Твой единственный минус

Каждый день с Юной это целая жизнь. Я думала, что мой отпуск безнадежно испорчен выходками Андрея, но Юна успешно исправляет это. Даже простая прогулка обернулась безумием. Я полезла в драку с парнем, и нас чуть не арестовали. На мгновение меня колко жалит страх. Я могу сорваться. Могу выпустить наружу ту бунтовскую натуру, которая почти загубила меня в мои подростковые годы. Юна не положительная, ее жизнь это ураган. Что будет если я брошусь с головой в этот омут? Смогу ли я сохранить тот шаткий сверкающий безукоризненностью имидж, который строила все это время? Мы, наконец, добираемся до дома. Скривившись от негодования и боли, я гляжу на ссадину на щеке Юны. Она то в своем ли уме? Почему лезет в драку? Она же должна понимать, что мужчины в любом случае физически сильнее девушек, и что когда-нибудь вот такая ее вспышка может закончиться плачевно. - Где тут аптечка? – спрашиваю я, когда мы оказываемся на просторной, обставленной по последнему слову дизайна кухне, - Она вообще есть в этом доме? - Ага, - Юна поступательно распахивает каждый шкафчик и вскоре находит коробку, которую передает мне. Я усаживаю ее на стул, а сама достаю из коробки перекись и знакомую мазь, которая помогает заживлению ран. Я аккуратно обрабатываю ссадину, позволяя Юне нежно обнимать меня за талию. - Зачем ты набросилась на него? – тихо спрашиваю я. - Потому что таких козлов нужно учить манерам. Но, увы, слов они, как правило не понимают. Зачем ты решила ввязаться в это? Ты посмотри на себя. Тебя же одним мизинцем можно уделать, - Юна обводит взглядом мое тело. - Знаешь, что, - я недовольно гляжу на нее, - Если бы не я, он бы хорошенько подправил твое личико. А я знала, что делаю. Я все рассчитала. - Ну, ну, - она недоверчиво смотрит на меня, - Больше так не рискуй. Твое личико мне гораздо дороже, детка. - Дороже жизни? - Ох, камон! Он слюнтяй, который способен только огрызаться на слабых девушек. Если бы ты выждала еще пару минут, увидела бы, как я надираю его мерзкий зад. - У тебя нет ни капли самоконтроля, - спокойно говорю я, убирая в коробку медикаменты, - Это никогда не приводит ни к чему хорошему. Уж поверь мне. - Опа. И что ты об этом знаешь, наша мисс «все под контролем»? – Юна берет коробку и закидывает ее в шкафчик, а затем обращает на меня заинтересованный взгляд. - Знаю. Слишком много знаю, - тяжело вздохнув, отвечаю я, - Ты бы глазам своим не поверила, если бы увидела меня года три назад. Я сотрясаюсь от страха, ведь я снова позволяю ей переступить порог темной, мрачной комнаты моего прошлого. Правильно ли я делаю? Я так усердно хранила молчание, так старательно создавала безупречный образ невинной девочки. Но почему-то где-то в душе образуется небольшая светлая искорка, согревающая теплом мое сердце и говорящая мне, что все хорошо, что я могу ей доверять. - Ты была страшненькой? – игриво улыбаясь, спрашивает Юна. - Юна, - я укоризненно гляжу на нее, и она тут же принимает серьезный вид, - Я совершала ошибку за ошибкой. Мне было шестнадцать, - я напрягаюсь, пытаясь прогнать из души болезненно кусающую меня панику, - И внутри меня бушевал пожар. Я… связалась с дурной компанией. Юна продолжает внимательно меня слушать. Картинки из прошлого навязчиво атакуют мой мозг, заставляя меня вновь погрузиться в ту отвратительную вязкую массу тлена и грязи. Я замолкаю. Передо мной словно вырастает высоченная стена, которую я не в силах ни перескочить, ни обойти. - Все хорошо, - Юна берет меня за руку и прижимается к ней губами, - Все мы совершаем ошибки. Люди не были бы людьми, если бы не ошибались. Тем более… Шестнадцать лет? Ты была подростком. Наивным подростком, который не отличал свет от тьмы. В такие годы, увы, кажется, что ты уже достаточно взрослый, чтобы принимать самостоятельные решения, но на деле выходит, что ты еще отчасти ребенок, который принимает любое даже самое дурацкое решение, лишь бы показаться взрослым и независимым. - Это были не просто ошибки, - мрачно отвечаю я, - Это были кошмарные поступки, которым нет оправдания. Ладно, закончим это. - Хорошо, - спокойно говорит она, - Я всегда рядом и всегда