Мой пирожочек

      Как всегда проснувшись с рассветом, Юнги побежал делать кофе с дурацкой улыбкой на лице и до жути счастливыми глазами. В чём причина этого настроения — он не знал, да и не до конца ещё понял, что сильно доволен жизнью, несмотря на обстоятельства. Всё казалось обычным, за исключением того, что кому-то понравилась его мелодия, но потом вдруг пришло осознание. Хочется сесть за синтезатор!       Сев за любимый инструмент, Мин достал свои записи в попытках найти что-то стоящее и нашёл! Небольшая работа, растянутая всего на несколько строк, но написана так хорошо, что продолжить писать очень хочется. Проиграв мелодию несколько раз в голове, а потом и на клавишах, он вдруг понял, какое сюда напрашивается продолжение и начал что-то быстро писать на листок.       Интересно! Юнги интересно, что скажет тот мелкий, что уже минут пять гремит чем-то на кухне, отвлекая Мина даже через стенку. — Ты зайдёшь? — спрашивает он, топчась на пороге чужой квартиры. — Есть идея, но поделиться не с кем. Послушаешь? — Ой, я бы с удовольствием, только… Надо готовиться к экзаменам… Ты прости. Может, я послушаю через стенку? А потом скажу своё впечатление, — Пак терялся. Он хотел пойти и послушать то, что сочинил Мин, но вот-вот ему придёт на почту файл с информацией о расписании и дидактические материалы, которые нужно законспектировать. — Нет, так не пойдёт. Бери ноут, тетрадки и милости просим, — кажется, Юнги окончательно двинулся, указывая на свою квартиру, выходя из жилища Пака. — Только решай поживее, пока я не передумал. — Ого, ты серьёзно? Мне можно послушать? — Чимин несказанно радовался, ведь побывать в квартире творческого человека для него было неким тайным желанием ровно с тех пор, как за стенами прозвучала та самая мелодия. — Считаю до трех, пирожочек, — начал открывать дверь Мин, еле сдерживая хитрую улыбку. — Раз…два… — Всё-всё, я вышел. Держи пока ноут, я квартиру запру, — казалось, Чимин даже не заметил интересного прозвища и с безумной искрой в глазах принялся закрывать все имеющиеся на двери замки. — Безопасность прежде всего! Правильно же? — Правильно, мелкий. Ныряй в мою пещеру, — Юн открыл дверь в очень светлую, полную воздуха квартиру, на стенах которой красовались очень нежные пейзажи и многочисленные сертификаты с грамотами. — Это твоё? Ты учился так много? — Чимин разглядывал всё с неподдельным увлечением и щенячьим восторгом в глазах. — Ты такой молодец, хён, я прямо горжусь тобой. — Всё пустяк, мелкий. Если нет вдохновения — не поможет ни одна бумажка. — Но оно может появиться в любую минуту. Ты же сказал, что написал что-то, значит, вдохновение пришло? — Пак выглядел наивным ребёнком и заражал этим Юнги, который, глядя на парня, всерьёз начал думать о том, что, быть может, вдохновение и правда вернётся к нему очень скоро и сдаваться сейчас ни к чему. — Можешь занять этот столик, здесь удобнее всего, ну а я сделаю себе кофе… Ты будешь? — спросил Мин, параллельно раскладывая все вещи на нужные им места. — У меня есть и чай. — Нет, что ты, я очень люблю кофе. Мне покрепче и пять ложек сахара, тебе помощь нужна? — Пять ложек сахара? Мелкий, а твоя попа к мебели ещё не липнет? — Мин смеялся, но всё сделал так, как и было заказано, умиляясь смущённости Пака. — Ты молодой ещё, тебе сладкое в пользу. Так что, приятного, пирожочек. — Почему? — Что почему? — выгнув бровь, переспросил Юнги. — Ты зовëшь меня пирожком, почему? Я… Скажи честно, я толстый? — Чимин отодвинул чашку и начал разглядывать свои ноги в домашних штанах. — Ты чего? Эй, — Юнги потянул Чимина за подбородок и, находясь максимально близко, взглянул ему прямо в глаза. — Ты прекрасно выглядишь! А прозвище… Просто ты был таким румяным под вечер, что напомнил о свежей, безумно вкусной выпечке в булочной за углом. Прости, не хотел тебя обидеть. — Нуу… Если дело в этом, то разрешаю так меня называть… Только не часто! Мы ведь только узнали друг друга… — Договорились, мелкий. А теперь приготовься слушать! — Мин уселся за инструмент, положил на панель небольшой, чуть помятый листок и начал играть.       