liberation.

Хенджин прекрасно знал, что терпение Феликса небесконечно. Он был готов к этому подсознательно, наверное, всегда. Даже несмотря на их последние два месяца, когда Феликс позволил Хенджину быть тем, кем он является на самом деле. Он позволял Хенджину плакать на его коленях из-за грустной концовки фильма, поглаживал его по голове и хихикал совершенно по-доброму, без осуждения; он позволял ему быть напуганным и уставшим, не обижался на него за то, что он не в состоянии провести с ним слишком много времени; он позволял ему просить внимание и давал его столько, сколько нужно, не осуждая Хенджина за его чувствительность. Феликс каждый день показывал старшему что такое здоровые отношения, он заботился и помогал, принимал Хвана таким какой он есть, позволял заботиться о себе, не боялся показать себя с разных сторон, он приручал Хенджина и наконец этот пёс перестал рычать на руку, которую резко подняли. Наконец пёс стал защищать, требовать ласки и нуждаться в своём хозяине. Хенджин обожает Феликса. Он всегда знал, что если влюбляется в кого-то, то это глубоко и надолго; что он закроет глаза на всё и будет любить так, как он умеет, а умеет Хенджин любить — очень хорошо. И разлюбить он может только если его вытолкают ногами. Во всей его светлой и глубокой любви есть только один изъян — то, что эту любовь замарали однажды. Хенджин забыл, какого это, когда можно любить и получать то же в ответ, когда не нужно строить из себя того, кем не являешься, чтобы быть любимым. Феликс ему всё это показал, напомнил через пот, кровь, слезы и просто божественное терпение. Хенджин был благодарен, но всё равно чувствовал ужасную вину, ощущая, что просто стал для Феликса обузой, которую ему приходится терпеть. Но Ли приучил Хвана разговаривать, поэтому, когда он поделился этими мыслями, младший только крепко взял его за руку и нежно сказал: — Ты вовсе не обуза для меня, Хенджин. Будь оно так, я бы не был тут с тобой, — Феликс искренне улыбался, заставляя Хвана верить в его слова, но вина всё равно никуда не делась. Ведь в отношениях нужно не только брать, но и давать, верно? Хенджин может дать, теперь, когда он больше не думает ни о чем и ни о ком, кроме Феликса. Единственная загвоздка — быть слабым рядом с Феликсом и говорить ему о своих переживаниях он научился, а вот проявлять любовь... эти уроки он как-то пропустил. Поэтому любовь Хенджина переросла во что-то, что скорее можно назвать обсессией. Каждый день — завтрак в постель, потому что Феликс почти поселился у Хенджина. Каждый вечер — мелкий подарок, будь то браслет, кольцо или один цветок. Каждый час, когда они в разлуке, вопросы о том, как у него дела, чем он занят, как он себя чувствует. Каждая мелкая проблема Феликса становится общей, хочет того Ли или нет. Каждый человек, проходящий мимо с улыбкой, направленный на Феликса, натыкается на крайне тяжёлый и опасный взгляд Хенджина: пёс опасно рычит и очерчивает территорию. А каждый, кто не нравится Феликсу, даже если на то нет особой причины, получил по лицу от Хенджина, как минимум один раз. Хенджин так любит. В этом же нет ничего такого, верно? Он ведь не манипулирует Феликсом, не принуждает его ни к чему, не играет с его чувствами и не пересекает его границы. Он проявляет внимание и любовь. Он защищает и заботится. Только, Феликсу это кажется не совсем по душе. Хенджин этого не понимал, потому что Ли ему и не говорил об этом. Сначала — он просто странно смотрел, потом он начал интересоваться, что случилось, получая в ответ уже странный взгляд от Хенджина, потом он просил притормозить и говорил, что и без этого все в порядке, но Хенджин даже не понимал о чем речь. Дальше он начал ограничивать информацию, которую говорит Хвану, а потом и вовсе закрылся. Тут настала очередь Хенджина спрашивать, что не так. — Всё в порядке, — мотал головой Феликс, — я просто стараюсь дать тебе понять, что я могу и сам решать свои проблемы и тебе не обязательно делать так много. — Феликс, я не понимаю о чем ты, — не то что непонятливо, скорее раздражённо отвечал Хван. На это младший лишь вздыхал и отмахивался. И в один момент он просто... безумно устал. Устал пытаться объяснить. Поэтому в одно утро он собрал свои вещи и сказал: — Я думаю, скоро мне нужно будет начать платить квартплату, — со смешком, — нужно сбавить обороты. — В смысле? — Хенджин хмурился, — я сделал что-то не так? Феликс, скажи мне, я исправлюсь. Но в ответ только мотали головой и нежно гладили по волосам. — Всё в порядке, Хенджин, просто, нам нужно... немного отдохнуть друг от друга, хорошо? Так началась весна. Пора любви и романтики. Только вот что-то Хенджин не чувствует любовь и романтику, он чувствует страх. И боль на лопатке, которая теперь в два раза больше. Потому что маленькая набитая татуировка Тома и Джерри саднила не от того, что там зараза, а от осознания, что Хенджин, кажется, опять проебался.

