Как долго продлится счастье?

      Тихое пение птиц за окном было практически неслышным в стенах теплого и уютного дома. Лучи яркого ласкового солнца, ворвавшиеся в покои, лились на мягкую постель, на кожу спящего мужчины сквозь полупрозрачный тюль с красивыми аккуратными узорами, падали на белые простыни, на изголовье резной кровати. Играли на стенах деревянного дома, пропитанного теплом то ли жаркой печи, то ли собственным теплом прожитых счастливых дней.       В глазах рябило от излишне яркого света, что заставляло всякий раз морщиться, прикрываться ладонями и перекатываться на другой бок, чтобы спастись от солнца. Но даже другое положение не помогало спрятаться от сновавшихся туда и сюда лучей. Откуда-то доносился приятный запах свежего завтрака, сразу нагоняющий аппетит. Должно быть, из кухни, откуда слышались и голоса, смешанные со звонким детским смехом, звяканьем посуды, журчанием воды из-под крана. В соседней комнате уже во всю кипела жизнь. Насыщенная, светлая и счастливая.       — Эрен, вставай! — донеслось оттуда же до боли родным голосом, когда шум воды затих, но вместе с тем не прекратился детский смех и звон тарелок. Этот голос нельзя было не узнать. Вот только сейчас он звучал совсем непривычно. Мягко и ласково, словно девушка, обратившаяся к нему, ничем не обеспокоена, занята привычными рутинными делами. Но Эрену это казалось странным. Разве не должна Микаса быть строже? Почему расслаблена и беззаботна?       Почему эта спальня так похожа на родную в Шиганшине? Почему обстановка полностью указывает на то, что здесь Йегер находится не первые пару минут? Будто ещё вчера он провёл свой день в этом доме и осознанно лёг спать в эту кровать. Будто и неделю, и месяц, и год назад всё было точно так же: тихо, уютно и спокойно.       Только сейчас не покидало гложущее чувство тревоги. Ощущение, что где-то осталось что-то незавершённое. Что-то важное точно не доведено до конца.       Но окружающий мир слишком сильно привлекал Йегера. Он ведь счастлив, к чему сомнения? Уверен, что счастлив. Знал этот факт, как аксиому. И разве не заслуживает отдыха? Что бы там не осталось в прошлом, сейчас оно никак его не касается. Пусть кто-нибудь другой разберётся. А Эрен имеет право наконец отдаться своему идеальному миру. Сонно потянуться, подняться с кровати. Коридор, по которому он пришел к кухне, мог бы даже с закрытыми глазами воссоздать в голове. Он ведь провёл в этих стенах своё детство.       — Ты чего так долго? Завтрак же остынет. — Микаса взглянула на него, когда Йегер со скрипом деревянных половиц показался в проёме дверей. Одной рукой она поглаживала свой круглый животик, а в другой держала деревянную ложку, которой раскладывала по тарелкам еду. Эта картина больно резанула по сердцу. Слишком красиво и правильно выглядела Микаса здесь, окружённая теплом и уютом, а не погружённая в мрак вечного ужаса.       — Доброе утро, папа. — Маленькая девочка, сидя за обеденным столом, широко улыбнулась вошедшему на кухню Эрену и помахала ему ручкой, заставив округлить глаза.       Необыкновенно красивая, практически полная копия его самого, за исключением аккуратного носика, который было трудно не узнать: точно черта лица её матери. Совсем не складывалось это счастье с его жизнью. Когда его Микаса успела обзавестись детьми и семьёй? Когда он успел стать частью этой семьи, встав во главу семейства?       — Всё в порядке? Выглядишь каким-то растерянным. Не заболел? — Поставив тарелки на стол, Микаса подошла ближе к Эрену и заботливо коснулась его лба ладонью.       — Да, всё отлично. Просто не проснулся ещё.       