Демоны встречают меня как друга

Вся компашка воссоединяется спустя время глубоко в пещерах. Мервин, в хуево тучу раз отстреливаясь от вампиров, не знает кого материть за то, куда они так основательно залезли. Мало им было просто провалиться в пещеры после "гениального рейда" уже покойного мужика «Альфа Суки». Так теперь и проблесков солнечного света стало не видно. И дышать становится с каждым шагом все тяжелее и тяжелее. Шоколадный по пути причитает, что они спускаются в лого дьявола. А Джоуи ему парирует: мол, до ядра Земли им еще далеко. Нейтану похуй, кто прав. Лишь бы кто-то в итоге вывел их наружу. Но залезая в очередную залупу... то есть, дыру, он вылазит в огромное помещение с каким-то недобассейном и столами с чертежами. Очередная остановка уже мертвых ученых. Капрал надеется, что последняя. — Так: делаем перекур, обыскиваем все вокруг и двигаемся дальше, — командует Колчек. Так привычно и по-домашнему, Мервин не сдерживается и благодарит "мамочку". "Мамочка" привычно не реагирует: уже привыкла. Сразу отправляется к кандидату в "папочки" — местному арабу, который присосался к их тусовке. А теперь о чем-то дохуя умном втолковывает дохуя тупому Колчеку. Нейтан и не против. Салим этот — так ведь его зовут, да? — вроде ничего такой парень. Уж куда лучше помершего Эрика. Выпив до конца оставшуюся в баклажке воду, капрал устремляется к одному из столов, перебирать затхлые документы. Никакой техники, только старый кассетоприемник. Который он уже заебался слушать, так что решает оставить это "удовольствие" кому-то другому. Усевшийся у стены Джоуи наблюдает за новой парочкой со стороны. Пока старая парочка, а именно Ник и Рейчел, выясняют отношения. Нейтан Мервин давно догадывался, что сержант кого-то пехает на стороне. Но почему-то ставил на Колчека. А оказывается, Кей играет в другой команде: в команде «отлижу Альфа Суке за отчет». — Кажется, они друг другу нравятся, — ухмыляясь, толкает его в бок ботинком Гомез. — А? — не сразу различает слова запыхавшийся в бумажках Мервин. И что он пытается в них найти? — Ну... Джейсону Салим. И наоборот. — Гомез, ты что? — аж опешивает капрал. — Они ведь мужики! — И че? — Что "и че"? Хочешь нашего лейтенанта в гомики записать? Вот он обрадуется! — Да ладно тебе, — Джоуи Гомез аж встает с насиженного. Подходит ближе, чтобы смысл его слов дошел вместе с ним. — Ты что, ни разу не видел, как Джей с рекрутами развлекается? — Видел. Но то рекруты — их учить надо. И иногда через унизительный отсос. А тут мужику лет под пятьдесят... Чему его Колчек собрался учить? Щеки Гомеза вспыхивают пунцом. Следующее предложение он говорит на полтона ниже, все еще поглядывая в сторону американского и иракского лейтенанта. — Нейт, я не об этом говорю. — А о чем? — привычно громко говорит Нейтан. За что получает очередной толчок в бок, но теперь рукой. — Да тихо ты! Я про любовь, отношения... — Бога ради, Гомез, — застонал, но никак не от удовольствия, старый капрал. Бросив бесполезные бумажки в кучу с такими же, он повернулся к очкарику с явным раздражением. Пусть и все еще терпеливым: это ведь Хосе Гомез. Который стоит теперь решительно, непоколебимо. Господь, лучше бы он так перед вампирами стоял. — Заканчивай ты эту хуйню... — Да подумай! — прерывает его тщетную мольбу Джоуи, беря за руку и ставя рядом с собой. Чтобы капралу было лучше разглядеть парочку впереди. — Я никогда его таким раньше не видел. А я Джейсона знаю еще с учебки! — И что? Он там девок не пер? — Пер. Но парней больше. — Господи боже. Кончай уже это. Фигурально и буквально! — Нейтан! — Что, Нейтан? — капрал становится перед ним, выставив руки в боки. — Только если он засосет его в губы при мне, я поверю, что до жопы патриотичный Колчек пустил в свой задний проход иракского солдата! Не неси хуйню. Пытаясь занять руки чем угодно, лишь бы не затыканием рта Гомеса — ведь в мечтах вместо рук выступают губы — капрал Мервин возвращается к пыльным бумажкам. В них он даже не вчитывается, лишь делает вид. Чтобы Джоуи от него отъебался и вернулся сидеть хмуро в углу этой странной комнаты, пока они ее не покинут. Но Джоуи на то и Джоуи, что просто так не отъебывается. Бросает лицемерное «а если я тебя засосу в губы при «Альфа Суке», ты мне тоже поверишь?» и уходит доебывать Кларису. Авось она поверить в сказки про американско-арабскую любовь. Прямо-таки заголовок для Rolling Stone! Нейтану Мервину хочется орать. Выйти наружу из этой пещеры и хорошенько так проораться. Заодно и вампиров привлечь. Чтобы подорвать их наконец-то. И себя вместе с ними. Он хочет орать о том, что «причем тут вообще Альфа Сука?». Как будто ей хлопот с местным качком мало. Орать о том, что «они, вообще-то, в армии». Где на дружеский минет еще закроют глаза, а вот на вселенскую любовь между двумя морпехами — нет. Подведут под трибунал, и будешь ходить весь оплеванный до конца своих дней. Хочет орать о том, что «будь они в идеальном мире, о котором так любит мечтать и сам Джоуи, капрал Нейтна давно бы все бросил и засосал бы его при всех». Да! И при «Альфа Суке», и при вампирах. Даже при Буше-младшем и Саддаме Хусейне, стоящими в обнимку. Добраться бы лишь до этого идеального мира. Который, пока Мервин размышлял о тщетности своего бытия, бессовестно, зато укромно, устроила себе та самая американско-арабская парочка, уединившись в углу этой странной пещеры. Интересно, так можно теперь их называть? Капрал Мервин недолго думает. С ухмылкой наблюдая, как Колчек давится толстым арабским членом. Хорошо так давится, аж сопли и слюни падают на песок. Ну что, лейтенант? Ответка за бедных рекрутов прилетела? Нейтан Мервин знал: из всех выживших в этих сраных пещерах, Джейсон Колчек точно самый, блять, счастливый.