готова тебя выслушать. Но давить не стану. Хотя, - в ее глазах загорается непоседливый огонек, - Я бы с радостью надавила на тебя своим телом. Я шумно вздыхаю, издав едва различимый стон отчаяния. Ну что она за человек? - Я иду в душ, - говорю я и бреду к лестнице на второй этаж. - Отец приехал, - возвещает меня Юна, услышав шум подъезжающей машины, - Иди. Мне нужно с ним поговорить. А потом я к тебе присоединюсь. Я ничего не отвечаю, лишь дарю ей злобный взгляд и взбегаю вверх по лестнице. Оказавшись в комнате, я сбрасываю с себя одежду, включаю воду и встаю под каскад еле теплой воды. Тело мгновенно расслабляется, я закрываю глаза и наслаждаюсь полнейшей пустотой мыслей, которая все же нарушается тревожным воспоминанием о куче удаленных сообщений Кати. Я должна позвонить. Но хочу ли я сейчас слышать то, о чем она хотела мне сказать? Я предполагаю, что там происходит. У меня есть догадки. Андрей и Алена. Эта мысль все никак не хочет сдаваться и смело борется с другими аргументами против этого замечательного пейринга. Она скажет мне, что Алена во всем призналась. Я взвешиваю эту мысль в своем мозгу и вдруг понимаю, что не чувствую ни боли, ни страха, ни злости. Разве что легкое разочарование в Алене, как в подруге. Алена. Как мне быть с ней? Если с Андреем все понятно, то что мне делать с ней. Она была мне так близка. Я искренне любила ее. А она? По-настоящему ли она любила меня? Или я снова ошиблась, выбирая свое окружение? Я пытаюсь понять, смогу ли найти в себе силы простить ее, забыть обо всем и жить дальше. Все так туманно. Какими бы железными ни были мои догадки, я все же желаю узнать правду. Стопроцентную истину. Услышать это от нее. От него. В голове проносятся слова Юны. Слишком сильно любит. Не способен на измену. Сквозь прозрачную стенку душевой кабины я вижу, как распахивается дверь. Я вздрагиваю и пару раз быстро моргаю, вытираю ладошкой глаза и пристально вглядываюсь в стремительно раздевающийся силуэт, в котором узнаю Юну. Она подходит, отодвигает дверцу и проникает в стесненное пространство душевой. Не говоря ни слова, она впивается в мои влажные губы поцелуем, хватает меня за талию и прижимает к себе. Возбуждение словно плотная стена летнего ливня обрушивается на мое тело, когда я чувствую каждый изгиб ее стройного, сильного тела, плотно прилегающего ко мне. Я не успеваю до конца насладиться этим сладким томительным поцелуем, ведь Юна рывком разворачивает меня спиной к себе. Я вскрикиваю и врезаюсь ладонями в мокрую зеркальную стенку душевой. Юна припадает губами к моему затылку. Жаркие поцелуи сантиметр за сантиметром покрывают мои плечи и спину. Обеими руками она уверенно с жадностью сжимает мою грудь. Мое дыхание сбивается, я закусываю губу, тихонько поскуливая от щекочущего напряжения между ног. Юна легонько покусывает мое плечо, едва сдерживая возбуждение. Одна ее рука твердо ложится на мою шею и сжимает ее. Я тут же теряю последние капли рассудка и выпускаю из уст сладкий стон. - Саня, - бормочет Юна, покрывая поцелуями мою шею, - Стань уже моей. Я завожу руку за спину, нащупываю ее бедро и впиваюсь в него ногтями. Юна вскрикивает и сильнее сжимает мою шею. Больше не в силах бороться с ярыми нападками возбуждения я закрываю глаза и закусываю губу. Вторая рука Юны мучительно медленно скользит по моему животу. - Скажи это, - остановившись на моем лобке, хрипит Юна, - Как в прошлый раз. Попроси, чтобы я трахнула тебя. - Трахни меня, - с мольбой произношу я, не обращая никакого внимания на отчаянные воззвания стыда и совести. Ее рука, все это время покоящаяся на моей шее перемещается на мой затылок, а затем четким толчком заставляет меня нагнуться вперед. Я прижимаюсь щекой к стене и, затаив дыхание, жду ее дальнейших действий. Ее пальцы едва касаясь моей кожи скользят по моему позвоночнику, а затем оставляют меня в покое, но только для того, чтобы в следующий миг рука Юны со звонким шлепком обрушилась на мою ягодицу. Проходит пару минут, и она делает это снова, а я содрогаюсь от каждого ослепляющего мое сознания удара ее руки. Что со мной такое? Почему это так сильно нравится мне. Я осуждала Алену за