Глава 5 - Серьги
5 января 2023 г., 11:43
«Всем сёстрам по серьгам».
Значение:
Каждому достанется — и правому, и виноватому».
© Викисловарь
Все последующие уроки в тот день прошли мимо меня. Потому что я не мог думать о косинусах и последствиях какой-то там войны — мои мысли были заняты совсем другим. Да простит меня Таманава-сенсей вместе с остальными преподавателями. Мой привычный мир, словно вода в раковине, закручивался в спираль, сливаясь в канализацию мироздания вместе с накопившейся за годы грязью. Мой дом, в котором я жил с рождения, остался в прошлом, а новый… «Его ещё предстоит обрести», — понял я неожиданно. Потому что дом — это не только стены, крыша и двери с окнами. В первую очередь, это люди, которые в нём живут. То здание, которое я покинул сегодня утром, пока больше напоминало гостиницу. Потому что в ней живут совершенно неблизкие друг другу люди. По крайней мере пока. Но…***
Юигахама подошла ко мне сразу же после последнего урока, что было ожидаемо. — Хикки, пойдём в клуб, — сказала она. Я посмотрел на неё настолько многозначительно, насколько мог, одновременно выдерживая паузу. — А ты уже придумала, как объяснишь всё это Юкиношите? — спросил я, для ясности назвав среднюю сестру её старой фамилией. — Ну она ведь сама просила ей помочь… — попыталась включить дурочку моя одноклубница. Меня это совершенно не устраивало. — Юигахама, прежде чем она нас увидит… нам нужно поговорить, — тоном не предполагающим возражений сказал я. — Ну… хорошо, — растерялась Юи. — Любишь же ты всё усложнять. — Нет, Юигахама… нет, — ответил я. — Ничего я не люблю. Только все простые пути ведут туда же, куда и благие намерения. Юи смотрела на меня ничего непонимающим взглядом и только хлопала ресницами. — И куда же мы пойдём? — наконец спросила она. — Туда, где нас точно никто сейчас не увидит. На крышу.***
Не сговариваясь, мы сели на ту же лавочку, на которой всё началось полдня назад. — О чём ты хочешь со мной поговорить? Неужели о любви? — Юи улыбнулась. — И о ней тоже, — ответил я. — Но в первую очередь… я кое-что у тебя спрошу. Можно? — Ну-у-у… После сегодняшнего я ожидала от тебя вопросов. Спрашивай, конечно, — ответила Рыжик. — Отлично. Тогда начнём. Вопрос первый — кто для тебя Юкино? Юигахама застыла с открытым ртом. Такой завис, по моим наблюдениям с ней происходил, когда она ожидала чего-то совсем другого. — П… почему ты спрашиваешь? Неужели ты… и она… но она же теперь твоя сестра! Мне захотелось прикрыть рукой лицо, но я сдержался. — Юигахама, мои с ней родственные связи не имеют никакого отношения к вопросу. Пожалуйста, ответь. Юи опустила голову и как-то моментально поникла. — Ну… она моя лучшая подруга, — тихо сказала она. — Отлично. Тогда второй вопрос. Как ты думаешь, как отнесётся твоя лучшая подруга, если ты сейчас сходу в лоб заявишь ей, что встречаешься со мной? — Но она ведь твоя сестра… — снова пыталась съехать Юигахама. — Юи, давай я тебе объясню, чтобы ты поняла. Со вчерашнего дня наша с Юкиношитой жизнь перевернулась с ног на голову. Я чувствую, что мы не готовы к тому, что с нами произошло. Но деваться с подводной лодки некуда — мы в ней сидим теперь запертые — я, она, её сестра и Комачи. Я вижу, как её от всего этого колбасит. Если ты ко всему этому добавишь ещё и свою новость — можешь просто её добить. Я вот не представляю, как она отреагирует на такое. — Хикки, а можно я тогда спрошу? — тихо попросила Рыжик. — Спрашивай, — согласился я. — А кто я для тебя? Я задумался. А ведь и правда… Её признание на крыше, если оно не понарошку, требует ответа. Как это сделать, чтобы не обидеть её? — Если ты про романтику, то я сейчас просто не могу о ней думать. Я не могу ответить тебе так, как ты хочешь. Но если мы все вместе решим, что так будет лучше для всех и… ты не будешь против, я готов изображать перед одноклассниками твоего парня… некоторое время. Без клятв и обещаний. — Это значит — нет? — ответила она, глядя на меня глазами, полными слёз. О Ками, как всё сложно! — Я не знаю, — честно признался я. — Романтика и я — это так далеко. Мне очень легко и хорошо с тобой, но вот повод ли это для того чтобы встречаться — без понятия. Симптомов, о которых пишут в ромкомовских ранобэ, у меня никогда не было. Бабочек там в животе, желания взлететь и так далее. — Хорошо, — неожиданно согласилась Юигахама, вытерев слёзы. — Кажется, я поняла, что ты хочешь сказать. Ты просто пока не готов принять мои чувства. Но… тогда у меня ещё один вопрос. А С КЕМ ТОГДА БЫЛ ТВОЙ ПЕРВЫЙ РАЗ? С Юкинон? Я