liberation.

Как вообще во всех этих драматических фильмах люди умудряются выглядеть прекрасно, не отставать в школе, быть старостой, капитаном команды, ходить во всякие кружки, работать и вообще заниматься всеми делами мира, когда у них всё так плохо на душе? Хенджин вот банально не может сосредоточиться на понимании смысла вопроса, написанного в билете, хотя у него, вроде как, и проблем-то как таковых нет. Просто немного запутался в чувствах и мыслях, с чем ему, кстати, помогают все, кому не лень. Сынмин посоветовал отложить все эти размышления на период каникул, что Хван нашёл вполне логичным. Он так и пытался поступить, но непрошенные мысли всё равно лезут в голову в самый неподходящий момент. Парень мотает головой, стараясь сосредоточиться на смысле напечатанных на куске бумаги слов, и клянётся себе, что если из-за мыслей о Феликсе он провалит зачёты, то он с ним больше никогда не заговорит. В голове Хенджина сложилась логическая цепочка: если он из-за младшего провалит — значит и их отношения ни к чему хорошему не приведут. Возможно это глупо и наивно, но Хенджину так легче. Минхо, если честно, тоже не может сосредоточиться на учебе и экзаменах по той же самой причине. Всё волнуется: а как теперь ему Кристоферу в глаза смотреть? Как вести себя? И хорошо всё вроде, а вроде и ничерта хорошего. Вот так всегда и бывает сложно с этими людьми, Минхо всегда знал. Но всё равно на свою голову и друзей себе нашёл, за которых теперь волнуется, и предмет воздыхания, из-за которого спать по ночам не может. У двоих вот по ту сторону баррикад — Феликса и Кристофера — проблем, по видимому, никаких нет. Оба не обращают внимания на трудности и только радуются: любимый человек знает об их чувствах, а все эти второстепенные проблемы — так, мелочи. Кто знает, может это какой-то сдвиг у астралийцев, и только корейцы не привыкли забивать на проблемы. На самом деле, у выходцев из Австралии тоже всё не так просто. Крис, в силу своей профессии, не может себе позволить показывать свои переживания. В университете ведёт себя как ни в чем не бывало, а загоны и волнения накрывают его только когда он переступит порог дома. Феликс же старается вести себя непринуждённо, чтобы показать Хенджину, что всё хорошо, что Хван может думать и сомневаться столько, сколько ему нужно, и младший не будет его торопить. Проще говоря: Хенджин уверен, что сессия на первом курсе была в разы легче, а Минхо явно не повезло с обстоятельствами во время первой в его жизни сессии. И потом ещё говорят, что любовь — это счастье. Кто такую чушь придумал? Одни проблемы. Так или иначе, за всеми сложностями две недели зачётов и экзаменов пролетают быстро. И на удивление, каждый остаётся доволен своими результатами: Хенджин все самые важные экзамены сдаёт на отлично, а остальные — не провалил и прекрасно; Сынмин выстрадал свои твёрдые четверки — знать он всё знает, но мысли свои передавать не умеет, главное сам понимает, а объяснят другие; Джисон спокойно и без затруднений сдаёт английский, заставляя Минхо его молча ненавидеть: почему кому-то не нужно прилагать никаких усилий, чтобы понимать язык? Остальные предметы Хан тоже сдал, а оценки уже не так важны, это ведь всего лишь цифра в конце-то концов; Чонин, как и ожидалось, получил высшие баллы по своим сайтам и прекрасно их защитил — ожидаемо, парень своим делом горит, да и в голове у него идей немерено, он ещё и в несколько раз лучше сделает, когда надо будет; Феликсу сессия далась как-то на удивление легко: преподы на уступки шли, вытягивали, помогали, и в общем Ли всё закрыл на высшие баллы; Минхо тоже всё закрыл на высшие баллы, но, увы, это было не так просто для него, как для Феликса: он зубрил, разбирал, не спал ночами. Но это было его решение и оно того стоило. Экзамен по английскому прошёл тоже на удивление спокойно: за волнением и вспоминанием лексики и правил Минхо не успел вспомнить перед кем он сидит и что они с этим кем-то сделали в последнюю встречу. Смотрел себе в парту пока отвечал билет, запинался и краснел от осознания того, какую же глупую ошибку он совершил. С таким стрессом себя забудешь, не говоря уже о том, что там с кем у него когда было. В общем, сессия успешно закрыта, чем не повод хорошенько отпраздновать? Плюс и новый год и Рождество заранее спраздновать, да и попрощаться со всеми: на зимние каникулы почти все разъедутся по домам. Чонин — в свой город, Феликс — в Австралию, Сынмин — в область. Ему, конечно, близко до Сеула, но всё же добираться неудобно: вряд ли он до нового семестра приедет. Здесь остаются только трое: Джисон, потому что он и так в родном