Демоны встречают меня как друга

Когда последний динамит был заложен, а Колчек с привычным кряхтением нажал на детонатор, начался салют. Такой, что даже всеми одобряемый президент США никогда бы не запустили на 4 июля. Красочный, пышный, сопровождающийся скулежом сгорающих вампиров. Джоуи Гомес стоял и смотрел на эту иллюминацию как завороженный пятилетний пацан. Пока до боли знакомое ворчание не выбило его из ошеломления. И не заставило, как выразился Мервин, «взять жопу в руки и съебаться, пока эту же жопу не поджарило». Путь обратно к свету сопровождается приятными вещами. Довольным визгом Ника Кея. Некой подобией улыбки «Альфа»... Рейчел Кинг. Тщетной попыткой Клариссы Стоукс запечатлеть на пленку разрушающийся на глазах храм. Чертаханием под нос от Хосе Гомеса. Снова мотивирующими цитатками от Джейсона Колчека. И вдовесок еще и житейскими прибаутками от Салима Османа. И наконец-то довольным ебалом Нейтана Мервина. Которое становится еще больше довольным, когда солнце наконец слепит его и без того узкие глаза. Сука, как же он по нему соскучился! За этот год пребывания в Ираке, уже успел возненавидеть этот дурацкий желтый круг. Но эти пару часов вернули девственно чистую любовь обратно. Капрал слышит грязно-сопливые разговоры, по которым успел отвыкнуть. — Ебать… — ахуевает Джоуи где-то рядом. — Это что, солнце? — Нет, — хрипит с другой стороны Ник. — Это рай. Мы сдохли. — Тогда почему рядом с тобой все еще так воняет? — Потому что ты тоже сдох. Смеются. И Нейтан, и Салим вместе с ними. Даже блондиночка с их любимым патриотом. Вот это их размазало! Морпех готов сам сейчас скинуть с себя рвано-грязные шмотки и лечь загорать. Пока довольный Джоуи будет прижат к его сиське, а полуголые арабки будут разносить холодное пиво. И только Рейчел Кинг всерьез упоминает ванную и холодное пиво, как пиздец пришел откуда не ждали. Снова эти ублюдки, воспользовавшиеся ситуацией и вылезшие из разломов аккурат к затмению. — О нет. Опять! — стонет блондинка. — Не опять, а снова, командир! Шевелись давай! — впервые называет ее так уважительно Мервин. Не забыв совсем неуважительно шлепнуть по заднице. Тем самым прибавив ей шагу, пока сам улепетывал ноги с открытой местности в бараки постухов. Ну а что? Когда еще будет возможность ущипнуть ее идеальный американский зад? Уже всем полюбившаяся парочка Джейсон+Салим как раз строит баррикады, застилая щели всем, чем только возможно. Даже трусами сбежавших пастухов, господь! Прибежавший Кей считает патроны. И привычно хнычет, что их недостаточно. А что, когда-то было достаточно? Сожми яйца, сержант! Хочет сказать ему это Мервин, но не успевает. Первый вампир уже пробивает первую баррикаду, снова показывая свою огромную лапищу. Которой чуть было не хватает зазевавшего Салимчика. Которого в так удобный момент оттаскивает от стены Колчек. Нет, ну это точно любовь! Прав был Джоуи. Сам Нейтан отстреливается по привычке, не жалея и так не хватающих патронов. Он уже не считает патроны. Не считает тварей. Не считает даже, сколько раз за последние часы они чуть не сдохли. Все давно свелось к простому принципу: стреляй в то, что двигается и шипит. И не перепутай это с Рейчел. Которая уже играется с сигнальными ракетами. Пока сверху сидящие вампиры чуть не отправляют на небеса ее любовничка. Прямо к Иисусу. А нет, тут принято говорить к Аллаху. Черт, надо бы поднажать. — Вот так! — кряхтит старый капрал, всажая пулю прям промеж глаз, или что там у вампиров? — Это тебе за испорченный день, мразь! Следующая влетит прямиком в сердце. Так сильно, что выходит рикошетом в стену. То ли Нейтан научился за эти пару часов наконец стрелять в этих гаденышей. То ли им наконец подфартило, и пули стали