отношения с Дианой, а сама стою в душе раком перед девушкой и почти кончаю от того, что она шлепает меня. Юна нежно поглаживает мой горящий зад, а затем припадает к нему губами. Я опешиваю. Но она продолжает оставлять на моей ягодице поцелуй за поцелуем. А мама в детстве говорила, что никто не будет меня в жопу целовать. Я не вижу ее, могу лишь ощущать ее прикосновения и догадываться о том, что она будет делать дальше, и это заставляет изнывать от сладкого предвкушения. Из груди вырывается громкий стон, когда Юна вводит в меня пальцы и принимается покрывать поцелуями мою спину, то и дело срываясь на нежные укусы. Она медленно и глубоко входит в меня приводя меня в негодование. - Быстрее, - шепчу я. - Что ты сказала? – Юна припадает опухшими губами к моей щеке. - Быстрее, - повторяю я, - Жестче. - Вот так? Я взрываюсь от резких глубоких толчков ее пальцев внутри меня. Второй рукой Юна проскальзывает по моему животу, вниз, и принимается ласкать возбужденный до предела клитор. Мое тело, словно объятое всепоглощающим пламенем, изнывает от приближающегося оргазма. - Ты такая быстрая, Саня, - с нахальной улыбкой, которую я ощущаю распаленной кожей шеи, говорит Юна, - Даже не даешь мне насладиться тобой. Неужели я настолько сильно возбуждаю тебя. Я открываю рот, чтобы ответить ей, но она властно завладевает моими губами. Она везде. Она словно слилась со мной воедино. Я чувствую ее всем телом. Все мои ощущения сосредоточиваются на ее руках, грубо овладевающих мной, и я теряю последние нити контроля. Я прикусываю свое запястье, чтобы подавить остервенелые крики. Юна останавливает дикий пляс своих пальцев и принимается нежно целовать мое плечо. Не дав мне отдышаться, она обхватывает мою талию и разворачивает к себе лицом. Она убирает с моего лица мокрые пряди волос и оставляет на моих щеках отрывистые поцелуи. Спустя несколько минут, она быстро моется и выходит из душа, пока я смываю пену шампуня с волос. Невероятно. Что она делает со мной? Почему удовольствие от секса с ней не идет ни в какой сравнение с тем, что я испытывала с Андреем или с… Поморщившись, я быстро отгоняю из мыслей ненавистные черты почти забытого лица. Я лесбиянка? Закутавшись в пушистое полотенце, я внимательно разглядываю себя в зеркало. Как объяснить, что ее пальцы в моей вагине нравятся мне в сотни раз больше, чем член? Я отдалась ей на пляже, искренне полагая, что это уж точно расставит все по своим местам. Я была уверена в том, что это будет худший секс в моей жизни, и тогда я смогу аргументировано оттолкнуть Юну, открыто сказав ей о том, что она меня не привлекает. Но теперь. Мы сливаемся в страстном порыве в любой удобный момент, не замечая никого и не думая ни о чем. И я все еще жажду большего. Стоит ей убрать от меня руки, я принимаюсь изнывать от желания. Что с тобой такое, Саша? Я выхожу из ванной и нахожу обнаженную Юну посреди комнаты, внимательно изучающую что-то в своем телефоне. Я пользуюсь моментом и принимаюсь бесстыже разглядывать ее прекрасное тело, которое сейчас кажется мне самым красивым и соблазнительным в мире. Мой взгляд поглощает каждую деталь. Я вспыхиваю, когда вижу, как капельки воды стремительно стекают по узорам татуировки на ее руке. Эта татуировка показалась мне отвратительной при нашей первой встрече, но сейчас я блаженно улыбаюсь, разглядывая ее. Я медленно подхожу к ней и вырываю телефон из ее рук, нажимаю на кнопку блокировки экрана и откладываю его в сторону, на прикроватный столик. Я кладу руку на ее крепкий пресс и легонько подталкиваю ее к кровати. Юна послушно следует за моим порывом, с соблазнительной улыбкой глядя мне прямо в глаза. Пару шагов и она упирается в изножье кровати, я настойчивей толкаю ее, и она беззвучно падает на спину на кровать, проваливаясь в ее воздушную мягкость. Я нависаю над ней, тянусь к ее губам, но в последний момент уворачиваюсь и захватываю в плен своих разбухших, саднящих от собственных укусов губ ее шею. - Хочешь взять реванш? – глубоким голосом произносит она. - Еще как, - отвечаю я и продолжаю покрывать ее тело нетерпеливыми поцелуями. Я размыкаю губы и выпускаю на волю язык, которым скольжу