городе, Хенджин, потому что не горит желанием видеться с семьёй, и Минхо, потому что его, вроде как никто там, дома, и не ждет: мама не писала, не спрашивала про ни про учёбу, ни про то, приедет ли парень на каникулы. Минхо не стал навязывать родителям свое общество, а больше ехать туда и незачем. Так что собрались парни в комнате Хенджина, последний раз в этом году. Скинулись на кучу еды, закупились алкоголем: несколько бутылок вина, для разгона, а потом — на вечеринку, на какую ещё не знают, но вечеринки есть всегда — надо только хорошенько поискать. Пока распивали вино, активно делились историями, которые произошли за время, пока они почти не виделись. Шутили, смеялись, болтали и прекрасно проводили время. Сейчас — не до проблем, они все — когда останутся по одиночке. Разве что только об одной можно подумать сейчас. — Кажется, скоро я стану бездомным, — задумчиво говорит Хван, прожевывая чипсину. — Что такое? — Моя хозяйка, — парень вздыхает тяжело, а потом начинает пояснять, — оказывается, эта квартира в собственности её детей, а она ей просто распоряжается: сдаёт одну комнату, а в другой живёт сама. И, как я понял, единственный её доход — это мои деньги за аренду. Её дети ей сказали что-то вроде: нам нужны деньги с квартиры, поэтому мы её сами будем сдавать. Её собираются выселить и отправить в дом престарелых. — Боже, — ахают почти все, — как жестоко. Хенджин кивает, пустым взглядом рассматривая пол, — но я с этим ничего не могу поделать и жить мне будет негде, всю квартиру я не потяну, а возможных соседей, желающих заселиться на долгосрочное не наблюдается на горизонте. Сынмин поддерживающе постукивает по плечу друга, а Феликс и Минхо смотрят на Джисона, заставляя того заволноваться: — У меня что-то на лице? — Переезжай сюда, — игнорирует вопрос парня Минхо, а Хан, осознавая возможность, хмурится в раздумьях, после улыбаясь. Хенджин тоже не сразу понимает предложение, но после с надеждой смотрит на парня. Он даже садится ближе к Джисону и крепко обнимает его за талию, смотря щенячьими глазами. — Джисон, я очень хороший сосед, клянусь. Только и делаю, что в своей комнате сижу, ты меня даже не заметишь! Хан смеётся, щелкая старшего по лбу, — я и не сомневаюсь, что нормально с тобой уживусь. Но я не уверен, что потяну финансово. Тем более, кто тебе сказал, что твои новые хозяева разрешат делить квартиру на двоих? — На первых парах с деньгами я могу помочь, — не отстаёт Хенджин, — тем более, это самый дешёвый вариант, и от уника недалеко. А с хозяевами я договорюсь, тем более что за меня бабуля точно замолвит слово, чтобы я тут остался, а я за тебя замолвлю. Пожалуйста, соглашайся, я не хочу жить на улице. — Я подумаю, — говорит серьёзно Джисон. Конечно, возможность съехать от родителей звучит привлекательнее некуда, но если бы всё было так просто как кажется... Хан, конечно, не хочет называть себя несамостоятельным, но он за всю свою жизнь ни разу к стиральной машинке даже не подходил, в таком признаваться стыдно, не говоря уже о том, что придётся позориться перед Хенджином и спрашивать у него советы и объяснения как чем пользоваться и что делать. Парни продолжили болтать о неважном. Феликс и Хенджин вели себя как обычно: вроде немного флиртуют, но границы не переходят. С одной стороны — хорошо, значит больше не конфликтуют, а с другой — ничерта непонятно что между ними. Друзья вопросительно переглядываются, когда Хенджин заботливо пополняет стакан Феликса, а последний благодарно улыбается. Но, как выяснилось, никто ничего не знает: что у них там и как. Однако давить тоже никто не стал: не рассказывают — значит не о чем. Сынмин, как самый волнующийся на тему этих двоих тоже не стал наседать и решил подождать. Это Чонин его облагоразумил. Сынмин с Чонином себя, кстати, тоже подозрительно ведут и уже давно, все успели заметить, даже Хенджин несмотря на то, что он был вне дружеской компании больше всего. Вопросы насчёт их отношений повторились, но ответы не изменились: оба скривили лицо. Тем не менее, шуточки на эту тему никуда не делись. К этому времени уже закончилось вино, и парни навеселе засобирались на какую-то вечеринку очередных знакомых Джисона. Пока шли, Чонин читал лекцию о том, что второй аватар переоценен и пытался донести эту мысль до всех, а парни только опровергали его аргументы и смеялись. Сынмин поддерживал недовольного Яна дружеским объятием за плечи. Феликс с Джисоном шли за ручку, как две подружки-сплетницы, коими собственно и являлись. — Если ты переедешь к Хенджину, ты обязан будешь присылать мне его эксклюзивные фотографии, — заговорщически подначивает Феликс, заставляя Хана