Обожжённые

Вампир, как и обещал перво-наперво себе самому, был рядом с Тони, ночуя тем самым у него в комнате на полу. Оказалось, что каждые сумерки слышать умиротворённое посапывание — это намного комфортнее, чем представлялось в голове ранее, когда Рудольф ещё только фантазировал о проведённых ночах вместе. Тем не менее в этот раз бессмертный непредвиденно… Уснул. Резко распахнув глаза, Рудольф, пробуждаясь, ощутил весь спектр забытой раздражительности, коя накинулась, сбивая с привычного ритма, как и непредвиденное погружение в царство Морфея. Если прикинуть, ну, как говорится, «плюс-минус», то Сэквилбек не спал без нужды около восьмидесяти лет и не думал, что давно утерянный процесс самостоятельно проявится, а организм так легко ему поддастся. Чувство вины ещё не успело настигнуть, покуда до него по груди уже полз червь ужаса, что брал своё начало, на удивление, в мозгу — Рудольфу снился сон. Вампиру в принципе не по душе было то, что изначально нельзя контролировать; меняя, разукрашивая иными цветами, а не теми, которые подбирало сознание, основываясь на поглощённых итогах дней, недель или месяцев. Главным успокаивающим рычагом сейчас оказалось собственное дыхание, коему необходимо дать время, чтобы прогнать остаток кошмара и привести голову в порядок — сделать так, чтобы сновидение улетучилось — кануло в ночи — её самом тёмном уголке, где лишь наощупь можно найти остатки былых страхов, что приходили давным-давно ежедневно. — Прошу вас, не надо, — как мантру повторяла молодая девушка, упавшая в постель к тому, кого считала не увлечением, не любовником, а тем, кто приходил к ней, когда душа нуждалось в ласке — тёплых руках, обвивающих её талию и точно таких же словах, окутывающих в мягкое полотно. Морок оплёл тонкой, но крепкой паутиной её разум; невероятная нить сверкала, отталкивая отражением с капель, что аки роса на рассвете блестели в глазах смотрящих. — Испей из неё, — шёпот, всюду следующий, упрашивал попробовать запретное — то, от чего Рудольф себя ограждал на протяжении нескольких лет. Но сладость на языке, лёгкость в клыках и отсутствие в них дискомфорта… Этот водоворот предстоящего блаженства утягивал, засасывая с головой. — Я не хочу, я не хочу, — его хрипы слышались не своими, дрожь во всём теле то ли подталкивала к трапезе, то ли, наоборот, держала на расстоянии, чтобы он помнил, что он такое. — Хватит, хватит, хватит! Пульсация на шее влекла, взывала, чтобы клыки вовсе не нежно вошли в привычную зону питания, а вонзились, как два горячо заточенных кинжала, разрывая девичью плоть. — Посмотри на неё, она так хочет стать такой же, чувствуешь? Ну же, ну же… Рудольф сквозь туманную пелену оглядел расслабленную позу, в которой Тони спал: одна из ног торчала из-под одеяла, другая была согнута и подтянута к груди, а на руках, обняв при этом подушку, лежала голова. Неужели удобно? Это единственное, что пришло на ум, дабы отвлечься от всплывшего пережитка прошлого. Ладонь прошлась по лбу, стирая подступивший пот, ноги сами перенесли тело в вертикальное положение, где после было принято решение присесть за компьютерный стол. Всё-таки нахождение того, с кем судьба тебе уготовила провести всю твою жизнь — это, видимо, не такой жирный плюс, как думал вампир изначально. А он очень много думал. Как и думал Тони, отсчитывая летевшее время, к концу которого его ждёт отъезд родителей — до него осталось всего-ничего. Чемоданы утолщались, родственники наспех обзванивались, ведь тётя, которую изначально просили о помощи, разгневалась, мол, не может она сдвинуть свои планы на пару месяцев. На этой почве, если Рудольф правильно подслушал, семьи немного разругались и теперь Дотти с Бобом сильно нервничали. Они не хотели бросать несовершеннолетнего сына на произвол судьбы, а просить того, кто с этим мог помочь, явно не особо желали, хоть и, насколько известно, смирились с тенью, что будет следовать за их отпрыском до самого конца. Пока Рудольф витал в своих думах, Тони начал туда-сюда ворочаться. Кажется, тому снилось что-то. Тело дрогнуло и стало не по себе даже существу, которое и видело смерти, и убивало само. Та самая комната, но не тот самый человек. Теперь за запертой дверью слышался топот — Тони спешно пятился, смотря раскрытыми полными ужаса глазами со стоявшими непрошенными слезами, на вампира, что злобно — практически с ненавистью впервые за непозволительно долгое время разглядывал не отражение. — Уходишь, значит, да? Обоснуй, Тони! — Рудольф нагнетал не специально, а из-за боли — из-за трескающейся корочки, что, наконец, смогла появиться на его сердце, но теперь та была не аккуратно снята с помощью подручных лечебных средств — её содрали разом, обнажая теперь уже свежую кровоточащую рану, насыщая своим запахом былую спальню. Вампир обессиленно качнул головой. Не думал он, что обычные неприятные сновидения могут так вымотать его эмоциональное состояние, делая ещё и до кучи настроение скверным, что пока ещё не ухудшается из-за зуда в клыках. Сомнений