Султан Ахмед: новая империя

Гарем гудел, словно улей, наполненный женским смехом, перешёптываниями и шелестом тончайших тканей. В залу, где свет мягко проникал сквозь резные оконные решётки, вошла старая еврейская торговка, привезшая из Египта тюки с роскошными шелками. Возбуждённые наложницы и фаворитки тут же окружили её, восхищённо перебирая диковинные узоры и редкие расцветки. Среди них — Махфирузе и Шахестер, с нескрываемым восторгом прикладывали к себе куски ткани, обсуждая фасоны и возможные украшения. Их глаза сияли, лица пылали азартом. Неожиданно, к ним присоединилась и Анастасия, пришедшая вместе с Дженнет калфой. Она подошла к торговке и принялась выбирать лёгкие ткани светлых оттенков, аккуратно перебирая сложенные шелка, как будто стараясь не потревожить чужую радость. — А тебе-то это зачем? — ядовито поинтересовалась Шахестер, наблюдая за ней через плечо. — Ты же вроде говорила, что скоро уедешь? Вернёшься на свою родину и снова станешь одеваться, как дикарка в овечьей шкуре. — А тебе зачем? — спокойно парировала Анастасия, откладывая отборную ткань в сторону. — Ты же всё равно больше не попадёшь в покои султана. Махфирузе не допустит. Комната мгновенно замерла. Тонкая, хрупкая фраза пронзила воздух, как стрелa. Все взгляды обратились к главной фаворитке. Махфирузе чуть приподняла бровь и, бросив взгляд на Шахестер, кивнула, давая понять: не стоит обращать внимание на новенькую. Но обида уже пылала в её глазах. — Хатун, лучше возвращайся к своей госпоже, — с ледяной вежливостью сказала она, делая шаг вперёд. — Не порть нам настроение. Никому не секрет, что ты — шпионка Сафие Султан. Но ведь скоро её отправят в Дворец Слёз… и ты последуешь за ней. — Нет, Махфирузе, не последую. — ответила Анастасия с неожиданной твёрдостью, граничащей с дерзостью. — Я останусь здесь. Рядом с Ахмедом. А вот ты… куда денешься? - гарем захлебнулся тишиной. Даже шелка, казалось, перестали шуршать. — Дженнет калфа, так вы воспитываете новеньких? — процедила Махфирузе, стараясь сохранить достоинство. — Простите, Махфирузе Султан, — театрально произнесла Дженнет, приложив руку к груди и склонив голову. — Сейчас всё исправлю. Возьму её и выпорю. — она ухмыльнулась, а Анастасия, стоявшая рядом, едва заметно улыбнулась. — Приди в себя, Махфирузе. Эта девочка и ночи-то с султаном ещё не провела, а уже почестей как у любимиц. И если так дальше пойдёт… кто знает, может, сама станет фавориткой. Тогда уж кому-то из вас придётся делить с ней покои. — Нет! — взвизгнула Шахестер, подбегая ближе. — Я с ней жить не буду! Она дикая, ещё покусает. Лучше с Махфирузе! — Пусть уж лучше с Хатидже, — фыркнула Махфирузе, кивнув в сторону сидящей в углу девушки. Все обернулись. Хатидже сидела в тени, прижав колени к груди и уткнувшись головой в стену. Она выглядела бледной и отрешённой. — Хатун, ты что там сидишь? — позвала Дженнет, но Хатидже не ответила. С трудом поднявшись, она сделала пару шагов вперёд… и внезапно её тело обмякло. Она упала прямо перед их ногами. — Аллах, Аллах! Хатидже хатун! — воскликнула Дженнет, бросившись к ней и похлопывая по щекам. — Очнись! - как по велению неба, в этот момент мимо проходили Хандан Султан и Хаджи-ага. Услышав суматоху, они поспешили в залу. — Что здесь происходит? — строго спросила Валиде. — Хатун упала в обморок, госпожа, — отозвалась Дженнет. Хаджи подхватил бесчувственную девушку на руки и поспешил в лазарет. Калфа побежала следом. Наложницы выстроились в ряд. Анастасия, сложив руки перед собой, поклонилась Хандан. В её взгляде не было страха — только уважение. Но Валиде, проходя мимо, бросила на девушку холодный, полный недовольства взгляд, что не ускользнуло от внимательных глаз Махфирузе и Шахестер. Когда Хандан покинула гарем, все снова принялись перебирать ткани. Анастасия, не сказав ни слова, вышла, исчезнув за поворотом. — Ты посмотри на неё, — возмутилась Махфирузе, сверкая глазами. — Словно важная птица, улетела как по делам государственным. — Не то слово. — поддакнула Шахестер. — Ты слышала? Она всерьёз решила остаться. Фавориткой хочет стать! — Да убережёт нас Аллах… — Аминь. — Я видела, как на неё посмотрела Хандан Султан. Она её точно не любит. — Конечно, Махпейкер ведь появилась по воле Сафие Султан, а они с Валиде — как змея с мангустом. Что одна любит, другая — уничтожает. Они проследили взглядом, как Анастасия скрылась за углом, и только после этого повернулись друг к другу. Махфирузе вдруг расплылась в холодной, хищной улыбке: — Это — шанс, Шахестер. Нам надо сделать так, чтобы госпожа не просто её не любила… а возненавидела. Шахестер кивнула, и в её глазах вспыхнул огонёк предвкушения. POV Ахмед После возвращения во дворец я велел привести ко мне Мустафу. Он давно просил, чтобы мы вместе вырезали кораблик из дерева — и я решил, что сегодня стоит уделить время не только государству, но и брату. На террасе накрыли два стола: на одном — кувшин с прохладной водой и фрукты, на другом — инструменты для резьбы и куски дерева. — Брат, смотри! — Мустафа вбежал в комнату, как ураган, сияя от радости. В руках он держал кусок дерева и, не дожидаясь моего ответа, сунул его мне. — Мне его дали! Я сделаю из него корабль. Он будет большой и красивый. Мы с мамой и Дильрубой поплывём на нём в далёкие страны! Я усадил его на колени и сжал в объятиях. Его наивные слова отдавались чем-то горьким в груди. Он верил в мечту, в добрый мир, в спокойствие… в то, чего у нас не