Обожжённые

Силой сгоняя едкую — прямо-таки обжигающую пелену с глаз, Тони, позабыв о том, что резкие движения ему сейчас совершенно противопоказаны, поднялся, разлив свой оставшийся чай и хотел было буквально выбежать из чужого дома, как перед ним возник его истинный. Бывший истинный, как оказалось. — Дай пройти, — на удивление спокойно попросил Томпсон. Он смотрел прямо в глаза вампира, стоявшего достаточно близко, чтобы его можно было бы попытаться отпихнуть от себя, что сейчас и было дикое желание сделать. — Да, не ломай мальчику жизнь. А то он и до совершеннолетия вряд ли доживёт — инфаркт всё молодеет и молодеет… — Грэгори, завали, а! Я вообще не понимаю к чему ты всё это устроил, — повернулся всем корпусом Рудольф к брату и, заметив краем глаза движение от Тони, как на автомате поставил перед ним руку, препятствуя. Томпсон несколько раз моргнул, всхлипнув. — То есть тебе ворошить моё прошлое можно, а мне, значит, спасать жизнь ребёнку, которую ты явно искалечишь, если не уже, нельзя? — А кто его похитил? Да у меня чуть сердце такие грёбаные кульбиты не сделало! Ты чем вообще думал? Знаешь ведь, каково это, когда твой истинный напуган чуть ли не до смерти и это прекрасно ощущается на себе. — А ты чем думал, когда отправил сообщение Матильде, что я якобы убит местным охотником? Ты же знаешь, что ей нельзя переживать! — Грэгори сжал кулаки. Рудольф на это полностью повернулся, кажется, даже совсем забывая про Тони, что ещё более внимательно слушал чужой разговор. — И к чему мне это делать? — с явной издёвкой спросил он. — У тебя мозги совсем переплавились на солнце в паштет? Ты о чём? Одно дело тебя побесить, Грэгори, покуда ты носишься за мной а-ля наседка, но другое лезть туда, куда мне не положено. — А когда тебя это в последний раз останавливало?! Я всё терпел, но это — выше всех… — Да погоди ты! — вампир задумался, но всего на секунду. — То есть, — он скрестил руки на груди. — Это явно не я связывался с Матильдой, — утвердительно. — И не ты прислал сообщение с рабочей почты, вызвав меня на работу? — уже вопросительно — даже самую малость с нажимом. — Ты думаешь мне действительно мало того, что я тут с тобой нянчусь? — с недовольством ответил бессмертный. — Что ты там говорил про Кэсси? — резко напомнил слова старшего Рудольф. Грэгори как будто осенило — только лампочки не хватало. Всё прояснилось настолько же быстро, как и началось: когда Грэгори вспомнил про сообщение на своём телефоне, которое отправлял не он, — в голове словно что-то щёлкнуло настолько оглушительно, что все прочие мысли угасли перед всплывшим воспоминанием: как он случайно встретил одну весьма неприятную знакомую младшего брата и понял, что Тони был в огромной опасности и единственное, о чём тогда вампир вторым делом подумал — уже после того, как экстренно созвонился с Матильдой, — то, что нужно срочно найти Томпсона. — Вот ведь сука. — А мне вы можете хоть что-то объяснить?! — повысил голос Тони после того, как понял, что ничего пока не понял. — Что за твоя истинная? — взглянул он на Рудольфа. — Что за Матильда? — обратился парень к Грэгори. — Что вообще происходит? — Так, — потёр переносицу Грэгори. — Полагаю, вам нужно обсудить некоторые детали прошлого. Не буду мешать и пойду пока прогуляюсь. Вернусь где-то через час или полтора, — мужчина взял с вешалки серое пальто и удалился из дома. Тони тяжело дышал, сам не понимая, толком почему. — Пожалуйста, просто выслушай, — выдохнул Рудольф и прошёл на кухню, взял тряпку и вытер пролитый чай, убирая в мойку грязную кружку. Томпсон, совсем немного помедлив, вернулся на прежнее место, смотря исподлобья на вампира, стоящего к нему уже лицом. Его руки были скрещены на груди, а губы поджаты. Смотрел он не на Тони. — Это действительно моя бывшая истинная. Вернее, — Рудольф хмыкнул. — Мы так думали несколько лет, затем, когда правда выяснилась… — Несколько — это сколько? — зацепился подросток. Что-то ему очень сомнительным показалось, что вампиры были вместе, учитывая их сущности, пару лет. — Около пятидесяти шести, — бессмертный, кажется, сразу уловил чужой тон и решил сказать теперь напрямую о своих бывших отношениях. Тони опешил и стало как-то гадко на душе. Но и не удивительно, конечно же, что у Рудольфа были отношения и эти возможно даже не самые длительные. Но… У Тони никого не было. Он даже толком не целовался! А… Как же это злило! Просто неимоверно раздражало! — Я понимаю твою реакцию, Тони. — Да что ты? — Ты же сам спросил. Что не так? — Ничего. Что там дальше? Спокойно. Не сейчас. Парень вдохнул и выдохнул достаточно глубоко пару раз. — Тони, давай лучше решим этот вопрос сейчас, если он тебя волнует, — бессмертный подошёл к столу и поставил обе руки прямо на него. — Кофе? — Да, давай. — Тогда