смеяться. Ещё позади идёт парочка из самых серьёзных и самых грустных: Хван и Минхо. — Как оно? — без злого умысла спрашивает младший, смотря на Хенджина, который не скрывает того, что наблюдает за Феликсом. — Я совсем запутался, Минхо, — устало отвечает парень, — я не знаю, чего я хочу и как мне поступить. Я стараюсь поступить как лучше для него, но не понимаю, что будет лучше для меня. Да и наверное, не знаю, что будет лучше для него. Хенджин грустно хмыкает и идет понурив голову, а Минхо поджимает губы, понимая, что другу нужен совет, но Ли не знает какой совет дать, поэтому только поддерживающе похлопывает его по плечу, тяжело вздыхая. — Типа, я вот думаю, — вновь заговаривает Хван через некоторое время, — он уедет сейчас в Австралию, и я уже заведомо скучаю просто по его пребыванию здесь. Но я не ощущаю того, что я, знаешь, с этим не справлюсь. В смысле..., — он замолкает, когда Феликс впереди него спотыкается и чуть ли не падает, но когда парня удерживает смеющийся Джисон, продолжает, — я не считаю, что я без него не могу, умру и вообще буду чувствовать себя неполноценным. Такого нет, я просто немного скучаю. — Я не думаю, что если у тебя есть чувства к человеку, то ты должен быть зависим от него, — хмурится Минхо, — такие эмоции, это не очень здорòво. Но я могу понять, почему ты думаешь, что должен такое испытывать. Поэтому, возможно, хорошо, что он уезжает. У тебя будет время понять, что ты чувствуешь. Хенджин кивает, но не слишком бодро. Феликс заставил его усомниться во всех чувствах, которые он когда-либо испытывал. Он перевернул мнение Хвана о том, что он должен быть идеальным и сильным и вообще обо всём, если уж очень честно. Эта мысль не отпускает парня уже несколько недель, и это всё так чертовски сложно, что голова пухнет. Тем не менее, парень старается не унывать хотя бы сегодня и просто наслаждаться ночью: они доходят до частного дома, где их очень тепло встречают, без принятия отказа предлагают выпить за приход новых людей. Потом Джисон знакомит своих друзей с владельцами дома, быстро объясняя, что они познакомились на курсах по гитаре, Минхо молча слушает, но не чувствует такого большого дискомфорта, как на прошлой вечеринке, потому что сейчас он чувствует себя под защитой пятерых парней. Они, в свою очередь, все знают, что Минхо в таких местах не стоит оставлять в одиночестве. Феликс заботливо держит парня за руку, улыбаясь. Потом пьют за знакомство, и, когда официальная часть заканчивается, все расходятся кто-куда. Сынмин, Чонин и Минхо находят свой уголок, потягивая какой-то очень опьяняющий коктейль; Джисон с Хенджином сразу попадают в какой-то круг активности, а точнее в круг играющих в настолки. Они со всеми наравне шумят, ничего не стесняясь, и Ли, Киму и Яну остаётся с них только смеяться, наблюдая со стороны; а Феликс цепляется языками с какой-то милой девочкой, обсуждая вышивку. Компания постепенно теряет самоконтроль от алкоголя, и все становятся болтливей и веселей. В один момент даже Минхо смелеет и подключается к играм. Со временем подключаются и остальные. Они играют в мафию, где Хенджин и Минхо успешно побеждают всех в роли мафии, потом переключаются на какую-то словесную игру на внимательность, но в том состоянии, в котором находятся все присутствующие, о внимательности и речи не идёт, так что все просто дурачатся и смеются. К Хенджину несколько девушек пытаются подкатывать, что немудрено, ведь в обществе незнакомых людей он включает свое самоуверенное поведение факбоя, но парень без раздумий всем отказывает, откровенно говоря, что он гей. Феликс за этим наблюдает со скромной улыбкой, а когда ловит изучающий взгляд Хвана, после очередного отказа, то жмет плечами: они ещё не вместе, но Хенджин откровенно показывает: он Феликса, а не чей-то ещё. Приятно и в груди сразу так тепло. Минхо с Джисоном это, кстати, тоже замечают и довольно улыбаются: сколько бы Хенджин не бежал от себя, он всё равно смотрит только на Феликса и этого не скрыть. Уж тем более, когда пьяный. Ли в свою очередь, будучи пьяным не вспоминает о своём возлюбленном, отпуская все трудности и проблемы и просто наслаждаясь моментом. Ну, до поры до времени. Пока ему на телефон не приходит сообщение, которое он читает без малого несколько минут из-за того, что всё перед глазами плывёт, но когда понимает смысл сообщения, улыбается, отвечая простое «Да, конечно», ещё до конца не осознавая, на что именно он согласился. Он убирает телефон обратно в карман, продолжая веселиться, и совсем не осознает, что где-то сейчас на другом конце города из-за его ответа у одного Кристофера Бана остановилось сердце.

