liberation.

— Ты серьёзно сейчас? — Джисон смотрит на Минхо глазами-монетками, а Ли лишь кивает и жмет плечами, сдерживая самодовольную улыбку, — слушай, я конечно очень хочу за тебя порадоваться, но я не меньше хочу тебе расшибить голову. — Почему? — Минхо, ты издеваешься? — Джисон почти кричит, но под конец предложения чуть ли не шепчет, потому что в аудиторию заходит преподаватель. — Нет, — Ли хмурится, — что не так? Я рад. Хан бьётся лбом о парту и тяжело вздыхает, приглушенно проговаривая: — Ты спишь дай бог пять часов в неделю, забываешь есть, не вылезаешь из учебников, хлебаешь кофе литрами и тебя даже не вытащишь на улицу. А теперь ещё это. — Не привирай, — Минхо мечтает заткнуть Джисона, чтобы он больше никогда в жизни не говорил, потому что, хоть он и говорит тихо, Кристофер точно слышит это, — всё не так плохо. — Да? — парень поднимает голову с парты, — сколько же ты тогда спишь? Ли косится на преподавателя, который выглядит вовлеченным в свои дела, но наушников в ушах у него нет, значит он точно всё слышит. — Я не считаю, сколько я сплю, Джисон, я просто сплю. — Ну конечно, так отвечает каждый человек с нормальным режимом сна, — парень закатывает глаза и складывает руки на груди, — ладно, в любом случае поздравляю. — Что у вас стряслось? — вступает в разговор преподаватель и с заинтересованным взглядом смотрит на студентов. — Учитель Бан! — возникает только-только успокоившийся Джисон, — Минхо устроился на работу. — Это плохо? — Кристофер смотрит то на одного парня, то на другого, Минхо отрицательно мотает головой, а Хан активно кивает. — Учитель, вы не понимаете, Минхо и без того за собой не следит, а тут ещё работа, он же так совсем скоро откинет ласты. Кристофер смеётся, — что за выражения, Хан Джисон? — Простите, просто это правда! — Я отлично за собой слежу, — Ли закатывает глаза, — просто у меня не так много потребностей, как у тебя. — Минхо, следить за собой, — Джисон делает кавычки пальцами, — это не значит пойти поесть, когда Чонин напомнил. Парень вздыхает, пожимая плечами. Почему Хан не может просто заткнуться и перестать ставить его в неловкое положение перед преподавателем? — Работать нужно в любом случае, возможно вам, как студентам, это ещё не всем обязательно, но кому-то не хватает денег на жизнь, — вновь заговаривает Кристофер, смотря на Джисона с пониманием, а после переводит взгляд на Минхо. Серьёзный и строгий, даже немного холодный взгляд, — но следить за собой все равно нужно. Здоровье, моральное и физическое, превыше всего. Минхо смущает такой взгляд, поэтому он опускает глаза, кивая, словно нашкодивший ребёнок, которого отчитывают. Боже, и после этого он ещё мечтает о том, что Кристофер может в нем увидеть что-то помимо ребёнка. — Ладно, — преподаватель обращается к остальным студентам, — давайте начнём наше занятие. — Хан Джисон, — шепчет парню на ухо Ли, — я тебя убью, клянусь тебе. Джисон не реагирует никак кроме воздушного поцелуя, раздражая тем самым друга ещё больше.

