алтаре ведьмы. Капают последние капли крови в ритуальную чашу. Сила ведьмы рвется, мечется, не дает себя укротить, бьется в стены, затухает. Опадает листьями мимо алтаря, пропадает втуне. Кайн с трудом удерживает крохи, не дает пропасть хоть чему-то. Нужно, необходимо собрать все, что не успело просыпаться мимо, бережно сохранить. Спрятать, укрыть от чужих глаз. Приспособить для своего Рода. Но как мало, ничтожно мало из такого огромного потока. Так бывает, когда ведьма не хочет делиться добровольно, но пытаться уговорить ее дальше уже не получается. Все знают, кто виновен в смерти наследника Рода Вирт, давно требуют Высшие возмездия. Кайну удалось доказать, что уничтожение деревни ничего не даст, но продержи он ведьму еще немного и за ней придут из Королевского Совета. И кто знает, что будет тогда? Кому уйдет ее сила? Он не мог рисковать, к тому же была у него еще и тайная надежда, что снимется проклятие со смертью ведьмы. Не снялось. *** Лорд бросил в стену бокал с вином. Как теперь пойти к супругу? Ведь мальчик ждал, наверняка ждал, что прозреет. Но теперь ведьма мертва. И что там она говорила Танаху? Что уже не может снять проклятие? Почему? И лорд нашептал заклинание призыва. В зеркале сквозь дымку медленно проступило лицо Порка. - Выяснил что-нибудь? – спросил Кайн. - И тебе здравствовать, – усмехнулся не друг. - Ну, говори же, что узнал! - Почти ничего, кроме того, что проклятие горской шаманки может снять она сама и только до первого новолуния. Потом лишь через выполнения ее условий. Так что не торопись убивать ведьму. - Поздно, уже убил. Сегодня. - Зря… - покачал головой Порк, – хоть и не могла снять сама, так может хоть условие бы сказала. Ты с ней вообще говорил? - Я нет, вчера позволил ее племяннику с ней пообщаться. - Твой нелюдимый горец решил помочь? С чего бы? - Он… кажется он стал уважать Тима, решил научить его драться вслепую. Порк присвистнул, тайное умение сражаться в полной темноте передавалось из поколения в поколение среди Вольного народа и очень неохотно этому бою обучали других. - А ты? Позволишь? - Да, – уронил Кайн, – вчера на Тима напали сторожевые псы. Вырвались из псарни. Я наказал виновных, но… - Ясно. Твой младший сильно пострадал? Может прислать Серебряного лекаря? - Спасибо, Юс уже справился. Мальчики защищались, чем пришлось, и Танах вовремя подоспел, да и помощь не опоздала. - Мальчики? Он был не один? - С наследником. Но я… ты знаешь, Порк, я никогда еще не был так напуган, когда мне сказали, что на Тима напали псы. - Тебе дорог этот мальчик, – заметил Порк. - Да, – просто сказал Кайн и повторил, – да. Лорд Вирт вошел в комнату мужа, уже понявшего, что смерть ведьмы ничего не принесла. Сила ушла в никуда, лишь частично впитавшись в семейный алтарь. А перед глазами Тима все так же стояла непроницаемая завеса. Он подошел к Тиму и вдруг опустился перед ним на колени. - Прости, меня. Она мертва, а я так и не нашел решения. - Мне не за что прощать вас, мой лорд. Вы и так сделали слишком много для ненужного младшего. - Не говори так, не надо. Я виноват, что отправил тебя вместе с моим сумасшедшим братцем в горы. Виноват, что не приказал закрыть его там. И тогда не случилось бы этой трагедии. Ни с тобой, ни с ним, ни с той девушкой. - Вы не могли знать, мой лорд, – ответил Тим, – никто не может видеть будущее. Юноша опустился рядом супругом, прижался к нему и тихо прошептал: - Простите меня, мой лорд. Я не имею права так говорить. Но я люблю вас. Кайн только молча обнял его. Ответить сейчас мужу он не мог. Да и любил ли? Кто знает. В памяти всплыли слова ведьмы: «Теперь только тот, кто владеет сердцем снимет. Только тот, кто готов отдать все, снимет. Он ненужный, он будет незрячим, пока не умрет. Я сказала…» Только тот, кто владеет сердцем… «Я люблю вас…» - тихий голос супруга. Только тот, кто готов отдать все, снимет. А он, Ледяной лорд, готов отдать все, что имеет? Отдать силу, власть, магию? - Идем! Кайн подхватил на руки мужа. Стремительные шаги, гулкое эхо и они в храме. Лорд поставил Тимейна у алтаря и быстро снял с себя одежду, лёг на ледяной камень, еще хранящий запах крови ведьмы и быстро рассек жилы на руках. Потекла горячая кровь по желобкам, пока проговаривает маг древние слова. Все реже бьется сердце. Все слабее звучит голос. Все тише его дыхание. Медленно надвигается тьма, уносит далеко, в Ледяные чертоги Незваной гостьи. - Я… отдам… все… Кап. Тук. Кап. - Нет! Мой лорд, нет!!! Чьи-то горячие губы прижимаются к ледяным. Чьи-то руки тормошат, не дают уйти. Чей-то голос властно отдает приказы. И темнота. Серая зыбкая хмарь, держит, не дает уйти, колышется рядом, протягивает щупальца. И лишь где-то там далеко тихий и такой родной голос зовет, удерживает на границе яви и сна. Кайн медленно поднял такие тяжелые ресницы. Сквозь дымку проступило озабоченное лицо Юса. - Кайн? Мой лорд? Ну и напугал ты нас всех. Если бы не твой муж, так и умер бы на алтаре. Ан-лорд прибежал, кричит, что там кровью истекаешь, а он ничего сделать не может. Мы сразу в храм. А ты уже почти мертв. Пришлось вызвать Порка, сам я не смог вытянуть. - Зачем?.. Я сам… - Сам он, – проворчал Порк, усаживаясь рядом. – Понятно, что сам. Вот только для чего? - Ведьма сказала… кто готов… отдать все… я сам… - Ведьма сказала? - Порк почесал подбородок. – А что, сработало. - Что? – Кайн дернулся, порываясь встать, и был уложен обратно крепкой рукой уже почти друга. - Ну да, а мы - то гадаем, что произошло. Сейчас Юс приведет, сам проверишь. - Получилось… все получилось… Кайн повернул голову на быстрые шаги и встретился взглядом с глазами мужа. Живые, озорные, полные любви и счастья. Тим медленно, не отрывая глаз, приблизился к кровати и вдруг метнулся к супругу, прижался к нему и тихо выдохнул: - Я люблю тебя, Кайн. - Люблю, Тим, сердце мое. Люблю… Два брата, два сердца, два отражения. И только одному досталась любовь.