начинай говорить, — улыбнулся совершенно неожиданно вампир. Но как-то нетипично — располагающе, что ли. Мило? Тоже нет. Или да? Черты лица смягчились, а плечи были расслаблены, пока Рудольф делал напиток для Томпсона. — Мне тяжело подобрать слова… Это… Просто… — Не торопись, — посоветовал он, метнув взгляд в глаза Тони и отвернулся. — Сахара сколько? — Два. Спасибо. Я бы хотел начать с начала, — приступить-то он собирается, но мысли в голове почему-то составлялись разве что из конструкций, которые говорить вслух, когда с тобой хотят спокойно поговорить, произносить точно не стоило. Да он и так съязвил уже. — Я тебя не укушу, не бойся сказать так, как думаешь и, если злишься — это не проблема для меня. Слушаю, — Рудольф включил чайник и теперь полностью нацелил своё внимание в голубые глаза, которые не могли сейчас выдержать такого напора, и мальчик отвёл взгляд. — Это больше, чем пол века, — проронил Томпсон. — И у тебя не осталось чувств? — Тони, быть может, с виду я кажусь не самым надёжным вариантом для отношений, но когда делаю выбор, то выбираю. — А бывает иначе? — парню эта формулировка показалась странной и даже немного забавной. — Бывает. Когда изменяют. — Кэсси?.. — Да. На протяжении четырёх лет. Затем выставила всё в том свете, в котором удобно ей, чтобы все наши общие тогда ещё знакомые накинулись на меня. Даже Грэгори мне не поверил. Я тогда был… Менее серьёзным. — Чем сейчас? Рудольф закатил глаза. — Намного. Но на измену не было никакого желания. Понимаешь, когда тебя тянет не только поверхностно к кому-то — на физическом уровне, но и духовно, когда любые разговоры кажутся сокровеннее, нежели секс, когда первые прикосновения будоражат; тебе неловко касаться, говорить и тем более предпринимать первые или вторые шаги к новым этапам в отношениях, то вот это — самая настоящая интимность. — Можно не так подробно? — Тони даже не знал, как выглядела Кэсси, но это даже лучше для его психического здоровья: в голове настойчиво вырисовывались картины порнографического характера самых разных категорий. — А с чего ты взял, что я вспоминаю её? — А кого же тогда? Следующую девушку? Или парня? Или… — Я о тебе, Тони. — Не перебивай! Может… Что? — оторопел после услышанного тот. — У нас же ничего не было, ты о чём? Если ты про тот случай… Тони натурально подвис, когда понял, что на самом деле чувствовал Рудольф, ведь когда он пришёл весь побитый и ни черта не соображающий, то расфасовывать всё по полочкам времени просто не было. В данный момент ему признались в трезвом уме. Подросток, сам не зная зачем, юрко чмокнул вампира в щёку. — Мне надо собираться! — воскликнул тот, чуть не свалившись с тумбы, но всё же кое-как спрыгнул и помчался в свою комнату, даже не подозревая, что Рудольф стоял на месте, приложив дрожащую ладонь к, по ощущениям, буквально пылающему месту. — Я в общем имел в виду. Не у одного тебя истинность проявляется впервые. Для вас — людей это и вовсе нонсенс, — усмехнулся вампир. — Я как будто наэлектризован рядом с тобой. Как и, собственно, ты. Или я не прав? — Но ведь… — Она просто была моей первой и настоящей любовью. Но не истинной. Однако запудрить голову у неё вышло очень даже хорошо. Многие до сих пор верят в то, что я сбежал от своей подобранной судьбой девушки. И удивляются как именно. Если тебе станет легче, то я хотел её убить. — За… Измену? — Томпсон не равнял человеческую жизнь и вампирскую — и первая и вторая прежде всего являлась жизнью. — За то, что Кэсси буквально охотилась на всех, с кем я пытался начать строить отношения. У неё навязчивая мысль, что мы созданы друг для друга и она не останавливалась даже тогда, когда знала, что, — Рудольф запнулся и облизнул губы. — Носили в себе жизнь. И если бы это был мой ребёнок, то я бы её вытащил с того света, уничтожил бы морально и физически, а затем оставил гнить в катакомбах Парижа. — Я и не думал, что у тебя… Ну, вампиры разве могут?.. — А, моя формулировка оставила двойной вопрос. Ребёнок не мой и да, могут. Мы способны оплодотворять даже парней, — неопределённо добавил тот в конце. Тони расширил глаза, уткнувшись взглядом в стол. — Да расслабься ты, я ведь не серьёзно. У вас как вообще с анатомией человека в школе? — А, то есть то, что вы буквально ходячие мертвецы… — Давай не будем о теории. Итак, что-то ещё? — А в каком году это было? — Было что? — Ваши отношения. Закипел чайник. Рудольф громко вздохнул и усмехнулся. — Ты сам предложил сразу разобраться в том, что меня беспокоит. Теперь я однозначно переживаю, что меня готовы убить и специально хотели убрать из города того же Грэгори. Вампир налил в чашку кофе и подал Томпсону, что в знак благодарности кивнул и сразу сделал небольшой глоток горячего напитка. — Если бы она хотела этого