***

Весна наступила гораздо быстрее, чем Минхо ожидал. Весь потонувший в учебе, он и не заметил, как на деревьях начали появляться первые почки, а солнечные лучи — греть промозглую землю. После той ночи, когда Крис приехал к нему, у пары появилась традиция ночевать вместе по выходным как можно чаще, а иногда даже и в будни — когда в расписании Минхо не было английского языка. За это время Ли узнал много нового о своём мужчине. Например то, что, оказывается Кристофер — куда больший ребёнок, чем сам Минхо, и за ним нужен глаз да глаз. Бан, когда он весь в работе, забывает поесть, так что ему приходится об этом напоминать; ему часто снятся кошмары, связанные с Минхо, из-за чего мужчина предпочитает пренебречь сном, поэтому Ли приходится напоминать ему пить снотворное и ложиться спать крепким сном, не сопровождаемым кошмарами. А ещё Кристофер — просто невероятный вредина, который любит дуться и перебирать ту же еду на ужин, если настроение располагает. Но для Минхо это даже к лучшему, он перестал винить себя за возраст и наконец-то воспринимает их наравне. И в целом, за все это время их отношения только крепчали, а страхи и волнения Криса с каждым днем становятся все меньше, это, конечно, не только Минхо заслуга, но и самого Криса, который всё же согласился на уговоры Ли сходить к психологу вновь. В общем, время было столь насыщенным, что бежало с невероятной скоростью. И Минхо это не может не радовать, потому что значит до каникул не так уж и далеко, а это значит, что можно будет опять проводить с Баном всё своё свободное время, потому что даже несмотря на то, что они стали видеться вне учёбы и работы чаще, времени вместе всё равно не хватает. Единственное, что Джисон какой-то хмурый в последнее время ходит, Хенджин с Феликсом тоже какие-то недовольные. Сынмина с Чонином Минхо почти не видит... Ли не замечал этого, пока не вылез из своего влюблённого мира. Не замечал, как перестал вместе с Джисоном уходить домой, как перестал приезжать на совместные посиделки, как уже миллион лет не смотрел вместе с Чонином кино, как давно не занимался с Феликсом вместе, и что уже миллион лет не слышал новостей от Хенджина. Минхо осознал это внезапно, когда они вместе с Джисоном шли к воротам, покидая территорию университета, и Хан, как ни в чем не бывало, спокойно спросил: — Ну я пойду? А Ли моргает непонятливо. Сегодня же пятница, погода хорошая, они могут погулять, посидеть где-то или вроде того, разве нет? — Эм, а ты.. не хочешь прогуляться? — парень поднимает вопросительно бровь, искренне удивляя Джисона. — Ого, — Хан открывает рот, — вы что, поссорились? Минхо смотрит на друга, как на идиота, а Джисон даже не реагирует, отводит взгляд и кивает хмуро. — То-то вы в последнее время разговариваете мало, а я все думал.. — Погоди, Джисон, ты о чем? — Ну, о вас с учителем, — Хан вновь смотрит на Минхо, но как замечает его удивленный взгляд, то замолкает, — или у вас всё в порядке? — А почему не должно? — искренне не понимает Ли. — Тогда с чего ты решил прогуляться? — не понимает Джисон. Оба парня смотрят друг на друга с глупыми взглядами, моргая, пока у обоих крутятся шестеренки в голове. Молчание между двумя никогда не было неловким.. до этого раза. — Ну.. погода хорошая, сегодня пятница, почему бы и нет? — в итоге отмирает Ли и говорит неуверенно, глядя на друга взволнованно. Хан всё ещё глупо моргает, пока молча смотрит на друга. И тогда до Минхо доходит простое, но такое важное осознание: он совершенно забыл про друзей. Он настолько потонул в учебе и своих отношениях, что забыл про друзей. Он... просто ужасный друг.

***

Джисон, Чонин и Сынмин уныло смотрели какой-то второсортный ужастик, недавно вышедший в прокат, и поглядывали на часы. Через полчаса должны прийти их блудные друзья, погрязшие в любовных историях. Фильм мало кого интересовал, а обсуждать им втроём, если честно, уже было нечего. Они обсудили уже всё возможное. Разве только кроме одного. — Как думаете, — подаёт голос Чонин, не отрывая взгляда от компьютера, — мы должны на них обидиться? Сынмин и Джисон бросают на Яна взгляд, раздумывая над его вопросом. Оба хмурятся и не могут дать точного ответа. — Я думаю да, — все же говорит Хан и поднимает брови, смотря на двух удивленных друзей, — ну а что? Они совсем про нас забыли, Феликс с Хенджином так вообще вспомнили про наше существование только когда у них какие-то размолвки случились. Минхо... про него я вообще молчу. — Ну, влюблённость всегда ослепляет.., — пытается встрять Сынмин, но тоже замолкает. Нет, это всё понятно, но хотя бы разочек за эти два месяца можно было о друзьях вспомнить? — Ну вы же не забыли про существование всех остальных, — парирует Джисон, вызывая у двоих друзей недовольные и усталые вздохи. — Мы и не встречаемся. — Ага, — отмахивается неверяще Хан и загребает огромную гору попкорна в руку, — в любом случае, мы не заслужили такого отношения к себе. Чонин и Сынмин переглядываются, но всё же соглашаются. — Предлагаю настолько надоесть им этим вечером, чтобы после этого ещё десять раз подумали прежде чем забывать про нас, — предлагает Ян. Сынмин прыскает, — и тогда они точно больше не захотят с нами видеться. — Ну а что? Оставим это просто так? — Ну, Минхо, думаю и сам на себя обиделся, — жмет плечами Джисон, — по крайней мере, мне так показалось в наш последний разговор. — А Хенджин вряд ли вообще придёт, если его что-то тревожит, — поддерживает Сынмин. — Он вообще с самого утра дома не появлялся, — со знанием дела кивает Хан. — А Феликс умудрялся уделять хотя бы по паре минут всем, — добавляет Чонин и тогда все разочарованно вздыхают. — И что, получается им даже ничего и не высказать? — спустя пару минут молчания вновь говорит Чонин, мотая головой. — Ну..., — мычит Ким, — зато мы хорошо проводили время вместе. — Кстати, да, — кивает Джисон и хмыкает, — я вообще не знал, что с тобой, Сынмин, можно по-человечески поговорить. Сынмин понимает одну бровь, — страх потерял? Джисон и Чонин смеются. — Вообще я сначала тоже так думал, — поддерживает Ян. — А ты-то куда? — искренне удивляется Сынмин. — Ну, такое ощущение было, как будто ты ничего кроме угроз и не умеешь вслух произносить. — Вы реально нарываетесь или что? Парни смеются, а Сынмин ищет подушку, чтобы ударить их, но от страшной кары их спасает только звонок в дверь. На пороге стоят Феликс и Минхо. Последний с глазами брошенного щенка, а первый с довольной улыбкой. Джисон хмыкает и пропускает парней в квартиру. Минхо он игриво щипает за руку, когда тот проходит и улыбается, мол, всё в порядке. Друг, конечно, улыбается в ответ, но в глазах всё равно стыд и грусть. Все собираются в комнате Джисона, которую в один момент полюбили больше чем хенджинову, потому что в ней и интереснее и места больше, да и сам Хан не гундит вечно, чтобы ничего не трогали и не мусорили, в отличии от Хвана. Феликс радостно всем раздаёт пива, а Джисон с ухмылкой смотрит на грустного Минхо. — Знаете, — обращается Хан к Сынмину и Чонину, — я правда хотел на них наругаться, но когда я вижу такого Минхо, мне только его приласкать хочется. Чонин обнимает Ли за плечи и встряхивает слегка, — правда, не волнуйся так, Минхо, просто посмотришь со мной штук двадцать штрафных фильмов. Сынмин кивает и передаёт ему рюмку с соджу, — а с нами выпьешь штук двадцать штрафных рюмок. Ли сначала грустно хмыкает, но всё же улыбается. Может он и плохой друг, но вот его друзья — хорошие. И Минхо им однажды обязательно отплатит.

