Солнце вместо снега

      Никогда не знаешь, что будет, если лечь спать под наступление Нового года. Не знаешь, что ждет тебя после того, как проснешься.       Может…       Антон думал об этом, поворачиваясь на левый бок, чтобы спалось удобнее. Но сон никак не приходил, хоть парень и попробовал многие методы для этого.       Лишь одна мысль занимает голову, заставляя тревогу подступать к горлу в порыве тошноты. Парень не хотел праздновать этот день.       «А зачем, если всё равно живу один» — повторял он каждый раз, когда друзья, смеясь, подначивали его, отчего Антон сжимался.       «Потому что это праздник, Шаст» — слышал он каждый раз на свою реплику, закрывая ладонями уши.       Друзья искренне не понимали мотива Шастуна. Они считали странным то, что тот засыпал раньше всех, кинув сообщения «с Новым годом» в отложку, чтобы те пришли вовремя каждому человеку.       И так уже не первый год.       Круг друзей, а именно «импровизаторы» волновались, грозясь приехать к нему домой и накрыть стол, который валится бы от изобилия еды, но Шастун грубо отмахивался.       «Если вы придете, то вы мне больше не друзья» — после уходил, не давая друзьям вставить свои слова поддержки и непонимания.       Их это не то, чтоб бесило, просто очень сильно раздражало.       Шастун иногда был вовсе не логичным, да и вёл себя, словно ребенок, которого обидели тем, что сказали: «сынок, деда Мороза не существует».       Особенно Арсению казалось, что его другу не очень-то и нравилась зима. Пока остальные люди веселились, падая, спиной на чистый снег, либо кидаясь снежками, парень что-то невнятно бубнил. Говорил что-то о том, что холодно, а после этого сразу же утыкал нос в высокий воротник куртки.       Та вовсе не грела. Но могла создать мягкий, уютный комфорт, в котором так нуждался Антон.       Парень слова по поводу куртки проглатывал, слушая одним ухом, чтобы не занимать мозг ненужной информацией. Поэтому, каждый крик Сергея воспринимался, как должное.       «Антон, ты любишь лето? Или просто теплое время года?» — однажды спросил Арсений, улыбаясь так, будто он сам весеннее солнце, готовое растопить лед друга.       Тогда они сидели дома, пока за окном кружились белые иголки. Антон даже не подходил к окну, предпочитая укутаться в плед и облокотиться на грудь Попова, явно для большего удобства.       Шастун перед сном вспомнил те самые моменты, связанные не временем года, а эмоциями в присутствии близких людей.       Наедине с каждым он ощущал совершенно разное: когда он сидел рядом с Арсением, то было тепло и уютно, с Сергеем было весело, почти до боли в животе. А вот Дмитрий Позов приносил пряные ароматы умного собеседника, который просто был рядом.       Позов — отдельный отдел эмоций и собранных вместе чувств чего-то близкого, такого родного, будто семья. Антон это ценил, любил и уважал настолько сильно, что иногда слал друга куда подальше.       «А вот не надо было бегать за мной с шапкой и орать» — сказал он тогда, почти не думая о последствиях.       Теперь он навсегда запомнит, как Дима свалил его в снег, лишь для того, чтобы проучить.