по-настоящему, то сделала бы это уже давно. Коль она в курсе, что я здесь, а также что ты — мой истинный, то предлагаю тебе переехать ко мне. Тони уставился на бессмертного ровно так же, как иногда смотрел на новый наряд Анны — шокировано. — А чего ты так удивился? Я работаю из дома, поэтому рядом смогу быть всегда, а не через пару минут, когда тебе, прости за прямоту, могут вытащить что-то через что-то. — Мама и папа будут против. Да и я не собирался с тобой спать. Ну, в одной кровати. — А кто сказал, что я буду здесь? И спать, — Рудольф сел напротив Тони на стул и уронил голову на сложенные в замок руки. — Мне сон не нужен. Кстати, раньше по привычке спал постоянно. Стресс, все дела. — Даже если и так, то… Нет, об этом не может идти и речи! Родители с ума сойдут и прежде всего зададут уйму вопросов. И что мне сказать? Мам, пап, это мой истинный, который появился не так и давно, но я всё равно от вас его скрывал. А, ну и как вы догадались — он вампир. Ему несколько сотен и его сумасшедшая бывшая теперь охотится за мной. Я поживу у него треть века другого? — Ну да, примерно так, — быстро нашёлся с ответом бессмертный. — Хримерно, — выругался Тони. — Нет! Я не могу и не хочу. — Тони, прошу тебя, давай не будем усложнять. Чтобы ты и я остались прежде всего живыми нужно… Томпсон повысил голос. — Хватит за меня решать! Я всё сказал. Дай допью кофе и пойду в свой опасный дом. — Ладно. Парень прищурился, ища в красных глазах подвох. — Значит я перееду к тебе, — безапелляционно заявил вампир. — Ну уж нет. Ты и так у меня дома ошиваешься очень часто, а на новый уровень, подразумевающий то, что мы съедемся исключён. — Нет, — ровно произнёс Рудольф, вставая из-за стола, и оказываясь справа от сидящего чуть не пролившего прямо на себя кофе, юноши. — Я хочу твоей безопасности. И ради этого сделаю всё. Томпсон одновременно и напрягся, и расслабился: понимать, что от тебя не отлипнет твой личный бессмертный охранник — приятно, но и пугающе. Самую малость, наверное. Опять этот диссонанс! — Так, я, знаешь ли, всё сказал, — хотел поставить точку подросток — вот прям жирную и твёрдую, как вдруг совершенно нечто иное и твёрдое его усадило на место, наклоняясь на один уровень их глаз. И Тони имел в виду руку на его плече, которая усадила его назад, отчего он плюхнулся на зад. — Зато я не всё. Если ты думаешь, что Кэсси — лишь предлог, чтобы сблизиться с тобой — это не так. Поверь мне, прошу. Я не пытаюсь быть навязчивым, как ты мог заметить уже довольно давно. Не обращал внимания, что, находясь рядом с тобой я более спокойный и менее активный, я бы даже сказал во всех планах. Как минимум не приходится заниматься спортом во всё свободное время, чтобы снять сексуальное напряжение. Да, не заметить такое — это быть взаправду невнимательным, однако, Томпсон прислушался к своим ощущениям: если ещё несколько недель назад страх окутывал сильнее, чем матушка своего ребёнка в прохладную погоду, то в последнее время вампир вёл себя вполне цивилизованно. Даже слишком. — Пока ты обдумываешь, — рука самую малость сжалась. — Вернее, когда скажешь, когда мы выходим за твоими вещами, то сразу ними пойдём. А пойду я, поработаю. Учти, если решишь уйти, я очень быстро тебя, — бессмертный как бы невзначай опустил взгляд на шею Тони. — До-го-ню, — сказал по слогам. Что Тони терял, кроме уменьшенного в катастрофическом объёме личного пространства? В общем-то — ничего. А что имел с этого? Во-первых, его и его родителей точно не тронут и дома будет безопасно, если он всё-таки пустит туда Рудольфа, во-вторых, вампир станет ещё уравновешеннее, в-третьих… Это всё. Но как это объяснить маме и папе? Или прятать нового соседа под кроватью или в ванной? Или в самой ванне постелить? Томпсон закрыл руками лицо. Что делать? Одна сторона, к слову, спокойно перенесла преподнесённую новость о сумасшедшей бывшей бессмертного. Не считая откуда ни возьмись ядовитой ревности, что совсем капельку поубавилась сейчас. Другая сторона так и вопила — не хватало красно-синего цвета и прилагающегося к нему звука, а вот из какой профессии не так важно. Подросток просидел ещё около часа в своих мыслях и даже не заметил, как ему пришло множество сообщений и несколько звонков. И это была не только Анна, но ещё и мама. Он обязательно со всеми поговорит, когда будет дома. Тем более Анне он уже всё объяснил, а мама, скорее всего, просто о чём-то хотела попросить. Сейчас мозгу нужно немного отдохнуть. Или ему нужно перевести дух и накоротко отгородиться в целом от всех? — Ну как, обговорили? — как только хлопнула входная дверь, в поле зрения возник Грэгори. — Да. — Замечательно. И что решили? — Я… Пока думаю. — Над чем думаешь? На недолгое молчание Грэгори сузил глаза и тут же их закатил. — Я тебе шею