было. — Конечно, Мустафа. Он будет самый лучший. - мы начали работать. Я вырезал детали, он наблюдал, дёргал меня за рукав, давал советы. Не помню, сколько прошло времени. В этом мгновении всё было по-настоящему. Чисто. Без интриг, крови и печатей. Но, конечно, оно не могло длиться вечно. — Повелитель, Дервиш-ага желает видеть Вас. Говорит, это срочно, — с поклоном доложил Орхан. Я вздохнул. Осторожно погладил Мустафу по кудрявым волосам и поднялся. — Поиграй пока, бельчонок. Я скоро вернусь. - Дервиш вошёл в комнату, и я сразу почувствовал — не просто дело, а очередной удар. — Ну? Неужели снова недовольны моим правлением? Или кто-то требует казны и тёплого кресла под солнцем? — Нет, повелитель. Это личное... и, возможно, опасное. — Дервиш оглянулся через плечо, словно проверяя, не слышит ли кто. Я нахмурился. — Говори. — Сегодня Сафие Султан позвала меня к себе. Мы встретились в Жемчужном павильоне. Она… предложила выдать за меня свою дочь, Фахрие Султан. - я опешил. Скрестил руки за спиной, обдумывая услышанное. — А ты что ответил? — Я сказал, что недостоин госпожи, но она настаивала. Говорила, что через брак я поднимусь выше главы стражи. Думаю, госпожа решила переманить меня на свою сторону. Я молчал. Не от удивления — от гнева. Гнева, который давно копился, как застоявшаяся вода в плотине. Она снова плетёт интриги. Снова втягивает в свои игры тех, кто верен мне. — Видит Аллах… её только смерть успокоит. — Повелитель, я не дал окончательного ответа. Я не смею решать это без Вашего дозволения. — Хочешь жениться на моей тёте, Дервиш? — Я сделаю так, как Вы прикажете. - я усмехнулся. Он всё ещё верен, но... я чувствовал, насколько зыбка эта почва. Один неверный шаг — и Сафие отрежет его от меня, как нож отрезает шелк. — Фахрие — хорошая партия. Ты станешь зятем Сафие, а значит — сможешь быть ближе к её тайнам. Нам нужно это. Согласен — вступай в брак. Но помни: всё, что узнаешь — моё. — Я понял, повелитель. Я скажу ей, что согласен. - он только собрался заговорить, как дверь снова отворилась. — Простите, повелитель. Пришла Сафие Султан. — Скажи, что я занят. Пусть придёт позже. — Госпожа говорит, это срочно. - я вздохнул. Даже рассмеялся. И Дервиш рассмеялся тоже — хотя в этом смехе не было веселья, лишь ирония. — Смотри, какой я сегодня востребованный. Сперва брат, потом ты, теперь бабушка. Осталось только муэдзину пожаловаться, что я не выслушал его намаз. — Мне лучше уйти, повелитель. — Да. Вон туда. Не пересекайтесь с ней. Сейчас — не время. - он скрылся через боковую дверь, а я обернулся к Мустафе: — Бельчонок, я скоро вернусь. Продолжи без меня. Я вошёл в приёмную и сел на трон. Через Золотую галерею вошла Сафие Султан, в своём величии и гневе. Даже не удосужившись как следует поклониться, она сразу начала с обвинений: — Ахмед! Что я узнала?! Я вернулась из своего вакфа и… что же? Мои люди изгнаны! Моего двора больше нет! Ты лишил меня слуг и приближённых! Так поступают с Великой Валиде Султан?! - я выждал паузу, прежде чем заговорить. Хотел, чтобы она почувствовала вес моих слов. — Госпожа. Только из уважения к Вам я не сделал большего. После бунта, устроенного на Ваши же деньги, я должен был сослать Вас в провинцию без возможности возвращения. - но я сдержался. Из жалости. Она молчала, и в её глазах мелькнуло… что? Испуг? — Думали, я не узнаю? У меня — тоже есть глаза. И уши. И те, кто шепчет мне на ухо правду. Вы угрожали мне, бабушка. И думали, что всё это останется без последствий? — Ты злишься… Но я знаю — это не твоя злость. Это твоя мать… и Дервиш. Они манипулируют тобой. - меня прорвало. — Это, значит, причина, по которой Вы решили выдать Фахрие за Дервиша? Думаете, сделаете его своим? Подкупите родством? – она замолчала. И я понял — попал в цель. — Этот брак нужен для мира… — пробормотала она. — Мира? Мира?! Его нет, и больше не будет. — Я встал, медленно подошёл к ней. — Вы начали эту войну, но я её закончу. Не Вы. Я. На мгновение наступила гробовая тишина. Потом я вернулся на трон и с холодной уверенностью произнёс: — Можете идти. - она хотела возразить. Даже открыла рот… но, передумав, поклонилась и поспешно вышла. Я смотрел ей вслед. Тяжело дышал. На сердце было неспокойно. Теперь — всё. Война началась по-настоящему. POV Автор Хатидже лежала в тишине лазарета. Тонкая, почти прозрачная простыня скрывала дрожащие пальцы, сложенные на животе. В её взгляде — страх, трепет и неуверенность. Рядом стояла Хандан Султан, величественная, но, впервые за долгое время, с мягкостью в глазах. Женщина сдерживала волнение, пока лекарша внимательно осматривала фаворитку. Закончив осмотр, врач отступила, подошла к умывальной чаше и молча начала мыть руки. — Говори, подтвердилось? — голос султанши дрогнул от нетерпения. Лекарша вытерла руки полотенцем, подошла ближе — и в её лице вспыхнула улыбка: — Да, госпожа. Хатун беременна. - Хандан подняла взгляд и руки к небесам: — О, Всевышний, Ты велик... - слёзы побежали по щекам Хатидже — робкие, тихие, как дождь весной. — Госпожа… — голос её был хрупок, едва слышен. — Гюльпери! — обратилась султанша к своей служанке. — Немедленно найди повелителя. Передай ему весть. Пусть он сам услышит, кто даровал ему первенца. - та быстро поклонилась и исчезла за дверью. — Ты осчастливила всю Империю, Хатидже. Аллах выбрал тебя. Только тебе Он доверил родить султану наследника. — Я буду молиться денно и нощно, чтобы это был шехзаде. — Будь бережна, дитя. Береги