***

      Все воспоминания смешались воедино. Плохое почти не помнилось, ведь зачем, когда можно жить настоящим и думать только о тех заботах, которые мешали жить «здесь» и «сейчас».       Антон, вновь закрыв глаза, уснул, чувствуя легкое прикосновение к пятке чего-то теплого и мягкого.       Кот, решивший, что лучше будет, если придет сейчас к хозяину, устроившись где-то между ног.       Тихое «мяу» было последним, что услышал Шастун перед тем, как проснуться от яркой вспышки света, которая раздражала глаза.       Свежий воздух, чуть морозный из-за раннего времени, впивался иголками в нежную кожу. А яркое, еще не греющее солнце заставляло парня зажмуриться, ощущая некую свободу души.       «Где это я?» — внутренний голос звучал громко.       Оглянувшись, парень заметил неподалёку маленький деревенский домик, напоминающий о детстве.       Несколько десятков лет назад парень тогда находился здесь каждое лето, ощущая теплое солнце и, словно парное молоко, воду в реке.       Вспоминая о том, что он давно забыл из-за нынешних проблем, парень ощутил счастье, которое теплом развивалось по всему сердцу, будто пытаясь то согреть своими светлыми моментами.       Бабушка тогда бы крепко обняла, чмокая парня в макушку. Но сейчас её нет.       Антон ощутил то чувство, которое свойственно тем, кто потерял настолько близкого человека, что теперь запомнил те секунды боли на всю жизнь.       Ему хотелось быстрее оказаться дома, улыбнуться, почувствовав приятный запах фруктового чая и блинчиков с разными начинками. Но сейчас, если даже и войдет внутрь, то всего этого не будет. Антон не хотел больше думать об этом, напоминая себе, что потерял того, кого любил больше, чем себя.       — Красиво тут, — покружившись пару раз вокруг себя, он упал на зеленую траву, не думая о том, что вскоре одежда станет с непонятными пятнами, которые вряд ли бы отстирались.       Росшие на маленькой солнечной опушке ягоды, манили к себе, напоминая вкус детства.       — Бабушка, я знаю, что ты слышишь меня. Я верю в то, что тебе сейчас хорошо, — парень смотрел на небо, рассматривая смешные фигуры на облаках, представляя, что на одном из них сидит родственница. — Знаешь, я мог бы быть счастливым, но что-то идет не так, понимаешь? Всё, что я делаю выходит мне боком, будто кто-то шутит надо мной, — продолжая рассказывать о том, что тревожит, Шастун ощущал освобождение эмоций от тела, будто отстранял всё плохое от своей жизни.       Облако быстро уплыло дальше от порыва лёгкого ветра, оставляя парня наедине с мыслями на долгое время. Ему было сейчас хорошо, как никогда, ведь для счастья надо мало: только радостные воспоминания из детства и людей рядом, именно родных, не тех, кто считает человека чем-то должным.       — Прости меня, — слова казались такими нужными, необходимыми сейчас, чтобы сгладить обстановку.       Поднявшись с травы, он вытер ладони об колени, которые и так были вытянуты из-за долгого ношения и постоянной стирки материала, а после отправился по знакомой дороге, ведущей к домику.       Деревянное здание, которое чуть перекосилось в правую сторону, стояло на своём месте, будто приглашая гостей.       Антон помнил каждый угол территории.       Помнил приятный запах древесины в бане у соседей.       Помнил крик петуха по утрам, который будил лучше самого обычного будильника.       Каждая проведённая в то время секунда отдавалась приятным током на концах пальцев, будто говоря, что нужно двигаться вперёд, почувствовать радость и свободу от жизни.       Перешагнув через маленький порог, он выдохнул, собираясь с силами. После того, как парень оказался внутри, осматривая пыльные поверхности и заросшие паутиной углы помещения, то понял, что это то, что сейчас необходимо.       Ведь Антон забыл совсем о себе, о уюте в одинокой квартире. Забыл лишь из-за того, что не хватало времени и сил на всё это. Концерты и съёмки шоу выкачивали из человека жизнь, оставляя лишь тело, которое работало на автомате.       «Вот бы восстановить то время, когда было беззаботное детство», — закинув мысль куда подальше, парень попытался включить свет, но тот, к сожалению, не работал, добавляя ещё один пункт к задуманным делам. Парень знал, что не сделает уборку, не починит в сарае крышу, чтобы та не протекала. Одна мысль «а для кого, если я всё равно живу в Москве» противоречила другой, не давая взвесить все «за» и «против». Как бы он не старался обдумать все это, ему бы пришлось всё равно убираться, чтобы не надышаться пылью.       Ни для кого не секрет, что человек, не убирающий помещение, впоследствии может получить заболевания из-за этой же грязи. А Антону такого не надо, ну потому что у него съёмки, коллеги, а их подводить уж точно нельзя.       Чихнув пару раз, Шастун включил фонарик на телефоне, чтобы найти в темноте далёкой комнаты, где окна прикрыты ни то деревьями, ни то крышей того самого сарая, который чуть ли не разваливался, держась из последних сил.       «Где же ты», — голос в тишине звучал громко, будто повесили на парня множество микрофонов для сцены. Казалось, что в данной деревне не было ни одной живой души, да и крики петухов еле слышны на середине деревни.       Наконец-то найдя то, на что было потрачено несколько долгих минут, парень осветил комнату, входя с помощью тех самых найденных ключей, он понял, что жизнь остановилась.       В маленькой, в цветах розового мороженого, комнате стояла около окна та самая кровать, на которой, как помнил он, спала бабушка. Рядом потрëпанный жизнью белый прикроватный столик. Фотки, стоявшие на нем, совсем потускнели из-за грязи на стекле, но те воспоминания, совсем тёплые такие, вновь возникли глубоко в теле, ощущаясь, как лёгкий ток на концах пальцев.       — Ну привет, бабушка, — с улыбкой прошептал он, отчего кожа вокруг глаз сложилась мелкими морщинами, напоминая о возрасте. — Я соскучился за тобой. Знаешь, мне тебя не хватает, особенно по праздникам.       Он не особо хотел впадать в те воспоминания, что засели в голове до самой смерти, но то, что чувствовал — что-то родное, настолько близкое, что оторвать взгляд, хоть и от неприятной для глаз рамки, сил не хватало.

***

      — Ба, а когда новый год? — подбегая к женщине, спрашивал маленький Антон, раскрывая руки для объятий.       Тогда была улыбка до ушей, самая искренняя и настоящая, что теперь пропала с молодого лица,       — Сейчас только лето, Антош. Но могу сказать по секрету, — она наклонилась поближе, почти касаясь губами уха. А после прошептала, словно какая-то тайна, которую необходимо нести с собой и никому не говорить: — Для тебя могу устроить праздник сейчас. Скажем маме, что просто отмечаем день рождение лягушки.       Парень тогда хихикал, прикрывая удивление маленькой ладошкой. Глаза тогда бегали от угла в угол, словно тот что-то затеял. Такое хитрое и непослушное.       — А почему маме не скажем? — приподнял он тогда брови, по-детски интересуясь тем, что было не совсем понятно.       — Тош, потому что это тайна только между нами, — волшебный момент образовался вокруг них, превращая время во что-то незаметное. — Так, вставай, будешь помогать салаты готовить.       Перед мальчиком на стене висел тот самый календарь. Дата тридцатого июня навсегда запомнилась, как второй новый год, о котором никто не должен знать.       Даже, после смерти бабушки, парень хранил секрет, вспоминая в этот день то самое хорошее детство, проведенное в маленьком домике за городом.