на счёт выдержки не возникало, ведь опыт, как говорится, не пропьёшь. Правда это относится не совсем к питанию вампиров, но суть, в принципе, не менялась. Рудольф откинулся на спинку стула, прикрывая глаза. Унять тревогу, перемешанную с агрессией, кажется верным решением, что сейчас принять труднее обычного. Всё-таки обычно мы рискуем меньшим, чтобы суметь сохранить большее — самое ценное, сокровенное. А когда у тебя отсутствует возможность оценить риски, то и впоследствии обременять себя грузом вины кажется неравноценным результатом. Если взглянуть с другой стороны — любой результат — это не конечная точка, и уж тем более не невозвратная. — Ну как может быть иначе? — сонно пробормотал Тони, который только-только открыл глаза и, чуть повернув голову, лицезрел «внезапного» ночного гостя. — Доброе утро. Сделай, пожалуйста, кофе, как мама с папой уйдут. Я вчера сильно засиделся с Анной в чате, — парень зевнул и перевернулся на спину. — Ты чего это такой смурной? Неужели что-то снилось? — У тебя намётана чуйка, — вампир даже удивился проницательности своего истинного и встал, не церемонясь, садясь на кровать — около ног Томпсона. — А тебе как спалось? — Знаешь, на удивление… Я стал высыпаться. А у тебя были такие проблемы? Ну, со сном, — Томпсон приподнялся, устроившись поудобнее с опорой на спину о стену. — Вспомнить бы ещё, — бессмертный посмотрел в потолок. — Я ведь родился в то время, когда не было всего того, что окружает тебя сейчас. И тогда ценностями считались иные вещи, так что сон — это была… Я бы сказал, роскошь. — Ну да, справедливо звучит. Но хоть что-то ты же должен помнить? — голос стал воодушевлённым. — Это так интересно, когда многие вещи можешь не прочитать из учебников, где информация может быть не совсем точной. — Так ты увлечён историей, — улыбнулся вампир одним уголком губ. — Не замечал за тобой. — Нет, что ты, — потянулся Тони и зевнул. — Я скорее имел в виду, что узнать некоторые вещи из чуть ли не первых уст и тем более от тебя куда интереснее, чем листать статьи в интернете и… Тони не успел закончить сбивчивое предложение и в общем-то в голове до конца сформулировать окончание того, как Рудольф приблизился, его рука легла на щёку истинного, где после губ коснулись чужие уста. Вторую руку вампир положил сбоку от бёдер подростка, на что последний сразу же обратил своё внимание. Поцелуй был неспешным; вёл его бессмертный, подбирая удобный для Тони темп, не щадя, отдавал ему инициативу, замедлялся в моментах, чтобы Томпсон мог разобраться, как тому было бы комфортнее продолжать. И комфортно ли. Когда напор совсем немного усилился, человеческое сердце пропустило удар явно не по причине роя взлетевших бабочек, поэтому Рудольф тут же отстранился. Взгляд сам упал на покрасневшие щёки Томпсона, отчего последний машинально положил руку на одну из них, почувствовав собственный жар. — Ох, — растерянно выдохнул Тони. Он определённо не так представлял это утро, но ведь… Это нормально, да? — У тебя получается всё лучше и лучше, — вампир ненароком опустил глаза на юношескую грудь, что ритмично вздымалась. Она течёт. Чувствуешь?.. Зрачки не беспочвенно расширились, вкус свежей крови эхом бил по вискам; её железный запах, её тягучая консистенция, её сладкий вкус. Нет-нет, не думай, блять, об этом! — Тоже самое могу сказать и тебе, — не остался в долгу подросток, на что получил негромкое «хм» и добавил ещё, кажется, тише. — А ты прямолинеен. — Что же, — дал вампир больше личного пространства Тони и встал перед ним. — Как Боб и Дотти уйдут, то приготовлю нормальный завтрак и не дам тебе питаться пустым кофе или магазинными хлопьями. Там же совсем ничего полезного нет, — прочистил горло Сэквилбек одним длинным предложением. — А сам-то ты давно нормальную пищу ел? Выглядишь, как старая пожёванная коровой половая тряпка, — вогнанный в грудную клетку воздух был вытолкнут лихо и мощно, не сумев ускользнуть от пристального внимания Рудольфа. — Какой ты гнус, Тони, — вампир невольно принюхался к витающему около себя шлейфу. — Твоё возбуждение, кстати, имеет любопытный запах, — не то что бы Рудольф классифицировал запахи, вертя головой направо и налево, когда его острый нюх улавливал тончайшие ароматы — даже тянувшие на инстинктивном уровне. Тони пах по-другому: насыщенно, тягуче-сладостно и прежде всего — по родному. Томпсон прочистил горло, не сумев предотвратить появление желания данного позыва, и вскочил на ноги, чуть было не споткнувшись о собственные конечности. — Так, давай сменим тему, я хочу, — подросток опустил глаза вниз. — Одеться! — закрывая привставшее достоинство двумя руками, Тони забежал в ванную, прислонившись к прохладной поверхности двери, хаотично размышляя о своей реакции. Почему же кисти уже не подрагивали, раскрасневшееся лицо потихоньку возвращало свой оттенок, но голова с небольшими остановками переставала работать? Они истинные друг друга. Так? Так. Они, пусть и недолго, но шли ко всему тому, к чему чуть ли не изначально