***

Чан взволнованно хлещет свой коктейль почти без передышки, пока Чанбин, отнявший у него телефон, что-то печатает в сообщении, которое должно будет отправиться прямиком Ли Минхо. Его студенту, которого Крис поцеловал прямо перед началом сессии. Парню, которого мужчина не может выкинуть из головы. Минхо, с которым они не могут быть вместе, потому что они учитель и ученик, потому что они оба — парни, которые живут в осуждающей Корее. Как только его ежедневная работа в универе подошла к концу, Бан сразу же уведомил друга, чтобы тот нашел для него время, и они как следует выпили. Чанбин конечно же без раздумий выделил время для лучшего друга, и мужчины собрались в их любимом баре, владельцем которого является хороший знакомый Со, поэтому друзьям тут делают неплохую скидку. Всё же хорошо иметь популярных друзей. Блогер протягивает Чану телефон с напечатанным, но ещё не отправленным сообщением, и мужчина хмурится, как только его читает. — Чанбин, это полный бред, — вздыхает Крис, потирая лицо рукой, — это даже неправдоподобно. — Это и не должно быть правдоподобно! — возникает Со, тоже делая глоток коктейля, — это приглашение под предлогом, и это будет очевидно, даже если ты оду ему напишешь. Чан вздыхает, мотая головой, — ты понимаешь, что это очень серьёзный шаг? Это не просто встреча, даже не свидание. Это буквально приглашение в чужую страну. Только со мной. Мы даже не встречаемся. Да, после того, как Крис нажаловался Чанбину на все произошедшее, его друг предложил гениальную идею: улететь вдвоём в Австралию. А что? Там не осудят за однополые отношения, там они — просто два влюблённых человека и не более. Идеальное место для разрешения отношений, не так ли? У Чанбина всё как обычно до боли просто. Идея-то, конечно, неплохая. И Крис даже загорелся: показать Минхо свою родину, побыть наедине без страха быть пойманными. Но это все ещё очень серьёзное предложение, да, не брак конечно. Но что если они вообще не сойдутся и поймут это только там? Тогда до конца поездки придётся быть порознь, а Минхо наверняка будет это очень сложно. Ответственность-то вся будет на Чане. Сложно. Но Чанбин его убедил, что это лучшее, что можно попробовать сделать и строго наказал отключить свои мозги, которые любят надумывать и переживать. Сказал: окончательное решение всё равно за Минхо, и если он не согласится, значит и бог с ним, а согласится — прекрасно. — Ты опять начинаешь думать, — вздыхает друг и поднимает свой бокал, — давай, выпьем, а потом на два-три отправишь. Крис поджимает губы, тяжело смотря на Со. Почему же у него всегда всё так просто? Бокал всё же поднимает, чокаясь и залпом допивая приторно-сладкую жидкость. — Отправляй, друг мой, — подбадривает Чанбин, похлопывая преподавателя по плечу. Бан считает в своей голове от трех до одного и закрытыми глазами отправляет сообщение с сомнительным содержанием. 01:32 Кому: Ли Минхо первый курс: Доброй ночи, Ли Минхо. В силу того, что вы хорошо сдали экзамен, я хочу предложить вам использовать знания на практике: потренировать английский язык в Австралии. Скажем, это моя личная рекомендация как вашего преподавателя и я, конечно, помогу вам там освоиться. Проживание и перелет за счёт моей скромной компании, которая предоставит вам такой шанс для практики. Вы согласны? Боже, это нельзя было перечитывать. Чанбин ужасен в речах. Как только Крис увидит ответ, он удалит это сообщение у себя, чтобы никогда больше не видеть этого позора. 01:39 От кого: Ли Минхо первый курс: Да, конечно.

