Три сестры

«Я всегда буду против…»

Летов И.Ф.

«…по крайней мере, поначалу…»

Хачиман Хикигая

»…пока сестрёнка пенопласт в голове братика на мозги не заменит!»

Комачи Хикигая

      — Братик, ты чего такое утворил? Совесть не мучает? А с умом у тебя всё в порядке? Зачем ты это ляпнул? У твоего мозга часом не критические дни? — гневно спросила Комачи. Давно я не видел её такой разъяренной.       — Ну так… это… Что подумал, то и сказал. Начистоту.       Комачи посмотрела на брата долгом взглядом, а после закатила глаза, глядя при этом в потолок.       — Камисама… Братик… Я иногда тебя СОВСЕМ не понимаю. Наш папа, наконец, нашёл в себе силы изменить свою жизнь. Причем не только свою, но и жизнь Юны и… Юкино с Харуно. Это хорошо или плохо? Да хорошо ведь! Большая семья — это сила.       — Ага, особенно с такими язвами, как эти двое. Я их и в малых дозах еле терпел, а тут каждый день придётся. А про маму их мне Харуно как-то сама сказала, что она «страшная женщина». Не вижу оснований ей не верить…       — И вот это был повод ляпнуть «МНЕ НУЖНО ПОДУМАТЬ»? От тебя ведь совсем другого ждали. Уверена, наша мама на небесах такой твой поступок не одобряет! Я вот впервые задумалась — а не пенопласт ли у Братика в голове вместо мозгов!       «Кстати насчёт пенопласта! — подумал я. — Говорят, из него неплохая звукоизоляция получается. Если вдруг ЭТО случится — надо будет стены в комнате им обклеить, чтобы не слышать, что снаружи происходит. Не, ну а чё? Пришёл из школы, закрылся в комнате, и что там снаружи — тебя не волнует».       А началось всё…