тянулись оба. Так? Так. Они в отношениях. Так? Не так. — Тони? — постучали в дверь, и Томпсон вздрогнул. Это была мама. — Рудольф, я знаю, что ты здесь, поэтому не заставляй меня свешиваться наполовину из окна, чтобы удостовериться в правоте своих слов. Приходи завтракать. Мы с Бобом едем немного позже на работу. Поэтому ждём вас обоих, мальчики, внизу, — женщина стукнула костяшками фаланг по двери и громче добавила. — Нам нужно серьёзно поговорить. И… Поскольку ужин сорвался по нашей инициативе, — Дотти метнула взгляд на Рудольфа, что после просьбы женщины уже стоял около окна. — То сегодняшнее утро нам кажется вполне приемлемым для новостей, которые мы вам обоим и расскажем. Оповестив о незапланированном «семейном» завтраке, Томпсон вышла из комнаты сына. — Мне это не нравится, — донеслось за дверью ванной и Сэквилбек надуманно кивнул. — Я не понимаю чего хотят родители и чего от них ждать, — послышался звук открывающегося крана и несильного напора воды, что ударил о поверхность раковины. Вампир разделял мнение своего истинного на данный счёт и ему также слабо верилось, что Дотти с Бобом отдали собственного ребёнка — вверила в незнакомые руки без малейшего намёка на любые санкции «против». Что-то было не так. Подросток, выйдя из уборной, вытер полотенцем ещё мокрое лицо и подошёл вплотную к Рудольфу. Последний, улавливая настроение и состояние Тони, результата всё-таки не «учуял», лишь насторожившись. Бессмертному было куда спокойнее, когда он чувствовал всё: любую ниточку из сотни, кои связывали их настоящее напрямую с будущим, любое дрожание, сулящее о местоположении сердца Тони. — Я хотел попросить тебя кое о чём, — оробевшим голосом пробубнил Томпсон, сжав губы в тонкую линию, и продолжил, стараясь не обращать внимания на пытливый взгляд поверх себя. — Если… Если всё же родители уедут и ничего не изменится, то пообещай, что Кэсси… Вампир чуть наклонился, будто бы не мог расслышать чужую речь, что по природе ни одному ночному существу могло быть суждено разве что в случае либо агонии, либо голодовки, дурманящей разум — настолько заволакивая тёмной пеленой, как при затмении выжигалась сетчатка. Безболезненно вначале, но кошмарно в конце. — Что она не тронет ни папу, ни маму, — совсем сошёл на нет голос, но глаза говорили громче; в них плескалась не просьба, а мольба. Мольба, услышать которую мог только Рудольф, что внял ей, безукоризненно дав самому себе обещание защитить любой ценой семью Тони. — Слушай… — Нет, это ты слушай… Вампир опешил от настойчивости, не замеченную ранее, но не упустил возможности дать Тони выговориться и в невербальном жесте кивнул. — Я до сих пор не могу поверить, что твоя бывшая каким-то образом залезла в мою голову, чтобы, — вспышка собственных домогательств к Рудольфу вызвала непроизвольное вздрагивание почти всего тела и речь приобрела ускоренный темп. — Чтобы просто поразвлечься и теперь я не чувствую себя в безопасности даже в собственной кровати, а мама с папой уезжают чёрт знает куда, на чёрт знает сколько, а я буду тут и… Я не смогу помочь никак, даже не успею… Даже… Я… Я с ума сойду, если что-то случится, — Тони не мог остановить бурный поток переживаний, вырвавшийся, аки огромная волна, что своей неописуемой мощью прорвала дамбу. Он верил Рудольфу, просто хотел убедиться, что тот ему скажет сейчас в ответ: «Всё будет в порядке, я всегда наготове, всегда смогу помочь.» и всё. Да, пусть Тони и перекладывает сейчас всю ответственность на чужие плечи — вверяет в хладные руки, коим доверяет больше, чем своим, но… Это единственный выход. Ведь эти руки точно смогут в экстренной ситуации что-то сделать. Рудольф, пусть и растерявшись, услышал то, что и рад бы пообещать, рад бы дать слово: «Да, Дотти и Бобу теперь ничего угрожает!», но вот только он знал — предугадать такие вещи ему не под силу. Сэквилбек это понимал и поэтому он сделал так, чтобы рабочие места для Томпсонов появились именно в Сан-Диего — месте, где у него осталось много хороших знакомств, и, как следствие, старые — не в переносном смысле друзья. Идти наперекор правде всегда трудно, но если ложь делается во благо — то эта ложь имеет место быть. — Молчишь, — Томпсон моргнул на пробу, ощущая как несколько капель всё-таки скатились по лицу. — Значит они в опасности, значит… — Эй-эй, — Рудольф хаотично перебирал варианты в начинающей болеть голове и челюсти автоматически сжались, как и руки на хрупких плечах. Громкие слова не всегда решали эмоциональные проблемы. Да — могли утешить, могли потушить небольшой огонь, вспыхнувший в душе, но сплошной пожар — изредка. — Я тебе обещаю, Тони, обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы и ты, и твои родители не пострадали, — вампир притянул к себе Тони, что проявил толику сопротивления, кажется, больше из вредности, и нырнул в объятия, утыкаясь носом в чужую грудь. Лёгкие обволокло теплотой, спокойствием и доверием, что в кокон взяли и обернули их в прочную не сдавливающую плёнку, что позволяла дышать.