Он поспешил опуститься на стул, взглядом упираясь в тарелку и всё ещё борясь с мыслями о том, что всё должно быть совсем иначе. В его манной каше уже почти растаяло сливочное масло, которое он размешал. Всё казалось странным, не присущим его жизни. Вот только та часть Эрена, искренне удовлетворенная этой жизнью, твердила одно: всё это правильно и верно, так, как должно быть.       — Просыпайся, давай, Карла же хотела день с тобой провести. А ты на себя не похож.       — Не знаю, просто дурное ощущение. Не понимаю. — Эрен поёжился, своим действием стараясь отбросить всякие сомнения. Семья заслуживала видеть его не таким потерянным и рассеянным.       — Думаю, тебе нужно расслабиться и подышать свежим воздухом. Как насчёт рыбалки? Принесёте мне рыбы к обеду?       Улыбающаяся и счастливая, как никогда раньше, Микаса ласково погладила дочь по непослушным взъерошенным волосикам и поставила перед ней кружку чая. Эрен, наблюдая за дочерью, отвлёкся от плохих мыслей. В памяти всплыло, что он всегда любил ходить с дочкой к реке и часами рассказывать ей о природе. Вспомнилось и то самое выражение искренней заинтересованности и восхищения на лице Карлы, внимательно слушающей его. И как он мог забыть об этом?       — Принесём, — радостно протянула Карла, глядя на отца. — Помнишь, ты обещал половить рыбу за утёсом? Мне никакие жуки не страшны, честно-честно!       — Моя бесстрашная. — Йегер заулыбался и сморгнул скопившиеся в уголках глаз слёзы, притрагиваясь к своей щеке кончиками пальцев. А щемящее от нежности сердце под тканью рубашки всё не унималось: стучало, как бешенное.       Взгляд, который он перевел на Микасу, уже было не оторвать. Она присела за стол рядом с ним, придерживая округлившийся живот свободной рукой. Малыш, находящийся в нем постепенно набирал вес и креп. Возникло необъяснимой силы желание прикоснуться к зарождающейся благодаря нему жизни.       — Можно потрогать?       — Конечно, почему ты спрашиваешь?       Эрен не стал отвечать. Он честно и сам не понимал, что происходило с ним, да и разбираться больше не хотел. Понимал, что прока в этом не было. Всё ведь и правда хорошо. Есть ли смысл беспокоиться о проблемах, когда ты тянешь свою ладонь и дотрагиваешься до живота беременной жены? В такие моменты мир кажется идеальным.       Йегер и правда прикрыл глаза на момент касания, а губы медленно растянулись в улыбке. Ответственность за это маленькое чудо, сидящее в животе Микасы, росло с каждой секундой, как и осознание реальности. Эрен должен защищать и оберегать свою семью ото всех невзгод. Только от него зависит, как долго продлится счастье всех близких ему людей и его собственное.       — Я устала ждать братика или сестрёнку. Зачем так долго расти? — Карла соскочила со стула, подбежала к Микасе и прижала ладонь к малышу. — Не помню, чтобы сидела так долго в твоём животике.       — Ты сидела там целые девять месяцев, дорогая. — Тихо посмеявшись, Микаса поцеловала дочь в лоб. — Накушалась?       — Да, вкусно было. — Карла поспешно кивнула, накрыв своей маленькой крупную ладонь Эрена. Широко улыбнулась, утягивая его в сторону выхода и стараясь поскорее увести отсюда. — Пойдём поскорее, я хочу посмотреть на красивые места за утесом! Ты обещал!       — Карла, дай папе покушать, он же только проснулся. — Микаса поспешила притормозить дочку, но строгости в её голосе не прибавилось. Явно просто не могла не насладиться этой милейшей сценой.— Успеете, утёсы без вас никуда не убегут.       — Подождёшь минутку, хорошо? — Возвращая взгляд к своей порции, Эрен попытался быстрее опустошить тарелку, чтобы не заставлять дочь ждать.       Карла же успела обиженно надуть губки, не в силах справиться с нарастающим желанием скорее выйти на прогулку. Но уже спустя мгновение была подхвачена сильными руками смеющегося Эрена.       — Ну что, готова к приключениям? Полетим искать новые места для рыбалки?       — Ура! — Карла, в мгновение позабыла о своих недовольствах и с радостью кивнула. Она вмиг расцвела, крепко обнимая отца за шею и мотыляя ножками. — А мы поймаем золотую рыбку?       — Конечно, выудим её для мамы. — Эрен засмеялся громче, поправляя льняное платье дочери, машущей Микасе на прощание ручкой.       — У золотой рыбки мама сможет загадать себе новое платье. Или какую-нибудь корону. Она же у нас настоящая королева, — тихо зашептала на ухо Карла, опаляя теплым дыханием. Вспомнился образ величественных и мудрых королев в сказках, которые Эрен читал Карле накануне вечером. — А тебе загадаем новую удочку. С каким-нибудь волшебным крючком, который будет притягивать больше рыбы.       — Точно, именно об этом мы с мамой мечтаем. И удочка мне такая правда пригодилась бы, чтобы самую вкусную и большую рыбу вылавливать.       Он немного посмеялся и подхватил свой набор рыбака, расположившийся на тумбе. Распрощался с Микасой, упорхнувшей на кухню, толкнул дверь плечом и вышел на улицу, жмурясь от ударившего в глаза яркого дневного света. На небе не было ни единого облака, что могло бы помешать ласковым лучам солнца осветить всю округу.       — А давай я понесу удочку и ведёрко? А ты неси меня. Будет ведь легче.       — А ты хорошо придумала. Только тяжело немного, не урони.       Эрен передал удочку и ведро в руки дочери, которые она тут же прижала к своей груди, видимо, ощущая небывалую ответственность за доверенное ей. Йегер поглядел в сторону леса и направился по протоптанной дорожке прямо к нему, наблюдая как поодаль возвышаются величественные горы.       — Всё же в красивом месте мы живём, правда? Давно не замечал этого.       — Мне здесь очень нравится. У нас красивый домик и лес возле!       Карла, осматривая верхушки гор, наверняка представляла, как вскарабкалась бы туда вместе со своей семьёй, чтобы свысока увидеть крохотный деревянный дом на окраине деревни. Эрену вспомнилось, как возводил его вместе с парнями из родного сто четвертого кадетского корпуса. Тогда день стоял ещё жарче, и солнце палило нещадно.       — Точно говоришь. У нас самый красивый дом в самом красивом месте. Тихо, спокойно. Кругом красота только.       — И белочки! — радостно воскликнула Карла, указав пальчиком на одно из деревьев, из-за чего едва не упустила удочку. Слишком уж её привлек зверёк.       — И белочки.       Эрен кивнул в подтверждение своих слов, а затем звонко рассмеялся, глянув туда, куда указала Карла. Зверёк, привлёкший внимание дочери, словно услышав их, поспешил скрыться с глаз в густой листве соседнего дерева.       — Видишь, спугнули мы маленькую.       — Ой, я не хотела. Прости нас, белочка, — она извинилась так, будто белка правда услышала бы и поняла. — А вон и речка.       Карла быстро отвлеклась на новую деталь, заметив вдалеке узкую неглубокую реку с быстрым течением и идеальной чистой водой.       — Немного ниже спустимся только, там течение поспокойнее. Жаль, конечно, что мама нам ничего с собой не завернула. Задержались на подольше и перекусили бы.       — Может, поможем маме с готовкой, и тогда она разрешит пропустить дневной сон или хотя бы капельку поменьше спать? А то я так снова все веселье пропущу!       — Спать днём нужно, иначе опять носом к семи часам клевать будешь, — серьёзно произнёс Эрен, но затем улыбнулся мягче, щёлкнув её по аккуратному носику. — Вдруг к нам вечером Армин заглянет? Вот тогда точно всё веселье пропустишь.       — Ой, точно! Армина я не хочу пропустить.       