***

Первые рабочие дни Минхо поставили в выходные, дабы стажировку пройти полный день, всему научиться и в целом приноровиться. Парень не сказал бы, что выходит прям из рук вон плохо, но и не идеально. Проще говоря, Минхо надеется, что во время его стажировки, Кристофер не соизволит появиться в кофейне, потому что тогда студент точно умрёт со стыда. Хотя куда ещё больше-то. Но если честно, Минхо нравится работать. Целыми днями нюхать кофе, который парень сам так любит, делать интересные напитки, узнавать новое о этих маленьких зернышках. Оказывается, знания Минхо о кофе и о том, как его делают, были очень скудными. Однако теперь он знает намного больше, это приятно. Плюс, работа не пыльная, и девушка наставник очень милая и терпеливая, не наседает, не ругает, только поправляет и даёт советы. Так что Минхо всем доволен. — Смотри, — Наён, его наставница берет питчер в свои руки и показывает в очередной раз, как правильно взбивать молоко, потому что это оказалось сложнее, чем Минхо думал, — знаю, это и правда бывает тяжело поначалу. Я тоже где-то только через месяц научилась правильно взбивать молоко. Главное, чтобы угол был правильный. — Я понял, — Минхо и правда понял, просто это у него не получается, — я постараюсь. — Даже если у тебя будет плохо получаться, ничего страшного, большинство посетителей все равно ничего не понимают, — девушка мило улыбается и жмет плечами, смущая парня. — Все равно, я постараюсь, чтобы у меня получалось. — Ты такой усердный, Минхо. Я редко встречаю таких людей. — Да просто не люблю делать на отвали, — Ли жмет плечами, — если делаешь — делай в полную меру, а если не хочешь делать, так и не берись вовсе. — Точно! — девушка хлопает в ладони, — ты прав. Жалко, мы не всегда сможем работать вместе, — она расстроенно вздыхает, — когда тут один, очень скучно. — До этого ещё далеко. — Говорят, тебя в конце следующей недели собираются поставить в график, так что времени у нас с тобой осталось не так много. — В конце следующей? — Минхо удивляется, — но я же только второй день вышел. — Да, ещё неделю походишь на полдня, а там можно и в график, — Наён жмет плечами, — тебе больше нечему тут учиться. С кассой я тебя научила работать, напитки основные ты выучишь, сезонные напитки все по рецепту, так что ничего сложного. Минхо кивает, внутренне разлагаясь. Он ещё не готов выходить на смену один. А что если он что-то забудет сделать? Или сделает кофе не так? Слишком много нюансов, к которым он ни морально, ни физически не готов. Парень начинает сомневаться, что идти на работу ради призрачной надежды увидеть Кристофера, было хорошей идеей. На деле, это ужасная, нелогичная и невероятно глупая идея.

***

Джисон вздыхает, мотая свисающими с крыши его жилого дома ногами в воздухе. Он отпивает газировки и глядит на тыкающего что-то в телефоне Чонина. — Минхо сказал, что освободится в девять, можем за ним зайти. — Хорошо, — парень улыбается, после вновь отворачиваясь, чтобы взглянуть на город, медленно погружающийся в темноту. — Тут наверное красиво, когда солнечный закат, — вновь заговаривает Ян, неспособный распознать настроение друга. Они с Джисоном достаточно близки, и из всей их компании именно его и Минхо он понимает лучше всего, но иногда вечно улыбающийся Хан становится мрачным. Это трудно заметить, но Чонин это чувствует. А спросить просто-напросто стесняется. — Так и есть, — отвечает Джисон, — я часто встречаю тут закаты и восходы. Жалко, что сегодня пасмурно. Прохладный ветер обдувает щеки парней, а город вдали кишит жизнью. Чонин смотрит на непривычно-молчаливого друга и думает, как правильно поступить. Если Михно не в духе, выяснилось, что лучше его просто не трогать. Если Феликс чем-то расстроен, его легко отвлечь чем-то увлекательным, вроде смешных видео или игр, если Сынмин не в настроении, его стоит просто выслушать, а если Хенджин.. его тоже лучше просто не трогать. Вот что делать с Джисоном, Чонину ещё не доводилось узнать. Но Хан всегда рассказывает интересные истории из жизни, так что, возможно, разговор о чем-то отвлеченном тоже его порадует. — Говорят, что закат солнца — это убийство. Джисон смотрит на Чонина вопросительно, в ожидании продолжения истории, и Ян набирается