***

— Всё взял? По моему списку? Давай, чтоб без отсебятины, — ворчал Рукери, подгоняя еле волочащего ноги Мэнни, который тащил на своей спине огромный тяжёлый рюкзак, наполненный всякой всячиной. — Да, да, да, я не раз уже вам это сказал несколько миль назад. И почему мы вообще решили идти пешком? Для чего вы припарковали свой пикап так далеко? — Меньше свидетелей — больше шансов сделать всё по-тихому. К тому же сам знаешь, что у меня репутация похуже, чем у алкаша Генри, что пропил свои последние трусы не наделе. — Фу, зачем вы это сказали? — дунул на спавшую на лицо чёлку парень и, закряхтев, поправил сползающую ношу. — Так, ладно, а что потом? — А что потом? — Рукери переступил через старую трухлявую корягу, звеня цепями в руках, что в такой местности довольно оглушительно брякнули друг о друга. — Ничего положительного ночную тварь не ждёт здесь, и, поверь мне, — старик неожиданно развернулся, отчего Мэнни чуть было не наступил тому на ногу, благо вовремя остановившись. — Он будет умолять, чтобы его сожгли заживо. По-другому эти сволочи же не дохнут… — Это я уже понял, но ведь вампиры куда быстрее и сильнее, чем мы, поэтому как вы собираетесь сделать так, чтобы… — О, мой дорогой Мэнни, всё намного проще, чем ты думаешь. Намного проще, — перебил Рукери подопечного, сделав ударение на предпоследнее слово. И ты даже не представляешь, насколько, — довольная улыбка озарила лицо старика, а Мэнни оставалось только гадать, что же задумал его друг. — Ты всё скоро узнаешь сам. Думаю, тебя позабавит тот, чьей помощью мы заручились.

***

Что такое день сурка? Это новый день, не отличающийся от предыдущего. Ты чувствуешь себя точно также, как и вчера, позавчера, неделю назад или месяц. Внутри тебя всё молчит, но ведь… Это неправильно, покуда каждый день должен быть особенным — запоминающимся, ведь он только один и больше такого не будет. Если ты, конечно, живёшь не в дне сурка. Анна попала именно в него и она понятия не имела, как изменить время — отмотать его на тот момент, когда её Тони к ней вернётся; когда они возобновят их ежедневные посиделки у кого-то из них дома, редкие, но меткие прогулки, постоянные разговоры и шуточные ссоры. Ей безумно нравилось, когда он её отчитывал похлеще мамы с папой, когда она гуляла допоздна или шла на свидание вслепую. Она дорожила этой дружбой, а вот Тони, видимо, уже нет. — Совсем перестал звать гулять, на сообщения отвечает односложно, не делиться личным, — поджала губы девушка и улеглась пластом на свою кровать. Голова пухла от скуки, ведь лучший друг был чем-то ну очень сильно занят без неё, подруги… А их и не было. Каждая новая знакомая не становилась более, чем знакомой, не переходя даже в категорию «приятели». Анна пыталась доверять, но раз за разом получался один и тот же исход — её доверие человек втаптывал в грязь, мешая-таки с ней. От того и лучший друг стал по совместительству единственным. Она могла Тони доверить любую тайну, не боясь, что он растреплет о её очередном казусе половине школы или того хуже — родителям. Анна и дальше планировала вариться в котле самобичевания, как вдруг на её телефон пришло уведомление. От незнакомого аккаунта. onfoli1715 отправляет вам запрос на сообщение Анна, недолго думая, приняла запрос и её спустя пол минуты пришло сообщение. onfoli1715 Привет, у тебя замечательные фотки на странице)