себя и его. - лекарша, поклонившись, тихо произнесла: — Я велю приготовить отвар. Срок ещё мал, а здоровье хатун слабое. Потеря возможна. — Больна?! — испугалась Хандан. — Нет. Но в таком состоянии каждый день — дар. И каждую ночь — нужно вымаливать. — Ты слышала, Хатидже? Ты не принадлежишь больше себе. Береги ребёнка как зеницу ока. — Даже больше, госпожа. Я готова отдать жизнь. - в этот момент в лазарет вошёл Ахмед. Он увидел мать и мгновенно ускорил шаг, подойдя ближе. — Гюльпери сказала мне, — голос его был тёплым. — Хатидже… ты осчастливила меня. - он подошёл и поцеловал её в лоб — осторожно, с какой-то особенной нежностью. — Проси, чего хочешь. — Нет ничего важнее Вашей любви и здоровья нашего ребёнка. Я только молю: не оставляйте меня, мой султан. — Я рядом. Всегда. – Хандан сдержанно улыбнулась. — Я пойду в гарем. Прикажу подать шербет, лукум и раздать подарки. Пусть наложницы знают: сегодня у Империи — благословенный день. Она ушла, оставив в комнате лишь тишину, прерываемую лёгким дыханием влюблённых. Женщина надеялась: эта тихая, кроткая девушка отвлечёт сына от той, что всё сильнее захватывала его разум… от Махпейкер. Тем временем… Вечер накрывал дворец, словно тёплый платок. Но не все готовились ко сну. Две девушки — Шахестер и Анастасия — в разных комнатах, под разными руками служанок, готовились к одной и той же ночи. Шахестер — с воодушевлением, с улыбкой в глазах. Анастасия — с тревогой, но и с внутренним огнём, который невозможно было потушить. — Смотри, хатун, — говорила Дженнет, наблюдая за причёской Насти. — Не порть всё. Будь мягкой, будь послушной. Твоя судьба — не в твоих руках. Но, если понравишься султану, — у тебя будет шанс. Один. И последний. — Поняла, Дженнет, — глядя на своё отражение, спокойно ответила Анастасия. — И помни: соперниц у тебя уже немало. А одна из них — беременна. - Анастасия резко повернула голову. — Беременна?.. Махфирузе? — Если бы это была Махфирузе, гарем бы уже на ушах стоял. Нет, Хатидже. Вот почему ей сегодня стало плохо. А теперь она — мать будущего шехзаде. - Анастасия онемела. Она смотрела в зеркало, но не видела себя — только страх потерять… всё. В это время из соседней комнаты, окрылённая, почти бегом вышла Шахестер. Она буквально летела по коридору, ловя в воображении взгляды султана, прикосновения, благоволение... — Стой, хатун! — окликнул её Хаджи-ага. — Куда ты как ошпаренная? — Повелитель ждёт меня! Не могу заставлять султана томиться! — Да не ждёт он тебя! — отрезал ага. — Пока его нет. Он с Хатидже. Она едва ребёнка не потеряла. Эти слова были как удар по груди. У Шахестер подкосились ноги. Она прислонилась к стене, белея лицом. — Да не убивайся ты так. Сделаешь всё правильно — и ты забеременеешь. А повелитель будет твоим. Как и райская жизнь. Из-за угла показались Дженнет, Бюль-Бюль и Анастасия. Все обернулись. — А эта что здесь делает? — голос Шахестер дрожал от ярости. — Возвращайся в гарем, девочка. — Не вернусь. Султан позвал меня к себе. — Он бы никогда… — Шахестер схватила Настю за платье, но та вырвалась. — Молчи! — выпалила она и оттолкнула соперницу. Словно бы грозой перед бурей нависла тишина. — Вы с ума сошли?! — вмешался Хаджи-ага. — Султанские наложницы, а ссоритесь как базарные бабы! Стыд! - в этот момент послышался топот. Голоса стихли. — Внимание! Повелитель султан Ахмед Хан! - все выстроились в ряд. Ахмед шёл быстро, но, заметив скопление у покоев, замедлил шаг. — Что здесь происходит? — Повелитель, — поклонилась Дженнет. — Вы велели приготовить к ночи Махпейкер Хатун. Но… Ваша Валиде велела подготовить Шахестер. Мы не знали, кого вести. — Так кого прикажете принять, повелитель? — уточнил Хаджи-ага. Ахмед обвёл всех взглядом. Он стоял перед двумя девушками — с разными судьбами, характерами, намерениями. Затем протянул руку — к Анастасии. Твёрдо, без колебаний. — Шахестер. Возвращайся в гарем. С этими словами он увёл Настю в покои. А Шахестер… осталась. Лицо её окаменело, но в глазах вспыхнул огонь. Она смотрела вслед закрывшейся двери — и клялась себе: эта ночь — не конец. Она будет бороться. До конца. Настя и Ахмед сидели за богато накрытым столом в роскошных покоях султана. В воздухе витал аромат пряного риса, нежного мяса и сладких фруктов, а золотые подсвечники отбрасывали мягкий теплый свет на их лица. Они много говорили, смеялись, делились историями из детства. Настя, вспоминая младшую сестру, невольно морщилась от тоски — маленькая Талия казалась ей сейчас такой далёкой и недосягаемой. Ахмед слушал с улыбкой, представляя, как маленькая Настя устраивает шалости вместе с сестрой. Его смех звучал мягко, искренне, и она чувствовала, как теплота разливается внутри. Но как только очередная история подошла к концу, Настя опустила голову, и весёлый свет в её глазах померк. — Что с тобой? — спросил Ахмед, нежно взяв её лицо в руки и приподняв подбородок. В их взглядах встретились волны невыразимой близости и доверия. — Почему ты так загрустила? — Просто… я вспомнила о семье. Мама, папа, сестренка… — голос её дрожал. — Как они там? Если бы я могла хоть маленькую весточку отправить… Сказать, что я жива и со мной всё в порядке… Может быть, они смогли бы приехать… Ахмед положил ложку с рисом и мясом, задумчиво посмотрев на неё: — А как зовут твоих родных? — Отца зовут Энзо, мама — Хэлена, а младшую сестренку зовут Талия. — Красивое имя. — Она сама такая же… маленький ангел, — тихо сказала Настя, и Ахмед улыбнулся, проглотив