Пение цикады

      — Чонгуки, поговори со мной, — Хосок сидел на полу тренировочного зала напротив Чонгука, который молча и свирепо раз за разом отрабатывал одно и то же движение, доводя его до совершенства, — поговори со мной, Чонгуки.       Чонгук молчал, смотрел на своё отражение в зеркале во всю стену и продолжал: рука, нога, наклон, поворот головы. Повторение. Еще повторение. Он не спорил, не пытался избегать разговоров, просто молчал на все вопросы друзей и коллег.       За последний год его профессионализм вырос еще больше, на сцене он был царь и бог, о нём буквально заговорил весь мир. Айдола стали называть королем K-Pop, певцом номер один. Раскрепощенный, сексуальный, с идеальными движениями, богатым вокалом, лёгкий с интервьюерами, озорной с поклонниками — Чонгук влюблял в себя всех вокруг.       В реальной жизни с ним невозможно было разговаривать. Он молчал, кидал «у меня всё хорошо», поглубже натягивал капюшон очередного худи и уходил в свой панцирь.       В свой день рождения он опубликовал в Твиттере отрывок написанной им песни «Декалькомания». Этот разговор с собой в песне был очень похож на депрессию. В тот день Намджун сидел в баре с Хоби и Юнги.       — А если мы что-то пропустим, и всё полетит к чертям? — Намджун заливал панику пивом.       — Успокойся, он сильный и слишком любит свою работу и сцену, чтобы просто всё похерить, — Хоби неплохо разбирался в характере младшего. Он понимал, что значит наркотик популярности, крики толпы и любовь фанатов. — Чонгук уже сделал свой выбор год назад.       — Да просто Тэхён ушел в армию, — бросил аргумент Юнги. — Что будет, когда он вернётся? ***       Любовь проходит. Боль утихает. На самом деле время действительно лечит, как бы не романтизировали эти чувства. На смену страсти приходит ощущение тоски.       Через год изнурительных физических нагрузок и жёсткого армейского расписания Тэхён всё реже думал о Чонгуке. Прошлое покрывалось дымкой, всё произошедшее казалось далёким. Сейчас ему разрешалось пользоваться телефоном в любое свободное время. И он старался посвящать эти часы изучению экономического материала. Через год он собирался вернуться в профессию. А журналистика не допускала выпадов. Ким Тэхён не имел права потеряться в новостях, в потоке событий. Надо было знать, кого сместили на посту, какие взгляды у нынешнего руководства, что там с курсом доллара, как ведут себя фондовый и криптовалютный рынки.       Он специально не искал новостей о JK. Эта странная любовь, которая началась с животной страсти, а перешла в глубокую печаль, не имела никаких шансов. Не в этой стране, где гомосексуализм осуждали, где люди нетрадиционной ориентации могли легко потерять работу, а их родных сжили бы со света насмешками и оскорблениями.       Запрос: «Новости Кореи сегодня».       «Министр экономического развития прогнозирует инфляцию на уровне …» «Сильный гололёд остановил транспортное движение в Сеуле …» «Корейский солист Чон Чонгук объявил о мировом туре.»       Тэхён вздрогнул, не удержался и прошел по ссылке. На фото Чонгук сиял на сцене. Рукой с татуировками сжимал микрофон, атлетическое тело, сверкающий наряд. Он улыбался огромной толпе в зале. JK собирал такие стадионы, которые не снились никому в этой стране. Он был на самой вершине — король индустрии.       Этой ночью Тэхён плакал. От пустоты внутри, от безнадёги, от серости впереди. Они сделали выбор, и надо было как-то жить с этим. ***       — Неделю, дайте мне отдохнуть неделю, — они приземлились в аэропорту Инчхон, и сейчас надо было пробраться сквозь кричащую толпу поклонников и плотного кольца репортеров с камерами. Чонгук подобрался, Намджун стоял рядом с ним. — Неделю я буду просто спать и выключу телефон, потом звони мне, Намджун-хён.       Намджун кивнул. Он и сам планировал заниматься именно этим: спать, есть, снова спать, читать книги. Последний год они почти весь провели в туре. Это был феерический успех. JK собирал огромные стадионы, их встречали и провожали толпы поклонников в аэропортах, фанаты ночевали около гостиниц. Намджун организовывал бесконечные интервью, съёмки с медийными личностями, записи программ и теле-шоу. Они заслужили короткий перерыв. Впереди еще многочисленные пресс-конференции с корейскими журналистами.       