сверну! Адресованы эти слова были точно не тому, с кем рядом сейчас стоял вампир, но Тони аж подпрыгнул на месте. — Каждые пятьдесят лет решил повторяться? Брось продолжать заводить такую привычку, начни лучше, не знаю, курить, — донеслось сверху, что даже Тони услышал. Томпсон понял, что сейчас он тут всё же лишний, но уйти ему пока не дадут. Ну, пока он не даст ответ. Но он его не даст, потому как не знает какое из меньших зол ему выбрать. А стоит ли вообще выбирать? Ну а что? У Анны кровать большая, так что свалиться к нему на пол она точно не сможет. А что ещё надо, собственно? Грэгори напряг челюсти и прикрыв глаза. — Остаток дня обещает быть долгим, — именно такой вывод сделал подросток за эти меньше, чем две минуты. Как же он ошибался: из всего, что он услышал от двух вампиров — остаться в этом доме очень хорошая идея, обеспечивающая безопасность как минимум от пары бессмертных. Если Рудольф отстаивал свою точку зрения, потому что желал, чтобы его истинный был по возможности под боком в прямом смысле слова, то Грэгори, чтобы брат не походил на бешеную подвальную крысу. И это цитата. Пара многолетних мозгов усердно подбирала варианты, как преподнести родителям парня новость о том, что теперь он живёт у соседа Анны, потому что его тощей заднице угрожает смертельная опасность. За тощую задницу Тони чуть было не пнул ногой под столом Рудольфа. Сначала решили впутать в эту историю Анну, но Томпсон запротестовал сразу же — вот уж кому-кому, а её — единственную подругу сюда втягивать не стоит. Точно не стоит после того, как Рудольф предложил отправить Дотти и Боба на отдых. Ещё один. Внеплановый. — И что, мне их очаровать, что ли? — недовольно покосился на брата Рудольф. — Это исключено! — всплеснул руками он. — Ты ведь помнишь, что такая привилегия есть только у женщин? И действительно — очаровывать умеют только вампирши. Об этом точно редко кто знает из людей — их в эти подробности попросту незачем втягивать, да и пользовались данной привилегией далеко не все. Эта приобретённая с вечной жизнью способность не была необходимой; бессмертные всегда получали то, чего хотели — временем не были обделены, а это играло на руку. — Что значит очаровать? — спросил Тони. Он ничего об этом не слышал и не читал в интернете, пока искал информацию об истинности. — Это значит внушить. Просто синоним, — пояснил Рудольф. — Когда ты можешь заставить человека сделать то, чего ты хочешь. — Вообще всё? — Абсолютно. — То есть все вампирши делают это? — Смотря о чём ты, Тони, — улыбнулся Рудольф. — Если про то, что дамы в возрасте развращают малолетних девственников… — Матушка, сотри мне память, — массировал пальцами свои виски Грэгори. — Нет, я про в общем, — слегка мотнул головой парень. — Хочешь сказать, что сотни тысяч вампирш умеют заставлять кого угодно делать всё что угодно и не пользуются такой возможностью? Да я не верю! Выгода нужна всем. — Тони, ты же помнишь, что мы говорим о нас, — показал указательным пальцем Рудольф сначала на себя, а потом на брата. — Понимаешь, когда у тебя за спиной такое многолетие и впереди целая вечность, значит тебе некуда торопиться, незачем принимать поспешные решения и, самое главное, надобно наслаждаться. — Логично. — Ещё бы, — покосился Грэгори на Рудольфа, а тот, заметив это, подпёр рукой челюсть. — Сколько лет понадобилось, что вдолбить это в головы всем, кто сейчас до сих пор жив. — Ой, давай без драматизма, будто бы ты не плошал. — И я признаю это, в отличие от тебя. — Даже когда ты переспал с дочкой… — Давай не будем, — слегка занервничал вампир. Ему явно не нравилось, когда к нему лезли в его настоящее или ворошили прошлое. — Тогда предлагаю подумать ещё, не нужно трогать моих родителей, — попросил Тони. — Я без понятия, правда, как им сообщить. И с чего начать. — Мне кажется, стоило бы с правды, — очень тонко намекал Рудольф. — Не хочу я пока говорить им об этом! — Почему, к слову? — вмешался уже Грэгори. — А как я им скажу про то, что было до того, как мой истинный стал ходить за мной по пятам? Как я вообще эту новость преподнесу? Я и вампир. Я и вампир дефис истинный. Я и тот, кто… Кому за двадцать лет. — Скоро будет в квадрате, — подметил как бы невзначай старший из братьев. — Так и что получается? — вопрос был задан, но ответом послужило не то, чего ожидал юноша и… Уму не постижимо! Его уговорили сознаться родителям. Да Анна со смеху помрёт, когда узнает, что Томпсон теперь станет жить у вампира, который рядом с ним только не облизывается, а-ля мартышка на банан. А мама с папой вообще… Вообще будут в шоке. — Нет-нет-нет, поставь меня! Сейчас же! — брыкался в чужих руках Тони. — Я сам дойду, я сам скажу, я всё сам! Люди же смотрят! Машины ездят! — Сороки сорочат, вороны ворочат, да-да, я понял эту