по ее животу вниз. Я поднимаю глаза и вижу удивленный, но вспыхивающий возбуждением взгляд. Я набираюсь смелости и следую ниже. Мой язык проскальзывает по ее лобку. Я достигаю ее клитора и нежно провожу по нему языком. Я слышу глухой стон и продолжаю действовать. Почти вслепую, ведь я совершенно не знаю, что мне делать. Моим единственным путеводителем становится ее реакция, по которой я понимаю, что ей нравится. Я распаляюсь и уже смелее скольжу по ее складкам. Мои пальцы врезаются в ее бедра. Невольно я вспоминаю бесстыжие разговоры Дианы и Алены, от которых я на тот момент разбушевалась настолько, что выгнала Диану на балкон и закрыла там, чтобы она остыла и подумала о своем поведении. Но теперь я спешу применить это на практике. Я обхватываю ее клитор губами и начинаю посасывать его. Юна выгибает спину и запускает руки в мои волосы. Ее бедра приходят в движение, снова помогая мне выбрать нужный темп и интенсивность. А она права. Я действительно быстрая. Юне ничего не стоит довести меня до предела. А вот над ней мне приходится попотеть. Я чувствую, как предательски хрустит моя челюсть, недовольно сообщая мне о том, что она не привыкла к такому действу, но я уверенно продолжаю скользить языком между ее ног. Ее пальцы сильнее сжимают мои волосы, она вскрикивает и расслабляется. Я удобно устраиваюсь рядом с ней и накрываю нас пледом. Юна прижимает меня к себе и нежно целует в макушку. - Ты полна сюрпризов, Александра, - с блаженной улыбкой шепчет она, - Я изо всех сил пытаюсь разгадать тебя, но ты лишь больше сбиваешь меня с толку. - Юна, - зову я, - Что мне теперь делать? - Спи, - отвечает она. - Я не об этом. Выходит, я все свои девятнадцать лет не знала, что мне нравятся девушки? Даже не догадывалась, - задумчиво произношу я. - Поправка. Не девушки. А девушка. Одна, - самодовольно говорит она, поглаживая мое плечо. - Конечно, - закатив глаза, отвечаю я, - Но что мне теперь делать со своей жизнью. Я приехала сюда с любимым парнем и думала, что мы вместе проведем незабываемые две недели. Но вот уже половину недели я провожу с тобой. И самое странное. Я больше ничего не хочу. Только тебя. - Что странного? Ты с первого дня нашего знакомства хотела только меня. Но боялась себе в этом признаться, - говорит она так, словно ничего удивительного в этом и вправду нет. - Тебя послушать, так все просто, - я морщусь, - Но на самом деле. Моя жизнь рухнула. Взяла и рухнула. И что мне построить на этих руинах? - Счастье, - спокойно отвечает она, переплетая наши пальцы, - Саша, ты все усложняешь. Хватит уже. Не надо пытаться создать себе лишние проблемы. Ты сама сказала, что хочешь расстаться с ним. - Но меня мучает совесть, - не успокаиваюсь я, - Я… изменила ему. С тобой. Изменяла уже давно. С того самого дня, как впервые позволила себе думать о тебе. Я последняя сволочь. - Так, - твердо говорит Юна, - Прекрати это. Вот что. Свали всю вину на меня, ладно? Это я соблазнила тебя. Это я не оставляла тебя в покое. Это я отбила тебя у брата. Все это я. Не ты. - Так нельзя, - противлюсь я, - Я же не собачонка какая-то. Куда позвали, туда пошла. Я взрослый человек, который принимает самостоятельные решения, ответственность за которые обязана понести я, а не кто-то еще. - Ладно, - сдержанно говорит она, - Что ты предлагаешь? Хочешь, чтобы я оставила тебя? - Нет, - совершенно уверенная в своем ответе, говорю я, - Но я должна поговорить с ним. Как бы я ни боялась, я должна поступить честно. - Может, ты и права. Но того факта, что он психопат, никто не отменял. Он может выйти из себя. Я не боюсь за себя, пусть делает со мной все, что хочет, но ты… Я не могу позволить ему вновь причинить тебе боль, - она замолкает, а затем выдает, - Я должна быть рядом, чтобы убедиться в том, что он не кинется на тебя. Потерявшись в собственных мыслях, я молчу. Юна сжимает меня в объятьях и нежно целует в щеку. - Не сегодня. Давай спать. Завтра насыщенный день, - шепчет она. - Что? А что будет завтра? - Увидишь, - сладко улыбнувшись, говорит она. Я следую ее совету и расслабляюсь в ее объятьях, а спустя пару минут забываюсь сладким сном с легким привкусом тревоги.