смелости. — У Дня — правитель Солнце, а у Ночи — Луна. Это брат и сестра, которые вечно борятся за главенство, — продолжает парень, — во время заката, правитель Ночи посылает свою армию, чтобы уничтожить День и Солнце. Именно поэтому закат всегда окрашен красным, розовым и оранжевым: это кровь тех, кто боролся за День. Тогда во главе встаёт Луна и по всему небу расставляет свою армию — Звезды, зная, что поверженное Солнце совсем скоро вернётся за реваншем. И каждый раз, когда случается восход — Солнце и День побеждают. А погасшие или упавшие в ночи звезды — это предатели Луны, перешедшие на сторону Солнца. Именно поэтому, несмотря на то, что Ночь каждый день побеждает, День все равно возвращает себе свое. Джисон, внимательно слушающий рассказ друга, хмыкает, когда Чонин замолкает, и смотрит на небо. — А что происходит, когда дождь и пасмурно? — Это периоды, когда Солнце не смогло восстановиться до конца и занять главенствующую позицию. А дождь — слезы слуг, волнующихся за своего правителя, — Ян улыбается на удивлённый взгляд парня. — Красивая легенда, — Хан тоже приподнимает уголки губ, — откуда у тебя столько интересных историй? — В детстве я любил много читать и смотреть. — Почему так редко рассказываешь подобное? Это интересно слушать. Чонин жмет плечами, — часто слышал от семьи и друзей, что это никому не нужно и не интересно. Джисон хмурится, — это не так. Может кому-то и не интересно, но мне очень даже. Рассказывай мне такое почаще. Чонин смущается, — Минхо тоже часто говорит мне это. — И правильно делает! Мнение, которое тебя задевает или тебе не нравится, не учитывается. Даже если источники этого мнения твоя семья. — Даже семья? — парень спрашивает в шутку, даже немного язвительно, но, когда видит абсолютно серьёзный взгляд Хана, улыбка с лица сползает. — Да, даже семья. — У тебя.., — Ян начинает, но не осмеливается спрашивать. — Плохие отношения с семьёй? — просто продолжает за него Джисон, — да, не самые лучшие. От родителей всегда слышал, что я какой-то не такой: глупый, некрасивый, шумный, несуразный и дерзкий. Они с друзьями запрещали встречаться, поэтому в компаниях я что был, что не был — все одно. Проще говоря, из-за них моя жизнь не сладость. Чонин опускает голову, не зная, что отвечать на такое откровение, но Джисон лишь смеётся, и обнимает парня за плечи. — Не волнуйся, я в порядке. Времена, когда меня это волновало уже давно прошли, сейчас у меня отличные друзья, а в стенах дома я забочусь только о своих чувствах. — Разве у тебя не из-за этого было плохое настроение? Хан удивляется, после хмыкая, — нет, я просто волнуюсь за Минхо. Чонин протягивает понятливое «а» и после говорит: — Я тоже немного волнуюсь, но, думаю, что он может позаботиться о себе. — Думаешь, ему недостаточно денег на жизнь и без работы? Он никогда не жаловался на отсутствие денег, — парень вздыхает, — да и это Минхо. Он же такой асоциальный, я представляю как сложно ему будет общаться с посетителями. — Разве не ты говорил, что ему нужно выйти из зоны комфорта, чтобы жить чуточку лучше? Джисон закатывает глаза, — это разное. — Все с ним будет в порядке, — Ян хлопает друга по плечу, — и ты лучше меня знаешь, что из него не вытянуть информации, если он сам этого не захочет, так что нам только стоит его поддержать в решении. — Ты, наверное, прав.

***

— ...он реально идиот, я не понимаю, как так можно, — смеётся Сынмин, выходя из аудитории. Хенджин не может ему ответить из-за смеха, но активно кивает, держась за лямку собственного рюкзака так, словно в случае падения его это спасёт. Феликс смотрит на Хвана и улыбается широко-широко. Он чувствует себя немного счастливее, зная, что Хенджину он тоже интересен. Даже тот факт, что он достаточно грубо его отшил в прошлый раз не исключает его радость. Плюс, очень приятно смотреть на парня таким: смеющимся, радостным, без этой маски безразличия и грубости. — О, Феликс, — замечает парня Ким, — какими судьбами? — У меня сейчас тут пара. — А мы идём домой, — Хенджин ехидно улыбается, подмигивая парню. Феликс в ответ лишь улыбается. — Это хорошо, у меня тоже последняя пара. Вообще, я хотел спросить, — парень смотрит на Хвана, — не хочешь сегодня вечером прогуляться? Я как раз доделал