***

Тони вдумчиво смотрел в стену справа от себя, вовсе не обращая внимания на то, что слова учителя проносились мимо его ушей и тем более не влетали в них. До отъезда родителей осталась всего пара дней… В горле пересохло и Томпсон отпросился выйти, чтобы умыться. Анна тем временем, пока лучший друг не видел, проводила его обеспокоенным взглядом, но идти за ним не решилась. Уже в коридоре в горле образовался ком, в висках начало стучать, а жар объял столь сильно, как никогда раньше. Тони быстрым шагом оказался в уборной и, щедро набрав в ладони воды, плеснул ею в лицо. Подумать только: со дня на день он останется совсем один. Мама и папа… Они уедут и приезжать смогут только в свои отпуска. А Тони ждут экзамены, поступление… Жизнь с Рудольфом и его братом, что явно не решится уехать. Посмотрев в зеркало, Томпсон выдохнул и опустил голову вниз, смотря на стекающую в слив воду. — Как же люди блещут своей сентиментальностью. Томпсон тотчас метнул взор в зеркало, но его слух уловил слова, заставившие сознание подчиниться. — Не смей отводить взгляд, Тони Томпсон. И слушай. — Кэсси, — парню даже было не нужно давать вопросительную интонацию своему предположению, ведь это точно была бывшая Рудольфа. Он был уверен. Вампирша цокнула, просканировав тело юноши. Раздался громкий стук каблуков. — Сколько времени прошло с тех пор, как я видела в последний раз живой пример привязанности Сэквилбека — и не вспомнить даже. Но, — сказано более размеренно. — Мальчиками он не интересовался лет, пожалуй, десять. А тут появляешься ты, — голос стал тише и Томпсон непроизвольно затаил дыхание. Его распирало любопытство как же выглядела та, с кем Рудольф находился столько времени в отношениях: желание перевести взгляд и увидеть лицо Кэсси не пересиливало внушение, но искрило внутри. — Мальчишка-истинный, — вампирша повысила тональность гласа, а шаги прекратились. — Знаешь, а я ведь делала всё, чтобы Рудольф никогда не сомневался в том, что его предначертанная пара — это я. — Особенно когда решила ему изменить, — прежде, чем подумать, негромко выразил своё негодующее мнение Тони и поплатился за это: все волосы на теле встали дыбом от волн опасности, что исходили по небольшому помещению, делая его квадратуру меньше. Голова не переставала рисовать различные насильственные кадры, главным героем которых, несомненно, и будет подросток. Дыхание сбилось, но Тони старательно пытался сохранить его равномерный ритм, не делая вдохи и выдохи резче и короче положенного. Кэсси молчала, не предпринимала попыток подойти или отойти, тем самым, не показывая свои эмоции на сказанное Томпсоном, отчего последний нервничал ещё больше, ведь молчание — одно из самых жестоких и травматичных наказаний. Вмиг вампирша засмеялась — да так громко, что Тони подумал, что в эту же секунду последует удар или ещё хуже — чужие клыки, без дозволения вошедшие в шею. Прежде чем парень успел подумать о литрах потерянной ткани своего организма, бывшая его истинного сквозь хохот подала голос. — Теперь я отчасти понимаю почему Рудольф такой сдержанный. Ты либо слишком глупый, раз не понимаешь, что твоя жизнь может оборваться из-за моего скверного настроения, либо слишком смелый, что только подтверждает выбор без выбора из двух этих вариантов. Тони пропустил мимо ушей иронию. — Он сдержанный из-за истинности и влюблённости. — Надо полагать, череда моих решений не могла не оставить отпечатка в сознании Рудольфа, — видимо вспомнила момент из прошлого Кэсси. — Просыпайся, — вампирша, вопреки спокойному тону, кинулась прямо на