Три сестры

      Ещё будучи учеником средней школы я прочитал в какой-то книжке, что если сегодня у тебя был хреновый день, завтрашний должен быть отличным. Ну или хотя бы послезавтрашний. Готов хоть сейчас доказать автору той книжки, что написанное им ложь — почти такая же, как розовая пора юности, добрые девушки или моя романтическая комедия. Потому что ничего замечательного со мной не случилось ни на следующий день, ни через день. Да и через неделю тоже. Но, справедливости ради, должен согласиться — действительно малость полегчало… на время. Наверное, потому что я прекратил выяснять отношения и лезть на рожон. Опять таки — на время.       Пожалуй, об этом «полегчало» стоит рассказать подробнее. Каковы его истоки, причины и движущие силы. Ну так вот. Первой и основной причиной, несомненно, послужила моя врождённая гениальность. Благодаря своему восемьдесят пятому навыку — развитой интуиции и аналитическому складу ума, я могу просчитать поступки большинства людей на три шага вперёд. Хотя с девушкам это работает через раз. Вернее, чаще всего вообще не работает. Но не суть. Я к тому, что мой замысел загрузить сестрёнку Юкино своим НАСТОЯЩИМ и натравить на неё Комачи (в хорошем смысле слова) был правильным, потому что моральный климат в новой расширенной семье после этого и вправду улучшился.       Юкипедия перестала меня доставать и от меня шарахаться, что не могло не радовать. Она явно успокоилась и смирилась с новым для неё статусом средней сестры. Причём это чувствовалось и в школе, и дома. Про школьные дела я расскажу чуть позже, а дома… Дома за «сестричку Юки» взялась Комачи. Стоило Юкино переступить порог, её уже ждал там заведённый пятнадцать лет назад «вечный двигатель» с таким же, как у меня, хогэ на макушке, который не давал ей заниматься самокопанием. Огромный плюс Комачи — она всегда чувствует, когда с человеком нужно поболтать, а когда лучше оставить его в покое. Отработанные на мне коммуникабельные технологии с комплексами сестрички Юки тоже справлялись прекрасно. В итоге дома я видел среднюю сестру исключительно в компании младшей. Ну а когда она запиралась у себя в комнате, её, понятное дело, не видел никто.       Мало-помалу мы втянулись в составленный сёстрами график дежурств по дому и кухне. Для нас это было важно, поскольку отец и Юна-сама пропадали на работе от зари до зари и могли что-то делать по дому только по выходным. Поначалу нии-сан тоже пыталась в этом участвовать, но очень скоро мы вычеркнули её из списка. Причина? Она абсолютно не умела готовить что-то съедобное и все попытки расширить свои кулинарные скиллы за пределы сэндвичей заканчивались плачевно. Подавившись пару раз вусмерть сгоревшим рисом и пересоленным омлетом мы мягко намекнули Хару-анэ, что лучше бы она ограничилась бутербродами и овощным салатом. Впрочем, двух её дежурств по кухне хватило, чтоб понять — Харуно умудряется испортить даже такое примитивное блюдо, как бутерброд. Как ей это удаётся для меня загадка. Это талант, несомненно. В итоге средняя и младшая предложили ей такой вариант: мы вычеркиваем нии-сан из графика дежурств по кухне, но она за это берёт на себя генеральную уборку в доме по выходным. Так мы стали дежурить по кухне каждый раз в три дня, кроме выходных. Потому что по выходным кухня полностью принадлежала Юна-саме.       И здесь я неожиданно открыл для себя невозможное! К готовке Комачи я давно привык и считал её вершиной кулинарного искусства. Так было до тех пор, пока я не попробовал, как готовит Юкино. Вспоминая уроки, которые она преподала Юигахаме на заре клуба волонтёров, я ещё тогда заподозрил, что талант в этой области у Юкиношиты имеется, но… Первое же приготовленное Снежной на нашей кухне блюдо срубило меня напрочь.       — Пошли ужинать, — коротко позвала меня Юкино, обломав мне очередной поход на босса.       Нехотя оторвавшись от компа, я спустился на кухню, где меня встретили… свеженькие, горячие, благоухающие окономияки!!! Совершенно нездоровая пища в понимании большинства моих соотечественников, но… до чего же вкусная! Комачи никогда окономияки не готовила, потому что с ними много возни. Её блюда, конечно, были вкусными, но… на порядок попроще. Еду производства Снежной нельзя было описать иначе как «ШЕДЕВР». Не будь она моей сестрой, мой желудок влюбил бы меня в неё только за одно это.       Я съел одну порцию и потянулся за второй. Юкино посмотрела на меня с предостережением.       — Оставь порцию сестре… Может, в этот раз она соизволит поесть, когда вернётся.       Но и на этот раз она не угадала.       Харуно вернулась домой часов в десять вечера и, судя по её настроению, ужин вполне входил в её планы, но...       — Сестра, тебя на кухне ужин ждёт.       — Ага, спасибо, — ответила нии-сан и направилась к столу, но через минуту вернулась.       — Сестра, ты специально надо мной издеваешься? — спросила она.       Лицо Юкипедии вытянулось.       — Я понимаю, что окономияки — это не высокая кухня. Я, когда жила одна, такое тоже не готовила, но теперь нас много… решила вас побаловать.       — В следующий раз балуй Камакуру, пожалуйста, — ехидно заметила Хару-анэ и ушла, ухмыльнувшись. Юкино закусила губу. Комачи это заметила.       — Сестрёнка, что такое? Что не так? — спросила моя младшая.       — Ей всё связанное со мной не нравится, — ответила Юкино.       — А вот и неправда! — возразила Комачи. — Может, нии-сан просто фигуру бережёт. Или боится, что от жирного у неё кожа испортится. Это Братик наш ничего не боится, — сестрёнка посмотрела на меня и подмигнула. — Сейчас я всё улажу.       С этими словами она направилась на кухню.       Харуно сидела за столом, запивая чёрным кофе некое примитивное подобие хот-дога — грубо разрубленную пополам булочку, из которой свисала сбоку зверски засунутая внутрь печальная сосиска.       — Нии-сан, а давайте я вам салатик по-быстрячку покрошу, — пропела Комачи с милейшей улыбкой. — Всё ж лучше будет, чем всухомятку.       — Ага, щас! — неожиданно отказалась Хуруно и бросила на меня насмешливый взгляд. — Ты мне тут салатик во внеурочное время накрошишь, а потом твой Братишка покрошит меня за то, что тебя припахала.       — Что вы, Хару-анэ! Братик никогда…       — Нии-сан… — я решил, что пришло время вмешаться. — Может хватит уже дуться? Желудок ведь испортите…       — О-о-о, что я вижу! — воодушевилась старшая сестра. — Хикигайч…э-э-э…брательник решил позаботиться о моём здоровье? Что-то огромное сдохло на горе Фудзи. Какой-то орёл, или медведь.       — Нии-сан, так я салатик порежу? — спросила Комачи, упорно игнорируя нашу словесную потасовку. — Вы какой хотите — фруктовый или овощной?       — А давай фруктовый! — неожиданно согласилась Харуно. — И йогуртом его заправь.       — Ага-ага, — согласилась Комачи, вовсю переворачивая недра холодильника в поисках йогурта.       «Странно это всё у девушек работает, — подумал я. — На её месте я бы с ней ещё полчаса обсуждал тему отношений, в итоге кому-то из нас что-то не понравилось и… А так всё гладко. Но только с этой сестрой. А с её родной всё наоборот».

***

      Как вы, наверное, поняли из моего рассказа, второй причиной ослабления напряженности внутри семьи послужила стабильно вкусная еда и желание Комачи всех помирить. Можно сказать, моя младшенькая сейчас выполняла в нашем доме ту же роль, которую играла в клубе волонтёров Юигахама.       Но… была и третья причина. Имя ей — Камакура. Или просто — КОТ.       О том, что Юкиношита — котозависимая девушка, я знал с самого нашего с ней знакомства. По району, где живут коты, ходить с ней было совершенно невозможно — она считала своим долгом погладить каждого. А ещё лучше — накормить. При этом, по непонятным для меня причинам, настоящего живого кота у неё никогда не было. Так было до того дня, когда мы въехали в новый дом.       Наше пушисто-полосатое мурло своей неподдельной мимишностью напрочь подкосило хрупкое равновесие юкипедиевской крыши. Поскольку Камакура был ярко выраженным флегматиком и спокойно терпел, например, когда Комачи использовала его вместо подушки, он был просто идеальным объектом для тискания, поглаживания и сюсюкания. Ну и поплакать в его шубу можно было без особого риска. Кот стойко и мужественно переносил все тяготы и лишения проявлений девичьей любви.       — Комачи, что-то мне грустно, — услышал я однажды голос Юкино из кухни, вернувшись из школы. — Можно я с Камакурой… пообщаюсь?       — Сестрёнка, в следующий раз можешь не спрашивать, — ответил голос Комачи. — Кот такой же твой, как и мой.       — А Хачиман не будет против? — испуганно переспросила Снежная Королева. — Кстати, как его с холодильника достать?       Вспомнив летящего на меня сверху кота в комплекте с ящиком, я решил вмешаться и убить одним выстрелом двух зайцев.       — Чё тут? — спросил я, эффектно вваливаясь на кухню. — Кому тут кот нужен?       Юкино спрятала глаза.       — Если ты против, то я конечно… — сказала она.       — Здрасьте, с чего бы мне быть против? — удивился я, забираясь на стул. — Вот тебе кот, делай с ним, что хочешь. Хоть суп вари.       Юкиношита посмотрела на меня взглядом: «Гореть тебе в аду, злой демон», но протянутого кота взяла. И снова зарылась в него лицом, как и в прошлый раз. Я хотел было сказать ей, что «животное не стерильно и не стоит вот так вот», но поймал направленный на меня взгляд Комачи. «Не вздумай!» — сказала мне сестра одними губами. Ну я и не вздумал.       