тот проект на праздник для студсовета, хотел с тобой посоветоваться. Он смотрит на старшего в ожидании ответа, Сынмин тоже поворачивает голову на одногруппника, смотря с надеждой. — Нет, сегодня вечером я занят, — просто отвечает Хенджин, откровенно игнорируя агрессивный взгляд Кима и слегка расстроенный взгляд Ликса. — Хорошо, — в итоге отвечает Ли, — тогда как-нибудь потом. До встречи. И Феликс уходит, а Сынмин недовольно вздыхает, смотря на Хвана. Парень на это никак не реагирует и направляется к выходу. — У тебя нет никаких дел, почему отказался? — Не хочу. Сынмин закатывает глаза, — ты хочешь, это очевидно. — Ты знаешь, почему я не хочу, не наседай. — Ты слишком категоричный, Феликс же хороший и тебе приглянулся. — Вот именно, — Хенджин закатывает глаза, — ты меня вообще не слушаешь? — Слушаю я, — Ким отмахивается, — просто ведь попробовать тебе ничего не мешает. — Мы прекрасно знаем, чем это закончится, не хочу ему проблем создавать. — С каких пор ты стал моралистом? — Ни с каких, просто у него и без меня наверняка проблем навалом, — Хенджин жмет плечами, а Сынмин прыскает. — Хван Хенджин думает о чувствах других, что-то новенькое. — Иди в задницу, — не понимает намека парень, — я вообще до сих пор злюсь на тебя за то что ты влез тогда и напомнил про студсовет. — Потому что Феликс сам бы никогда не напомнил, а ты посмотри какой он довольный сейчас, сам говоришь, что он тебе очень помогает. Плюс, я хотел, чтобы вы пообщались. — Как-будто тебя кто-то об этом просил, — закатывает глаза парень. Сынмин смеётся, а потом принимает нарочито серьёзный вид, — меня не нужно просить ни о чем, я без слов понимаю, что нужно людям. — Ага, — Хенджин фыркает, — экстрасенс. — Не экстрасенс, я просто очень хорош, — Ким подмигивает парню и выходит из здания. Старший вздыхает тяжело и идёт за другом. — В пятницу планирую напиться, — говорит он, нагоняя одногруппника. — Где? Хенджин жмет плечами, — третьекурсники собрались в бар. Пойдешь? Сынмин думает пару секунд, хмурясь, а потом как-то ехидно улыбается и кивает, — напьёмся по полной? — Однозначно, — подтверждает Хван, а потом с подозрением смотрит на младшего, — что ты задумал? — В каком смысле? — Лицо у тебя подозрительное. — Вовсе нет, — Сынмин удивляется, — я ничего не задумал. Хенджин щурится, анализируя поведение друга, а потом кивает, — будь по твоему, но если что-то собрался учудить, я тебе шею сверну.

***

Минхо почти готов кричать от счастья из-за того, что за всю неделю стажировки Кристофер не пришёл за кофе ни разу, пока он был за стойкой. Сегодня последний день Ли как стажёра, и уже на следующей неделе он выйдет на смену один и будет за всё отвечать. И за неделю он понял, что в одиночку ему будет куда легче: выстроить свой собственный порядок на рабочем месте и, что главное, не придётся говорить всё время с кем-то. Минхо полностью готов ко встрече с Кристофером. Он уверен, что сделает ему чудесный кофе, потому что знает как это сделать. Он ждёт этого момента с нетерпением, когда он выйдет на смену полноценно. Минхо, видимо, ещё не понял, что ему суждено представать перед преподавателем только в те моменты, когда он выглядит и ведёт себя ужасно, как ребёнок, неопытный и необразованный. Почему Кристофер Бан, который за всю неделю не пришёл ни разу, должен был прийти сейчас? Почему он пришёл в последний день стажировки Ли? За что ему это наказание? Минхо старается держать лицо, честно старается, тем не менее, он не менее усердно старается спрятаться за кофемашиной, чтобы быть как призрак. Бан не должен увидеть его сегодня. Только не сегодня. — Добро пожаловать, — улыбаясь, говорит Наён. — Здравствуйте, — Ли слышит по голосу, что мужчина улыбается, — один американо и раф с карамельным сиропом. Конечно, девушка пробивает заказ и поворачивается к парню, который уже начал делать кофе. — Ты знаешь, как делать раф? — заботливо спрашивает она, а Минхо хочет её убить. Всегда нормально делал кофе, без лишних вопросов, что сейчас пошло не так? Он же не первый раз делает раф… — Да, — немного грубо говорит он, надеясь, что на этом неосознанные унижения со стороны Наён закончатся. — У вас стажер? — вступает в диалог Бан в ожидании, выглядывая нового бариста. — Да, — девушка