юношу, собираясь вцепиться тому в горло. — Томпсон! Подлетевшее со своего анатомического места сердце чуть было не выскочило из совершенного иного, когда рука учителя опустилась на плечо Тони и он открыл глаза. — Ты себя плохо чувствуешь? Взгляд сфокусировался не сразу, а тронувшую его конечность подросток вообще чуть было не сбросил сиюсекундно, покуда он всё ещё словно находился в туалете, а позади стояла Кэсси. И цепкая хватка точно принадлежала ей. — Тони? Мужчина обеспокоенно осматривал лицо своего ученика. — Я в порядке, просто немного голова болит, — вяло соврал парень, не собираясь углубляться в подробности своего состояния. Как он мог уснуть?.. — Может тебе стоит пойти домой в таком случае? Подросток чуть пристыженно из-за пристального внимания отвёл взгляд в сторону, ненавидя ситуации, в которых он являлся эпицентром событий и всеобщего внимания. — Мне проводить тебя в медицинский кабинет? Невольно поёжившись, Тони напрягся сильнее благодаря подкатившей тошноте — в переносном смысле. Частенько после контакта с любым медицинским персоналом у него возникали негативные эмоции. Хотя, если уж говорить совсем честно, то всегда. — Нет-нет, и простите, что прервал занятие, — покачал головой он и готов был внимательно слушать, однако, уже во время перемены к нему обеспокоенно пристала Анна с расспросами. А он бы и рад поделиться своими мыслями, в которых почему-то вновь обитала бывшая Рудольфа, но желания не было вовсе — даже открывать завесу этой темы казалось раздражающей идеей. — Анна, пожалуйста, давай поговорим попозже, прошу тебя. Я слишком, — вздохнул он. — Вымотался. Тем более скоро перемена кончится, — чуть удручённо добавил Тони. — Хорошо, ладно, как скажешь, но, я надеюсь, ты помнишь, что я твоя лучшая подруга и всегда-всегда готова поддержать? На, — прислонившись к стене и открыв свой рюкзак, девушка выудила из него бутылку с водой. — А то ты совсем на выжатый нектарин похож. — Я у тебя и без того сегодня почти половину выпил, а ты ведь с осени витамины пить начинаешь, поэтому я тебя и так, считай, на сегодня обокрал. — Не говори глупости и пей, — настойчиво протянула полупустую поллитровку Тони и закинула руку ему на шею. — Знаешь, а ведь с третьего класса именно я у тебя постоянно забирала воду, помнишь? — Как тут не помнить? — усмехнулся парень, открывая крышку и сделав несколько больших глотков. — Ты пила тогда иногда литрами. И как в тебя столько влезало? — возвращая теперь уже ничего не содержащую ёмкость. — Спасибо ещё раз. — Ковбой, ну за что ты меня благодаришь? Ты ведь знаешь какую валюту я принимаю, — отошла та на пару шагов и встала перед Тони, готовясь загибать пальцы. — Лучшая благодарность для Анны — это любые сплетни, о которых ты случайно мог узнать, либо же подробности о твоей интимной жизни. Только-только на какие-то секунды появившееся настроение, не оставив и следа, исправилось. Желание промолчать на окончание высказывание росло в геометрической прогрессии с невъебенным шагом, поглощая любые возникающие на периферии мысли. — Нам пора на урок, — всё же негромко оповестил подругу Тони и, улыбнувшись настолько реалистично, насколько мог, кивнул Анне в нужную сторону. Когда он сделал всего шаг в нужном направлении, то все цвета вокруг расплылись, картинка смазалась, ориентация в пространстве нарушилась. Тук-тук. — Ну что же ты, Тони, такой хиленький? Никакого морального сопротивления, — раздался всюду шёпот. Томпсон терял фокус, торопливо пытаясь суть происходящего: кошмар ли это? Его ли продолжение или… Продолжение и было кошмаром?