Пак сидел, очарованный звуками. За движением пальцев следил очень точно, замечая всю плавность и чёткость движений. Про экзамен с конспектом и думать не смел в те моменты, когда музыка, набирая обороты, звучала трагичнее, звонче. Восхитительно! Весь восторг и влюблённость в мелодию описать было невозможно. Чимин был тронут. Он вдруг осознал, что сейчас для него, единственного, Мин творит это чудо — играет концерт.       Перебирая клавиши, Мин задумался, как сейчас выглядит лицо парня, что заставил мелодию появиться в голове так внезапно. Он желал смотреть на эмоции, что испытывал Пак в эти минуты; он безумно сильно хотел увидеть те искры в глазах, что неспешно танцевали на каждой ноте, звучащей из синтезатора. Юнги сходил с ума, кажется, но сейчас он понял, что ни при каких условиях не хотел бы отпускать Чимина в соседнюю квартиру несмотря на то, что мелодия тем временем подходила к концу. Он пообещал себе что-то придумать, и он обязательно это сделает, но не сейчас.       Пак дослушал всë до конца, выпил кофе, поговорил с Юнги и ушёл к себе, чтобы всё-таки сделать конспект, но попросил придумать ещё что-нибудь, что заставит трепетать не только сердце Пака, но и сердца других людей, что услышат великолепие верхних нот в сочетании с низкими. — Может быть, Пак Чимин. Может быть! — на прощание сказал Мин, закрывая за парнем дверь.       В этот вечер, осознав, что закрыть эту дверь было ошибкой, Мин Юнги решил отойти от всех своих принципов бесповоротно и навсегда. Пак Чимин стал в квартире ежедневным гостем, они пили кофе, пели песни, готовили ужин и даже посадили первый в жизни Юнги комнатный цветок — суккулент. Они назвали его Йосик, поставили на подоконник и поливали стабильно два раза в месяц (забывая заранее обговорить, кто будет поливать его в следующий раз).       В карьере Юнги были взлёты и падения, очень быстрый подъем, потом смена контракта, зарплата взлетела, а после упала к нулю. Сейчас он работал на другую компанию, писал музыку для нескольких артистов параллельно и уже несколько раз сходил на свидание с парнем, о котором не грезит разве что вшивая собака с соседнего двора.       Чимин, в свою очередь, очень успешно сдал экзамены, поступил на бюджет и устроился на подработку в ту самую булочную, о которой когда-то говорил композитор.       Ранним утром, заварив чай себе и безумному композитору за стеной, Пак Чимин вышел на лестничную клетку, держа в руках именную кружку Юнги, и приоткрыл чужую дверь. — Сумасшедший, держи уже свою кружку, я из-за тебя на работу опоздаю! — Пак не выспался, он слушал звучание клавишных почти до утра и сразу после будильника, получив смс «можно чаю», сломя голову ринулся всё собирать и заваривать, чтобы никого не обидев, начать новый день с прекрасным настроением. — Пирожочек, ты же в курсе, что ты замечательный? — сонно обняв щеки Чимина, еле слышно прошептал Мин. — Да, я знаю, поспи хоть часок, я ушёл, целоваться не буду! — Подожди, дай минуту! — копошился Юнги, роясь на полке комода, что стоял в прихожей. — Сказал же, ты зубы не чистил. Поцелуя не жди и беги давай спать! — Стань моей музой! — он протянул небольшую коробочку красного цвета и встал на одно колено. — Разве об этом просят? Если ты всё решил, я уже стал ею и у меня есть только один выход — вдохновлять тебя на творчество и дальше, — бросает Чимин, а после бросается в объятия парня, чья музыка раз и навсегда перевернула его восприятие жизни.