улыбается, — но он уже всё знает, скоро сам новеньких учить будет. Минхо надеется, что Кристофер не захочет посмотреть на него сейчас. Потому что сейчас он не в том виде. И сливки в этом чертовом холодильнике закончились. Кто вообще поставил туда закончившиеся сливки? Ножницы тоже хрен найдёшь. Он суетится за стойкой, желая как можно скорее отдать мужчине заказ, чтобы он ушёл. Пока он суетится, Наён замечает, что шоты эспрессо все льются, а Минхо так и не выключил их. Девушка смотрит на парня убийственным взглядом и нажимает на кнопку выключения. Ли игнорирует девушку, надеясь, что она не решит вставить какой-нибудь идиотский комментарий. Но, благо, она молча позволяет доделать Минхо напитки, а потом заставляет парня отдать их посетителю лично. У парня не то чтобы есть выбор, так что он не поднимая взгляд ставит два стакана на стойку и тихо говорит: — Ваши напитки, хорошего дня. Бан берет два стакана, а после склоняется ниже, чтобы разглядеть лицо парня, и удивленно хмыкает. — Минхо? Парень жмурится и кланяется, а Наён, чтоб её, решает, что сейчас самое время вставить свои пять копеек: — Вы знакомы? Наверное, он поэтому так разволновался, — девушка хихикает, — сами понимаете, знакомым сложнее сделать что-то, чем незнакомцам. Ли не понимает, чего хочет больше: убить себя или девушку. Он смотрит на мужчину, который улыбается и кивает, а после переводит взгляд на Минхо. — Уверен, кофе будет вкусным, — кивает Бан, — спасибо. Мужчина смотрит на Минхо со смешком, а после делает первый глоток, долго смакуя напиток на языке. Ли смотрит внимательно на его лицо, распознавая реакцию. Но после он лишь улыбается, вновь смотрит на парня, подмигивает ему и молча уходит. Минхо вздыхает, сдерживаясь, чтобы не нагрубить девушке за её комментарии, в очередной раз выставляющие парня в худшем свете перед Кристофером. Очередное доказательство, что этот испульсивный порыв устроиться на работу был очень и очень плохим решением. — Откуда вы знакомы? — заинтересованно спрашивает Наён, зля парня ещё больше. — С универа, — коротко и холодно. — Вот оно как, — протягивает она, — он красивый. Минхо хмыкает. Он и без неё это знает.

***

11:09 От кого: Ким Сынмин: На сегодняшний вечер не готовь планов, я тебя резервирую 11:25 Кому: Ким Сынмин: Что такое? Что-то случилось? 11:31 От кого: Ким Сынмин: Ничего, просто я хочу, чтобы вы с Хенджином сошлись, не меньше, чем ты сам. И сегодня я планирую его напить и отдать в твои руки Феликс смотрит на экран телефона с открытым чатом в раздумьях, не понимая радоваться ему или волноваться. Стоит ли вообще соглашаться на это? У Хенджина наверняка есть причины, по которым он напрочь отказывается сближаться с парнем. Но с другой стороны, попробовать ведь все равно можно? Ли точно не знает, что правильно, но он знает, что никогда не был кем-то настолько сильно заинтересован: у него не было серьёзных отношений прежде, так же как и сильных чувств к кому-то, но то, что он чувствует к Хенджину.. он просто хочет быть ближе, рядом, поддерживать, помогать, ухаживать, целовать, обнимать, защищать, как можно больше знать. В этом же нет ничего такого, в конце-концов. Да, Хенджин чётко дал понять, что надеяться ни на что не стоит, но раз так, что мешает быть просто хорошим другом? Другом, который заботится о Хенджине, он же не делает ничего плохого. Так что он по итогу соглашается, и как только они с Сынмином договариваются обо всем, Феликс делает все, чтобы отвлечься: он уже сделал зарядку, посмотрел фильм, сделал домашнее задание, прибрался, разобрал вещи в шкафу, приготовил ужин на несколько дней вперёд. А часы показывают только семь. Они скорее всего ещё даже не встретились. Феликс злится на своё же нетерпение и пишет Минхо, предлагая встретить его с работы. Парень на удивление соглашается, и Ли быстро надевает на себя толстовку и широкие джинсы, набрасывает сверху утеплённую джинсовку и шапку и выходит из комнаты, в торопях добираясь до Минхо. Парень в кофейне сидит в телефоне, ожидая, когда можно будет начать готовиться к закрытию. Как Минхо рассказывал, его наставница не закрывается до последней минуты. И только после того, как часы наконец-то стукнут девять, она начнёт прибираться и снимать кассу. Конечно, так