***

Хенджин не уверен, что идти одному в бар было хорошей идеей. Как минимум потому что если обычно Сынмин останавливал его от употребления такого количества алкоголя, что и до интоксикации недалеко, то сегодня все его новые знакомые ему только подливают. Иногда даже за свой счёт. И сначала было весело и хорошо — именно так, как Хенджин и хотел. Отвлекало от тяжёлых мыслей. Парень танцевал и думал только о том, что бы ему ещё выпить. Следующая стадия опьянения заставила Хенджина вспомнить о его проблеме, но решение на пьяную голову было только одно: забыться в другом человеке. Так что Хван болтал со всеми, кто попадался ему на пути. Он даже случайно согласился на какую-то там подработку, о которой вероятно он будет потом жалеть, но это потом, сейчас — разговоры, разговоры и ещё раз разговоры. К нему даже пытался кто-то подкатывать, но Хенджина только передергивало. Ласки сейчас хочется как никогда, но все руки вокруг как будто грязные, а вот руки Феликса — недоступные. Так началась следующая стадия, которая сопровождалась случайно украденным стаканом из бара и разрывающимся телефоном от сообщений друзей. Хенджин не в состоянии увидеть, что там написано, но вроде как там было что-то по типу: «без тебя не то, приезжай». Хван бы рад увидеть друзей, он давно не общался ни с кем, даже с Джисоном, хоть они и живут в одной квартире, только вот состояние душевное у него такое, что сегодня из компании только оставшийся коктейль на дне бокала. i'll call you mine — girl in red. Хенджин шёл по ночной тихой улице неровно, но весело. Глаза закрыты, сам он бесстыдно напевает какую-то песню на всю улицу и держится за стены домов, чтобы не упасть. Всё хорошо. Только ноги не держат, но это временно. Хенджин смеётся. Всё и правда замечательно, у него есть учёба, работа, друзья, семья, любимый человек. На что жаловаться? Ни на что, всё просто замечательно. Только вот любимый человек стал избегать его без объяснения причин и возможно вообще скоро бросит, но… Это проходит. А что? Хенджин уже прошёл такое один раз, и ещё один переживёт. Смех превращается в плач, а сам парень заходит в телефонную будку и там скатывается по стене, больно ударяясь затылком о пластиковую стену. Единственное, Хенджин не учёл, что принять уход того, кто с тобой только игрался и подстраивал под себя на протяжении нескольких лет куда легче, чем принять уход того, кто снова показал тебе, что такое настоящие светлые чувства. Может всё-таки он не создан для любви? Такое же бывает. Люди просто не рождены для того, чтобы быть любимым и Хенджин один из них, вот и вся проблема. Только вот верить не хочется, что все те моменты с Феликсом значили что-то только для Хенджина. Когда они вместе пытались приготовить вкусный ужин и заперлись на кухне, чтобы Джисон не мог войти и увидеть весь тот бардак, что они развели, потому что ни один из них не умеет готовить. Когда они вместе смотрели Тома и Джерри и Феликс с горящими глазами объяснял все теории и догадки о сюжете, заставляя Хенджина смеяться до боли в животе от его вовлеченности в то, что даже не является правдой. Когда Феликс опять в сердце залезал глубокими ночами, расковыривая все дыры, скидывая все замки и показывая, что чтобы быть любимым не нужно клеем прикреплять на свое лицо маски и гвоздями в свое тело забивать ярлыки, которые потом кровоточат, болят, не дают двигаться, заставляют от человека убегать. Феликс все эти ярлыки осторожно снял, а раны обработал своими нежными руками и губами. Хенджин плохо осознает, что делает, когда пальцы тыкают на полуразряженном телефоне номер Феликса, парень подносит телефон к уху и уже спустя пару секунд слышит нежный и заботливый голос. — Хенджин? Ты случаем не к нам идешь? — Феликс, — парень шмыгает носом и старается звучать спокойно и уверенно, так, как он звучал в начале их общения, — я… — Джинни? Что стряслось? Ты что плачешь? — Феликс, я знаю, — Хван делает глубокий вздох, — я знаю, что я плохой парень. Я знаю, что я тебя не заслуживаю. Я знаю, что я тебя обидел… Он делает передышку и прикрывает глаза, стукаясь затылком о телефонную будку. — Я не знаю, чем я тебя обидел, но я знаю, что это так, и я просто… — Хенджин, о чем ты говоришь? — Я обещаю, я исправлюсь, — Хван почти задыхается, — пожалуйста, только не уходи… — Хенджин, погоди… — Прошу тебя, пожалуйста, не бросай меня, — он накрывает лицо свободной рукой и старается стереть слезы, но они всё продолжают течь, а дыхание с каждым вдохом сбивается только сильнее, и пьяный мозг не в состоянии помочь Хвану взять себя в руки, — пожалуйста… — Хенджин, послушай меня, — Феликс звучит взволнованно, — успокойся, хорошо? Я не планирую тебя бросать. Скажи мне где ты, пожалуйста. Хван делает несколько глубоких вздохов и пытается успокоиться. Он потирает лицо и открывает глаза, чтобы посмотреть вокруг. — Я не знаю, я не помню, — он говорит тихо, почти шепчет, а голос его трясется. На той стороне трубки слышится тяжелый вздох и Хенджин может разобрать голоса своих друзей на фоне. — Скинь мне свою геолокацию. Сможешь? Парень сначала кивает головой, а потом вспоминает, что он говорит по телефону, и согласно мычит в трубку. Он сбрасывает звонок и трясущимися руками отправляет свою геолокацию спустя, судя по ощущениям, минут десять. Буквы расплываются, Хенджин мало что осознает, так что когда он нажимает отправить, он блокирует телефон и закрывает глаза. Кажется, он уснул бы прям там, если бы через какое-то время он не услышал знакомые голоса. Хван пьяный настолько, что он даже не находит в себе сил поднять веки, когда его окликают. Он чувствует, как его поднимают и оттаскивают куда-то. Хенджин не сопротивляется, просто позволяет себя тащить, ему плевать, даже если это полиция, потому что он просто ужасно пьян и потому что его сердце разбито. Что если Феликс ответил ему так только чтобы Хван сейчас не делал ему мозг? Что если он просто как обычно выглядит слишком жалким, просто Феликс, в отличие от его бывшего, не произносит это вслух? Пока Хенджин ещё в сознании, он проводит это время в слезах и тревожных мыслях, кажется кто-то положил его на кровать и успокаивающе гладил по голове, пока он бормотал что-то несвязное, но очевидно грустное. А потом умиротворение, если так это можно назвать, накатывает с головой, помещая мозг бедного Хвана в пьяный и тревожный сон.