последовательность. Мы же уже до-го-во-ри-ли-сь, — тут Рудольф не врал и критичным аргументом стало то, что родители также в опасности, если вообще не больше. Кэсси была, оказывается, ещё и мстительной. Хотя мстить-то должна не она…. — Да хотя бы поставь меня! Я что, безногий? — Ты бессердечный и бездушный, — поправив сползающего с себя подростка, сказал вампир. Тони вывернулся на чужом плече, недовольно поджав губы. — Ты безбожно врёшь — моя голова не трещит, а жажда есть, но не рвётся наружу, что лава из Кракатау, так что ты обманываешь сам себя и свою подружку истинность. — У меня есть только Анна. — У меня есть только Анна, — передразнил бессмертный. Томпсон и хотел бы возразить, но… Его переживаниям может прийти конец: никаких больше неловких ответов откуда некоторые новые вещи, ведь мама сразу заметила обновлённый смартфон, а папа — часы и насколько тягостным было ощущение, когда приходилось и сюда впутывать подругу. Благо родители поверили, но сказали, что подарок на её день рождения должен соответствовать в равной степени. И самое главное — это отсутствие обмана, который буквально поселился в голове и не давал чему-либо ещё интенсивно давить на мозг, оттесняя «это» в самый дальний угол черепной коробки. — Что, дошло? — прервав мысли бессмертный. — Мы почти дошли. Приготовил пламенно-хладную речь? — Чего? — Это речь, которую ты сначала сгоряча им ляпнешь, а затем, когда поймёшь, что ляпнул, то начнёшь оправдываться, закопаешь себя ещё глубже и уже после, когда у твоих родителей спадёт шок, то произнесёшь всего одно предложение. — Это какое же? — Рудольф, помоги пожалуйста, а я тебе за это… — Да конечно! Ты… — Тише, — остановился тот. Он поставил Тони на ноги, и когда подросток только открыл рот, чтобы что-то сказать, ему шикнули. — Что случилось? — Они не дома пока. Чтобы ты не передумал — я буду рядом. Тони, я говорю серьёзно, — Рудольф нагнулся к парню на уровень глаз. — Это кажется сложным, даже нереальным и ты не просто переживаешь, а чуть ли не трясёшься. Причём давно, — съехидничал бессмертный. — Поэтому ты меня силком сюда притащил? — Опять ты про свои насильственные фантазии, — ухмыльнулся вампир. — Наша истинность буквально из нас срастается меж собой, — Рудольф посмотрел на губы подростка и вновь поднял взгляд. — И ты это чувствуешь. А я намного острее — если бы ты был хотя бы немного против, то я даже притронуться к тебе не смог. Пригласишь в дом через дверь или так и будем стоять здесь? — Слушай, я… Я понимаю всё тобою сказанное, честно, — они зашли в дом и после того, как оба парня зашли в ванную и помыли руки, стали подниматься наверх — в комнату Тони. — Но и ты попытайся понять: твоё время не ограничено, а моё… — Именно поэтому, — вампир обогнул истинного и аккурат запрыгнул на подоконник. Томпсон встал напротив. — Я и хочу, чтобы наши взаимоотношения развивались самую малость быстрее, учитывая, что у нас вроде как всё налаживается. — Ага, а меня преследует твоя чокнутая бывшая подружка, — словно между делом повторил больше для себя юноша. — Поверь мне, я очень надеялся, что она меня никогда не достанет и вообще не даст о себе знать ближайшие лет так, — бессмертный посмотрел в потолок. — Пару миллионов, — прикинул он. — И как же ты мог не заметить измену, расскажешь? Мне… Интересно. Рудольф приподнял левую бровь. — Я не буду… Ревновать. — Так ты признался-таки, — хлопнул по своим бёдрам вампир. — Ладно-ладно. Так что? Неужели несколько лет она тебе изменяла, а ты не замечал? — Томпсону слабо верилось в то, что по уши влюблённый Рудольф пропустил как ему наставляли рога далеко не раз и буквально предали — Томпсон давно принял ту истину, в которой этот выбор прощать нельзя. — Давай с начала, — принялся вспоминать вампир. — По первости я наслаждался тем, что могу, к примеру, безостановочно пить в любых компаниях, курить и принимать всё, чего раньше не хотел и никогда не мог себе позволить в виду здоровья. Тони скрестил руки на груди, нахмурившись. — В век, когда медицина начала сильно развиваться, я всё же решил узнать, что со мной было: рассказал, как себя чувствовал, что происходило с моим телом в те годы. И узнал, что болел, оказывается, лейкемией. Это… Сильно удивило меня и потрясло, что, если бы не столь не скорое обращение, которое произошло в двадцать девять, а планировалось тогда, когда моя голова встанет на место, не обронив мозги… Не смотри так, это цитата отца, — прокомментировал чужой взгляд бессмертный. — И когда я чуть было не умер, то в этом мне помогла Кэсси. Томпсон повёл плечами от упоминания этого имени. — И тогда мне показалось, что я понял, каково это, когда находишь своего истинного. Мы начали отношения почти сразу. И ты представь: мне семьдесят девять лет, а я стал интересоваться