***

      — Ну, за нашу новую семью! — отец сказал тост и, подняв рюмку, окинул сидящих за столом счастливым сияющим взглядом. Однако встречного энтузиазма у всех присутствующих я что-то пока не наблюдал.       Папина девушка, которая по совместительству неожиданно оказалась мамой Юкипедии и её язвы-сестры смотрела на нас с Комачи спокойно и оценивающе. Я не увидел в её глазах настороженности — скорее, это была готовность. Готовность к любому развитию событий. Стало быть, последнее слово ещё не сказано. Это хорошо.       Харуно, как только зашла речь о сакэ, потянулась за бутылкой и долила свою рюмку до краёв, хотя перед этим отец наполнил её чуть меньше, чем на половину. Милая ехидна почему-то регулярно открыто пялилась на меня и при этом не скрывала своей неоднозначной улыбки.       А вот президент клуба волонтёров мне больше всего не понравилась. Было такое впечатление, что она присутствует не на сватанье, а на похоронах. Юкино сидела молча с каменным лицом, на котором застыла вселенская скорбь. Ни одного слова за праздничным столом она пока не проронила.       — Кампай! — сказала Юкиношита Юна, и трое взрослых опрокинули свои бокалы.       Причём отец и Юкиношита-мать лишь пригубили, а Харуно выпила всё до дна.       — Раз уж так произошло, что дети были знакомы раньше, давайте мы расскажем им о себе.       — Что ж… я готова, — ответила мать сестёр Ю.       — На правах мужчины я начну. Не возражаешь, дорогая?       — Я вся внимание, — улыбнулась Юна.       — Меня зовут Рей Хикигая. Мне сорок два года, я профессиональный строитель, работаю главным инженером строительного треста. Со здоровьем у меня полный порядок, с деньгами — тоже. Я очень люблю своих детей… и Юну тоже. Мы встречались два года, но никак не могли решиться перейти на новый уровень. Но… однажды я почувствовал, что просто не хочу больше с ней расставаться. Никогда! Хочу видеть её рядом каждый день до конца своих дней.       Отец остановил речь и потер рукой глаз, будто в него что-то попало. Юна Юкиношита не мигая смотрела на него.       — После этого я сделал ей предложение. Глупо, по телефону, почти ночью. На счастье, я её не разбудил. К моему удивлению, она согласилась. И вот… мы перед вами. Юна, теперь ты.       Юкиношита Юна очень серьёзно посмотрела на Комачи, а после на меня.       — Дети… у вас замечательный отец. Он настоящий мужчина и хороший человек. С отцом Хару и Юки у нас не сложилось. Я не хочу об этом вспоминать. Взлетев высоко в своей карьере он решил, что мы ему больше не нужны. Это был очень болезненный момент для всех нас… — Харуно ухмыльнулась. Мать посмотрела на неё и продолжила, — … или почти для всех. Как бы то ни было, мы считаем, что… он для нас умер. Мы с ним не общаемся… — опять взгляд на Харуно, — … или почти не общаемся. А я на долгое время разочаровалась в мужчинах. Решила для себя, что никому нельзя верить. Так было до тех пор, пока я не повстречала Рена… Я не знаю, как у нас сложится, но я верю ему и хочу быть с ним… Хочу, чтобы наши семьи стали единым целым.       — Кампай? — заговорщически подмигнула Харуно, дав щелбана своему хрустальному бокалу с характерным звоном.       — Сестра, тебе бы только… — сердито отозвалась со своего места Юкино, впервые прервав собственное молчание.       — Ну так праздник ведь, — лукаво усмехнувшись, парировала её сестра.       — Да, праздник, ты права Харуно… — ответил ей отец. — Но… я хочу сперва задать один вопрос ко всем… А потом уж будет «кампай».       Все посмотрели на отца.       — Дети… Как вы понимаете, наша женитьба — это очень серьёзный поступок для всех нас. Он многое изменит. Мы надеемся — к лучшему. Но… если честно, мы сами немножко волнуемся, — тут я заметил, что у отца дрожат руки. Ого… — В общем, мы хотим услышать, не против ли вы нашей свадьбы. Если у вас есть какие-то возражения — лучше высказать их прямо сейчас. Мы готовы вас слушать.       Со своего места поднялась Комачи.       — Ото-сан… Юна-сама… Я ещё вчера сказала папе — новость о вашей… помолвке — это лучшее, что произошло в нашей семье за последние годы. Когда люди любят друг друга и хотят быть вместе… что может быть прекраснее. А когда я поняла, что у меня теперь будет две новых сестры… да ещё и Юкино с Хару… В общем, я счастлива. Верю, что всё получится. Мы вам в этом поможем.       Юна посмотрела на Харуно.       — Новобрачные, хихихи, — начала девушка-язва. — Совет вам да любовь! Даю вам завет: родить нам ещё одного братика. Хвала Ками — один уже есть! Вот о чём я всю жизнь мечтала — так это породниться с Хикигаей. Боги услышали мои молитвы.       — Я-то тут причём? — поинтересовался я.       — При том, что ты теперь мой брат в законе! — ответила Харуно. — То есть твои былые отмазки, чтоб от меня сбежать, утратят отныне всякую силу. От меня теперь нигде не спрятаться. Сестрёнка тебя всё равно найдёт!       — Ладно, понятно… — ответила ей мать холодно. — Ну, а ты, Хачиман?       Миллион мыслей одновременно возникли в моей голове. Возникли… и тут же умерли. Что сказать, когда сомневаешься? Скажи правду. Ничего кроме правды.       — Мне нужно подумать! Прошу дать мне время на обдумывание! — ответил я. Все посмотрели на меня с изумлением. — Ваше решение для меня слишком неожиданное. И… я не могу пока понять, как мы будем жить все вместе.       — То есть, у тебя есть какие-то сомнения? Вопросы? Что не так? — спросил отец взволнованно.       — Раньше у нас всё было хорошо. Не хотелось бы это сломать, — ответил я. — Вопросы у меня сейчас больше к самому себе… дайте мне время, чтобы на них ответить.       — Ладно… Мы тебя не торопим, — расстроенно ответил отец. — Ну, а ты, Юкино?       — А я полностью поддерживаю Хачимана! — неожиданно продемонстрировала солидарность Юкипедия. — Впервые за долгое время он высказал что-то разумное. Мне тоже нужно подумать.       — Вот как… — спокойно отреагировала на наш демарш мать Ю. — Что ж… Мы понимаем, как вам непросто сейчас. Всё же будем надеяться на ваш положительный ответ. Сколько времени вам нужно?       — Дайте нам несколько дней, — ответила Юкиношита-младшая.       Отец вопросительно посмотрел на меня, и я утвердительно кивнул. За несколько дней много чего может измениться.       На этом в тот день всё и закончилось к великому разочарованию Харуно, ибо второй «кампай» так и не последовал.