***

      Антон аккуратно, почти на цыпочках подошёл к одноместной кровати, на которой был жёлтый от грязи матрас. Всё казалось каким-то нереальным, будто это хороший сон, но одновременно и грустный.       Открыв первую выдвижную полку у мебели, он заметил какие-то цветные листы бумаги, своими уголками и печатью напоминающие на письма.       «Интересно, бабушка специально их сюда спрятала, чтоб спустя столько-то лет нашёл это?» — вопрос остался без внутреннего диалога, так и не дождавшись ответа.       Сейчас было не время вдаваться в лишние подробности. Нужно побыстрее раскрыть желанный красивый конверт и прочитать, что там написано.       Парень боялся повредить другие места, кроме самого, где кончик с бантиком был прикреплен к общей поверхности ярко розового цвета.       Улыбка застыла на лице, а длинные, худые пальцы легко сжимали бумагу, боясь оставить вмятину.       «Антон, я не знаю, когда ты откроешь это, но уверена, что ты всё же оказался в моём, то есть нашем доме. Помнишь, ты сюда приехал зимой, почти под самый новый год? Тогда не очень получилось почувствовать праздничную атмосферу из-за ссоры родителей. Поэтому, если найдёшь данное письмо летом, то не бойся, создай свой праздник и пригласи своих друзей. Думаю, что вам будет весело здесь.       С уважением. Твоя любимая ба.»       Последняя строка была написана, будто совсем иным почерком. А одинокие высохшие следы от слез смотрелись естественно на фоне письма.       Вся ситуация, которая происходила с Шастом оставляла после себя лёгкий тремор не только рук, но и голоса.       На обратной стороне бумаги, где чернила почти стëрлись из-за времени было написано: «если тебе станет грустно, то вспомни любимую песню, которую тебе пела перед сном».       Почти внизу, у самого края потрëпанного письма, Антон заметил то, что нужно открывать по одному письму в день, либо тогда, когда станет невыносимо печально.       Щеки щипало от соленых дорог непрошенных слез. Он не привык выплëскивать эмоции таким способом, да и получалось это крайне редко.       Свои личные неудачи и проблемы оставлял где-то глубоко в сердце, предпочитая не уделять им должного внимания. Но когда дело доходило до потери важного ему человеке, или же их проблем, то тут эмоции было не сдержать.       Все чувства разом собирались воедино в горле, образовывая неприятный, тянущий вниз, ком. Он не давал вдохнуть полной грудью, будто сжимая все тело в тиски.       — Я сделаю всё, о чем ты просила. Обещаю, — каждая реплика выходила с трудом. Антон местами заикался, проглатывает горькие, как обида, буквы, стараясь более-менее успокоиться. То пытался собраться с мыслями, чтобы выразить всю благодарность самому чистому и родному душе человеку. — Обещаю, — повторив последнее слово, парень тыльной стороной ладони стер в уголках глаз капли, не давая им снова скатиться вниз.       Комната напоминала ему о тех днях. Напоминала о празднике. Бабушка никогда не любила убирать детские рисунки на верх шкафа, предпочитая этому гордость за навыки самого парня. Поэтому, заметив на стене напротив несколько самодельных снежинок, собранных в целую гирлянду, Шастун шмыгнул, убирая появившиеся сопли низом футболки.       Заботиться о чистоте и аккуратности сейчас было не время, поэтому достав телефон из кармана, он дрожащими от нервов пальцами быстро набрал наизусть выученный номер Арсения, ожидая, когда гудки перейдут в тёплый, сонный голос.       Перед глазами сразу выстроилась картина Арсения, который потягивался руками ввысь, ближе к небу, солнцу, улыбаясь доброму утру. Антон помнил, что каждое начало дня начиналось с лёгкой зарядки.       Тогда Антон невольно заметил разминку мужчины, который на тот момент стоял на локтях, двигая ногами под лёгкую музыку, словно танцуя наполненный смыслом танец.       После этого Шастун оказался на кухне, пока Попов заваривал свежий кофе в кофемашине.       «Доброе утро, Арс», — тогда, как казалось, совсем недавно, голос парня звучал хрипло, немного тихо.       «Будешь?» — Шастун помнил каждое плавное движение, вспоминал сказанные с теплом слова, будто Антон самый желанный гость по утрам.       Вернувшись в реальность, Шаст заметил себя неподвижно сидящим, в руке держащим выключенный телефон. Видимо, совсем ушёл в воспоминания, отчего забылся.

Антон Шастун «Арс, я хотел предложить тебе отпраздновать этот праздник вместе. Можешь позвать остальных»

Нажав на «отправить», сердце чуть не вышло через глотку, грозясь попутно вырвать с мясом кадык, который от волнения перекатывался.