всем, чем раньше и в помине не затрагивал голову. Эти сорок восемь лет я, как и говорил, делал всё ранее недосягаемое. А Кэсси стала моим гидом по миру и наставником по вампирской части, потому как сколько бы я не упрашивал родителей и Грэгори объяснить мне детали ночной жизни, они отнекивались. А вот когда я исчез на сорок восемь лет, то родня места себе не находила. Человек ведь пропал. Однако я знал их местоположение всегда. К моим семидесяти семи я вернулся в семью, приведя с собой Кэсси. И когда пошёл пятьдесят шестой год наших отношений, то… То я очень пожалел, что не поверил Грэгори, когда он пытался мне тамошнему восьмидесятиоднолетнему доказать, что у меня сверху наросты появились. — Получается, когда Кэсси стала жить с твоей семьёй, то она всем не понравилась? — сразу догадался Тони. Он решил подойди ближе и уселся рядом — слева. Чего это он будет стоять в собственной комнате? — О, это мягко сказано. Матушка после десяти минут знакомства кинула в неё, кажется, стулом. Отец и вовсе желал вырвать сердце или оторвать её голову. А вот Грэгори поначалу как раз поддержал меня — как-никак я нашёл свою истинную и теперь мне от неё не отвертеться. Как и ей от меня. И мой брат пожалел, а потом и даже обрадовался. Десять лет назад он узнал о том, что Матильда жива благодаря Кэсси… — Погоди-ка, а откуда… Я не понимаю как связана Кэсси с… И кто такая вообще Матильда? — Это истинная Грэгори. Она человек. — А... Разве… А почему ты у Грэгори ничего не спросил? Ты же получается знал… — Я думал, что он её всё-таки обратил и вообще не знал об их связи, пока он сам мне не рассказал. К слову, совсем недавно. — А почему она до сих пор человек? — Потому что не хочет обращаться. По каким-то личным причинам. Я не уточнял, честно говоря. Да и не интересно мне. Больше удивляюсь как она ещё жива. У Грэгори прекрасная выдержка. Я даже малость, — Рудольф повернулся к Тони. — Завидую. — То есть как? — А так: когда ты только появился, то застал день переезда в город. — Прекрати, это последний раз… — Ты так говорил два переезда назад, Рудольф. Сколько мне ещё за тобой убирать? — Грэгори тащил огромную коробку с вещами в ещё тогда пустой дом. — Ты моя семья, но у всего есть предел… — И когда будет твой предел? Оставь меня в покое и вали к своей Матильде, — шёл за ним вампир. — Да ну? А кто тогда станет прикрывать твою… Спину? Ты всегда находишь, что испортить, всегда готов отказаться от моей помощи и доказать, — Грэгори поставил коробку на пол и повернулся к брату, что остановился позади. — Что ты в полном порядке и твой контроль тоже. Но это не так, признай это. — Со мной всё в полном порядке. — Это не так. Ты маниакально ищешь. — Ну слушай, не всем так везёт и не каждый находит свою, — Рудольф закатил глаза. — Любовь, не впутывая истинность. — Вообще-то, — довольно тёплый тон настолько говорил за Грэгори, что Рудольфу ничего не оставалось, как порадоваться. — Серьёзно? — прыснул тот. — И ты молчал? Охуеть. У моего брата истинная, а я и не знаю. Как зовут? Сколько веков? Откуда она? — Тогда я и не догадывался, что ответы на мои вопросы лежали так близко. — Так, мы не об этом… — О, нет-нет-нет, ты знаешь о моём неудачном полувековом романе, а я тебя ни с одной барышней не видел. Не честно. — Так, всё… — Не-а, не всё. Выкладывай, жалко, что ли? — Рудольф оказался перед братом, тыкая пальцем тому в грудь, а левую руку забросил тому на плечо. — Ты мне можешь доверять. Да и кому, если не мне? — Только чёрного юмора мне не хватало, — сбросил чужую руку Грэгори. — Ладно. А ты в свою очередь прочитаешь… — Ты ещё торгуешься со мной? Не буду я читать эту муть для пубертатных детишек. Вообще не понимаю, как ты осилил хотя бы четверть… — Там отлично прописана депрессия. Почитай, пожалуйста. — Нудятина, — протянул он, но всё-таки согласился. — Хорошо. Но ты мне будешь должен. Пока мы ехали, я видел одну… — Даже не думай, — безоговорочно отказался он. — Ты каждую девушку будешь принимать за свою истинную, если у тебя… — На неё встанет? — На неё ёкнет. — А мне кажется, что мой вариант звучит правдоподобнее: меня трудно удивить телом. Грэгори недовольно поджал губы. — Да боже правый, давай её сюда, пока из-за твоего взгляда все птицы не разлетелись. — Она в нижней коробке прямо на запаске. Предлагаю сначала разобрать то, что мы уже достали хотя бы по комнатам. Только веди себя… — Да-да, менее вызывающе. И почему мы вообще приехали именно сюда? — Потому что я так сказал. Ты пожил уже в стольких городах и не только. Теперь я выберу, где ты, надеюсь, продержишься хотя бы пару лет. — Теперь я выберу, где ты, надеюсь, продержишься хотя бы пару лет, — передразнил вампир. — Ребёнок. — Брось, твоё обращение… — А вот об этом не будем. — Я тогда действительно подумал о