***

      — Братик, скажи честно — разве ты против, чтобы ото-сан и Юна-сама были счастливы? Посмотри, как они друг на друга смотрят. Тут же ошибиться не возможно — у них всё хорошо. У тебя хватит совести разрушить их любовь?       — Дело вовсе не в этом, — ответил я. — Есть они… А есть мы. Я как представлю, что мне придётся изо дня в день отбиваться от нападок двух ненормальных сестриц… Меня аж в дрожь бросает.       — Братик, ну вот послушай меня… Опять ты боишься непонятно чего. Одна сестра уже пятнадцать лет как с тобой. И что? Ты сильно от этого страдаешь?       «Неужели всего пятнадцать?» — подумал я. Мысль о любимой сестрёнке приятным теплом разлилась в груди.       — Если что-то и было за эти пятнадцать лет хорошего — так это ты! — честно ответил я.       Комачи ласково улыбнулась.       — Братик… вот видишь. А теперь хорошего у тебя станет в три раза больше. Если не в четыре.       Я рывком поднялся с дивана, на котором лежал во время разговора и посмотрел на сестру.       — А ты уверена, что мы не запускаем в свой дом троянского коня? Как по мне, каждая из трёх Юкиношит та ещё стерва. Мамаша… почему от неё муж сбежал? Дыма без огня не бывает! Может, она вообще не человек и пьёт кровь младенцев три раза в день? Или вот Харуно. Да её хлебом не корми, дай только поерничать да поизмываться. Ещё и козни какие-то выстроить. У меня есть подозрение, что она отбирает деньги у нищих под храмом и потом на них бухает. Про Юкипедию я вообще молчу. Просидела весь вечер с таким лицом, будто мы ей все должны, как земля фермеру. Надо мне такой зоопарк в своём доме содержать? Я вот настоящего хочу, а не вот этого всего.       Комачи присела на край дивана и пододвинулась ближе ко мне. Я отчётливо почувствовал аромат её кокосового шампуня. Ты моя прелесть…       — Братик… А что вообще твоё настоящее? Как ты его себе представляешь? Что оно такое?       — Я хочу понять… Понять, как устроена жизнь. Что движет людьми. Где моё место среди них… Понять и научиться жить. Только и всего.       — И ты правда думаешь, что этого можно достигнуть, сидя взаперти в компании телевизора и игровой приставки? Не смеши меня. Это дорога в хикикомори, больше никуда. Не зря Юигахама тебя Хикки называет.       — Мои сто восемь навыков указывают мне много путей… — туманно попытался отмазаться я.       — Братик… Не обманывай себя. Твоё настоящее — это твоя семья. А что там в будущем случится — никто не знает. Раз судьба нам новых родственников подкидывает, нужно их принять и научиться с ними жить. Не так страшен ёкай, как им пугают. Потому… не морочь нам всем голову. Соглашайся.       — Ладно, я подумаю. Но ты будешь должна мне за это кучу очков. Не расплатишься.       — Хоть миллион, — быстро ответила моя единственная пока сестра. — И с Юкинон поговори.       — Ещё чего! На это я пойти не могу! — попытался я съехать с темы. — Пусть её волки злые вместе с Юигахамой уговаривают.       — А кстати это идея! — улыбнулась Комачи. — Насчёт волков не знаю, но Юи-тян мне в этом вопросе точно не откажет.