***

Минхо старается входить в квартиру настолько тихо, насколько его слегка развязные пьяные движения ему позволяют. Он на цыпочках проходит в ванную, чтобы умыть лицо и руки прежде чем лечь в кровать к своему любимому человеку, но останавливается посреди коридора, когда слышит стук стеклянной кружки о деревянный стол на кухне. Парень хмурится, проходит в кухню вместо ванной и застает там Криса, сильно увлеченного просмотром какого-то шоу про путешествия. Минхо тяжело вздыхает и подходит ближе к мужчине, укладывая руку на его плечо, отчего Бан дергается и переводит взгляд на парня. — Уже вернулся? — улыбается нежно старший, утягивая Ли на свои колени и склоняясь ближе к нему, чтобы подарить ему приветственный поцелуй, но Минхо уклоняется и смотрит хмуро на своего мужчину. — Почему ты не спишь? — Решил побольше поработать, раз уж я остался сегодня без тебя. Ли неверяще хмыкает и переводит скептичный взгляд на компьютер с играющим шоу про путешествия. — У меня перерыв, — как ни в чем не бывало оправдывается Бан и жмет плечами, невинно моргая. — А если честно? — Минхо вновь смотрит на Криса строго. Ли думал, что Крису становится легче с каждым днем и что, раз уж в их отношениях всё хорошо, а кошмары становятся реже, то можно чуть-чуть расслабится, но стоило Минхо впервые за долгое время уйти к друзьям, как Бан опять не идет спать только для того, чтобы не просыпаться в холодном поту. Всё же было хорошо… — Я просто не мог уснуть, — вздыхает в ответ мужчина, но и это вранье, об этом говорят его мешки под глазами и севший от усталости голос. — Не мог или не хотел? — поднимает брови Минхо, умещая руку на щеку Криса, чтобы успокаивающе погладить. Старший лишь тяжело вздыхает и прикрывает глаза, — ты не отвечал на мои сообщения, и я волновался. Глаза Ли сверкают виной и пониманием, — я не слышал уведомлений, потому что мы оттаскивали полумертвого Хенджина домой. Почему не позвонил? Крис жмет плечами, а губы его извиваются в какой-то грустной улыбке, — не хотел показаться гиперопекающим. Минхо раздосадовано выдыхает и мотает головой, — Крис, ну что за глупости? Ты совсем не гиперопекающий. Нет ничего такого в том, что ты волнуешься обо мне. Ты не ограничиваешь мою свободу тем, что хочешь убедиться в том, что со мной всё в порядке. Мужчина поджимает губы и опускает взгляд. Ответа у него нет, потому что Минхо прав, и с психологом Бан это тоже разбирал, но травмы невозможно вылечить, с ними возможно только научиться жить. И Крис думал, что научился с этим жить. Но он так думал только до того, как вступил в отношения. Потому что научиться жить с травмой отношений, когда ты один — это не то же самое, что научиться жить с травмой отношений, когда ты непосредственно в отношениях. Минхо помогает сильно, но иногда всё-таки клинит, с этим сложно что-то сделать. — Пойдем спать? — заботливо говорит Ли спустя минуту молчания и оставляет заботливый поцелуй на лбу старшего. Крис хмыкает и мотает головой. — Я не могу, — он кивает на ноутбук, — там рассказывают про самые красивые места для дайвинга, я не могу это пропустить. Минхо закатывает глаза и смеется, — хорошо, пойдем в кровать, досмотрим твои места для дайвинга, а потом будем спать. Хорошо? — Ну, мы попробуем, но я ничего не обещаю, — Крис игриво хихикает, заставляя Минхо опять закатить глаза. — Мы не будем до рассвета смотреть программы про путешествия, Крис, — строго отвечает он и встает с чужих колен. — Почему нет? — дуется старший и встает следом, захватывая ноутбук с собой, — что ты ведешь себя как зануда? Минхо оборачивается на мужчину, прежде чем зайти в спальню и вздыхает нарочито раздраженно, — какой тогда будет интерес в будущем все эти места смотреть своими глазами? Глаза у старшего загораются и он счастливым щеночком кивает и плюхается на кровать вместе со своим ноутбуком. — Ладно, тогда прощен. Ли хмыкает и в очередной раз задается вопросом, кто из них старший, но он ничего не отвечает, только лишь ложится рядом с мужчиной на кровать, пыхтя и ворча, когда он его крепко стискивает в своих объятиях.