***

Феликс просыпается резко, подскакивая на кровати словно от кошмара, хоть ему ничего не снилось. И как только сонное состояние уступает бодрости, парень жалеет о резких телодвижениях: голова раскалывается, желудок крутит, проще говоря: похмелье не жалеет бедного студента. Парень потирает опухшее лицо и хлопает по кровати в поисках телефона, но когда оный не находит, со стоном вертит головой по кругу в поисках мобильного и, когда всё же осматривает всю кровать, медленно осознает, что это не его комната. Это комната Хенджина. Феликс хмурится, не особо догоняя, что он делает у старшего в квартире. На прикроватной тумбочке он находит записку, гласящую: «Не теряй, ушёл в магазин. Выпей таблетку». Ли смотрит на стакан воды, стоящий на тумбочке, и белый кружок таблетки лежащий рядом с местом, где лежала записка. Парень улыбается и выпивает горький знак проявления заботы. В прошлый раз записка просила как можно быстрее убраться отсюда, а в этот вот. Феликс выпивает стакан воды залпом, всё равно чувствуя сильную жажду, но не торопится встать и сходить за ещё одним стаканом: в конце концов он в гостях и, скорее всего где-то там ходит хозяйка квартиры, так что от греха подальше, Ли просто ложится обратно на подушки и пытается вспомнить вчерашнюю ночь и почему он оказался здесь. Со временем, пока парень находился в полудреме, он вспоминает как все они полуубитые пытались добраться до дома. Друзья, будучи пьяными, заявили, что Хенджин должен забрать Феликса к себе домой и позаботиться о бедном пьяном мальчике — Ли и правда был очень пьян, даже не очень мог говорить — Хван отказывался, говоря, что они ведут себя как дети, но когда даже Чонин с Минхо сказали, что нужно своими строгими голосами, Хенджин испугался и молча кивнул. Так и поехали к нему домой: битый битого везёт. Феликс плохо помнит этот период, потому что мозг был не в состоянии оценивать происходящее вокруг и, вероятно, он бы не добрался до дома, если бы был один, но Хван крепко его держал за талию, осторожно вёл по лестнице и вообще очень заботился, несмотря на то, что самому было не очень хорошо. Феликс улыбается: это ли не забота? Он проваливается в ещё один похмельный сон, дабы избежать неприятных ощущений от его разбитого состояния и просыпается только когда дверь в комнату открывается. Он открывает глаза и видит уж больно бодрого Хенджина. Ли садится на кровати, смотря на старшего удивленно. — Что? — спрашивает Хван, разбирая пакеты. — Выглядишь хорошо, — грубым голосом отвечает Феликс, заставляя парня удивленно на него посмотреть. Его и без того низкий голос стал ещё ниже и грубее от обезвоживания. — Я всегда выгляжу хорошо, — все же фыркает Хенджин и протягивает парню минералку. — Тебе вообще не плохо? — удивленно спрашивает младший, принимая бутылку и делая большие глотки холодной минералки с нескрываемым наслаждением. — Мой молодой организм не знает, что такое похмелье. Феликс вздыхает, завидуя. Вот ему сейчас реально плохо. Тошнит, голова трещит невероятно и при малейшем уклоне головы в любую сторону начинает ужасно кружится. — Мне кажется, я умираю. — Не умираешь, — хихикает старший, — первый раз так плохо? Он садится напротив Ли и трогает его лоб. Младший удивляется, отклоняясь назад от неожиданности. У него же не простуда, что ему лоб трогать? Хенджин так и остаётся с рукой зависшей в воздухе и после быстро убирает руку и прячет взгляд. Феликс хочет ударить себя по этому же лбу: это же было проявление заботы. Да неудачное, но было! А он взял и так панибратски к этому отнёсся, ну не дурак ли? — Я купил тебе похмельный суп и ещё сок, — в итоге говорит Хенджин, вставая с дивана, — поешь обязательно. Станет легче. — А ты куда? — Здесь я, — хмыкает, — в туалет схожу. Феликс кивает, и старший выходит из комнаты. Он чувствует себя неловко. И знать бы ещё почему. Вроде ничего необычного, но Хенджин не помнит, когда последний раз он о ком-то так заботился. Наверное, только о том самом, в ответ получая презренный взгляд, потому что всё не то и всё не так. И теперь ощущение такое, как будто делает что-то не то, что-то, чего не должен. А так как делает — значит слабый, потому что жалость, потому что забота, потому что небезразличие. Парень умывается холодной водой. Феликс прав: пора брать ответственность и перестать бежать от себя и своих чувств. А какие у него чувства? К Ликсу хочется, но это пугает, потому что хочется не так, как к остальным. Пугает, потому что будет перед ним