***

      Сообщение не заставило себя долго ожидать в мучении от какой-то вовсе непонятной тревоги. Чувство скованности облизывало каждую клетку теле, будто выплевывая клейкое вещество, грозящее навсегда склеить тело с душой.       «Скоро будем. Сережа и с Димой приедут чуть позже меня. Адрес обождаю координатами» — Арсений в своей манере.       Как только Антон несколько раз, для убедительности в своём правильном рассудке, прочитал одну и туже же строку, впоследствии ощущая неимоверное спокойствие от того, что ведь и правда Попов приедет.       Не забудет про друга.       А приедет.       Для Антона это очень важно, хоть и не хотел это признавать в себе, но желание оказаться в этот день в кругу тех людей, которые не только поддержат, да ещё и сотни в нужный момент подберут.       «Спасибо тебе», — застряло посередине глотки.       Арсений к этому моменту, наверное, уже начал собираться, но зная его, выйдет из дома больше, чем через час.       Это суровая реальность того человека, который все силы тратит на заботу о своей красоте и саморазвитии.       Шастун, решив, что лучше будет сейчас скинуть тот самый адрес, чем позже. Поэтому, тяжело вздохнув, отправил сообщение, сразу же отключая яркий телефон экрана.       «Еду» — сообщение от друга осталось незамеченным.       Парень вышел на улицу. Облокотившись на одну из балок, поддерживающих небольшой выступ крыши, принялся зажигать немного помятую сигарету.       Искра от зажигалки — оголëнные провода чувств, которые таились глубоко в душе.       По ночам, когда становилось крайне худо, Антон вставал с кровати и шёл босиком на балкон, остужая теплую кожу о ледяной и сырой бетон. Сигаретный дым успокаивал своим видом: он будто не спешил рассеиваться на небе, не спешил исчезать, словно хотел побыть ещё немного рядом.       Антон тоже хотел бы побыть рядом с другом, почувствовать, что нужен ему.       Арсению, со стопроцентностью, он нужен был, но несмотря на это, успел загоняться по всяким поводам.       «Арс, а, Арс. Скажи мне, почему ты остался» — однажды данная фраза приобрела тёмный оттенок, напоминающий самый настоящий страх перед правдой. Тогда ситуация была не из самых правильных, не из тех, которую нужно раз за разом вспоминать.       Но Шастун вспоминал.       Постоянно думал о том фильме, касаниях, которые, впоследствии, ни к чему не привели.       Ни к улучшению общения, ни к отношениям.       Всë осталось на своих местах. Хорошо, что не, наоборот, ухудшилось.       До приезда компании осталось около трёх часов: парни успеют освоиться в доме до наступления следующего месяца — июля.       Антон бы успел приготовить всё сам, но возможности не было — где взять пакеты с множеством еды в деревне. Поэтому, лучшей идеей стало то, чтоб сходить к реке и освежить свою голову.       Не хватало ещё того, чтоб мысли испортили такой нужный праздник.       Шастун долго думал о том, как заменить ёлку на что-то более летнее, а снег на более похожее, чтобы создать такую же атмосферу, может, даже лучше для полного счастья.

Антон Шастун

«Ещё купи небольшое растение. Но учти, оно должно стоять на полу, а не на полке какой-то. Ясно?»

      Всё это казалось странным.       До предела непонятным, но Антон, сжав губы в тонкую линию, попробовал принять данный факт, как необходимое для жизни.       Новый же год чем-то необходим для большинства людей.       «Ба, ты странный человек, но такой правильный» — логично, ничего и не скажешь. Внутренний диалог Антона и кого-то ещё, кто озвучивал лишние мысли в голове.       «Куплю», — одно единственное слово. Ни вопрос, ни возмущение от Арсения не поступило, а это очень даже не по его характеру.       Тот, к слову, был не из лучших. Но за это и начал общаться Шастун с коллегой.