Йегер знал, что Карла не меньше него любила, когда к ним в гости наведывался Арлерт. Он всегда приносил с собой какие-то сладости, долго играл с малышкой. Был невероятно добрым и мягким, что просто не мог не располагать к себе детей. А ещё рассказывал столько интересно про море и его жителей. Описывал, какие красивые рыбки в нём водятся. Их девочке сейчас точно было даже представить трудно, но так хотелось увидеть.       Пока она довольствовалась лишь возможностью рассматривать речную рыбу, которую помогала ловить Эрену. Ей было ужасно трудно не кричать от радости, когда добыча клевала, но, пару раз получив выговор от отца из-за распугивания обеда, Карла все же научилась выражать свои эмоции тихо. Ведёрко все быстрее наполнялось, и, когда уровень рыбы в нём достиг нужного, было принято решение возвращаться домой, преодолевая уже знакомый маршрут обратно.       — Мы дома!       Эрен и Карла едва успели переступить порог дома, как в ту же минуту показалась Микаса. Она вытерла влажные ладони о цветастое полотенце, а затем закинула его на плечо.       — Чем это так вкусно пахнет? — Прислушиваясь к приятному аромату выпечки, доносящемуся из кухни, поинтересовался Эрен.       — Испекла пирожки к чаю, — Она улыбнулась, подходя ближе к Йегерам. Но, как только заметила грязные ладони дочери, снова приняла серьезный вид. — Карла, ты снова не взяла лопатку и червей выкапывала ветками? Беги ручки мой, пока ничего не замазала.       — Вообще-то мы с папой были почти как в походе! — возмутилась Карла, но послушно побежала к умывальнику и намылила ладони о хозяйственное мыло. — Мы поймали очень много рыбы. Если бы посидели ещё чуть-чуть, то даже одного ведра бы не хватило! — послышалось из кухни уже чуть тише.       — Само собой! — отозвалась Микаса, усмехнувшись и покачав головой. Затем она перевела на Эрена полный нежности взгляд. — Помочь, может? Давай хоть удочку заберу?       — Не стоит, я сам всё занесу. — Он растянул уголки губ шире, прильнул губами к щеке Микасы и коротко поцеловал. — Сейчас с Карлой поможем тебе, потом пообедаем, и я спать её уложу. Утомилась уже на обратном пути. Конечно, скачет ведь, как неугомонная.       — Прямо как ты в детстве. — Микаса поддержала его смех, немного отойдя в сторону, чтобы не преграждать путь к кухне. — Она просто копия тебя, даже не отрицай. И чем старше становится, тем больше я в этом убеждаюсь.       — Иногда меня это изматывает просто до полусмерти.       Эрен тяжело вздохнул, но не сумел сдержать гордой улыбки. Он направился в сторону кухни и поставил на стол ведро с рыбой, которую уже вскоре Йегеры начали готовить всей семьёй.       Осторожно очистили от чешуи, подготовили муку и яйца для кляра, а после начали обжаривать. Микасе из-за её положения было трудно стоять у плиты подолгу, потому Эрен частенько подменял её, позволяя отдохнуть. А Карла то и дело подносила лопатку, подавала масло, считая свою роль не менее важной в этом деле.       Жизнь действительно была прекрасна, оттого на душе с каждой секундой становилось всё спокойнее. Сомнения, по случайности пришедшие в голову утром, уже не имели никакого значения. Мало ли как могла разыграться фантазия спросонья. Здесь, окружённый самыми близкими людьми в жизни, Эрен чувствовал себя хорошо. А это было важнее всего. Важнее страха и тревоги, давно отступивших на второй план.       Куда больше его интересовала звонко смеющаяся дочь, чей голос давно пропитал каждый уголок дома; Микаса, нежно и мягко целующая его в лоб; мысль о том, что скоро их навестит Армин, вновь принося за собой радость и веселье.       Время за обедом пролетело незаметно. Йегеры обсуждали мечты, погоду, планы на следующий день. Все так просто и обыденно, но однозначно не наскучит даже через сотню лет. Ведь как можно хоть день прожить без этой уютной и теплой атмосферы? Без этих любопытных детских глазок и тихого, до дрожи любимого голоса Микасы? Другую реальность не хотелось и представлять.       