кусок, словно в мыслях представляя это маленькое чудо. — Знаешь, ты можешь написать им письмо. Я прикажу, и его доставят лично. — Я уже пыталась, — сказала Настя, глаза её блестели от надежды и печали одновременно. — Дженнет собирала письма в своей комнате, но отправить их не получилось. — Дженнет слуга, а я — падишах. Если я сказал, что отправим, значит так и будет. И как только придёт ответ, ты его получишь. Её глаза загорелись искренней радостью: — Правда? Ты правда отправишь? — Отправлю. Слово султана Ахмеда. Не сдержав эмоций, Настя подпрыгнула и крепко обняла его, завалив на подушки. Лица их оказались на расстоянии вытянутой руки, дыхания смешались, а сердца стучали в унисон. Настя решилась первой — её губы коснулись его, и в этом лёгком прикосновении зародилось что-то новое, сильное, невыразимое словами. Это было их начало. На следующее утро, вернувшись в гарем, Настя сразу заметила Хатидже, сидящую на диване в общей комнате. Та была окружена другими наложницами, которые пытались ощупать её живот, словно на таком раннем сроке что-то можно было почувствовать. В груди Насти словно сжался большой камень — она понимала, что Ахмед нравится ей уже не просто так. Это была настоящая любовь, и делить его с кем-либо она не собиралась. — Смотри, пришла, — кивнула Махфирузе в её сторону, усаживаясь рядом с Шахестер. — Какая довольная… Настя мельком взглянула на остальных наложниц, затем отвернулась, погрузившись в разговор с теми, кто к ней подбежал. Махфирузе продолжала тихо подзадоривать соперниц: — Как посмотрела, видела? — Змея… — сквозь зубы прошипела Шахестер. — И ты ей ничего не скажешь? — пожала плечами Махфирузе. — Сиди себе, а она сегодня тебя выгнала из покоев султана, а завтра — из дворца. Шахестер почувствовала, как боль уязвленности разгорается в груди. Она резко поднялась и направилась к Насте, а Махфирузе, скрестив руки, наблюдала с хитрой улыбкой. «Начинайте друг друга грызть, — подумала Настя, — когда всё закончится, останусь только я. Я и Ахмед.» — Махпейкер, ты это специально сделала? — крикнула Шахестер, дернув её за руку. Гарем замер, ожидая сплетен и скандала. — Ничего я не делала, так вышло, — спокойно ответила Настя, едва обернувшись. — Ты же хотела сбежать, говорила, что не такая как мы… а теперь сама побежала в покои султана, — накалилась Шахестер, сжимая её руку всё сильнее. — Я никуда не врывалась. Султан сам выбрал меня. - в этот момент в общую комнату вошла Дуду хатун, и все замерли. — Что тут происходит? — строго спросила она, оглядывая женщин. Шахестер попыталась оправдаться: — Я должна была попасть к султану, а эта… — Махпейкер хатун теперь такая же фаворитка, как ты, Шахестер, — прервала её Дуду хатун. — Султан принял её, и никто не будет обсуждать его решение. Когда вошли два аги с сундуком, напряжение в комнате стало почти осязаемым. Махфирузе и Шахестер переглянулись, зависть и раздражение играли на их лицах. — Теперь Махпейкер будет жить на этаже фавориток, — сообщила Дуду хатун, — а Шахестер, тебе придётся переселиться в покои Хатидже. — Я не хочу жить с Хатидже! — всплеснула руками Махфирузе. — Если не ты ей навредишь, виноватой не будешь, — спокойно ответила Дуду хатун. — Я не буду жить с этой потаскушкой! — утвержденно сказала Шахестер. — Не смей так больше говорить. Хатун такая же фаворитка, как и ты. – она тяжело вздохнула видя, что Шахестер ни капли не стыдно. - Собирай вещи, будешь жить одна, — решительно сказала Дуду хатун. Настя бросила на обеих соперниц горделивый взгляд и направилась к своему спальному месту. Махфирузе, подойдя к Шахестер, тихо сказала: — Иди за мной, у меня есть одна мысль. - взяв Настю за руку, они поспешили прочь из гарема, а напряжённая атмосфера осталась позади, будто растворившись в ярком утреннем солнце. *** Тем временем, вернувшись из собрания дивана, Ахмед сел за огромный дубовый стол в своих покоях. Стены комнаты были украшены мраморными панелями и витражами, через которые мягкий солнечный свет играл золотыми бликами. Перед ним лежала гора документов — отчёты о расходах, новые законы, прошения от пашей. Парень внимательно вчитывался в каждую строчку, следя за цифрами и формулировками, но чувство тревоги не покидало его. Всё выглядело идеально, без малейшей ошибки, а сердце подсказывало, что где-то на видном месте скрыта некая уловка, которую он ещё не смог разглядеть. Он сжал пальцы в волосы и наклонился над столом, чувствуя, как голова раскалывается от потока информации. — Повелитель, — осторожно подошёл Орхан-ага, держа поднос с кувшином холодного чая и пустым золотым стаканом, украшенным драгоценными камнями. — Вы просили. — Спасибо, поставь здесь, — сказал Ахмед, указывая место рядом с собой, слегка откинувшись и забросив голову назад. — Может, стоит немного отдохнуть? На свежую голову мысли будут яснее. — Не время отдыхать, Орхан. Столько дел, и так мало времени для всего. — Вы султан великой Империи. Вы можете всё. — Титул ещё не делает меня Великим, — ответил Ахмед тихо, с тяжестью в голосе. — Великим делает ум и способность выходить из любой ситуации. Я уверен, Вы найдёте выход, — сказал Орхан с мягкой уверенностью. — Надеюсь, — пробормотал Ахмед, как раз в тот момент, когда в дверь постучали. — Войди! - на пороге появился ага: — Повелитель, пришла Хандан Султан. - Ахмед кивнул, понимая, что Валиде пришла с важным делом. Несколько секунд спустя Осман покинул покои, а Хандан Султан вошла внутрь. — Мама, — встал