слабым, а если разойдутся неудачно — эта хенджинова слабость будет оружием Ли. Но с Феликсом — спокойно, приятно, уютно. Так, как Хенджину бывает и наедине. Кажется, что ему не нужно говорить, чтобы младший его понял, а это большой плюс: Хван ненавидит говорить, о своих чувствах тем более. Но с другой стороны: если он понимает без слов, то и без слов заметит его моменты слабости. Эта перспектива не радует ну совсем. Может быть, Хенджин думает слишком много. И боится тоже. В конце концов, с каких пор он стал таким размазней? Раньше если кто-то нравился — значит будут вместе, остальное не имеет значение. Феликс сам сказал: будущее — в будущем, и если будет плохо, значит так тому и быть, а пока может быть хорошо, значит надо брать. Наверное, так и нужно сделать. Парень возвращается в комнату, где Феликс уже поел и свернулся калачиком, потерявшись в одеяле. Хенджин улыбается, усаживаясь рядом с комочком немного неловко. А можно его обнять, потрогать? Он этого хочет? Может, Феликс не из тактильных. Хотя с Джисоном спокойно под ручку ходит. Но они ведь официально не вместе, значит так сгоряча рубить будет странно, тем более, когда Хенджин пытался потрогать его лоб, тот как ошпаренный отодвинулся. — Спишь? — лишь аккуратно спрашивает парень. — Нет, но не хочу двигаться. — Это нормально, — кивает Хван, осторожно, на пробу укладывая ладонь на одеяло, под которым предположительно плечо, поглаживая почти невесомо, — потом ещё поешь и станет легче. — У меня никогда такого не было, — вздыхает из-под одеяла Ли, — сколько же мы выпили вчера? — Много и всего подряд. Феликс поворачивается на спину, чтобы видеть лицо Хенджина, и смотрит на него блестящими непонятно отчего глазами. — Спасибо. — За что? — За заботу, — поджимает губы Ли, — наверное, я тебя напрягаю, и ты хотел бы побыть один. — Ты — не напрягаешь, — Хенджин уводит взгляд. — А что напрягает? — Я сам. — Хенджин, — Феликс вытаскивает руку из-под одеяла, чтобы положить поверх руки старшего и немного сжать, — ты умеешь отключать мозги? — Не особо. — Хочешь научу? Хван хмыкает, неверяще смотря на парня, — этому возможно научиться? — Всему можно научиться если сильно захотеть, — кивает Ли, поднимаясь и усаживаясь на кровати, опираясь на стенку позади. Он берет рядом лежащую подушку и протягивает её Хенджину, — держи, обнимай. Старший вопросительно смотрит то на подушку, то на Феликса. — Зачем? — Обнимать что-то полезно, даёт ощущение защищённости. — А почему подушку? — искренне не догоняет Хенджин. Он типа пять минут назад решил, что пора перестать мучить и себя и Ликса своими отторжениями, и теперь, когда он это решил, Феликс вдруг ему предлагает обнимать подушку вместо себя? Интересно, это Хенджин просто чертов неудачник или Феликс законченный тугодум? — А что ты хочешь обнимать? — младший прекрасно понимает, куда клонит парень, но он правда хочет услышать это вслух. — Тебя? — Хенджин спрашивает. Разрешения. А вдруг он уже опоздал? Но Ликс только улыбается и раскрывает руки и ноги для крепких объятий, намекая Хвану, чтобы тот подсел к нему и принял ухаживания. А Хенджин опять в ступоре. Вообще-то, обычно обнимает он. И дело не в том, что так обниматься ему не хочется или не нравится, просто это странно: опять Феликс берет ситуацию в свои руки, Хенджин к такому совсем не привык. Тем не менее, парень не возникает и молча устраивается между ног младшего, откидываясь ему на спину и чувствуя крепкие объятия в районе талии. Хенджин кладет свои руки поверх рук Феликса и невесомо поглаживает большим пальцем, чувствуя себя вполне комфортно и даже немного счастливо. — Иногда, когда мысли захватывают и мешают, лучше обратить внимание на то, что вокруг, — спустя пару минут тихо говорит младший прям на ухо Хенджину, из-за чего у того выступают мурашки на затылке. Как Феликс умудряется вызывать в Хване столько новых ощущений даже не стараясь? — например, ты знал, что у тебя на потолке есть трещина? Хенджин поднимает глаза к потолку в поисках упомянутой трещины и хмурится. Он и правда не знал, но вон она, в углу возле двери, такая длинная и достаточно заметная, а он не знал, интересно, как он это упустил? — И что, предлагаешь просто разглядывать всё вокруг? — скептически фыркает старший, — мне такое точно не поможет. — Если разглядывать внимательно, единственное, о чём будешь думать это: «О, а я и не знал, что эта трещина тут есть. Как я её не заметил?» Звучит глупо, но, вообще-то именно об этом Хенджин и подумал. Он