***

Хенджин просыпается от того, что с поворотом с одного бока на другой в голову стреляет ужаснейшая боль. Он жмурится и прикладывает руку ко лбу, в надежде, что холодная рука хотя бы слегка снимет головную боль, но рука оказывается ни разу не холодной. Парень хмурится и недовольно мычит. — Проснулся? — слышится тихий голос со стороны и Хван разлепляет опухшие глаза, чтобы посмотреть на улыбающегося Феликса. Хенджин хочет что-то сказать, но в горле ужасный сушняк, а голос грубый настолько, что не получается соединить и два слова во что-то членораздельное. Тогда Феликс с тихим смешком протягивает старшему стакан воды и две круглых таблетки и ждет, пока Хван с горем пополам сядет на кровати и заберет стакан и таблетки, тихо промямлив «спасибо». — Ты так много выпил вчера, я очень волновался, — говорит Феликс, когда Хенджин большими глотками выпивает весь стакан, — ещё? Парень кивает и выдыхает, потирая лицо руками. Он старается вспомнить, что было после того, как он ушел из клуба, но в голове пустота, как будто воспоминания вырезали. Феликс возвращается с ещё одним стаканом воды и садится напротив Хенджина, осторожно укладывая руку на его колено, накрытого одеялом. — Хенджин…, — тихо начинает Ли, но старший прерывает его жестом руки. — Если ты хочешь что-то обсудить или спросить, то я не помню ничего из того, что было вчера. Феликс мягко улыбается и кладет руку на чужую щеку, — я догадываюсь, Хенджин. Младший издает тихий смешок и треплет парня по волосам. — Возможно, и не всё из этого тебе хотелось бы помнить. Хван удивленно раскрывает глаза и смотрит на Феликса со смесью удивления и волнения в глазах, — в каком смысле? Ли жмурит нос и жмет плечами, стараясь выглядеть невозмутимо, — тебе было… очень плохо. Но ничего страшного, мы тебя дотащили и тебе помогли. — Ты имеешь в виду душевно плохо или…? Феликс тяжело вздыхает и мотает головой, — нет, Хенджин, физически. Хван закрывает лицо рукой и старается не думать о том, что могло быть вчера. Зная себя он так же уверен, что наговорил кучу того, что не нужно было слышать.. никому. Феликсу в особенности. Хенджин не знает, что он сейчас хочет больше: провалиться под землю или просто сразу расстаться с Ли, чтобы не позориться перед ним больше никогда. Он и так перед ним позорился ни раз, а тут… Хенджин тяжело вздыхает и не находит ничего, что он мог бы сказать. Почему вообще у него есть эта дурацкая привычка — позориться перед теми, в кого он влюблен? Так Феликс ещё и ничего не говорит, молчит, улыбается, словно всё в порядке, а по итогу что? По итогу молча уходит из его дома со словами «нам нужно отдохнуть друг от друга». Почему Хенджин всегда любит тех, кто делает ему больно? И почему Феликс сделал это именно так? Почему он не мог просто сказать, что они расстаются? Оставил это на Хенджина? Неужели он за всё это время не понял, что Хван просто не сможет от него уйти? Феликс пригрел своего пса и теперь он от него хочет избавиться? Таким вот образом? Это ужасно жестоко с его стороны. — Ты голоден? — вместо продолжения неприятной темы спрашивает Феликс, поглаживая старшего по голове, — давай я схожу в магазин, тебе нужно поесть. Хенджин в ответ лишь хмурится и смотрит на Ли недовольно, грустно, разбито. — Перестань, — тихо говорит он спустя некоторое время. — Перестать что? — удивляется младший. — Перестань делать вид, что всё хорошо, Феликс, — объясняет Хван и в очередной раз он звучит холодно, строго, опасно, — я знаю, что ты хочешь расстаться. Не нужно мучить меня всей этой заботой, просто уходи. Хенджин ведет себя вновь холодно, старается оттолкнуть от себя, показать, что он всё ещё самодостаточный, не позориться пуще, но Ли ему не верит: знает уже все приемы Хенджина, не дурак. Только он не понимает: что же всё-таки заставило Хвана так думать? Феликс всегда старался подбирать слова и действовать аккуратно, чтобы не задеть, не обидеть, не сделать хуже. Иногда Ли даже думал, что трясется над старшим слишком сильно, когда Хенджин в очередной раз смеялся над ироничной шуткой над собой. Но Феликс просто хотел, чтобы Хван понимал, что ему в обществе младшего можно быть вообще каким угодно и Ли его всё равно примет и будет любить несмотря ни на что. И вроде как, Хенджин это понимал, что же тогда пошло на перекосяк? Где же Феликс оступился? — Хенджин, я не понимаю, почему ты думаешь, что я хочу расстаться, это не так, — тихо говорит в итоге Ли успокаивающим тоном. И не понятно, кого он сейчас успокаивает больше: Хвана или себя, потому что если Хенджин что-то для себя решил, его почти не переубедить, и Феликсу очень страшно, что ему правда