Ахмед, обойдя стол, поцеловал её руку и приложил к лбу. — Простите, что утром не смог навестить вас, много дел. — Я слышала о твоих делах, Ахмед, — сказала она с легким недовольством. — Ты принял ту хатун, Махпейкер, кажется? — Настя, мама. Её зовут Настя. — Да хоть Шайтан, сынок, — нахмурилась Валиде. — Мне она не нравится. Её специально привезла Сафие Султан, кто знает для каких целей. — Настя не замешана в интригах. Она могла вернуться домой, но ради меня отказалась от всего. — Не обязательно, что ради тебя, Ахмед, — предупредила Хандан. — Валиде, она моя фаворитка, и точка. Больше обсуждать не хочу. — Хорошо, пусть будет так, — вздохнула Хандан, понимая, что её вмешательство здесь бессмысленно. — Вы ради этого пришли? — вернувшись к столу, спросил Ахмед. — Нет, — ответила женщина, следуя за ним. — Думаю, вскоре тебя посетит Фахрие Султан. Вчера, узнав о твоём разрешении на брак, она устроила переполох во дворце. Ахмед поднял бровь: — Сафие Султан, как всегда, решила за дочь. — Скорее всего, Фахрие скоро придёт просить отменить твой указ. Ты готов? — Готов, но ещё не подписал. Я не могу женить её против воли. Уважаю её и спрошу мнение. — Конечно, правильно, — слегка улыбнулась Хандан. — А как дела с казной? — Нашли. Паши, пониженные в должностях, отдали часть своих доходов, а средства, выделенные на вакф Сафие Султан, сокращены. Но сколько ещё скрыто… — его взгляд потемнел. — Уверена, вместе с Дервишом вы разберётесь. - в дверь постучали: — Войди! — Повелитель, пришёл Дервиш-ага, — сказал ага, протягивая сверток. — Что это? — Ответ от лекаря, который лечил вашего отца. - Ахмед развернул письмо и с тяжёлым вздохом прочитал его. — Али-ага утверждает, что отец умер от болезни. Ни о каком отравлении речи быть не может. — Но Хаджи-ага сказал… — Хаджи-ага не лекарь, — резко перебил Ахмед. — Я верю Али-аге. Если он говорит — смерть от болезни, значит так и есть. — Повелитель, я также посетил Мехмеда и Шахина. Шахин утверждает, что знает важную информацию о деньгах Сафие Султан, но откроет её только лично вам. — Тогда пусть готовят лошадей. Я навещу их. – вскоре постучали снова: — Повелитель, пришла Фахрие Султан. - Ахмед почувствовал напряжение в воздухе. Хандан с лёгкой улыбкой заметила: — Я представляю её лицо. — Валиде, оставь нас, — сказал Ахмед. Хандан, хоть и с явной неохотой, вышла вместе с Дервишом. — Повелитель, — поклонилась Фахрие. — Нам нужно поговорить. *** Тем временем Настя сидела за ужином в одиночестве. Махфирузе и Шахестер настроили остальных наложниц против неё, и стол был почти пуст. Вскоре Хатидже, недавно выписанная из лазарета, подошла и спросила: — Можно сесть рядом? - Настя кивнула, и они устроились друг напротив друга. — Я Хатидже, — сказала та, делая глоток воды. — Настя, но все называют меня Махпейкер. — Не нравится имя? — Нет, папа так назвал, не хочу менять. - между девушками завязалась лёгкая беседа, впервые Настя могла говорить с кем-то кроме Ахмеда. Она узнала, что Хатидже беременна, и поняла, что у них появилось больше общего. — Так ты теперь фаворитка? — спросила Хатидже. — Да, — тихо ответила Настя. — Тогда, думаю, нам стоит поддерживать друг друга. Пока у нас обоих не родятся сыновья. В это время Шахестер воспользовалась отсутствием Насти. Закрыв дверь, она подошла к кровати фаворитки, где лежала ночная рубашка. Достав листья колючего плюща, она начала натирать ими внутреннюю сторону одежды Насти, оставляя слабые зеленые следы. Слышались шаги — Шахестер быстро спрятала листья обратно под кровать и вернулась к платку, пытаясь действовать незаметно. Когда дверь открылась и внутрь вошла Настя, она решила не спрашивать о присутствии Шахестер и, взяв полотенце, отправилась в хамам. Шахестер же, воспользовавшись моментом, выбросила листья в окно, оставляя комнату в относительном порядке, но с едва уловимой интригой в воздухе. *** Орхан-ага, ещё один слуга и служанка стояли перед дверью султанского хамама, ожидая приказа войти. Из-за массивных деревянных створок доносилось приглушённое эхо воды — Ахмед всё ещё был внутри. Троица стояла молча, когда внезапно за их спиной раздались уверенные шаги. Обернувшись, они увидели Махфирузе. Фаворитка подошла грациозной, почти хищной походкой, и, остановившись перед Орханом, почтительно склонила голову. — А ты что здесь забыла? — нахмурился ага. — Хандан Султан меня прислала, — без малейшего колебания солгала девушка. — Сказала, чтобы я этой ночью напомнила падишаху о себе. - брови Орхана сошлись на переносице. — Меня не предупреждали. — Видимо, Хаджи-ага забыл, — мягко протянула Махфирузе, изобразив лёгкую обеспокоенность. Орхан сжал губы, но промолчал. — Так мне можно войти? Дверь хамама внезапно распахнулась. Из густого облака пара вышел Ахмед в одном полотенце, вода ещё стекала по его плечам. Он остановился, увидев фаворитку, — удивление мелькнуло в его глазах. — Махфирузе?.. — Повелитель, позвольте, — тихо, чуть придыхая, произнесла она, намекая, что пришла к нему. Не сказав ни слова, Ахмед прошёл в покои. Махфирузе с Орханом последовали за ним. Слуги помогли султану переодеться, а служанка поспешно накрыла стол, после чего все ушли, оставив их наедине. Ахмед, застёгивая тёплый халат, взглянул на девушку через зеркало: — Что ты хотела? Но Махфирузе молчала — стояла, опустив голову, изображая скромность. Когда слуги вышли и дверь за ними закрылась, она сделала шаг вперёд. Затем другой. И, подойдя к нему сзади, обвила