***

— Ты умом тронулся, — интонация получилась полувопросительной, лицо шокированным, а поза максимально закрытой. Именно так и выглядел Грэгори, когда услышал предложение брата. Закинув ногу на ногу и заложив руки, сцепив те в замок, за голову, младший Сэквилбек не переставал улыбаться, в красках представляя свою идею, её реализацию и её итог: иссохшее многовековое отсутствующее желание увидеть кончину своей бывшей изначально завозилось под кожей неприятным паразитом, который всё рос и рос, питаясь не только вампирской плотью, но и бессмертными нервными клетками. — Это абсурдно, спорно… — Да-да, — остановил поток речи старшего брата Рудольф. — Тебя слушать — всё равно что словарь синонимов к слову «бред» листать. — Ты хочешь сказать, что звучит твоя идея не так? — остановился на месте Грэгори. Решался вопрос о благоразумии собственного решения в спальне Рудольфа, где он, лёжа на своей кровати, и занимался детальным просвещением в свой далеко неидеальный план мести с летальным исходом. — Вовсе нет, это сказал сейчас ты. — Да что ты говоришь? — язвительность в голосе превышала допустимое значение, которое обычно Грэгори не превышал в своей речи. Вернее, старался этого не делать. — Так, я правильно тебя понял? — мужчина начал загибать пальцы левой руки. — Ты хочешь сначала связаться с охотниками, что могут любого из нас отправить на тот свет, затем договориться с ними, — выделить пришлось именно предпоследнее слово и Грэгори вдобавок поставил «кавычки», — Чтобы они, наконец, избавили тебя от Кэсси, где после ты избавишься уже от них. Я правильно тебя понял? — Общую суть ты уловил, но… — Никаких «но», Рудольф! — грозно прикрикнул Грэгори. — Ты что, забыл, как погибли матушка с отцом? Желаешь и для себя такого исхода? Дар речи в моменте пропал из-за жжёного укола совести, что моментально вошёл в вену — казалось бы даже без предупреждения, и лекарственный яд стал расползаться по телу со стремительной скоростью. — Исключено. Я тебе запрещаю даже думать о такой самодеятельности. — Да ты что? А что ты мне ещё запрещаешь? Быть может, ммм, — возвёл глаза в потолок младший из братьев. — Ненавидеть ту, что испортила моё представление о нормальных здоровых отношениях? Или, быть может, ещё простить её и стать с ней лучшими друзьями? — Я просто хочу попросить тебя не делать глупостей, которые ты называешь взвешенными решениями и… — Хуи, — всплеснул руками Рудольф, не представляя, что далее он мог услышать и поэтому сыграл на опережение. — Даже не думай, что я смиренно буду ждать, пока эта пустоголовая пизда умрёт от старости или от сожжения, как ебучая ведьма с эпохи… — Довольно ора! — А как по-другому мне до тебя достучаться? Ты же меня совсем не слышишь, совсем перестал воспринимать не как должное, не как одну катастрофическую проблему, — тыкнул указательным пальцем прямо на брата Рудольф и встал с кровати. — Ты прекрасно знаешь, ЧТО значит для меня Тони, — тон получился резче, чем вампир того хотел, но он не смог это проконтролировать. — Его появление уже изменило всё и изменения теперь не прекратятся. — Послушай, — кисти только-только упали на чужие плечи, как сразу же были скинуты. — Нет, не-а, не хочу я слушать и слышать тебя. Ты пиздец какой назойливый и пиздец как меня уже заебал, так что, будь добр, либо помоги прикончить эту… Кэсси, — лицо исказила непонятная Грэгори гримаса и он вопросительно поднял правую бровь. — Либо не мешай, иначе… По предположению угрозу Рудольф не успел озвучить, покуда голову прострелила волна боли — настолько сильная и настолько неожиданная, что бессмертный сильно растерялся, не успев толком отреагировать, скрыв эмоции. — Тони… Что-то с ним. Твою же мать…

***

— Вы уверены, что это прям точно нужно? — Мэнни покосился на колы под витриной, громко сглотнув слюну. — Потратитесь без пользы. Это ведь антиквариат похоже больше, чем на оружие, способное хоть как-то помочь в схватке с вампирами. — Оно и не для убийства. Думаешь, я не знаю какие эти твари изнутри? «Подпольный» магазин старого знакомого был оснащён скромной системой безопасности в виде мощного прожектора, установленного прямо в потолке. Вернее, им и был потолок, что автоматически включался, когда кто-то заходил внутрь. Выцветшая красная вывеска «Всё и даже больше» уже давно подлежала как минимум покраске, но Тодд — владелец сия великолепия наотрез отказывался, мол, она есть? Есть. Самое главное. — Сколько ты ещё возиться планируешь? — гаркнул на весь магазин мужчина лет сорока, стоя за прилавком. — Я не собираюсь вкалывать в свой законный обед, давай, пошевеливайся вместе со своим рыжим дружком. Мэнни тяжело вздохнул, поудобнее перехватив ручки пакетов и подправил сползающий рюкзак. — Ещё пять минут и мы уйдём, хватит глотку рвать, — в ответ раздалось непозволительно гласно, а хозяин, оповестив о наценке за ожидание, подпёр рукой голову и продолжил ждать, листая журнал о рыбной ловле. — Ну а как вы собираетесь поймать вампира? Вряд ли даже у нас двоих хватит сил, чтобы его схватить и притащить в… — Мэнни, гарантирую, всё пройдёт как по маслу… Этими можно и льва убить, чёрт возьми! — восторгался старик. — Что вы имели в виду под «Всё намного проще, чем ты думаешь»? — То и имел. Всё увидишь сам, мой друг, всё увидишь сам… Мэнни не нравилось, когда с ним говорили загадками и тем более не нравилось, когда его не посвящали в совместные планы. — Нет же, объясните, — настойчивее попросил тот, обращая на себя внимание. — А вдруг случится что-то незапланированное, но помочь я буду не в силах из-за незнания некоторых деталей. Что тогда? — Тогда ты уже точно ничего исправить не сможешь, — хмыкнул Рукери. — Всё пойдёт по плану, а если и нет, то всегда есть запасной. Мэнни насупился и отвернулся в другую сторону, чуть наклонив голову вбок, чувствуя, как неприятная колика прошлась по рёбрам.