Намджун держал руку на пульсе. Главный менеджер через знакомых репортеров узнал, что Ким Тэхён закончил срочную службу в армии и вернулся на телевидение. Журналист экономических новостей уверенно делал карьеру. Намджун боялся, что Тэхён снова выкинет фокус и явится на пресс-конференцию.       Но Ким Тэхён не собирался на пресс-конференцию к Чонгуку, зря опасался главный менеджер. Журналист выбивал себе место под солнцем. Он остался в штате телеканала, но за два года отсутствия ему нашли замену. Новый обозреватель экономики неплохо владел словом, был на короткой ноге с ребятами из пресс-служб, но все-таки оставался всего лишь крепким середнячком.       Ким Тэхён вернулся из армии и за первые пару недель доказал, что он полностью в теме. На планерке он подал такой список тем будущих репортажей, интервью и передач, что мигом стал у редакторов фаворитом номер один.       Кроме того, дьявольски красивый Ким Тэхён после службы возмужал, стал крепче в плечах и как будто выше ростом. Небрежные движения сменились на сильные и уверенные. Женская часть коллектива лежала в обмороке.       — Тэхён-щи, как насчет чашки кофе? — прекрасная Наби смотрела на журналиста экономических новостей сияющими глазами. Она не собиралась упускать Тэхёна теперь, когда он вернулся. Два года назад они расстались хорошо, и теперь девушка собиралась всё вернуть к той ночи, когда у них вышел тот фееричный секс.       — Я не пью кофе, красотка, — Тэхён обернулся к девушке, отмечая, что она по прежнему хороша. Изящную фигуру подчеркивало в меру облегающее платье. Он знал, что под платьем скрыта высокая полная грудь с маленькими розовыми сосками. А у него два года не было нормального секса. — Может быть, выпьем вечером? ***       — Чонгук-щи, машина у выхода. Тебе домой? — закончилась очередная сессия с журналистами, и Намджун организовывал поездку.       — Да, домой, — Чонгук собирался, в глазах печаль, словно темная вода.       Намджун всё замечал. Переглядывался с Юнги, который всегда был рядом как молчаливый свидетель. Они видели, как перед пресс-конференциями Чонгук неестественно оживлялся, как торопливо входил в зал, жмурился сквозь свет, разглядывая толпу журналистов. Как возбуждение мигом слетало с него, в глазах появлялся стеклянный блеск, а на лице приветливая формальная улыбка.       Ким Тэхён не приходил.       Машина въехала на подземную парковку дома Чонгука, он вежливо попрощался с водителем, проследил как тот отъезжает и быстро направился к своей машине. Месяц назад он аккуратно выяснил адрес Ким Тэхёна. За последний месяц он приезжал к его дому уже шесть раз. Просто парковал машину и сидел в темноте салона. Трижды он видел его. Все три раза с одной и той же девушкой.       Чонгук пил этот яд, отравлялся, болел, но снова ехал к дому Тэхёна. Он смотрел, как тот двигается, улыбается не ему, обнимает не его. Первый раз Чонгук думал, что его вырвет от боли. Тэхён был такой красивый, что шумело в ушах.       Сегодня ему повезло запарковаться прямо рядом со входом высотки, он потушил огни автомобиля, сидел и ждал. Время десять вечера. Чонгук просто хотел увидеть его. Ничего больше.       Тэхён выскочил из такси у дома. Он очень устал сегодня. Наби хотела поехать с ним, но он мягко отказал. Они и так почти всё время проводили вместе. Отношения стали тесными, Тэхён фактически переселился к девушке. Им было уютно, было о чем поболтать, всё это дополнялось качественным сексом.       Но сегодня он хотел побыть один. Нет, никаких воспоминаний или просмотра Ютюба. Он боялся взбалтывать прошлое, которое наконец улеглось на дно.       Тэхён быстрым шагом направился к двери, за ним кто-то шёл. Его почти толкнули, и Тэхён отошёл вбок, пропуская нетерпеливого соседа. Чонгук взял его за запястье, продолжая движение к дому. Тэхён оглянулся, вздрогнул, затем молча набрал код на двери.       