его талию руками, прижавшись дрожащим телом. — Мой султан… — прошептала она горячо, почти шёпотом. — Прикажешь жить — буду жить. Прикажешь умереть — умру без страха и сожаления. Прикажешь остаться — останусь. Только не лишайте меня вашего внимания… Убейте меня приказом уйти — или подарите жизнь, позволив остаться рядом. Её голос вибрировал, будто она действительно готова умереть. Ахмеду льстили такие слова, но он отлично видел, что движет девушкой — не любовь, а жажда власти и страха потерять свою позицию. Он медленно повернулся. — Умереть готова? — спросил он с сомнением. — Да, повелитель, — быстро закивала она. Ахмед задумался лишь секунду. Затем подошёл к столу, достал маленький пузырёк — вытяжку из безвредных трав от головной боли — и протянул ей. — Пей. - Махфирузе побледнела. Её глаза метались между султаном и пузырьком. Он видел страх, который она тщетно пыталась скрыть. — Что же, — усмехнулся Ахмед, — боишься? Значит, сама не веришь в свои слова. Тогда зачем… Он не успел договорить — Махфирузе резко выхватила пузырёк, дрожащими пальцами открыла и, с мученическим выражением лица, поднесла его к губам. — Если мне суждено умереть… пусть это случится здесь… где я Вас полюбила, — прошептала она и залпом выпила жидкость. Как только её рука опустилась, Ахмед вырвал у неё пустую склянку и бросил на пол. Его рука легко скользнула в волосы девушки, притянув её ближе. Их губы встретились в горячем, страстном поцелуе. Он поднял её на руки и перенёс на кровать, где ночь продолжилась совсем не так, как она ожидала. *** Анастасия металась в постели. Лицо, руки, ноги — всё тело словно обжигало маленькими иголками. Лёгкое пощипывание становилось всё сильнее, превращаясь в ощущение ожогов. Она всхлипывала во сне, пока боль не заставила её резко проснуться. — Что… происходит?.. — прошептала она, с трудом поднимаясь. Пытаясь дойти до зеркала, Настя споткнулась о собственную обувь и этим громким звуком разбудила Шахестер. — Ты что не спишь? — спросила та, изображая сонную беззаботность. — Моё тело… — Настя делала шаги, будто по углям. — Всё жжёт… - она подошла к зеркалу — и вскрикнула так, что её слышал, кажется, весь этаж. — А-а-а!!! Шея, подбородок, щёки — всё пылало жуткой краснотой, будто кожу обожгли кипятком. Даже до краёв глаз тянулись воспалённые, красные полосы. Боль была настолько резкой, что Настя едва удерживала слёзы. Шахестер, которая ожидала мелкой сыпи или небольшого раздражения, побледнела от вида настоящих ожогов. На миг страх пронзил её — этот результат был слишком сильным. Слишком опасным. Настя, задыхаясь от боли, схватила дверь, распахнула её и выбежала в коридор. Её ноги подкашивались, сердце колотилось в панике. Она добежала до лестницы — но дезориентация и боль сделали своё. Настя оступилась на первой же ступени. — Нет… — успела прошептать она. Её тело полетело вниз, перекатываясь через ступени, глухо ударяясь о каждую. Последний удар — и тишина. На верхней площадке стояла Шахестер. Она прикрыла рот руками, как будто пыталась сдержать крик. Ей казалось, что сердце остановилось. Она поняла, что только что, возможно, убила Анастасию. И что теперь… жить ей самой осталось недолго. POV Автор. Сон опустился на дворец. Но гарем уже не спал. Девушки, закутавшись в покрывала, тихо перешептывались, обсуждая случившееся, глаза их блестели тревогой и страхом. И вдруг раздался громкий, пронзительный крик — Анастасия, упавшая с лестницы, заставила проснуться всех. Фаворитки и наложницы бросились к лестнице, где лежала без сознания девушка. Хатидже, выбежавшая из своей комнаты, замерла, увидев Шахестер: та стояла в дверном проёме, дрожащая, прикрывая рот руками. Девушка делала шаги вперёд, не замечая, что почти за ней стоит соперница, и, боясь пошевелиться, чтобы увидеть состояние Анастасии, осторожно подошла к лежащему телу. С криком подбежали остальные, вскоре к ним присоединились Хаджи-ага и Дуду хатун. Евнух, глядя на обожжённое лицо фаворитки, едва сдержал ужас: — О Аллах… - глядя на Шахестер, он видел страх, который та тщетно пыталась скрыть. Дуду хатун, не теряя времени, отдала приказы: — Бери её, неси в лазарет, а я сообщу Хандан Султан. - ага быстро поднял Настю на руки и поспешил к лазарету, а Дуду, идя прочь из гарема, приказала: — Закройте гарем. Никто не должен выйти. Пусть придут Бюль-Бюль и Дженнет калфа — они присмотрят за девушками и выяснят, что произошло. Евнух подчинился без возражений. *** В гареме раздался громкий, настойчивый стук в дверь. Хандан Султан, проснувшись, быстро села на кровать и кивнула служанке, чтобы та выяснила, кто стучит. — Кто там? — спросила она сонным голосом. — Дуду хатун. Скажите госпоже, это важно, — ответила служанка. Хандан махнула рукой — пусть откроет. В комнату вбежала Дуду хатун, кланяясь на бегу. — Что случилось? — спросила султанша. — В гареме происшествие. Фаворитка повелителя, Анастасия хатун, в лазарете. Лицо её обожжено, и она упала с лестницы. Хандан вскочила с кровати: — Всевышний, только этого не хватало! — поспешно она обулась. — Принеси мне платье. — С вашего позволения, госпожа, я отправлюсь к повелителю, — предложила Дуду. — Не нужно его тревожить. Мой сын оставил у себя Махфирузе — пусть отдыхает. Утром расскажем. Хандан прошла мимо гарема, где наложницы уже обсуждали происшествие с оживлённой настойчивостью, заглушая даже голос аг. Услышав её шаги, они тут же выстроились в ряд, склонив головы. — Дуду, — сказала Хандан, — почему