улыбается, поворачивая шею, чтобы взглянуть на Феликса. Он выглядит всё таким же опухшим и больным, но это не мешает старшему восхищаться его красотой. — Когда ты возвращаешься? — За неделю до начала следующего семестра, — Ли глядит в окно, где поднялся ветер и срывает с деревьев остатки ярко-желтых листьев. Вечером, кажется, обещали снег. Зима уже не спит, всё активнее и активнее наступая на город, — а что? Хенджин криво улыбается, тоже глядя в окно, только не успевает подумать о погоде и листиках: совет Феликса прошёл даром. — Глупо будет предлагать тебе встречаться сейчас, да? Парень улыбается, прикусывая губу. — Не глупо, но я бы предпочел что-то романтичнее. Старший фыркает, закатывая глаза, — ожидаемо. Его реакция заставляет Феликса смеяться и оставить легкий поцелуй на макушке, вызывая у Хенджина очередную порцию удивления вперемешку с мурашками по спине. — А что? Я столько настрадался, надо же тебе как-то извиниться, — Хенджин закатывает глаза вновь, открывая рот, чтобы противостоять, но Ли его опережает, — но я всё равно согласен. Хенджин поворачивается в руках младшего, чтобы видеть его лицо. Он бегает взглядом от глаз до губ и, недолго думая, завлекает Ликса в нежный поцелуй. Феликс отвечает моментально, обнимая за шею и прижимая ближе. Хван смелеет, кладет одну руку на щеку, другую — на бедро: чем больше касаний, тем лучше. Поцелуй настаивает выбросить все лишние и сложные мысли из головы и просто наслаждаться, и Хенджин даёт себе установку так и делать, по крайней мере, пока всё хорошо. Он отстраняется от парня, наигранно жмуря нос: — Тебе бы зубы почистить. Феликс закатывает глаза и хихикает смущённо, — ты всё испортил.

***

Наверное, Минхо бы сейчас валялся в кровати, не желая ни с кем общаться ещё ближайшую неделю, набираясь социальной батарейки и просто наслаждаясь отдыхом от учёбы, пока ещё не началась работа. Он бы даже с радостью посмотрел с Чонином кучу фильмов, весь день хрумкая снеки и попивая сок. Он бы листал инстаграм, завидуя Феликсу, который уезжает в страну, где сейчас не начало зимы, а самый разгар лета. Он бы перечитывал с глупым лицом сообщение от Кристофера с просьбой скинуть ему музыку и вспоминал с нежностью и грустью тот первый и последний поцелуй. Он бы всё это делал с большим удовольствием. Но вместо этого он сидит с тревожным взглядом, пялясь в стену напротив. Его разбудило сообщение на телефоне, и Минхо был готов уже убить Джисона, который как обычно переполнен жизненной силой и энергией и вероятно отправил ему какое-то глупое сообщение, но его запал пропал как только он увидел отправителя. 12:37 От кого: Кристофер Бан: Доброго дня. Надеюсь, вы помните про наш вчерашний разговор. К сожалению, времени мало, поэтому передумать уже не получится. Билеты куплены, завтра вечером у нас рейс. Соберите с собой побольше лёгкой одежды и не забудьте плавки. Минхо догонял долго. А когда догнал, узнал, что такое самый настоящий инфаркт. Он вчера сделал что? И плохо понятно: это вопрос, обращённый к Минхо или всё же к Бану. Вроде как, надо бы радоваться: мечты и желания приходят в исполнение и всё такое, но Ли что-то не до радости: как он будет объяснять друзьям, куда он резко улетает, если никуда не собирался? Как он должен вести себя с Кристофером? Как он отпросится с работы? Что вообще делать? — Ладно, ты начинаешь меня серьёзно пугать, — внезапно говорит Чонин, который всё это время, оказывается, был в комнате и делал что-то в ноутбуке. Минхо переводит взгляд со стены на соседа и залипает уже на него. Чонину не остаётся ничего, кроме как пощёлкать пальцами прямо перед его лицом. — Живой? — Да, — промаргивается Ли и опускает голову, — мне надо в душ. Минхо быстро собирает все свои банные принадлежности и удаляется из комнаты. Ему срочно нужно поговорить с кем-то. Джисон? Нет, Ли не готов рассказать ему о своих чувствах к преподавателю, даже несмотря на то, как сильно ему доверяет. Чонин? Тоже нет, он даже не поймёт, кто такой Кристофер. Сынмин? Боже упаси, Минхо уже представляет как захочет провалиться под землю. Феликс? Что Минхо ему скажет? «Привет, слушай, я тоже лечу в Австралию со своим преподом, может посоветуешь куда сходить? Почему лечу в Австралию с преподом? Ну, на практику языка. Английского или того, который во рту находится, я сам ещё не знаю». Решение приходит само внезапно, когда на телефон приходит уведомление: 13:56 От кого: Солумейт Хенджин: я уже встречаюсь с Феликсом, а ты все ещё не целовал Бана. один-один. Минхо отвечает моментально. 