***

— Тони… Что-то с ним. Твою же мать… Грэгори, усадив брата на кровать, где последний, схватившись за голову, начал нечленораздельно шептать в основном ругательские фразы, уловил обрывки, из которых Сэквилбек старший смог сделать вывод, что сейчас жизнь Томпсона была в одних цепких наманикюренных руках. Не медля, он направился к школе, ведь подросток в такое время точно ещё был там, и, основываясь на этих данных, Грэгори стал ждать у входа, надеясь не упустить одну важную голову, от сохранности которой зависит далеко не одна жизнь. Тело Тони пульсировало частями, будто те вовсе отделились и функционировали сами по себе, нагло игнорируя посылы мозга. Лёгкие горели, адским неукротимым пламенем пожирая все доли. Итог испарины на лбу начал и вовсе стекать по лицу, а глаза не смели двинуться ни на дюйм в сторону. — У тебя так много времени, но и одновременно так мало, — покачала головой Кэсси. Она была близко. Интимно близко. Затуманила и без того одурманенную голову. — Мне не нравится, что ты боишься, я разве тебя успела чем-то напугать? — склонила вбок голову вампирша и неспешно подошла к парню, смотря на него сбоку. Томпсону было всё труднее и труднее дышать, каждый приход кислорода съедал изнутри похлеще кислоты, рефлекс, изученный с первых секунд жизни, начал самоуничтожаться с подкорковых структур мозга. — Что такое? — в голосе сквозило наигранным беспокойством. — Ты всё бледнеешь и бледнеешь, Тони. Периферическое зрение смогло уловить плавное, как в замедленной съёмке, движение. Не за спину, а рядом с собой. До момента, как подросток почувствовал стальную хватку на своей шее, он не успел сделать даже мизерный вдох. А затем лицо обдало лёгким порывом воздуха, и кожа вся покрылась мурашками от ошпаренного контакта с ледяной жидкостью. Запаса кислорода не было. А время истекало.

***

Многолетие кости, пережившие множество различных травм, сейчас трескались, по крупицам теряя свои составляющие, словно впуская в себя что-то инородное — что-то чертовски опасное, желающее изначально тебя убить. Голова готова была лопнуть — Рудольф именно так мог описать его состояние без малейшего преувеличения: в организм по ощущениям во все доступные щели вгоняли воздух насильно, бесцеремонно, а конечной точкой являлся рассудок, что пух и только. Воспалённая рана старалась вытолкнуть гной за раз. Правда вот того было слишком много. Понадобится множество заходов. Сказать пару слов — и то непосильная задача: силы покидали, не медленно, как бы издеваясь, а наоборот — впопыхах, как служанка кутает и прячет появившееся на свет дитя, дабы у того появился малейший шанс на выживание. Перед глазами мелькало лицо Тони, прямо за ним его тень: красные очертания фигуры, по краям которой стекала кровь, отчего резкий металлический запах отуманивал, одурманивал. Слюна готова была вытечь и начать капать изо рта, но Рудольфа сейчас тревожили иные органы. Вернее, ноющая боль в них: она изрядно бередила, перенося раздражающие ощущения от клыков ещё и в дёсны. Нечто первородное — с самих истоков, вырывалось наружу, выталкивая своей мощью сопротивляющийся здравый разум в виде плотно закрытой двери, в которой нет ни единой щёлки, а замки титановые — невероятно прочные. Оказавшись на полу спиной к кровати, Рудольф облизнул губы и положил правую руку на область, где находилось сердце. Порой насмотревшись на людей и пожив с ними, считай, бок о бок, то даже вампиры могут невольно перенять их рефлексы. — Блядство, — хрипло выругался бессмертный, стараясь хоть немного собрать свои силы и встать, несмотря на сопротивляющееся внутреннее состояние. Сэквилбек прекрасно осознавал, ЧТО с ним происходило, но не переживал сколько по времени сможет протянуть. Он-то живучий, он-то переживёт. За себя Рудольф волновался куда меньше — смерть для того, кто не может умереть традиционными всевозможными способами — иногда даже своего рода награда за многолетние странствия по свету белому, но за Тони… За Тони он собственноручно всё-таки прикончит Кэсси.