Когда девочка, завернувшись в тёплое одеяло, наконец сладко уснула, у её родителей появилась возможность отдохнуть в тишине и позаботиться друг о друге. Они сидели на диване, обсуждая всё те же повседневные темы, которые ни разу не коснулись каких-то бед и проблем. Эрен заботливо поглаживал живот любимой, когда почувствовал в нём шевеление.       — Малыш просто толкается, Эрен, не пугайся так, — рассмеялась Микаса, видимо заметив удивленный взгляд зелёных глаз. Малыш толкался совсем не робко. — Ему уже не терпится взять тебя за ручку.       Она тепло улыбалась, глядя на едва заметный бугорок, перемещающийся по животику, за которым внимательно следил и Эрен.       — Буянит ещё больше, чем Карла. Тебе не больно? — поинтересовался Эрен тихо и мягко, словно боялся спугнуть шевеления ребёнка.       — Нет, всё в порядке. Ощущения специфические, но пока не больно. Карла правда как-то спокойнее была. Хотя сейчас у неё характер взрывной, — тихо рассмеялась Микаса. — Видимо, наш второй малыш будет ещё более непоседливым и буйным.       — Это будет самая настоящая катастрофа. — Эрен засмеялся и наградил Микасу поцелуем в уголок губ, оставил поцелуй на шее, а затем перешёл к животику, прижимаясь ухом и вслушиваясь. Был безумно счастлив осознавать, что там растет и развивается его малыш. — Уверен, в этот раз будет мальчик.       — Мне тоже так кажется. И наверняка будет не менее похожим на тебя, чем Карла. С такими же непослушными волосами, яркими глазами. Чувствую это.       В воображении складывался полноценный образ будущего сына, и Йегер млел под ласковыми касаниями Микасы. Она положила ладонь на его затылок, ласково погладила волосы, пропуская их меж пальцами и наблюдая за этой нежностью таким взглядом, что сердце Эрена затрепетало.       — Будет слишком похож на меня в детстве? Только не это. — Эрен улыбнулся лишь шире, качнул головой из стороны в сторону и притянул Микасу ближе для объятий. — Мне кажется, ты не вынесешь трех бешеных сорванцов в доме.       Микаса коротко усмехнулась и снова взглянула на Эрена. Но теперь уже не с той щемящей грудь нежностью, а по-иному. Медленно и тяжело вздохнула, словно ей что-то мешало. Что-то, сидящее в груди большим жгучим комом.       — Могло бы всё это быть правдой, если бы в тот день я призналась, что люблю тебя, Эрен? — совсем тихо, с лёгкой хрипотцой в голосе спросила она, в один миг разбивая своими словами целую вселенную на тысячи мелких осколков, словно вонзившихся в тело Эрена, пробивающих его насквозь.       Он равно втянул воздух, чувствуя, как тело разом окатывает взявшаяся из ниоткуда паника, колющая боль и сильный холод, который вновь пронзил всё тело. Широко распахнул глаза, замечая, как идеальная картина, воплощающая все его самые сокровенные желания, разлетается на куски, бьётся о стены, вдребезги разбиваясь на грязном полу. Светлая уютная комната безвозвратно сменяется мрачной и сырой. А животик, к которому Йегер так нежился, оказывается сбитой перьевой подушкой. Холодной, жёсткой. Как эта постель в стенах обители врага.       В груди ещё никогда не болело так сильно. Тело не ломило так даже тогда, когда Эрен самостоятельно отрезал себе ногу, которую до сих пор не спешил восстанавливать. И точно знал — эту боль не уймет никакая регенерация. Никакие слезы не помогут смыть кровь, а крик не вытолкнет из груди ноющее сердце, по которому неисчислимое количество раз безжалостно прошлись клинками. Даже дрожащими ладонями закрыв глаза, не мог вновь увидеть все то упущенное счастье. Тот сладкий сон больше не возвращался, не заставлял сердце трепетать от радости, глубоко в нем больше не цвел сад тех цветов, что Микаса выращивала у дома. Он оставил за собой лишь пустоту и гнетущий страх.