Очень скоро кот стал любимцем всей семьи, включая Юна-саму. Она хоть и бывала дома редко, но когда кот начал приветствовать её на входе, демонстративно спрыгивая для этого всей своей могучей тушей с холодильника, не выдержало и её сердце.       «Зачем он это делает?» — попытался понять я. Скоро это выяснилось.       Первым номером в списке любимых занятий мурла значилось «ПОЖРАТЬ!». Немного изучив характеры новых хозяек, он очень быстро дифференцировал свои методы воздействия на каждую из них. К каждой девушке у Камакуры был индивидуальный подход, дающий максимальный эффект.       Сложнее всего коту приходилось с Харуно. Поначалу она была для его поползновений абсолютно непробиваемой и все попытки развести нии-сан на еду не приносили успеха. Но лишь до тех пор, пока кот не нащупал её слабое место. Однажды я зашёл на кухню и застал там нашу старшую сестру, покатывающуюся со смеху. Причиной гомерического хохота был Камакура, который разыгрывал для нии-сан спектакль под названием «охота кота на собственный хвост». Представьте себе зверюгу весом под пятнадцать килограмм, которая устраивает засаду на свой якобы живущий собственной жизнью рудимент, медленно к нему подкрадываясь и упуская после атаки в прыжке в последний момент. Это нужно было видеть! Нии-сан смеялась до слёз.       — Ой, полосатый! У-МО-РИЛ! Что же ты хочешь в награду за труды?       — Ма-а-а-а-ау! — пропел Камакура печальным басом, с грустью поглядывая на стоящую на столе тарелку с тушёным тунцом.       — Ну что с тобой делать — держи! — сказала Харуно и щедро вывалила в миску кота полтарелки рыбы, которую её сестра тушила с разными дорогущими ингредиентами весь вечер. Я хотел было что-то возразить, но кот посмотрел на меня взглядом, в котором явно читалось: «Неужели совести хватит?» И я не стал...       С Юна-самой всё было гораздо проще. Стоило ей только скрипнуть входной дверью, кот тут же бежал навстречу. Камакура радостно подбегал к матери семейства и тёрся о её ноги с громким урчанием до тех пор, пока она не угощала его чем-то вкусненьким.       И уж совсем просто было разводить Юкипедию. Обычно это выглядело так.       — Няв… — говорила Юкино сидящему перед ней с печальными глазами коту.       — Ма-а-а-ау! — заунывно вторил ей Камакура басом.       — Няв… — всё повторялось по-новой.       Обычно всё заканчивалось тем, что Снежной нужно было переключиться с полосатого на что-то общественно полезное, но кот, зная о её котофилии просто так её не отпускал.       — Ма-а-а-ау! Ма-а-ау! Мау-у-у-у! — заунывно канючил кот басом, преследуя Королеву по пятам.       Как правило, всё заканчивалось тем, что Юкино вынимала какую-то вкусняшку из холодильника и так откупалась от пушистого вымогателя.       — Послушай, Юкино, — предложил я однажды. — Мне кажется, вы кота слишком балуете. Мало того, что он сел вам на голову, так ещё и на холодильник скоро залезть не сможет. Лишний вес не позволит.       Сестра посмотрела на меня так, словно я хочу отнять у неё что-то сокровенное.       — Тебе жалко для меня кота? — спросила она с упрёком. — Так и скажи.       — С чего бы мне его для тебя жалеть? Просто…       — Просто что? Просто ты привык быть его собственником! Так нельзя. Каждый кот — это личность. У него есть характер и… интеллект. Только такая грубая натура, как ты, не может постичь всей прелести Камакуры. Он ведь такая душечка…       — Душечка-подушечка! — передразнил я. — Да делайте с ним, что хотите. Только знайте — от ожирения и всяких прочих диабетов будете потом его сами лечить. А я умываю руки.       С этими словами я гордо ушёл, мастерски переложив с помощью девяносто третьего навыка свою долю ответственности за кота на хрупкие плечи девушек. Впрочем, радоваться этому мне пришлось недолго. Знаете почему?       Потому что на следующий день я нашёл в укромном уголке холодильника три пакета с диетическими обезжиренными сосисками. Судя по ценнику на стикере, стоили они в три с половиной раза дороже обычных. Что характерно — каждый пакетик был подписан одним и тем же чёрным маркером, который сейчас валялся на обеденном столе. Написано было тремя разными женскими почерками: «Для кота», «Камакусику» и… просто изображение кошачьей морды. Я понял, что проблему лишнего веса кота девушки решили очень по-своему.       «Наверное, мне никогда их не понять, — подумал я с грустью. — Может, нужно просто поучиться у Камакуры его методам?»       Словно уловив направление моих мыслей, кот басовито отозвался с вершины холодильника.