***

      — Привет, я еле нашёл дорогу сюда, — задыхаясь от долгого хождения — машину сюда никак не провести — Попов толкнул друга в плечо, а после попытался отдать тяжелые пакеты в руки человеку напротив. — Не представляешь, там съезд ничем не отмечен, если не знать, как ехать, то можно так и до другого города доехать случайно, — продолжал говорить слишком быстро и эмоционально Арсений, размахивая свободными руками.       Антону это показалось поистине искренним и таким открытым жестом, что улыбка сама по себе возникала на лице.       — Не представляю, — немного посмеявшись, Антон прошёл внутрь, приглашая к себе всё ещё красного, от нехватки дыхания, Арсения. — Ты проходи, не бойся.       — Спасибо, — замялся он на пороге, снимая ногой ботинок, немного примяв заднюю часть носком стопы. — А как ты тут вообще оказался? — взгляд бегал с одной строя на вторую, немного останавливаясь на силуэте коллеги.       Тот в это время пытался разобраться с купленным товаром, складывая на пустые полки холодильника.       — Честно? Сам не знаю. Уснул в своей квартире, очнулся уже тут. Сам удивляюсь, — с перерывами между предложениями, тихо проговорил парень, ожидая другой реакции, но никак не заинтересованность в данной магической штуке.       — Хочешь, потом разберёмся?       — Да, хочу, Арс, но после того, как мы проведем этот день и ночь в веселье.       Антон обернулся, чуть не задевая локтем грудину Попова. Неуклюжесть всегда присутствовала с парнем, это уже было, как часть личности.       — Я купил фикус, подойдёт? — Попов вышел из помещения, спешно убегая к машине, которая стояла за пятьсот метров до самого дома.       «Отлично, теперь в этом доме будет фикус», — хмыкнув со своей мысли, парень вышел следом, вдруг другу понадобится помощь донести тот самый фикус.       — Это мелколистный, — с передышками сказал Арс, показываясь из-за дерева, которое раскинулось своей листвой, почти закрывая вид на дом. — мне так в магазине сказали. По-другому называют его «денежное дерево», но я не верю в это. А ты?       К этому времени Попов оказался совсем рядом, хмурясь от яркого солнца. Стоять и держать на весу длинное дерево, явно выше самого Антона, было до невозможности трудно.       — Давай помогу, — Антон чувствовал себя спасателем людей в кризисных ситуациях. Арсению сейчас необходима была помощь, ведь дерево могло свалиться и придавить мужчине что-то. А это, как никак, очень сильно кризисный момент.       Хорошо бы, если Антону провели лекцию про кризис ориентации, но это всего лишь его мечты, поэтому, замена этому никак не была связана с ситуацией.       — Когда приедут? — Шастуну не было приятно, когда ему не ответили, тем более не отдали это дерево прямо в руки, поэтому было разумно ещё раз попробовать расположить Арса к диалогу.       — Сказали, что осталось половина пути.       — Классно, — всё, что смог выговорить Шастун, сглатывая непонятную обиду. Такое не свойственно ему, поэтому, отвыкнуть от того самого чувства, Антон спрятал взгляд в одной из ветке растения.       — Эй, парень, помоги лучше дверь открыть.       Ситуация напоминала какой-то странный момент из жизни двух коллег, либо друзей, по-другому их назвать было невозможно.       Как только дерево прибыло на место, в угол, где было убрано, Арсений вытер пыльные руки об чёрную кофту, мигом оставляя светлые следы.       Их, к сожалению, было трудно стереть. Мелкие частицы вписались внутрь ткани, оставаясь на долгое время, а именно до самой стирки.       — Боже, за что опять, — из комнаты послышался уставший выдох и шепот.       Арсений был крайне возмущен тем, что додумался испачкать любимую одежду.       — Снимай, сейчас застираем, раз тебя так это раздражает. Думаю, что до прибытия остальных высохнет, — к счастью, на улице было очень тепло, так что долго высылать одежде и не придётся.       — Ага, конечно. Не разденусь я перед тобой, — их словесная перепалка переросла в закатывание глаз и раздражённых вздохов.       Но это всё наигранно, в душе творится бардак, напоминающий творческий беспорядок в стадии «не могу найти носки».       — Подсматривать не буду, — хихикнув от собственной шутки, проговорил Антон, прикрывая глаза для того, чтобы не смущать стоящего напротив Арсения Попова.       Тот лишь показал язык, словно малое дитё, и принялся быстро снимать одежду, постоянно поднимая взгляд на ладони, покоящиеся на худой, бледном лице.       — Всё, — протянув футболку, Арсений приколы второй рукой грудь, пытаясь выглядеть так, будто никогда не раздавался при друзьях.       — Мисс стесняшка, может, вы найдёте себе одежду в комоде?       — Антон, это не смешно, — голос звучал твёрдо, отчего парню показалось, что приятный разговор окончен.       «Я снова сделал что-то не так?» — вина губила, убивая своим удушающим давлением не только на грудину, но и на горло, сжимая шею широкими ладонями с двух сторон.       — Хорошо, — развернувшись на пятках, Шаст вышел из комнаты, оставляя хмурого мужчину наедине с собой.       То, что творилось внутри Попова — загадка. Быстрая смена настроения ещё более странно, чем сам Попов. Для Антона и других друзей, мужчина остаётся в своей манере, несмотря на разные ситуации.       — Держи. Не знаю, как тут это оказалось, но можешь примерить, — Шастун бросил длинную футболку, у которой рукава чуть выше локтевого сгиба. Она хоть была на размер больше, но на Арсении сидела красиво.       