они не спят? — Я приказала провести расследование, чтобы исключить отравление. Хатун — любимая султана. — Хорошо, — ответила Хандан, задумчиво. — Сама всё контролируй, я не доверяю Дженнет и Бюль-Бюль. В лазарете лекарша осторожно наносила мазь на обожжённое лицо Насти. Каждое прикосновение вызывало у неё тихое шипение от боли. Хандан, не желая мешать, приблизилась незаметно и, обойдя кровать, смогла оценить тяжесть повреждений. — Что с ней? — спросила она, глядя на девушку. — Ожоги от чего-то, возможно, растения. Другого объяснения нет. Проверить нужно постель. Это могло быть растение. — Это пройдёт? — спросила султанша, сжимая губы. — Да, госпожа. Мазь уберёт следы, главное — избегать солнца и высокой температуры. Через несколько месяцев лицо восстановится полностью. Хандан кивнула, доверяя лекарше всё лечение. *** Спустя несколько часов Хандан направилась к покоям сына, чтобы рассказать о происшествии и обсудить возвращение слуг Сафие Султан. В дверях она встретила Дервиша. — Госпожа, — кланяясь, сказал он. — Доброе утро. — Доброе…? — хмуро произнесла Хандан. — В гареме случилась проблема. - Хандан заметила, что мужчина чем-то обеспокоен, и спросила о причине его тревоги. Но тут же узнала о приказе Ахмеда: подготовка к браку Фахрие Султан. Султанша улыбнулась, но, услышав, кто будет женихом, её лицо сразу изменилось: шок и непризнание смешались в её глазах. — Думаю, лучше спросить об этом у повелителя лично, — сказал Дервиш, кланяясь, и ушёл по своим делам. Хандан оперлась рукой о стену, пытаясь совладать с бурей эмоций. Внутри неё что-то дрогнуло, но она не могла признать этого. Наблюдавшая за ней Халиме заметила напряжение между Дервишем и Хандан — и решила проследить за ними. POV Ахмед. Я сидел на троне, перебирая четки, пытаясь унять тревогу, что не покидала меня с самого утра. В голове всё вертелось одно и то же: Дервиш согласился на брак с Фахрие Султан. С одной стороны, это решение могло сыграть мне на руку: рычаг влияния, которым можно будет удерживать Сафие Султан, если она решит переступить границы. С другой — ночные сны о покойном султане Мехмеде не давали покоя. Его смерть была окутана тайной, и каждый сон подбрасывал новые сомнения. Лекарь, лечивший Мехмеда, найден мертвым, а слуги, присутствовавшие при его смерти, исчезли без следа. От этих мыслей кровь стыла в жилах, но они были отложены в сторону, когда в дверь послышался стук. — Войди! — приказал я, поднимаясь с трона. Ага переступил порог, поклонился: — Повелитель. Пришла Хандан Султан, говорит, что дело срочное. — Зови её. - я положил четки на трон, сам прошел к центру комнаты. Когда она вошла, я поцеловал руку Валиде Султан и приложил к лбу: — Сынок, я слышала о браке Дервиша и Фахрие. Зачем? — её глаза жгли, требуя правды. — Валиде, я решил, что так будет лучше. Она овдовела уже несколько раз, и я не хочу, чтобы страдала здесь. На самом деле это была попытка Сафие Султан перетянуть Дервиша на свою сторону. Но теперь, чтобы защитить дочь, она не сможет навредить ему. Руки её будут связаны. — Но нельзя ли как-то иначе? — Нет, валиде, так будет правильно. Вы пришли только по этому поводу? - Хандан лишь кивнула, и я сделал шаг к двери: собирался прогуляться по рынку. Но она задержала меня взглядом: — В гареме ночью случилось несчастье. Твоя фаворитка, Анастасия… - я понял по её лицу: случилось нечто серьёзное. — Что с ней? — Лицо обожжено, упала с лестницы… — Где она? — В лазарете. - не слушая дальнейших объяснений, я направился к лазарету, намереваясь сам убедиться, что с ней всё в порядке. Уже у входа я чуть не столкнулся с Хаджи-агой, который поклонился: — Внимание! Султан Ахмед Хан! - я вошёл. В комнате стояла Анастасия у окна, голова склонена. Рядом — лекарша и две помощницы, все поклонились. — Оставьте нас, — приказал я, и они быстро покинули помещение. — Анастасия… — осторожно начал я, делая шаг к ней. Она отступила, прикрывшись полотенцем, пряча лицо. — Ахмед, не подходи… — дрожащий голос. — Не хочу, чтобы ты видел меня такой… Я замер, чувствуя её страх, но не мог оставить всё так. Осторожно приблизившись, я взял полотенце и убрал его. Передо мной стояла Анастасия: лицо изящное и красивое прежде, теперь было почти неузнаваемо — шея, лоб, подбородок в красных, болезненных ранах. Она опустила глаза, боясь посмотреть на меня. — Подними голову, — сказал я твёрдо. — Тебе приказывает султан. - она закивала, робко подняла взгляд. — Посмотри на меня. — Ахмед… — дрожащим голосом. — Мое лицо… умерло. — Нет, Анастасия, — я положил руку на её щеку, смотря в глаза. — Не смей больше прятать лицо. Оно как всегда прекрасно. - осторожно приобняв её, я пытался придать ей уверенность, но слёзы лишь усилились. — Каждый, кто причинит тебе боль, заплатит за это. Я обещаю. Я видел её страх, боль и уязвимость, и, несмотря на внешнее спокойствие, внутри меня разгоралась буря — ярость и нежность одновременно. Никакая опасность для дворца или интриги в гареме не могли затмить моё желание защитить её, сделать всё, чтобы она снова улыбнулась. POV Автор. Тем временем Хатидже прогуливалась по саду вместе с представленной к ней служанкой. Они шли без определённого маршрута по каменным дорожкам, наслаждаясь свежестью воздуха. — Что-то пахнет так… — сделала глубокий вдох фаворитка. — Кажется, будет дождь. — Похоже на то, — кивнула Сельма. — Пока тепло, нужно этим пользоваться. Да и тебе полезны прогулки сейчас. — Ты права, — сказала Хатидже