том, чтобы прервать поиски. Устал, не поверишь, — улыбнулся Рудольф. Его глаза пристально осматривали лицо напротив. — А потом появился ты. — Какая жуть. И так нас представляли, серьёзно? — вампир листал страницу за страницей. — Грэгори, а ты все части читал? У меня мозг кипит. Тот стоял в тени дерева, глубоко дыша, стараясь игнорировать нередкие колкости в сторону рекомендуемого романа. — Хватит этой гимнастики или чем ты сейчас занимаешься. Неужели я тебя раздражаю? — бессмертный положил руку на сердце. — Я тогда сильно удивился и совершенно не ожидал увидеть новых, как я изначально подумал, соседей так скоро и так близко. Я не особо радушен к гостям, знаешь ли. И тут наш газон промялся под тобой и тем парнем. — Надо же, — наблюдал Рудольф за дракой двух подростков и бегающей около них девушкой. — Пиздец как она орёт. Ты пригласил этот цирк? — повернулся к брату Рудольф, краем глаза заметив, как блондин выронил ключи, оставляя те в траве. — Конечно нет. — Я почувствовал запах, который ранее никогда не ощущал и мои лёгкие будто согрелись, а тело одномоментно и расслабилось, и напряглось. Рудольф наблюдал за этой перепалкой и не мог отвести взгляд — тот уцепился, но бессмертный не мог понять к кому именно. Положение спас Грэгори, что голосом выпроводил молодёжь. — Так-так-так, думаю, что они вернутся, — Рудольф всё-таки поднялся и сразу же нашёл чужую пропажу. — Мою руку словно пронзили сотни игл, однако, я не почувствовал боли. Знаешь, они прошли через кожу, но как будто это и было их место, которое они когда-то потеряли. Я почувствовал умиротворение и какую-то… Лёгкость. — Ты сейчас описываешь, как влюбился? — сердце стучало предательски быстрее с каждым мгновением, что захватило в себя слова, впитывая их. — Я описываю, как ещё даже не начал догадываться, что мой истинный — это ты, Тони, — Рудольф смотрел в глаза — только в них, продолжая говорить. — Я очень надеялся, что ты придёшь: что ты вообще здесь был не проездом или заезжал, скажем, в гости. И вот ты пришёл вместе со своей подружкой. Знаешь, а ведь первой моей мыслью была не та, в которой я откручиваю голову тому, кто находился рядом с моим истинным и не был мною. Томпсон немного отодвинулся, но встретил бедром не сопротивление, а просто спокойно лежащую вампирскую руку, отчего самую малость вздрогнул. Бессмертный в свою очередь не двигался. — А та, в которой ты будешь рядом теперь всегда, — Рудольф без предисловий слегка опустил голову. — Поначалу я вдобавок… Только не смей ржать, — довольно серьёзно попросил он, на что подросток спешно кивнул. — Я очень испугался. Мои эмоции настолько вышли из-под контроля, что действия противоречили им. Я не желал тебя пугать и не хотел, чтобы наши отношения развивались такими кривыми зигзагами. В моих планах было лишь… Заполучить твоё доверие, заполучить тебя. — Знаешь, у тебя отвратительные ухаживания. — Не смею спорить. Если бы ты оказался вампиром, то… Всё произошло бы иначе. Твоя кровь, что протекает в каждом сантиметре тела, — она манит с катастрофической мощью. В особенности, когда ты не рядом. Я понимаю, что если твой запах влечёт настолько сильно, то не могу даже вообразить воздействие крови, однако, чувствую, что, если когда-нибудь познаю её вкус — он будет преследовать, пока я не испробую его снова. И снова. Томпсон старался даже не шевелиться и внимательно слушал: он понятия не имел, что вампиру было настолько непросто. — А когда ты пришёл весь… Ну, ко мне домой, когда ещё Анна была. — Запой. — Не понял. — А я понял. Помнишь мои слова во вторую нашу встречу? — Почему бы тогда не переспать с тем, кто способен выдержать… Тебя, — подобрал подходящее по смыслу слово Томпсон, поскольку ему неизвестна реакция бессмертного. А проверять не особо хотелось. — Ты думаешь, я не пробовал? — кажется, Томпсон сейчас получит по первое число — в голосе вампира не сквозило, а искрило раздражение. — Я в ту же ночь попытался, как ты выразился, переспать с тем, кто способен меня выдержать, но как только дело доходило даже до прикосновений, то моя голова раскалывалась, словно я вновь стал человеком и у меня начался приступ мигрени. — Я тогда старательно пытался кое-кем отужинать, — неохотно и с виноватой улыбкой признался вампир. — Но меня прервали. Потом я попробовал ещё раз, когда пропал на несколько дней. И очень даже удачно. — Да, ты выглядел… Не очень, — вспомнил, какой ужас испытал Тони при виде истинного на своей на кухне. — А… — Всё замял Грэгори. — То есть ты преследовал одного и тоже человека? Или я что-то не так понял? — Инстинкты, что поделать. Ну да, вампиры — не люди, у которых имелись лишь рефлексы — они унаследовали комбинированные понятия. — И был крайне голоден. И я не соврал — во всех, — вампир посмотрел на шею подростка и