придется сегодня уйти, не объяснив старшему ничего и не узнав, в чём же была проблема. Старший вздыхает и поднимает взгляд на парня, — ты же сам сказал. — О чем речь? — искренне не понимает Феликс, приближаясь ближе к старшему, — Хенджин, объясни с самого начала, я не понимаю. — Когда ты решил поехать пожить у себя, — тихо отвечает старший спустя пару долгих минут и смотрит в окно, наблюдая за птицей, которая прыгает с подоконника на ветку и обратно, создавая шум, — со своим «нам нужно отдохнуть друг от друга». Феликсу требуется несколько минут, чтобы обработать информацию, пока он смотрит на своего Хвана, свернувшегося калачиком на собственной кровати. — Хенджин, — младший пытается звучать спокойно, но всё же не сдерживает тихий смешок, — я решил уехать, потому что чувствовал, что ты становишься слишком одержим мной. — И? — слышится приглушенно, но Феликсу удается разобрать обиду в голосе. — Я не хочу, чтобы наши с тобой отношения были нездоровыми, — вздыхает парень и поглаживает старшего по плечу, — я не хочу, чтобы ты был зависим, я просто хочу, чтобы мы любили друг друга и были рядом, но это не значит, что мы должны забывать о нашей собственной жизни или, например, косо смотреть на любого человека, с которым я общаюсь, — намекает осторожно Ли. А Хенджин вместо того чтобы успокоиться, только больше злится, — и ты решил сделать что-то такое, прекрасно зная, как я к этому отнесусь? — Я пытался с тобой поговорить, но ты не слышал меня. Или не хотел. Хван жмурится как-будто от боли, но это лишь выражение недоверия и обиды, Феликс это прекрасно знает: он знает о Хенджине всё, потому что он о нем безумно заботится. И это осознание почему-то вызывает в младшем смесь злости и обиды. Феликс вздыхает и убирает со старшего руку, скрещивая собственные пальцы. Он старается сдержать зарождающуюся в нем злость, но получается тяжко. Ли вообще не из тех, кто часто злится или остаётся чем-то недоволен. Он всегда терпелив, заботлив, и многим людям спускает всё с рук. Даже когда по хорошему бы и не стоило. Проблема в том, что иногда люди пользуются его терпением, а чаша Феликса — не бездонна, и бывает такое, что она не то что наполняется до краёв, а, скорее, переполняется. И с Хенджином сейчас — произошло именно это. Хенджин, если говорить честно, вообще искусно умеет испытывать человеческое терпение. Делает он это осознанно или нет — это уже другой разговор. Потому что Феликс знает, что нет, не осознанно и парень знает, откуда растут ноги в поведении Хвана, но всё равно иногда… Иногда Феликсу тяжело. Ему было тяжело когда Хенджин его избегал без объяснения причин, поэтому тогда, в парке, он сорвался, за что себя корил ужасно. Он делает несколько глубоких вздохов, но понимает, что не может успокоиться, поэтому говорит сквозь стиснутые зубы. — Давай позже обсудим это. Хенджин не отвечает на это несколько долгих минут, но на его лице Феликс видит кривую ухмылку и то, как Хван закатывает глаза. — Ну конечно, давай обсудим это позже. Ты же не знаешь, что я не смогу успокоиться, пока мы нормально ничего не обсудим, что я уже убедил себя, что мы расстаёмся и ты не хочешь ничего сказать против. Давай, конечно, давай обсудим это позже, — цедит с сарказмом обиженный Хенджин, складывая руки на груди. А Феликс… Он же тоже человек, да? Он прыскает и встаёт с дивана, подходя к окну. — Хорошо, — говорит он низким от злости голосом, — хочешь говорить сейчас? Значит, давай поговорим сейчас. Феликс поворачивается обратно лицом к Хенджину. Он щипает сам себя за руку, чтобы хоть как-то контролировать себя. — Скажи, а ты когда-нибудь думаешь о ком-то помимо себя? Лицо старшего становится бледным, Хенджин не говорит ничего, он лишь открывает и закрывает рот, не зная, что ответить. Он смотрит на Феликса потерянным взглядом, и только тогда парень понимает, что щипать себя совершенно не помогло. Ли замирает и прокручивает в голове собственные слова, понимая, что он сказал совершенно не то, что он хотел. — Хенджин…, — начинает Феликс уже куда более нежным голосом, но старший мотает головой, опуская взгляд на одеяло, укрываюшее его ноги. — Ты прав. Позже поговорим, — тихо отвечает Хван, заставляя сердце Феликса пропустить удар. Младший садится на кровать, хватая ладони Хенджина в свои руки. — Нет, давай сейчас, Хенджин, послушай. — Уходи, Феликс. — Ты уверен? — спрашивает младший, потому что он сам не уверен, в том, готов ли он сейчас уйти. Но Хенджин в ответ только кивает, а когда он поднимает на Ли взгляд, полный боли, Феликсу не остаётся ничего, кроме как послушаться. Потому что в ином случае, видно, будет хуже.