Разрез горла упирался в нежную кожу, ощущаясь лёгким касанием к ямке возле кадыка. А длина изделия смотрелась поистине правильным, будто футболка специально куплена для этого мужчины, которому шло всё: начиная от красного шарфа и смешной шапки, заканчивая длинным, почти чёрным пальто.       — Будто для тебя сшили, — Антон не смог удержать свой язык за зубами, выдавая хриплое, похожее на комплимент, нечто.       Шастун сам не понимал, как это происходит. Но в присутствии коллеги мысли путаются, а ноги подкашиваются.       Не то, чтоб мужчина ему нравится.       Антон не считал себя геем, но объяснить это сил не хватает, да и слов в словарным запасе, чтобы описать всё, что творится в душе — не имеет возможности.       — Не смотри на меня так, будто пришёл в музей, — хохотнув, Арсений расправил глубокие складки на ткани и, развернувшись на одних пятках, вышел из комнаты. Тем самым оставив парня наедине с собой и тишиной, которая заполнялась темнотой.       Беззвучие давило на голову и на другие части тела, будто придавливая ближе к холодному полу. В ушах стоял писк, а в горле сердце, которое было не успокоить.       Всё указывало на то, что стыд за сказанное и поднятое давление от непонятного чувства, похожего на тревогу.       Организм твердил одно: бежать.       Антон хотел прятаться.       Но никак не убегать от проблем. Не в его стиле, хотя и сама проблема постоянно напоминала о себе, мешая жить.       Несмотря на это, избегать Арсения — не вариант. Тем более, Шастун не смог бы долго прятаться по углам и ждать, когда тот скроется из виду.       — Может, и нет, — парень вышел следом, закрывая в небольшую комнату, чтобы случайно, в порыве эмоций, не разбросать вещи.       До приезда друзей оставалось меньше времени, чем думал Антон. Во-первых, Сергей повышал скорость на тех участках дороги, где это было можно: там на было ни камер, ни дежурных людей в форме.       Во-вторых, Дима, которому поручили сходить в магазин, в поисках лучшего алкоголя, который Арсений забыл купить, старался, как можно быстрее выбирать одно из нескольких.       «Антон, мы на подходе, не подведи нас» — голос из динамика телефона звучал громко и весело, видимо Матвиенко был в хорошем настроении.       «Мы все купили», — перекрикивал Сергея Дмитрий, стараясь быть услышанным.       Шастун на это лишь кивнул, сразу вспоминая, что друзья этот жест не заметили, поэтому пришлось быстро увлажнить губы слюнями, чтобы выдать: «Хорошо».       После того, как ответ был принят, он положил вызов, откладывая телефон в задний карман домашних штанов, растянутых в коленях.       — Ну что? — Арсений тихо сидел на кухне, воля пальцем по деревянной поверхности большого стола.       Казалось, что мебель вскоре предательски сломается, но ножка, которая шаталась при любом движении, держалась.       — Едут, — тихо отозвался он, залезай с головой в холодильник, чтобы найти все необходимые продукты.       — Готовить будешь? — с интересом спросил друг, вставая с табуретки. — Давай помогу. Я больше знаю, чем ты, Шаст.       — Ах так.       — Антон, не играй драму. Ты только бутерброды можешь без повреждений приготовить, так что уступи место мастеру, — быстро помыв руки, мужчина принялся аккуратными движениями, на которые можно залипнуть, резать картошку.       Видимо, салат «оливье» будет сделан самим графом Арсением Поповым.       Антону он приказал стоять неподалеку и наблюдать за процессом.       — Арс, — очнувшись от мыслей, Шастун осмотрелся в попытках прийти в себя.       — М? — звук выдался слишком сладким и тягучим, будто специально хотел пробудить воображения парня.       — Спасибо, что не оставил меня одного, — слова звучали нужными в этой ситуации.       Тепло, перекатывающеся с сердца до пальцев, образуя лёгкий разряд толка, способный не только собрать воедино все эмоции, но и мимолетно ударить открытые участки кожи.       — Как тебя тут оставишь, даже не знаешь, как фирменный салат готовить! — приподнимая руки в локтях, чтобы ненароком не задеть Шаста, прошептал Попов, улыбаясь так, будто он и есть, самый настоящий чеширский кот.       От улыбки, как говорится, становится теплее.       От этого и уши краснеют у Антона. Он час этого не замечает изначально, но когда Арсений тихо посмеялся, скрывая свою усмешку в ладони, то подошел к зеркалу.       — Это у тебя так на мои слова? — окинул взглядом с ног до головы, останавливаясь в районе низа живота. — Уши краснеют, — уточнил он, замечая то, что Шаст сначала не понял.       Бровь домиком и опущенный уголок рта — фирменная эмоция задумчивости.       — Эм, — всё, что смог выдавить из себя Антон, думая, что лучше было бы, если сказал более похожее на слова, а не на отдельные звуки. — Это у меня от жары, — быстро нашелся он, поворачиваясь к другу спиной.       — Начинаю тебе верить.       Лёгкая перепалка словами взбудоражила сознание парней, будто говоря «проснись и мой, принцесса».       Но ни Попов, ни Шастун не считали себя принцессами, возможно, принцами. И скорее всего, на белых конях и с розой в зубах.       Самое настоящее клише.       На такое бы только влюбленные девушки повелись, но Шаста бросили еще пару месяцев назад. Тогда, как он помнил, всё шло к разрыву. А уже впоследствии этого случилась ссора, которая оборвала всё, что у них было за несколько лет счастливых отношений.       А у Арсения…       Алёна не любила принцев, но любила, даже больше, чем просто «чувствовала любовь» Арсения. Но так случилось, что реалии жизни разнесли всё в пух и прах.       