***

      Юкиношиту на следующий день я не видел вплоть до конца занятий. Чего не скажешь о Юигахаме, которая была моей одноклассницей. Я ещё с утра заметил, как она вся сияет непонятно почему. Хвала Богам, она не приставала ко мне с расспросами до самого конца уроков, но только я вышел из класса…       — Хикки, ты куда?       — Ну, так в клуб же, наверное…       — Пойдём вместе.       И мы пошли.       Мрачная, словно грозовая туча, Юкиношита поджидала нас за своим столом, попутно кипятя общеизвестный розовый чайник.       — Вас стучаться не… — отреагировала она на хлопнувшую дверь. — А, это вы… Я думала снова Хирацуку принесло.       — Юкинон, приветульки! — подлетела к ней Юи. — Я слышала, тебя можно поздравить? — при этом она красноречиво и как-то через чур томно посмотрела на меня.       — Это ты о чем? — спросила президент.       — Ну, так мама замуж не каждый день выходит…       Юкиношита бросила на меня взгляд, полный ненависти.       — Хикигая, в список твоих недостатков с сегодняшнего дня добавляется новый пункт — «ТРЕПЛО».       — Ой, Юкинон, что ты! — не дала мне возразить рыжая. — Хикки тут не при чём! Мне это Комачи рассказала.       — Выходит — не выходит… — развела руками Королева. — Этот вопрос до конца не решённый. Может да, а может и нет. Правда, Хикигая?       — Знаешь, Юкиношита… — ответил я. — У меня к тебе есть две просьбы. Первая: чайник только что закипел — завари мне, пожалуйста, чёрный, да покрепче. Вторая: соглашайся. Я вот уже созрел.       Президент клуба волонтёров посмотрела на меня таким взглядом, что я чуть не рухнул на месте. Давненько я не видел в её глазах столько боли и недоумения.       — Но мы же… Быстро ты сдался, Хикигая. Не ожидала от тебя такого. Неужели ты не понимаешь, что станет только хуже?       — А было сильно хорошо? — спросил я. — Вот мы с тобой оба изгои. А всё почему?       — Почему? — удивленно распахнув похожие на льдинки глаза спросила моя снежная… сестра?       — Потому что наши семьи не воспитали в нас нужных социальных навыков. Ни моя, ни твоя. Не было у наших неполных семей такой возможности. Но это можно пока исправить. Я над этим два дня думал и к такому выводу пришёл. Смысл есть, соглашайся.       Юкино вцепилась руками в белую чашку с чёрным котом и спрятала глаза, глядя в пол. С минуту она так и сидела, а после посмотрела на Юи.       — Юигахама, ты тоже так думаешь?       Юи открыла рот чтобы что-то сказать, но тут от избытка чувств у неё, похоже, заклинились все слова.       Поэтому она махнула рукой, закрыла рот и начала всё по-новой. Не очень складно, зато эмоционально.       — Юкинон… Родители… Любовь… Большая семья… ЭТО ЖЕ ВСЁ ЗДОРОВО!!! Я вот у родителей одна, не считая Соболя, и никаких родственников новых не предвидится. Так это же тоска зелёная!!! Папа в рейсе, мама на работе. Иногда по вечерам так тоскливо, что я с собакой начинаю разговаривать. А у вас теперь… Ух… Мне бы такое… Соглашайся, конечно соглашайся. Когда ещё такой шанс будет. Опять же — такого брата как Хикии заполучить… и сестрёнку-Комачи. Ах… Ух… Вот.       Юкиношита упёрлась в меня совершенно растерянным взглядом.       — Но Хикигая… — начала она неуверенно.       — Так он ведь теперь станет к тебе ближе некуда, — ответила ей Юи. — Хикки мы точно пропасть не дадим… общими усилиями. Каждый по-своему, — почему-то сказав это, она подмигнула мне. Я сделал вид что ничего не увидел и отвернулся.       Минуту в комнате клуба волонтёров царила мёртвая тишина. Каждый из нас молчал и думал о своём.       — Что ж… Похоже тут уже за меня всё решили. Ничего не изменить и не исправить, — в присущей Юкипедии манере Королева попыталась переложить свою ответственность на нас.       — Нет, Юкиношита, — ответил я. — Просто твой голос решающий. Ты владелец золотой акции. Не съезжай, пожалуйста.       Президент поставила на стол белую чашку с чёрным котом и в упор посмотрела на меня.       — Хикигая, ты изверг. Нельзя отбирать у девушки право притвориться слабой и подчиниться диктату большинства, — заметила она.       В тот же вечер мы вдвоём со Снежной королевой встретились с обеими родителями и сообщили им о нашем согласии.       А через день у меня ожидаемо стало на две сестры больше. Начиналась какая-то совершенно новая жизнь, которая меня, честно говоря, до сих пор изрядно пугала.