и повернула голову вправо. Её взгляд упал на куст розовых роз, которые только начинали распускаться. От красоты цветов она не смогла сдержать улыбку и поспешила к кусту, а служанка последовала за ней. Хатидже осторожно обняла один из распустившихся цветов, уткнулась носом в лепестки и вдохнула сладкий аромат. — Ах, какие они прекрасные… — прошептала она. — Я бы хотела каждое утро просыпаться с их ароматом. Но внимание девушки привлекли странные помятые листья, валяющиеся возле стены дворца. Осторожно обойдя куст, она наклонилась и взяла один из листьев. Её удивило это: ещё недавно она каждый день помогала другим девушкам убирать сад, и никогда раньше не видела, чтобы листья так просто валялись. Они были выжаты и увядшие, словно сорваны ночью или совсем недавно. — Выбрось! — резко крикнула Сельма, выхватывая листок из рук Хатидже, словно он был источником огня. — Огненный куст? — переспросила Хатидже, недоумевая. — Так его называют в моём родном краю. Сок этих листьев, если попадёт на кожу, вызывает страшные ожоги, которые иногда не проходят всю жизнь. — Сельма встревоженно оглянулась вокруг. — Но странно, что здесь они появляются. Кусты растут лишь там, куда никто не ходит. Хатидже оглянулась на окна султанских покоев и случайно увидела на балконе Ахмеда и Анастасию. Султан, несмотря на произошедшее с Настей, держал её у себя, обнимал и говорил с любовью. Сердце Хатидже сжалось — одновременно от зависти и желания сыграть свою игру. План был прост: показать чистоту, наивность и доброту, подружиться с Настей и через время занять её место в сердце падишаха. — Дай мне свой платок, пожалуйста, — попросила она у служанки. Сельма, не понимая зачем, протянула его. Хатидже аккуратно собрала в него листья, чтобы не касаться руками. Она поспешила во дворец и направилась на этаж фавориток, обходя всех на пути. В пустой комнате Хатидже аккуратно выглянула в окно, проверяя, где осталась Сельма. Когда убедилась, что служанка стоит под окном, она махнула рукой, давая знак возвращаться. *** В это время Махфирузе и Шахестер наблюдали за накрытием столов. Махфирузе с лёгкой ностальгией вспоминала ночь с султаном, а Шахестер была погружена в свои мысли, дрожа от страха и ревности. Их внимание приковало появление Хатидже: она направлялась к комнате Насти. — Что это с ней? — шепнула Махфирузе, удивляясь. Шахестер напряглась, её глаза округлились от испуга. — Идите за мной, повелитель хочет лично допросить вас, — объявила Дуду хатун, и фаворитки, включая Хатидже и Шахестер, поспешили следом. *** В другой части дворца, Халиме шептала заклинания над тарелкой с водой, наблюдаемая Менекше. — Госпожа, это запрещено… — начала служанка. — Я знаю, — перебила её Халиме. — Но новости меня пугают. Сафие Султан поднимается в дворце, Хандан тоже усиливается, а теперь ещё и браки… Если родится мальчик, Мустафа окажется в опасности. А пока мы будем ждать. Родится девочка — получу хоть немного покоя. *** На террасе Ахмед обнимал Настю. Её лицо было закрыто повязкой, но даже через это она боялась, что султан отвернётся. — У тебя столько наложниц… Махфирузе, Шахестер, Хатидже… Ты не забудешь меня? — спросила она. — Забуду? — Ахмед усмехнулся. — Твоё лицо прекрасно, как всегда. - появился Рейхан-ага с важной новостью, и Ахмед вызвал фавориток для допроса. — Вы были в комнате Насти? — спросил он. — Кто из вас замешан в этом? — голос султана был тихим, но острым, как лезвие. - Шахестер задрожала. Глаза её бегали, руки дрожали. — Я… я не знаю… — выдох. Словно проглотила ком. - Хатидже опустила взгляд. Не выдавала эмоций. Сердце колотилось. «Не смей меня обвинять, — подумала она. — Всё зависит от осторожности». — Повелитель… — голос Хатидже тихий, осторожный. Она протянула платок. — Я хотела показать это. - Ахмед наклонился. Взгляд — на листья. «Что это?» — мелькнуло в голове. — Не прикасайтесь, — резко сказал девушка, отдернув руку. Хатидже кивнула. Медленно. Спокойно. Внутри — буря. — Эти листья… — её голос мягкий, почти детский. — Я увидела их под окнами гарема. Возможно, именно ими… пытались навредить Насте. - Ахмед сделал шаг назад. Глаза его сузились. Интуиция кричала. Он повернулся к Шахестер. Руки девушки дрожали ещё сильнее. Он поднял их медленно. — Покажи… — коротко сказал он. На кончиках пальцев ожоги. Красные. Яркие. Точно такие же, как на лице Насти. Шахестер закричала. — Повелитель! Прошу! Простите! Я не знала! - Ахмед шагнул назад. Холодно. Безжалостно. — Стража! — команда короткая, без сомнений. Два стражника влетели. Хватка крепкая. Девушка почти вырывалась. — Твою судьбу решит Настя! — бросил Ахмед, не сводя взгляда с Шахестер. Шахестер завыла, схватилась за подол кафтана. Хатидже стояла в стороне. Сердце сжималось. «Одно неверное движение — и всё. Настя не пострадает, а я… буду осторожна». Ахмед повернулся к Хатидже. — Я не хотела… причинить Вам боль. — Хатидже опустила голову. — Я… просто не могла промолчать. - Султан приблизился. Медленно. Осторожно. Руки на её лице. Лоб — поцелуй. Тепло. Улыбка. — Ты всё сделала правильно. — голос мягкий. — И спасибо, что носишь моего первенца. Ты будешь достойной Валиде. – Хатидже улыбнулась. Хитро. Тонко. Внутри — удовлетворение. «Теперь он ещё ближе», — подумала она. Ахмед отошёл, глубоко вдохнул. Настя рядом. Живая. Невредимая. Хатидже прижалась к нему — легкая, почти невидимая победа. Комната наполнилась тишиной. Тяжёлой. Напряжённой. Каждое дыхание звучало громче, чем обычно.