***

Обед понедельника проходит в тяжелом молчании. Никто даже не осмеливается заговорить или хотя бы начать есть. Сегодня даже Джисон, у которого, между прочим, просто невероятные новости, молчит в тряпочку, стараясь не нарваться на проблемы. Все друзья смотрят то на Феликса, то на Хенджина. Первому в рот кусок не лезет, а вот Хван уплетает свой сендвич за обе щеки, а когда поднимает взгляд на парней, то удивленно вскидывает брови и спрашивает с полным ртом: — Вы чего такие унылые? — он моргает глупо. Понимают все: Хван опять выстраивает образ того, кому плевать на всё и вся, ведет себя так, как будто ничего не случилось, как будто не проплакал все выходные из-за ссоры с Феликсом, а потом не звонил Сынмину, чтобы три часа провисеть на звонке, прося друга рассказать что-нибудь интересное. Как будто не звонил сегодня посреди ночи Минхо, чтобы тот вышел покурить, и они посидели в тишине на площадке. Как будто он не отказался от авантюры, когда узнал, что Минхо ночует у Бана. Как будто Крис не настоял на том, чтобы напоить чаем, а потом полночи разговаривал с Хенджином сам, вместо Минхо. Это какой же уровень проблемы должен был случиться в этот раз, что Хван даже с учителем Баном это обсуждал полночи без зазрения совести? Да все знают какой, потому что Феликс сказал сразу: поссорились, от Хенджина сразу же пошел в комнату Джисона и пожаловался тут же, а от Джисона сплетни дошли и до Сынмина с Чонином. Молчание после глупейшего вопроса Хенджина перебивает подошедший учитель Бан. Все оборачиваются на него, даже Феликс и Чонином уже узнают это лицо. — Здравствуйте, студенты, — кивает он, не особо обращая внимание на них, даже на Минхо. Все смотрят на старшего удивленно, а Чан в свою очередь молча кладет перед Хваном стопку каких-то распечаток. Хенджин удивленно смотрит на бумаги, а потом на преподавателя, — что это? Бан тяжело вздыхает и кладет руку студенту на плечо, — внеклассное задание, вы ведь переводчиком подрабатываете, это текста для практики перевода. Жду у себя на проверку к концу следующей недели. Хван бегает непонимающем взглядом с бумаг на преподавателя и молчит в ожидании более подробного пояснения. — Дополнительной оценкой поощряется, — вместо объяснения добавляет Кристофер и кивает с доброй улыбкой, а после улыбается всем остальным, бросает быстрый взгляд на Минхо, незаметно ему подмигивает и уходит. Хенджин переводит взгляд на Минхо и смотрит на него серьезно, — может хоть ты пояснишь? А Ли лишь плечами жмет, как будто не понимает, в чем дело. Они вовсе не договорились вчера с Крисом о том, чтобы отвлечь Хенджина от его проблем небольшим количеством дополнительной работы. Минхо вообще не понимает, что это было. Зато после этого как-то и разговор пошел, Джисон вон болтать начал что-то, про Чанбина рассказывал, Чонин и Сынмин препираться начали, Минхо ворчать как старый дед, а Феликс даже незаметно для самого Хвана положил руку ему на колено, заставляя старшего кусать губы, чтобы скрыть довольную улыбку. И может всё не так плохо. И может, всё устаканится. Не сразу… но когда-то же станет лучше? У друзей ведь всё хорошо, значит и у Хенджина будет, просто, быть может, нужно себе это позволить? Может Хвану тоже пора чему-то научится? Научиться быть сильным, как научился Джисон; научиться бороться за свое счастье, как научился Минхо; научиться быть счастливым, как научился Чонин; научиться говорить о своих проблемах, как умеет Феликс и, в конце концов, научиться быть хорошим и внимательным другом, как Сынмин? Может правда перестать бояться себя, своих чувств и мыслей? Может стоит перестать жить в коконе и думать только о том, что ему могут сделать больно? Хенджин ведь тоже умеет любить и радовать близких. Умеет веселиться и быть чутким человеком. А люди вокруг него прямо сейчас знают его всяким, но всё равно сидят тут рядом с ним, не осуждают, помогают, каждый по своему. И даже преподаватель его помогает и заботится. Может Хенджин всё-таки не настолько одинок и только он запер себя в этой клетке одиночества. Наверное, жизнь не просто так свела их всех тут. Наверное, все здесь поменялись за эти несколько месяцев учебного года.