и нужно делать, но если нет посетителей, всё это можно было бы сделать намного быстрее и уйти как минимум на полчаса раньше. Минхо часто жаловался на это, и всё, что оставалось парням — это читать его гневные сообщения и отправлять сочувствующие стикеры. Феликс заходит в кофейню, когда часы показывают 20:50. Девушка, которая стажирует друга, Феликс к сожалению, не смог запомнить её имени, встаёт за стойку и мило улыбается. — Добрый вечер, что вам? — Здравствуйте, — Феликс улыбается, — я за Ли Минхо, не за кофе. — А, — девушка кивает, после смотрит на Минхо, который никак не реагирует, а потом на время и вздыхает, — ну в целом, можно потихоньку готовиться к закрытию. Подождите минут двадцать. — Хорошо, — Ли улыбается, смотря на друга за стойкой, который сложил руки в благодарном жесте с широкой улыбкой, — я буду снаружи. Как и было сказано, минут через двадцать работники выходят, девушка закрывает кофейню и прощается с парнем, Минхо с довольной улыбкой подходит к Феликсу. — Если бы не ты, я бы умер от скуки. — Всегда пожалуйста. Как день? — Сегодня было мало народу, — Минхо жмет плечами, — ничего интересного, я даже не сильно устал. А ты как? — А я…, — Феликс задумался, — как думаешь, у нас с Хенджином может что-то получиться? — Не знаю, — парень жмет плечами, — я бы не хотел, чтобы ты питал надежды. — Почему? Минхо вздыхает, смотря на друга, и мотает головой. — Ты хороший, Феликс, и почти во всех только хорошее и видишь. Это всем заметно, Хенджин себя хорошим не считает, да он и не хороший. Вы разные. — А что если он хороший, просто не всем это показывает? — с надеждой спрашивает Ли. — Тогда на то наверняка есть причины. — А у тебя какие причины? — Ты о чем? — недоумевает Минхо. Вроде же о Хенджине говорили, нет? — Не показывать свою хорошесть. — Я показываю только то, что чувствую и думаю. Если я не показываю ничего хорошего — значит я нехороший, — жмёт Ли плечами, не понимая при чем тут вообще он. — Думаю, — Феликс отворачивается от друга и смотрит вперёд на тёмную улицу, на которой лёгкий ветер гоняет ещё оставшиеся на дорогах опавшие листья, — вы с Хенджином похожи. Вы мыслите одинаково. — Если так, то у вас с ним точно ничего не получится. Парень дуется и закатывает глаза, — вас просто нужно расшатать. Вон, у Джисона же получилось. Значит и у меня получится. — Думаешь, у него получилось? Феликс вновь смотрит на Минхо с серьезным видом, — не полностью, конечно, но да. Если бы не он, мы бы сейчас тут не были с тобой. Минхо фыркает, — такую фразу можно про что угодно сказать. — И тем не менее, Джисон тебя раскрепостил. А я раскрепощу Хенджина. — Уверенный, — вздыхает парень, — и зачем тогда спрашивал, если ответ знаешь? — В следующий раз буду у Джисона спрашивать, он меня лучше поймет, — улыбается Феликс, подмигивая Минхо, на что тот в очередной раз закатывает глаза.

***

Хенджин настолько галантно, насколько ему позволяет его далеко нетрезвое состояние подливает милому парню то, что они там пьют. Он уже плохо понимает, что именно они пьют, и, если бы клуб не был проверенным, не исключено, что его давно бы уже отравили, потому что он не следит за тем, кто приносит алкоголь, и был ли он открыт до того, как его принесли. Он вообще не особо задумывается о том, что происходит вокруг него, ему нравится его состояние, потому что в голове вместо мыслей только пульсация от алкоголя и громкой музыки. Это именно то, чего он хотел: расслабиться и не думать. Пришлось конечно убиться до состояния нестояния, чтобы достичь этого, но главное, что получилось. Милый парень, не менее пьяный, чем сам Хван, осторожно положил голову ему на плечо, заставляя Хенджина улыбнуться. Он милый. Хенджин его не знает, даже имени, он просто пришёл с кем-то из знакомых знакомых. Они успели немного поболтать, прежде чем их отвлекли, и вот опять на них двоих никто не обращает внимания. Хенджин кладет руку на бедро парня и следит за его реакцией, тот мгновенно смущается, но руку не убирает. Хвану нравится такой типаж людей, смущать их одно удовольствие, и они всегда зачастую очень заботливые. Ну, по крайней мере, первый месяц. А потом, скорее всего, будут ссоры, недовольства и истерики, но и в этом есть шарм, которым Хенджин