13:56 Кому: Соулмейт Хенджин: Вообще-то... Мы можем встретиться? 13:57 От кого: Соулмейт Хенджин: да ладно? 13:57 Кому: Соулмейт Хенджин: Мне правда очень нужно встретиться с тобой 13:57 От кого: Соулмейт Хенджин: у меня тут вроде как полумёртвый алкаш лежит, но ты можешь прийти ко мне, я выйду. Минхо оставляет сообщение прочитанным и идёт в душ, желая как можно скорее получить хоть какой-то совет. Уже через час он пишет другу, что скоро будет у него, и убирает телефон в карман, почти переходя на бег. Хенджин выходит через пять минут после того, как Ли уведомляет его о приходе, и Минхо расслабленно выдыхает. — Я понимаю, конечно, что ты хочешь меня поздравить, но не обязательно было мчаться на всех парах, — шутит старший, когда замечет одышку Ли, подходя ближе к другу. Минхо зыркает на него убийственным взглядом, и Хван замолкает в ожидании рассказа. Прежде чем начать, Ли предлагает дойти до детской площадки. Когда доходят, Минхо усаживается на нижнюю часть горки, а Хенджин на край песочницы напротив. — Я не знаю, как так получилось, — наконец начинает младший, доставая из кармана сигареты и так и замирает с пачкой в руках, смотря на землю, — мы вроде как поцеловались? Ли поднимает глаза на друга с немым вопросом. Хенджин не заставляет себя долго ждать и широко улыбается. — Минхо, это же отлично. — Ну, если опустить то, что он всё ещё мой препод, — фыркает он, всё же доставая сигарету из пачки и подкуривая. — Плевать, вы же не вечно будете преподом и студентом, через несколько лет вы можете стать даже коллегами, а значит и волноваться не о чем будет. — Да, — Минхо согласно кивает, бросая быстрый взгляд на Хенджина, — если не развивать всё то, что было и не создавать проблем. Парень говорит об этом просто, потому что это очевидно: сблизятся — не смогут вести себя адекватно во время учёбы. Но и не сближаться тяжело. Тем более сейчас, когда они вдвоём едут... Боже, чем Минхо думал? — В чем подвох? — пронюхивает Хенджин и складывает руки на груди. Ли поднимает на него взгляд, думая как преподнести информацию, но по итогу просто решает показать переписку с преподавателем. Хван берет в руки телефон, читая последние сообщения, и хмурится, прикусывая губу. После он хмыкает и мотает головой. — То есть ты собрался на пляже валяться все каникулы и в ус не дуть? Предатель. — Хенджин, это не весело, — бубнит Минхо, забирая телефон назад, — что мне делать? — Вероятно, собирать вещи, — жмёт плечами друг. — Ты серьёзно? А что я на работе скажу? А парням? Хенджин фыркает, складывая руки на груди, — ты уже согласился, чего теперь? Тем более, сам хочешь же, это очевидно. Плюс, это хорошая возможность обсудить всё, что вы не могли до этого, и ваши взаимоотношения в том числе. Там вас никто не осудит и вы можете просто побыть друг с другом. А работа не так страшно, если отпуск не дадут — уволишься, по приезде новую найдешь. Парням можешь правду рассказать. — Не хочу, — мотает головой Ли. — Тогда просто скажи, что уезжаешь к родителям. — У тебя всё так просто, — вздыхает парень, отщелкивая бычок куда-то в сторону. Хенджин испускает смешок, когда понимает, как он раньше выглядел со стороны, бросая точно такие же фразы. — Нет ничего сложного. В конце-концов, ты едешь путешествовать в другую страну, это ли не прекрасно? Минхо поджимает губы. Прекрасно конечно, но чёрт подери волнительно. Слишком много «но». — Отпусти голову, Минхо, — Хенджин встаёт и подходит к другу, сжимая его плечо, — иногда это правда бывает очень полезно. И не забудь отправлять мне фотографии. Парень поднимает голову на друга и, когда видит, что тот ободряюще улыбается, то тоже кривит губы в подобии улыбки и кивает. Может правда, если заднюю уже не дать, то нужно искать плюсы. Минхо, конечно, это делать не умеет, но он сильно постарается. Ну или по крайней мере притворится, что постарался. — Иди уже, — в итоге фыркает парень, — а то твой драгоценный там наверняка заждался. — Ой, — Хенджин убирает руку с чужого плеча и хихикает глупо, — я только сейчас допёр, что вы в одно место с ним летите. Надеюсь одним рейсом. — Не одним, — закатывает глаза Минхо, — он в первой половине дня, я — во второй. — Тогда не о чем волноваться, — кивает старший, — я побежал, обязательно возьми с собой плавочки. Минхо замахивается на парня кулаком, а тот лишь смеётся, посылая воздушный поцелуй и скрываясь в подъезде. Интересное начало первых студенческих каникул.