***

Хенджин на этой неделе думал много. И ещё больше был с кем-то: то с Минхо на перерыве сходит покурить, то с Джисоном вместе готовил ужин за бутылкой пива, то с Чонином и Сынмином сходит после пар в мак посидеть и поболтать. Он стал обращать больше внимания на тех, кто его окружает и, кажется, он пропускал слишком много всего из-за своих проблем и волнений. Хенджин теперь прекрасно понимает, почему все шутят, что Ян и Ким встречаются, понимает, что это за Чанбин такой, о котором Джисон всем прожужжал уже все уши. Хенджин и правда, хоть и всегда был в этой компании, но упускал столько всего, а сейчас как-будто… чувствует себя не таким одиноким. Он чувствует себя счастливым, когда идет после пар вместе с Джисоном домой и обсуждает с ним недавно вышедшее обновление на онлайн игру. И теперь когда он думает о Феликсе, то понимает, что он и правда был неправ. Он правда думал только о себе, как бы больно и мерзко это ни было осознавать. Хенджин как-будто настолько сбился с пути, что в один момент стал как свой бывший: только осуждал Феликса, а в себе не видел не единой проблемы, думая, что Ли ему обязан. Хван вел себя как ублюдок и он совершенно не понимает, как загладить перед Феликсом вину. Но Хенджин думает, что вместо того чтобы стыдиться самого себя и закрываться от парня, только усугубляя проблему, имеет смысл сказать всё как есть и решать проблему вместе, так ведь должно быть в здоровых отношениях? Кажется, что да. И Хенджин чувствует себя абсолютно уверенно, когда вечером субботы надевает на себя футболку, привезенную Феликсом для него из Австралии. Он чувствует себя уверенно, когда покупает любимый сок для младшего и обожаемую им картошку фри. Он совершенно без сомнений пишет Феликсу сообщение с просьбой выйти, когда доходит до его общаги. Он не сомневается, когда видит младшего, выходящего из здания. Он нашел решение проблемы, только вот руки трясутся безумно, когда он протягивает Ли сок с картошкой фри, а голос ломается в волнении когда он тихо спрашивает: — Не против прогуляться? Феликс, конечно же, не отказывает, нежно улыбается и следует за Хенджином. Он даже берет старшего под руку, заставляя Хвана трястись в волнении только больше. Хенджин не знает, случайно ли так получилось, что их молчаливая прогулка привела их на то самое озеро, где они тогда, осенью, когда ещё не встречались, поссорились впервые. Феликс предложил присесть на скамейку, чтобы чуть-чуть передохнуть и чтобы он смог съесть свою картошку и заодно покормить птиц. Они так и продолжали сидеть в молчании, потому что Хван, конечно, уверен был во всем в своей голове, только вот на практике получается уже как-то не очень уверенно. Жалкий, Хенджин до ужаса жалкий. — Хенджин, — сдается первым Феликс спустя несколько минут молчания, — я правда не хотел сказать то, что я сказал в прошлые выходные. Прости меня. Старший прикрывает глаза и делает тяжелый вздох. Ли и правда извиняется. Только вот единственный, кто правда должен извиняться здесь — это именно Хенджин. — Не извиняйся, — всё же отвечает Хван, — ты прав. Феликс переводит взгляд с птиц, столпившихся возле их скамьи, на старшего и смотрит с удивлением. Хенджин делает ещё один глубокий вздох, прежде чем продолжить. — Я и правда не думал о том, что ты чувствуешь, — он кусает губы нервно, пока говорит, — мне.. очень тяжело признавать это. Я всегда думал, что я внимателен к другим, но, оказалось, что я внимателен к другим только тогда, когда они не заставляют меня чувствовать себя слабым. Он выдыхает и берет руку Ли в свои, — Феликс, ты правда заставляешь меня чувствовать себя уязвимым. Мне было страшно открываться, но ты.. просто своим существованием заставлял меня открываться и быть слабым. Не в плохом смысле, но это меня пугало. А потом… а потом я начал принимать это за должное. Что если ты не вытираешь об меня ноги, то должен делать так, чтобы мне никогда не было плохо. Как будто ты какой-то робот. И то что я влезал в твою жизнь только подтверждало это. Я думал, что защищаю тебя ото всех, потому что ты в этом нуждаешься, но на самом деле я просто… Голос начинает трястись, поэтому Хенджин переходит на шепот. — Я просто ужасно боялся, что ты уйдешь. Я тебя боюсь, — он хмыкает и переводит взгляд на воду, отражающую солнечный свет, — потому что ты — невероятный, а я.. идиот и мудак. Я не понимал, как я могу быть важен для кого-то вроде тебя. Я и сейчас не понимаю, если честно, но… Хван поднимает взгляд обратно на Феликса и смотрит ему в глаза. В глазах Хенджина — просьба и надежда, в глазах Феликса — тепло домашнего уюта. — Я очень хочу загладить свою вину, — шепчет старший искренне, — я понимаю, что не смогу так слету измениться, но я очень не хочу терять тебя, поэтому я очень хочу, чтобы ты дал мне ещё один шанс. Я знаю, что ты дал их уже очень много, но… Хенджин запинается, хмурится, как будто от физической боли, прикрывает глаза, переводит дыхание и открывает рот, чтобы сказать что-то ещё, но Феликс его перебивает. — Я верю тебе, — кратко, только вот у старшего от этой короткой, но такой важной фразы мурашки по спине бегут, — я буду тебе верить до последнего, как бы наивно это ни звучало. — Спасибо, — говорит Хенджин вместо «прости». А Феликс вместо «пожалуйста» дарит нежный поцелуй в губы. И вроде бы всё хорошо. По крайней мере, сейчас, но Феликс говорил не думать о будущем слишком много, ведь его всё равно невозможно предсказать. — Зато со мной ты точно не соскучишься, — шутит Феликс с нежной улыбкой на лице, спустя несколько часов разговора, наблюдая как солнце прячется за деревьями, окрашивая небо в оранжевый. Значит, завтра будет тепло. Только вот ещё пока непонятно: тепло из-за погоды или из-за того, что всё постепенно становится лучше, — за эту зиму и весну не соскучился, а впереди лето и тебе столькому надо научиться. — А что будет, когда научусь? –вскидывает бровь Хенджин, — потом может и заскучаю, тогда расставаться наконец? Феликс прыскает и обнимает старшего за талию, — а там универ, работа, потом переезд, семья, тоже не будет времени скучать. Хенджин замирает и поднимает удивленный взгляд на парня, — повтори-ка? — Что тебе повторить? — улыбается Феликс беззаботно, хотя оба прекрасно знают, что именно вызвало у Хвана такую реакцию. — Ты сказал «семья»? Феликс кивает спокойно, так, словно он только что сказал, что будет делать завтра утром, а не озвучил вслух самую заветную мечту старшего. И не просто озвучил, а вставил в список планов на его жизнь. Их жизнь! А плакать можно? Хенджин не спрашивает, только обнимает младшего крепко и зацеловывает лицо с обожанием. А потом замирает резко, отодвигается от Феликса и смотрит серьёзно ему в глаза. Ли даже напрягается. — Что такое? — спрашивает взволнованно. Вместо ответа Хенджин поворачивается к младшему спиной и начинает поднимает свою футболку, оголяя спину, заставляя Феликса озадаченно моргать и смотреть по сторонам, чтобы никто не видел, как Хван оголяется посреди улицы. А потом Феликс и сам замирает, моргает глупо, протягивает руку к лопатке и осторожно обводит линии маленькой татуировки с Томом и Джерри. «Дурак», — думает Феликс. Хенджин о самом себе, если честно думает тоже самое. Да дурак, зато его, Феликса, дурак. Зато любящий дурак, хоть и любящий по своему — по-дурачьи. И тату больше не жжет, разве что чуть-чуть, в этот раз приятно жжет, отдаваясь теплом где-то в районе груди. Глупо-то как, как будто обоим не за девятнадцать, а по четырнадцать. Пусть так, зато обоим хорошо. И в целом, всё, кажется хорошо. А дальше — будь, что будет. Дальше друзья начнут подшучивать над Хенджином за татуировку, а Феликс его обнимать крепко, прижимать к себе и нежно целовать в висок, не стесняясь никого вокруг. Он будет защищать Хенджина и ругаться на всех, когда они будут создавать громкие звуки, а Хван не станет препятствовать, только будет благодарно улыбаться. Дальше Минхо посмотрит со стороны, как он пропадал из их компании в начале отношений с Крисом, когда Феликс и Хенджин начнут пропадать так же. Дальше Джисон продолжит издеваться над парой, напоминая о том, что при надобности может уйти из дома, из-за чего в него вновь в него будут прилетать тапки. Дальше всё будет хорошо, если Хенджин позволит этому «хорошо» прийти в его жизнь и поселиться там надолго. А он ещё как позволит.