наслаждается. Хван склоняется ближе к парню, задевая губами мочку уха, от чего чувствует, как парень вздрогнул, и ухмыляется, шепча тому на ухо: — Пойдешь со мной на свидание? Парень отстраненяется, удивленно смотря на Хенджина. Конечно это удивительно. Какой молодой парень в наше время, упитый в сопли, будет звать на свидание когда-то там в будущем, а не к себе домой прямо сейчас? Вот именно, что никакой. Никакой, кроме Хенджина. Потому что Хенджин — в первую очередь джентльмен. Ему нравится ухаживать, смущать, видеть улыбку и вызвать в чужой груди трепет, а только потом уже ему нравится прижать к постели. От этого, наверное, он ведёт себя даже более по-мудацки, чем те парни, кто просто хочет одноразовый перепихон. Потому что он хочет завладеть сердцем, а не телом. Когда человек, который сердцем завладел, уходит — это больнее, чем тот, который телом. Но Хенджин не может иначе. Ему нравится эта иллюзия верной и вечной любви, которую он сам же разрушит как только ему перестанет быть интересно. Он не знает почему он так делает. Не потому что не задумывался, а потому что не нашёл ответ. Знает, что плохо, что другим обидно, больно. Но он не может остановиться. Он пытался не лезть в это, не обращать ни на кого внимания, сосредоточиться на себе, но становилось так скучно и одиноко. Не об этом сейчас. — Что за свидание? — отвечает мальчик с широкой улыбкой, а Хенджин пожимает плечами. — Что ты любишь? Можем занять весь выходной и уехать на море. Можем прогуляться в парке или сходить в ресторан. — Хочу в кино, — задумчиво протягивает парень, — так давно там не был. — Решено, — улыбается Хван и отстраняется, он около трех минут пытается совладать с руками и достать телефон, а когда достает, протягивает этому милашке, — запиши свой номер и не планируй ничего на следующие выходные. Парень улыбается и послушно забивает свой контакт с именем «милашка Генхун», Хенджин улыбается, забирая телефон обратно, но что-то внутри неприятно царапает, когда читает имя контакта. Парень честно не понимает почему появилось это неприятное чувство внутри, но решает отложить эти размышления на потом. — О, — рядом подсаживается Сынмин, тоже пьяный, но не настолько, как Хенджин. Ким смотрит на парочку, потом на свой бокал и на стол. Он берет чей-то недопитый бокал с виски и протягивает Хвану. Старший не мешкаясь берет напиток и на автомате чокается с Сынмином, залпом допивая жидкость, — дай свой телефон, мой сдох. Хенджин не задумывается ни над какими причинно-следственными связями, он просто даёт другу то, что он просит, и продолжает любоваться с Генхуном. Он уже достаточно пьян, чтобы отключить голову осознанно, а последний стакан таки довёл до состояния, когда голова физически не может включиться. И скорее всего, как только Хенджин встанет, он запьянеет ещё сильнее, если есть куда. Через пару минут Сынмин возвращает телефон на колени парня и куда-то уходит. Хван не обращает внимания и выпивает ещё пару-тройку шотов с Генхуном на брудершафт, прежде чем увести того в горячий поцелуй. Хенджин плохо осознавал, что происходит и не заметил, как чуть ли не начал раздевать парня на глазах у всех, но его вовремя остановил Сынмин, сказал строго что-то вроде «пора домой» и повёл слабо отказывающегося Хенджина к выходу. На самом деле Хван не слабо отказывался, просто состояние не позволяло этого проявить. Он вспоминал, как ему было морально и физически хорошо ещё пару минут назад и не хотел от этого отказываться. Но Сынмин уже вывел его на свежий воздух, где у Хенджина зарябило в глазах и в ушах фантомно зашумело от простой темноты и тишины вместо ослепляющих неоновых прожекторов и громкой музыки. Ким сказал что-то вроде «проводит тебя до дома» или «проведи меня до дома», Хван не особо понял, он просто огляделся вокруг и по инерции пошёл в известную ему сторону. Походка давалась тяжело, но он продолжал: раз уж выгнали, он больше не вернётся, гордый. Через пару минут кто-то его взял за руку, Хенджин не сомневается, что это Сынмин, но он на удивление молчит. Ким из тех, кто гундел бы, что Хван упился до такого состояния и что на глазах у всех чуть не трахнул мальчика, но точно бы не шёл рядом молча. Поэтому Хван остановился, поворачиваясь к человеку всем