В лифте они стояли далеко друг от друга и молчали. Сердце пульсировало почти в голове. Руки Тэхёна стали ледяными и дрожали, он сунул их в карманы пальто. Чонгук склонил лицо, натянув капюшон неизменного черного худи.       Код от квартиры Тэхён набрал не сразу — дрожащие длинные пальцы не попадали по цифрам. Чонгук запомнил комбинацию.       — Зачем? Зачем ты приехал?! — с надрывом и очень громко заорал Тэхён, как только за ними захлопнулась дверь. Чонгук смотрел прямо, лицо было жестким, губы упрямо сжались. — Что ты ждешь от меня? Для чего?       Лицо Тэхёна исказилось, он смотрел со злостью, почти выплёвывая слова. Чонгук молчал, глядя исподлобья. Он не ожидал такой ненависти. Внезапно ему пришло в голову, что эта встреча была нужна только ему одному. А Тэхёна прошлое только пугает, более того, он, возможно, испытывает стыд из-за того, что произошло между ними. От этой запоздалой мысли Чонгук переменился в лице.       Тэхён увидел, как Чонгук захлопал глазами, они приняли виноватое, растерянное выражение. Внезапный гость развернулся, чтобы уйти.       — Стой! Ты приходишь, молчишь, смотришь и всё?! Уходишь? — мысль о том, что Чонгук сейчас уйдёт, а он даже не посмеет к нему прикоснуться, сводила с ума.       Он неловко обнял певца, чувствуя его сердцебиение даже сквозь ткань одежды. Чонгук развернулся, их лица встретились. Знакомый запах, тепло, вкус губ — Тэхёна уносило. Он обхватил ладонями родное лицо, целуя. Они ласкали друг друга, снова изучали языками.       Чонгук вытянул рубашку Тэхёна, заправленную в брюки, скользнул руками к груди, провёл по бокам, вжал пальцы в спину, придавил к себе. Они заводились с одного поцелуя и раньше. После двух лет разлуки ничего не изменилось.       Тэхён чувствовал, как твёрдо и настойчиво у Чонгука в штанах. Он разорвал поцелуй и, не слишком осознавая, что делает, опустился на колени. Стянул с младшего штаны и бельё и взял его член в рот. Чонгук замычал, когда Тэхён стал ритмично двигать головой и помогать рукой. Член входил всё глубже, касался глотки. Тэхён облизывал и сосал головку, слюна стала густой, вязкой, он сам возбудился настолько, что перед глазами стояла пелена. Он два года отгонял мысли об этом, запрещал себе думать, как это круто — делать минет Чонгуку. Движение, ещё движение. И без того крупный член Чонгука ещё больше налился кровью, стал толще — признак подступающего оргазма, а затем стал изливаться. Забыв обо всем, Тэхён позволил кончить прямо себе в рот, а затем проглотил.       — Я люблю тебя, — это были первые слова Чонгука с момента их встречи. Тэхён молчал, одурманенный происходящим.       Чонгук медленно снял с него пальто, опустился, чтобы развязать шнурки на ботинках Тэхёна, аккуратно снял с него обувь. Разделся сам. Тэхён все это время смотрел огромными глазами.       Чонгук огляделся, он впервые был в этой квартире, искал спальню. Взял Тэхёна за руку и повёл наугад. Спальню он нашёл тут же. Расстегнул на Тэхёне пуговицы рубашки, стянул брюки и мягко толкнул на кровать. Пристроился рядом.       — Я скучал по тебе, — прошептал Чонгук прямо в любимые губы. — ЭТО не прошло. Пожалуйста, давай займёмся любовью.       Даже сквозь туман в голове Тэхён отметил замену, раньше они говорили «трахаться», теперь «заниматься любовью». Это пугало. Но сознание плыло, страх, что это только мираж и сейчас всё исчезнет, заставлял действовать.       Тэхён поднялся с кровати и направился в ванную. Там были смазка и презервативы, напомнившие о Наби. Он поморщился. В тумбочке он увидел маленький нераспечатанный флакон с кокосовым маслом. Он привёз его два года назад из Таиланда, закинул в ящик и боялся доставать. Сейчас же подхватил его.       Было страшно возвращаться к Чонгуку. Но он так хотел его. Тэхён смотрел на себя в зеркало, дышал. За спиной появилось отражение обнаженного Чонгука. Тэхён закусил губу, рассматривая его идеальное тело. По коже пошли мурашки.       Они вместе зашли в душ, Тэхён включил тёплую воду сверху и обвил тонкую талию младшего. Скользнул пальцами вниз к бёдрам, забрался глубже. Чонгук мгновенно возбудился снова. Тэхён протянул руку за маслом, налил на пальцы.       — Знакомый запах, — хмыкнул Чонгук.       Палец, щедро политый маслом, скользнул внутрь него, быстро находя чувствительное место. Тэхён присел. Обхватил Чонгука за ногу одной рукой и работая другой.       Второй палец, и Чонгук двигается вместе с ним, ловя амплитуду, подстраиваясь под ритм. Третий палец вызвал стон. Тэхён замер, разрешая привыкнуть к ширине. Сам он уже истекал от желания. Вода, лившаяся сверху, мешала.       — Пойдём в спальню?       На кровати Тэхён снова развёл бёдра Чонгука, снова медленно ввёл пальцы. Он хотел разогреть, растянуть тугие мышцы, не хотел доставлять боль.       — Хватит, Тэхёни, войди в меня.       Презерватив он надевал трясущимися руками. Его мечты стали реальностью. Каждый раз, когда он спал с Наби, то представлял на её месте Чонгука. Это сводило с ума, но он не мог остановиться. По сути, он все время трахал только Чонгука. Это был полный абсурд.       Сейчас он очень нежно стал проталкиваться внутрь тугого кольца. Чонгук застонал, когда член Тэхёна прошёл глубже, задел чувствительную зону. Он был полностью готов, боль ушла, осталось только возбуждение.       Тэхён трахал глубоко, в среднем ритме, заставляя прочувствовать каждое движение, каждый толчок внутри. Там было тесно и горячо. Перед его глазами лежал Чонгук, который вздыхал, хватался за простынь, прижимал его бёдра ногами. Тэхён наклонился поцеловать его. Язык Чонгука с готовностью скользнул внутрь. Затем младший прервал поцелуй и впился губами в шею, оставляя бордовый засос.       Он сосал кожу, а у Тэхёна закружилась голова от подступающего оргазма. Чонгук приподнял бёдра, загоняя член Тэхёна ещё глубже, массируя простату, и начал кончать себе на живот. Тэхён вбился ещё несколько раз, а затем закрыл глаза от сладкой судороги. Они лежали обнявшись, Тэхён сверху как крабик. Дышали и грелись друг о друга. Что это — любовь? Или боль? Затем молча по очереди сходили в душ.       — Чонгуки, — Тэхён назвал его ласково, и Чонгук вздрогнул. Старший смотрел огромными глазами, видны были белки под радужкой. Он выходил из ванной, теребя полотенце. Прислонился к стене, ища опору. — Чонгуки, я собираюсь сделать предложение своей девушке.       Чонгук нашёл и натянул на себя трусы, подобрал брюки, оглянулся в поисках майки.       — Чонгук-а, я … я ведь смогу полюбить наших с ней детей? Ведь будут же у меня дети? — Тэхён продолжал умоляюще, как будто уговаривал не Чонгука, а самого себя.       Чонгук молча вышел из спальни, быстро влез ногами в ботинки, подхватил худи и куртку и выскочил за дверь. ***       — С ним невозможно работать. Он сначала загонит себя, потом сорвёт сердце всем остальным в подтанцовке, люди уже жалуются, — Хоби поймал Намджуна в коридоре агентства. — Вчера мы закончили в два часа ночи, Намджун-а. Сегодня я пришел в десять утра, Чонгук уже был тут.       — Хоба, он скоро успокоится, я поговорю с ним. — Намджун знал, что он лукавит. Певец не успокаивался уже два года с момента встречи с Тэхёном. Его лютая страсть вымещалась в работе. Но команда уже лезла на стенку.       За последние пару недель стало еще хуже. Узнать у Чонгука, что именно произошло, не было никакой возможности. Он молчал на все расспросы.       Иногда Намджун находил его всего в слезах. Через пару минут это сменялось на истерическое возбуждение, смех, бешеный танец. Чонгук мог взорваться из-за мелочи, закричать, хлопнуть дверью. Потом приходил извиняться, кланяться. Он сильно похудел, лицо его заострилось, ушла милая припухлость. Работать с ним стало трудно.       — Давайте соберемся и выпьем, накачаем его. Позовем Джина, — предложил Намджун. — Завтра вечером. Я скажу Юнги-хёну.       В баре было шумно, остро пахло перцем, жареным мясом, дымились настольные жаровни, пиво мешалось с соджу. Все были сильно навеселе, сидели уже более часа. План напоить Чонгука удался, план разговорить Чонгука провалился. Он медленно набирался, но чем пьянее становился, тем глубже уходил в свой мир.       — Так вот, я вам еще не рассказывал шутку про Санта Клауса! — Джин всегда умел выбрать момент для неуместной шутки. Всем становилось весело не от специфического юмора, а от подачи и забавного смеха самого рассказчика. — Как вы назовете Санту, когда он остановится? Ну! Ну?! Санта Пауз!       — Джин-хён! Я нашёл тебя только по смеху! — к их столику подходил Чимин, вдалеке за ним маячил еще один силуэт. — Мы не виделись два года, но я узнал твой смех!       — Чимин-а, где ты был? Чимин-а! — Хосок поднимался на встречу старому знакомому, обнимая его.       — В армии! Я запрыгивал в последний вагон, тянул как мог. И вот вернулся! — Чимин обнял всех, до кого смог дотянуться . Поймал пьяный взгляд Чонгука, который явно был не в состоянии встать и обнять его. — Чонгук-щи, а ты уже хорош.       Чимин неловко оглянулся, ища кого-то. Перевел взгляд на Чонгука. Тот уже заметил. Чимин пришел в бар не один. Они отмечали его возвращение из армии вместе с Тэхёном. Теперь тот медленно подходил к столику, напряженно здороваясь с остальной компанией. Над столиком повисла неловкость. Глаза Тэхёна метались. Чонгук неотрывно глядел пьяными шальными глазами на журналиста и молчал.       — Ребята, садитесь! — Джин никогда особенно не вдавался в тонкости момента. — Давайте выпьем! Вы ведь оба, получается, недавно вернулись из армии. С возвращением!       — У нас есть еще один повод выпить, — вдруг неразборчиво проговорил Чонгук. Все подняли на него глаза, Намджун выглядел напряженным, Хоби испуганным. — Тэхён-хён женится. Пожелайте ему счастья.       Чонгук поднял стопку с соджу и опрокинул в себя:       — Знаете, надо заказать чего-то покрепче. Я бы выпил виски. Хотя, конечно, по случаю надо пить шампанское. Правда, Тэхён-хён?       — Чонгуки…       Чонгук хрипло засмеялся. Старшие переглянулись между собой. Наконец поведение певца объяснилось: его внезапные слезы, приступы агрессии. Продолжать тему свадьбы Тэхёна никому не хотелось. Не здесь, не за этим столом.       — Да не будет никакой свадьбы, — тихо сказал Тэхён. Он смотрел только на Чонгука, говорил только ему. — Я расстался с Наби на следующий день после нашей с тобой встречи, Чонгуки.       — Да вали к чёрту. Поплачь в другом месте, — Чонгук, качаясь, поднимался из-за стола. — Я пойду. Намджун-хён, можешь вызвать мне такси, пожалуйста?       — Чонгук-а!       — Иди в жопу, Тэхён-щи! Я совсем идиот, что попёрся к тебе тогда. На что я надеялся? Я даже не могу винить тебя ни в чём. Ты всё делаешь правильно. Выбираешь нормальную жизнь.       — Я люблю тебя, Чонгуки.       — Вали к чертям!       — Я люблю тебя. ***        Они стали первой гомосексуальной парой Кореи, которая так и не совершила официальный каминг-аут, но которую молчаливо признали все.       Агентству пришлось смириться с их выбором, и медийные планы были переписаны. Поклонникам постоянно кидали подсказки и намеки: обрезанные видео, неясные фотографии, короткие фразы. Каждый мог делать выводы самостоятельно.       В прямых эфирах Чонгука всегда угадывался кто-то в стороне. Фанаты сходили с ума, обрабатывая звук и вытягивая посторонние шумы. В эфирах точно был кто-то еще.       Ким Тэхёна часто видели рядом с Чон Чонгуком в аэропортах, на отдыхе, в ресторанах. Фанаты разделились на два лагеря: кто-то был уверен, что подозревать этих двоих в чём-то, кроме дружбы, глупо. Другая половина поклонников была уверена, что это любовь и горячо поддерживала эти отношения.       Ким Тэхён летал в составе официальной делегации журналистов на приём Чон Чонгука в Белом Доме США. Он же был замечен и в Голубом Доме правительства Кореи.       Репортер был одним из приглашенных на премию Грэмми и на вручение наград Billboard.       Ким Тэхён сделал себе громкое имя в журналистике и стал одним из самых топовых ведущих страны.       — Чонгуки, я есть хочу, приготовь мне что-нибудь поесть, — Тэхён сжимал Чонгука руками, обхватив со спины, и толкая на кухню.       — Тэхёни, как ты собираешься выживать вообще?       — Я не думаю, что смог бы прожить долго без тебя.