Но они, к счастью, остались верными друзьями, у которых есть общий ребенок.       — Шаст, скучаешь по ней? — услышать ответ «да» приравнивается к смерти, но Попов сам решил прояснить ситуацию, боясь, что разговор может пойти не в ту сторону.       — Не знаю.       Через некоторое время молчания с двух сторон, парни улыбнулись, продолжая заниматься своими делами. Каждый из них думали о своём, но общая мысль влилась в душном воздухе, заставляя чувствовать горечь на корне языка.       «Мне никто не нужен, кроме тебя», — но признаться в этом — абсурд.       — А ты? — решая сгладить напряженное молчание, продолжил Шаст, положив ногу под себя.       Диван, стоящий, напротив арки в кухню, оказался мягким, хоть немного и пыльным. Серая ткань в кошачьей шерсти и пятнах от кусков пыли бессовестно валялась на полу, не боясь быть более грязной, чем раньше.       — Да, — слово иногда может ранить и без лезвия, впиваясь своими когтями в самое сердце, будто пытаясь того разрезать на мелкие куски.       Правда режет глаза, а в носу мигом образовалось чувство щекотки.       — Классно, — кое-как сделав нормальную улыбку, а не что-то похожее на нее, Антон прошептал, резко вставая с теплого места.       Сбегать от разговора — неправильно, но необходимо. Оставаться здесь не было желания.       Антон понимал сам, что развел раму на пустом месте. Но сейчас не ночь, да и они не пьяные, чтобы, сидя за столом, поджав под себя колени, раскрывать душу друг другу.       Хотя, так, наверное, было бы легче, но никто из их двоих легких путей не ищет.       — Ты куда? — подал голос ничего не пониающий Попов, который стоял, облокотившись поясницей на столешницу, и смотрел прямо перед собой.       — Их встретить, — выдал парень, закрывая за собой дверь.       На пороге образовались те самые друзья, у которых вместо улыбок на лице, морщины, а подошва обуви в грязи.       — Вы издеваетесь? — почти что восклицательный крикнул Матвиенко, стараясь выразить эмоции через широкий взмах руками, но тяжелые пакеты со звенящими бутылками мешали совершить данный акт.       — Не-а, — более весело, чем стоящие по ту сторону порога, вбросил Шастун, приглашая гостей внутрь. — Не забудьте об коврик ноги вытереть.       — А то выбросишь нас за порог и тыкнешь носом в грязный пол, словно гулящих котов?       — Молчи, Поз, — замахнувшись, Антон почти что подошёл к Дмитрию, но тёплая сильная рука остановила парня на полов не пути, будто защищая того от последствий.       Шастун не злился на друзей, не чувствовал раздражение, всего лишь позволил себе игриво от ругать их за не аккуратность при переходе от одного коврика до другого. Тогда Серёжа чуть не упал, схватившись одной рукой за скрипучую дверь, а второй прикрыл себя.       — Ну ты и лох! — голос с кухни, где стоял Попов, отвлёк их от смеха над неудачей, заставляя обернуться. Арсений стоял спиной к ним, но несмотря на это, пытался скрыть лёгкую ухмылку.       — Сам ты такой. Ты следи за едой, а то сгорит, — передразниваясь, Позов ушёл в ванную, отмывать руки от земли, оставив остальных наедине.       Возможно, они будут обсуждать футбол, либо то, что снега нет, а значит нет и той атмосферы праздника. Нет холода, который бы кусал щеки и морозил пальцы, зато есть вентилятор, включенный на всю скорость.       — Антон, — плюхнувшись на диван так, что основа скрипнула, чуть не роняя тушу на пол, продолжил: — Как так вообще произошло, что ты попал вот…       Серёжа обвёл не только взглядом, но и указательным пальцем помещение, в котором поток воздуха чувствовался внезапной прохладой.       Сглотнув вязкую слюну перед тем, как снова заговорить, Матвиенко кивнул в сторону Попова, будто спрашивая «что такое»: — Вот сюда вот. Имею ввиду, в деревню, да ещё и летом. Я ничего не понимаю.       — Я тоже ничего изначально не понял, правда, но после, как только нашёл несколько конвертов в комнате, — замолк, собираясь с мыслями. — То сразу понял. Дело в том, что бабушка решила, что будет весело, если однажды новый год будет не зимой, — снова недолгая пауза, заполняющая звуки стука ножа об доску, — Как мы привыкли, а летом.       Закончив разговор долгим молчанием, Шастун слабо улыбнулся, давая понять, что готов принять ответ на выше сказанные фразы.       — Фигово это всё, конечно. Без ёлки, без мандаринов, — поникнул он, в ответ издавая непонятные звуки отчаяния.       Антон смотрел на Попова, думая о том, что мужчина хорошо смотрится на кухне. Каждое движение плавное, такое необходимое в данный отрезок времени. Он будто не готовил, а танцевал, не обращая внимание на остальных людей в доме.       Арсений никогда не стеснялся своего желания танцевать или петь на людях, ведь он же «актёр».       А любовь к себе и своим хобби сыграть на сцене нельзя. Или же там говорится не про эту любовь…       — Арс, прекращай, а то так не успеем до полуночи все подготовить.       В ответ тихое, но почти что возмущённое: «Если ты будешь сидеть здесь и командовать процессом, то точно ничего не успеем.»       Услышав на это лаконичное: «иди нахуй», Попов хмыкнул, отворачиваясь к щипящей еде.       Та грозились подгореть и испортить вечер людям, но к счастью, Арсений успел снять сковороду с огня, снимая со всех проклятье на испорченный праздник.       — Серёж, смотри, это наш любимый повар Арсений.       — Или, хотя бы помоги ему. А потом договоримся на счёт того случая.