волшебными. — А это тебе — за всю мою команду, пидор! Никто даже не осуждает морпеха за выбор кличек. Наоборот, все лишь поддерживают. У самих-то дыхалки не хватает еще и на вампиров ругаться, пока пытаются от них отбиться. — И вот это тебе — за мою мамашу, гондон! Последняя пуля из магазина попадает в инопланетную мошонку. Нейтан Мервин готов поклясться, что слышит, как лопаются вампирские яйца. Лишая минимум одного пидараса произвести себе подобных. Бой продолжается минут пять, не меньше. Даже чутка больше. Пока солнце вновь не озаряет их дырявый домик. И не сжигает всех оставшихся тварей к хренам собачьим. Последний визг вампира сопровождается улюлюканием Мервина. Который сразу же подхватывают и остальные морпехи. В воздухе звучит так заебавшееся всех, но вечно к месту фраза «Ура!». Даже Салимушка ее кричит. Убедившись, что каждая лежащая на полу тварь хорошенько так прожарилась, вечно контролирующий всех и вся Колчек наконец-то с тяжелым выдохом садится на пол. Его любимая кепка снова в действии. Не дает сжечь глаза, пока он пытается насладиться теплым и светом. Хотя все то же самое от внезапного прикосновения араба в стократ сильнее и приятнее. И Нейтан Мервин успевает лишь открыть уставшие глаза и увидеть, как оба голубка выходят из дома пастухов под ручку. Что это, если не та самая слащавая любовь? Она, блять, самая! По приезде военных с их базы, самый первый вопрос всплывает как раз о Колчеке. Который ставит единственного оставшегося в живых командира в тупик. Но ее уже привычным образом спасает сам Мервин. — Сдох ваш лейтенант. Че вам еще надо? Удивительным образом никто не спорит. И даже не лезет проверять в пещеры. Их смекалки и смелости хватает лишь труп Эрика со сталагмита вытащить. На который Мервин смачно харкает, когда проходит мимо, уже на базе. На самой базе их держат непростительно долго. Непростительно для тех, кто спас весь мир, вообще-то. А им даже типичный американский кофе предложить не могут, только эту залупу 3 в 1. Нейтан Мервин недоволен. Вдоволь поглумившись над трупом все того же Кинга, идет слоняться по коридорам, пока не настанет его очередь допроса. Слышит, как те же Ник и Рейчел времени не теряют: оккупировали чей-то кабинет и теперь вдоволь ебутся. Даже не заботясь о том, что все на этом этаже и этаже выше их слышат. Капрал улыбается. Че уж греха таить? Шоколадный заслужил при всех мацать за жопу офицера ЦРУ. Его собственные ноги приводят его в старую молельню. Все в ту же, которую он успел посетить как раз перед миссией. И в которой обнаружил тогда стоящего на коленях Джоуи Гомеса. Как и сейчас. Но теперь всего в саже, песке и грязи. Вот суки, даже помыться им не дают! Нейтан Мервин сейчас хотел бы отодрать грязь с широкой спины младшего капрала. А затем и его самого отодрать, там же в душе. Хосе привычным образом не сразу замечает присутствие кого-то сзади. Погруженный в молитву, он снова обращается к Богу. Правда теперь, в немного иной в форме. В немного более дерзкой, что-ли? Не чурается богохульных изречений, сопровождающихся отборными матами. Капрал Мервин одобряет. Надеется, что он не только в молитвах оборзел. Когда же мексиканец наконец-то его замечает, то готовиться к очередной атаке. Будто не устал уже от них за последние 24 часа. Нейтан так точно устал. Поэтому, не спеша объясняться, молча садится рядом с ним и повторяет ту же самую позу: на коленях со сложенными в лист ладонями. Закрывает глаза. Все это непривычно. Если уже и молится впервые Богу, или в кого там верит Гомес, то лучше так, чтобы не видеть его самодовольную улыбку. А жаль. Ведь улыбка у Джоуи Гомеса в этот момент была до одури слащавая, местами милая, наконец бесстрашная. И до охуевания счастливая.