сглотнул. — Смыслах. — Ты же в курсе, что меня напрягают твои взгляды туда, откуда ты, кажется, обычно питаешься? — Да? Я думал твоё сердце танцует чечётку по другой причине. И сердце снова застучало быстрее. В комнате стало жарче? Почему так душно? Тони старался успокоить откуда ни возьмись взявшихся… Бабочек. Нет, не бабочек — птеродактилей. Но если доисторические ящеры вымерли, то возбуждение вымереть не в силах. Спокойно. Дыши. Не сейчас. Подумай о дохлых летучих мышах! Вампиру хватило пары секунд, чтобы понять, что он оказался прав. Бессмертный хмыкнул и скользнул вниз — прямо на пол и встал на колени лицом к Тони. — Ты что делаешь?! — спохватился Томпсон, но запоздал, потому как его развернули к себе, ведь ранее он сидел с наклоном вправо, и положили руки на пояс джинсов. — Тише, просто сиди, — крайне резко оказался напротив лица подростка вампир, почти невесомо коснувшись чужого носа своим. — Ты… Не надо! — вцепился в чужие руки подросток. — Я ответных ласк в свой адрес не прошу. Прошу только немного раздвинуть ноги. Трогать тебя больше, чем положено для того, чтобы приспустить джинсы я не стану. Если сам не попросишь, — подмигнул Рудольф. — Я… Я не… Не готов, не думал, не воображал даже!.. Это за гранью! Чужие пальцы тем временем подобрались к ширинке, слегка задрав верхнюю одежду, чтобы следом оглушительный даже для человеческого слуха звук, сообщающий о том, что предмет гардероба будет стянут вниз, резанул по ушам насколько сильно, что Томпсон дрогнул. — Ух ты, мурашки, — раздалось куда тише, но для Тони всё так же — пронзительно. — Руд… Рудольф… У Томпсона это первый раз, который он представлял совсем иначе, ну, не считая одного случая. Как минимум — подростковый эпизодично воспаляющийся от нехватки близости мозг выдавал очень стойкие расхождения, которые можно было охарактеризовать одной фразой «Сладок мёд, да пчёлы жалят». Он представлял, что секс будет включать в себя прелюдии, а здесь только лишь они. При этом Рудольф не настоял на том, чтобы ему… Ну тоже… Шкала неловкости постепенно возрастала. И это если не учитывать, что Тони, насколько он понимал далеко не раз обдуманное, не комплектовал из-за размера или волос в интимной зоне, но сейчас вдруг и дышать стало крайне проблематично: как только джинсы были приспущены, а вампир смотрел сначала в глаза, а потом уже и на боксеры, чёрт возьми, светло-серого цвета, на которых очень даже чётко вырисовывались яркие капли смазки, то у юноши затряслись ноги. Вампир наклонился прям как в замедленной съёмке и коснулся губами уже вовсю стоявшего члена, что мгновенно проявил реакцию, совсем немного дёрнувшись. До боли хотелось провести рукой по всей длине, сжать сильнее, огладить большим пальцем головку, ускорить темп почти сразу — желание кончить перекрыло все прочие мысли в голове. Все, за исключением той самой смущённости. Рудольф продолжал свои ласки, пока Томпсон не знал куда себя деть целиком и полностью. Ладно, не совсем целиком и скоро, кажется, будет не полностью. Томпсон прыснул от этой двухзначной шутки и тут же ахнул, сжав двумя руками края подоконника, отчего те чуть было не соскользнули, когда вампир начал целовать те места, которые даже в просмотренном порно не всегда и девушки и, в общем-то, парни брали во внимание. Неожиданный порыв чуть ли не насадить Рудольфа ртом на член замигал ослепительной лампочкой, и Тони еле сдержал соблазн сделать требуемое уже занесённой правой рукой, вернув ту на место. А бессмертный не только целовал яички, но и посасывал их. Это было только через ткань. Только через лёгкую ткань, что отделяла голую кожу от влажных губ. Эти мысли прервали действия со стороны: руки вампира начали стягивать мешающий предмет одежды. Когда он вовсе больше не препятствовал, то Тони не понял, как он вовсе в голос не простонал, сдержав этот порыв. Языком Рудольф сразу прошёлся снизу вверх и обратно, взяв в рот головку, обвёл во рту её по кругу кончиком языка, и подросток вообще не понял было ли такое возможно — чтоб так приятно, так тепло и хотелось больше, дольше. На счёт последнего Томпсон был уверен — продержится меньше пяти или семи минут, если повезёт. Однако Рудольф не спешил набирать темп и парень, чтобы то, что началось не кончилось совсем позорно рано, решил глаза не открывать — видеть существо, которое способно тебе, особо не напрягаясь, одной рукой сломать большеберцовую кость, а Тони читал, что она самая крепкая в организме, крайне возбуждало. Вот только Томпсон не смотрел и не читал нигде, что делать в ситуации, когда тебе не неловко, а пиздец как стыдно. — Тони, я стучалась, ты что, опять в науш… Пиздец как стыдно, когда тебя со спущенными штанами перед стоящим на коленях парнем застигает в полный что ни на есть настоящий врасплох мама.