***

      Компания из четырёх друзей собралась за общим столом, пытаясь успеть до назначенного времени, но сначала чуть стол не ломается, грозясь опрокинуть всю приготовленную еду, то видео с обращением к народу не грузится из-за плохой сети.       В комнате горят огни свечи, расставленные по множеству поверхностям. Сладкий запах клубники манил к себе, но в то же время и пытался отдалить человека от себя.       — Готовы? — тарелки пустые, ведь договорились начать есть после двух ночи. Как считал Антон, танцевать с наполненным желудком не очень правильно, да и вред организму может принести. Поэтому, отложив фирменный набор посуды, который хранился с каких-то годов, парни и разговаривали между собой.       Тема о съёмках быстро перетекала в другую, даже не пытаясь задержаться на несколько минут. После, обсуждая новые сериалы, которые ничем не лучше турецких, они чуть ли не поссорились.       Каждый отстаивал своё мнение, защищая те или иные кинокартины. Для Арсения фильмы были миром, жизнью, которая украшала реальность своими яркими красками, для Антона же хобби стало просмотром коротких видео на Ютубе с обзором на множество сериалов.       Сейчас атмосфера наполнялась дружеской связью, такой крепкой, что любая ссора не сможет разлучить друзей.       — Дети мои, — драматично, будто в театре, Сергей вытер большим пальцем слёзы, вставая из-за своеобразного новогоднего стола. — Настало время говорить о том, что пол года с момента Нового года прошло. С уверенностью могу сказать, что всё это время, которое я находился рядом с вами — удовольствие.       Чувствуя, как радость от присутствии близких людей и слов, сказанных в эту ночь, Матвиенко лишь шмыгнул, пытаясь задержать влагу на глазах.       Он редко плакал. Бывало, что от боли после сильного разряда током, бывало, что при потери человека.       Но несмотря на это, все считали его эмоционально зрелым человеком, который способен найти правильный выход эмоциям.       Сказав всё, что хотелось, Матвиенко плюхнулся на колени, ощущая под собой текстуру дерева. Из-за того, что мягких кресел было мало, а диван находился далеко от телевизора, двое из парней решили сидеть на ковре.       — Теперь я что ли? — подал голос Позов, предварительно отлив из бокала несколько глотков алкоголя.       Любимое шампанское полностью дополняло накрытый стол, создавая восхитительный вкус на конце языка. Пузырьки от прохладной жидкости приятно растекались по телу, заставляя мысли кружиться быстрее.       — Я рад, что провожу с вами время, общаюсь с такими людьми, как вы. Правда, я благодарен судьбе, что соединила нас не только рабочим контрактом, но и узами.       Все подтвердили слова Димы, тихо переговариваясь, вспоминая то, как они встретились.       Каждый тогда представлял одно, а получилось вовсе другое.       Как только время, подошло к полуночи, парни включили такое знакомое видео, с каждым разом которое слушали ещё более заинтересовано.       Двенадцать.       Парни начали считать в унисон, пытаясь как можно быстрее написать желание на маленьком куске бумаги.       Одиннадцать.       Антон ждал, пока ему отдадут единственную на всех ручку. Он чувствовал некую тревогу за будущее, вдруг, этот год, хоть и будет лучшим, но несмотря на этот принесёт какой-то особенный опыт.       Улыбка на лицах друзей была шире, чем раньше, грозясь разорвать лицо на две половины.       У каждого своя жизнь, но есть кое-что, что их объединяет.       Десять.       Они не унимались, считая каждую секунду до наступлении нового дня.       Девять.       По кругу начали кидать записки в бокал шампанского, считая, что данное действие сможет изменить мир к лучшему.       Сейчас каждый из них радовался в душе празднику, который хоть не вовремя, но такой нужный на данном этапе жизни.       Их не волновало то, что не было привычного снега, а вместо кислых мандаринов — сочная, купленная клубника, в которой воды больше, чем мякоти.       Восемь.       Секунды длятся быстро, теряясь в криках парней. Те смеялись, стучались локтями по столу из-за чистой случайности.       Семь. Шесть. Пять. Четыре.       До нового месяца оставалось совсем немного.       И теперь, когда они счастливы, не заботясь о том, что после ажиотажа станет всё, как прежде, Дима набирает номер жены, чтобы поздравить.       Гудок. Три. Ещё гудок.       На том конце звонка приветствует нежный голос Кати, которая судя по всему, укладывала детей.       — Я люблю тебя, Екатерина. С праздником! — всё, что успел крикнуть Позов.       Время закончилось.       Бой курантов заставлял пальцы дрожать, а эмоции литься через край, выражаясь через слёзы счастья.       Сейчас им было хорошо — и это самое главное на данный момент.       Все мысли о проблемах и лишних забот отложились на самую верхнюю полку. Не сейчас, не место думать о плохом.       — Может, пойдем взорвëм пару хлопушек в саду? — предложил Шастун, осматривая украшенный мишурой и старыми игрушками фикус.       — Пошли, я не против.       Дмитрий, поднимаясь с колен пошатнулся, чуть ли не заваливаясь назад. Он не привык к распитию алкогольных напитков.       — Тише, я держу тебя, — взаимодействия между Позовым и Матвиенко казались чем-то особенным, но не более, чем дружескими.

***

      Они смотрели на звездное небо, на котором не было ни одного облака. Наблюдали за двумя парнями, кидающих остатки хлопушек. Цветная фольга вперемешку с обычной бумагой попадала в рот, кружась в воздухе.       Они сейчас были, словно малые дети, но счастливы по-своему.       — Я потом кое-что тебе скажу, — прошептал Арсений почти на самое ухо, обжига горячим дыханием.       — И я тебе должен признаться, но позже. Лучше пошли тоже поиграем, — хихикнул, парень убежал к друзьям, заставляя Попова пойти за ним.       Весёлый смех был слышен до самого леса, но никто никого не останавливал, не желая с кем-то ссориться.       Этот летний новый год вышел поистине прекрасным. И теперь, когда парень ощутил то самое тепло и нужду в общении с близкими людьми, всё стало на свои места.       Крайнее письмо бабушки гласило о том, что нужно всегда оставаться добрым человеком, несмотря на то, что люди порой жестоки. Хоть они пытаются сломать нас, это не значит, что нужно встать на сторону зла. Любите, живите в своё удовольствие, занимайтесь тем, к чему душа лежит. С наступающим Новым годом, друзья!