телом и разглядывая лицо. — Феликс? — удивленно спрашивает старший и когда расплывчатое лицо кивает, он начинает смеяться, — что ты тут делаешь? Ты что тоже был с нами? Почему я тебя не заметил? Хенджин выпутывает свою руку из чужой хватки и обнимает парня за плечи, всем своим телом опираясь на него и продолжая идти. — Меня попросили помочь тебе. — Это все Ким Сынмин, — жалко, что Хван не замечает то, насколько сильно у него путаются звуки и слова, — вы что-то против меня замышляете, да? Я знаю, замышляете. Я же тебе нравлюсь. А Сынмину нравится меня с тобой сводить, вот вы что-то и замышляете. — Это просто дружеская помощь, Хенджин. — Да ладно врать, — отмахивается старший, — все же видят, знают, что нас друг к другу тянет, чего душой кривить? Вот Сынмин и желает нам всего хорошего. Друг он хороший. Но не всегда. Сейчас не хороший. Он-то верит, что если ты хороший, то и я хороший. Наивный. Плохой. Не он, я. Понимаешь? Я же это не просто так, я с лучшими наме..намерениями. Я же тебе хорошо хочу. А мне это так.. поделом. Я же обидеть не хочу. А что поделаешь, что чтобы тебя не обидеть, надо обижать? Я лучше сейчас обижу немного, чем потом очень сильно. Да ведь? Все логично, — Хван икает, — я же потому что нравишься так и делаю. Я же не со злостью. — Я ничего не понял, Хенджин. — Да и не надо тебе! — злится Хван, надувая губы, — просто не клейся, а то я сам начну. Хочется же. Знаешь как? Не знаешь. Сильно! Вот так, — парень убирает руку с плеч Феликс, чтобы показать насколько сильно, но чуть не падает, и младшему приходится обнимать его за талию и дальше тащить до дома. Благо, ходьбы осталось всего около десяти минут. — Хенджин, тебе не нужно сдерживать себя. — Да что ты знаешь. Не нужно было бы — не сдерживал, а нужно, вот я и сдерживаю. Потом Хенджин резко замолкает, и Ли начинает волноваться: вдруг он отключился или ещё чего хуже. Он подносит указательный палец к его носу и когда убеждается, что тот дышит, расслабляется. — Я устал, — вспоминает Хенджин о том, что он ещё не спит в своей кровати спустя пару минут ходьбы в тишине. — Мы почти пришли. — Я хочу есть, — начинает ныть. — Мы почти дома, Хенджин, потерпи. — Мне нравится паста. Карбонара, она такая нежная и вкусная. Правда я ей не наедаюсь. Ну, знаешь.. не хватает. Надо много съесть. А мама не разрешала много есть, поэтому мы её не ели. Феликс ещё ни разу не видел Хенджина в таком состоянии. Он видел его пьяным, конечно, они выпивают вместе чуть ли не каждые выходные. Но настолько убитым — впервые. И, если честно, он находит старшего милым. Болтает все, что на уме, его даже спрашивать не надо: сам все выложит как на духу. А Ли невзначай пользуется возможностью и на ус мотает. Он всего лишь за эти полчаса похода узнал больше о Хенджине, чем за все время их общения. — Какой код? Хван на плече Феликса почти уснул, пока они поднимались по лестнице, но на голос, благо, отреагировал. Он пытался ввести код сам, но пальцы по кнопкам попадали тяжело, промахиваясь или не нажимая некоторые цифры, и младший остановил парня, взяв того за руку. — Заблокируешь сейчас. Какой код? — Я не помню, — Хенджин пожимает плечами и смеётся, — я на автомате ввожу. Пальцы помнят. Феликс вздыхает, размышляя, что делать, пока старший опирается на стенку возле двери и скатывается по ней вниз. Парню приходит гениальная идея, и он открывает калькулятор, где цифры расположены так же, как и на кодовом замке, подносит экран к полуживому Хенджину. Тот тыкает по экрану, сильно прищурившись и собрав всю волю в кулак, и спустя минуту Феликс уже втаскивает его в квартиру. Ещё минут десять он пытается уложить Хенджина на кровать, потому что у того открылось второе дыхание, и он хочет сделать все на свете и поговорить обо всем, что видит. Благо, силы у него быстро иссякают, и он ложится в кровать, пока Феликс ищет ему более удобную для сна одежду, но когда он ту находит, Хван уже сопит, подмяв под себя всё одеяло. Ли вздыхает устало, но улыбается и сам одевается в одежду, которую нашёл, а после, заботливо на всякий случай принёс воду, таблетки и тазик, лёг к старшему под бок, стараясь отложить тяжёлые и запутанные мысли на завтра, а сейчас мирно уснуть. Благо, спустя полтора часа получается.