тяжело вздохнул. Если она узнает правду, то точно поедет крышей. — Нет, Юигахама. Не с ней. С другой девушкой и… по её инициативе. Я этого не хотел. Да она ещё и пьяная была. Глаза Юи стали квадратными. — Хикки… Как много я ещё о тебе не знаю! — сказала она. — Я сам о себе ещё столько всего не знаю… — туманно ответил я. — Так что мы скажем твоей лучшей подруге? — Давай скажем ей, что я всё это подстроила, чтобы её не доставали в классе, — предложила Юи. — Наполовину это ведь правда. — Вряд ли она тебе поверит, но… С ней я тоже потом поговорю. Главное, чтобы она сейчас это как-то пережила. А кстати… что значит «правда наполовину»? — Ну-у-у… — замялась она. — Я давно хотела тебе признаться. И все мои подруги об этом знали. А тут вдруг и повод появился. Это не было для них неожиданностью. — Ладно, пошли уже в клуб, — предложил я. — Хикки, постой… Я так и не поняла — так у меня есть шанс или…? — Я не знаю, — честно ответил я. — Предлагаю пока относиться к этому как к игре. На большее я пока не гожусь. К моему удивлению, этого оказалось достаточно, чтобы она успокоилась. — Что ж… Давай поиграем, — ответила Рыжик очень серьёзно.***
Дверь в клуб волонтёров оказалась не запертой. На всякий случай мы постучались. Ответа на было. Мы с Юигахамой посмотрели друг на друга и открыли дверь. Юкипедия стояла возле окна с любимой чашкой в руках и смотрела на школьный двор. На наше появление она никак не отреагировала. — Йо! — Привки, Хикинон, — сказали мы одновременно. Президент медленно повернулась. Насколько я знал её, сейчас Снежная неумело пыталась удержать на своём лице маску невозмутимости, из-под которой прорывалась истерика. — Могли не приходить, если не хочется. Я думала, в такой день вы предпочтёте общество друг друга, — сказала она спокойным голосом, в котором лишь лёгкая дрожь выдавала волнение. — Хикинон… — пыталась что-то возразить Юигахама, но президент сделала жест рукой, прерывая её. — Юигахама, я давно знала, что к этому всё идёт. Я рада за тебя. Ваше… объединение с Хикигаей действительно полностью вытеснило из информационного простора школы наше с ним породнение. Про меня все забыли. Я прекрасно видел, как её распирает изнутри. Надо было что-то делать, пока не рвануло. — Юкиношита… — сознательно назвал я её той, старой фамилией. — Выслушай меня, пожалуйста. Мгновенно представив, что предстоит сейчас сказать, мне почему-то стало страшно. Во рту пересохло. Но… я должен. — Я вообще-то пришёл по делу. У меня просьба к вам обоим. Вернее, поручение к клубу волонтёров. Обе девушки посмотрели на меня с полным непониманием. — Хикки… и всё-таки ты сегодня какой-то не такой! — сказала Юигахама. — Что за просьба такая? Прекрати эту клоунаду! — еле сдерживалась Королева. — А я и не шучу. Моя жизнь перевернулась два дня назад. Я надеялся, всё будет так, как прежде, но… Уже вижу, что так не получится. Нужно строить что-то новое, но если я буду заниматься этим один, ничего не выйдет. Поэтому я прошу о помощи. Юкино смотрела на меня своими широко раскрытыми ледяными глазами. В них застыло изумление. — А не ты ли сам виноват в том, что ничего не получается? — спросила она. — Нет, Юкино, — ответил я. — В этом никто не виноват. Жизнь сама вырулила в такое русло — и твоя, и моя. Если ты понимаешь о чём я. Я один ничего не смогу изменить. — У меня своих проблем по горло! Почему я должна это слушать! Почему я должна тебе помогать!!! — закричала вдруг моя средняя сестра. — Потому что ты сейчас ведёшь себя нечестно, — неожиданно вмешалась в разговор Юигахама. — Спихнули всё на Хикки, как будто это ему одному нужно. — Только сейчас решила сказать? Не поздно ли? Ты сама ведёшь себя нечестно! — продолжала истерить наша президент. — Нечестно? Да ты сама ничего никому не говорила, держала всё в себе! — парировала её выпад Юи. — Есть вещи, которых не понять, пока не скажут! — Вот как? Да ты сама тихушница! Только я тебя спрашивала про него, как ты сразу переводила разговор на другое! Поэтому если ты… если вы уже всё для себя решили… — Стоп! Хватит! Помолчите обе… — моему терпению пришёл конец. Обе девушки замолкли и вопросительно посмотрели на меня. — Не понять, пока не скажут — да? Но сейчас вы сами наглядный пример, что часто не понимают, даже если скажут. А если и поймут — не всегда смогут принять. Будут искать подвох или скрытую причину… — Но ведь… если бы мы втроём попытались договориться… — попыталась вернуть разговор в интересное им обоим русло Юигахама. Мне жутко хотелось её снова оборвать, но я вовремя понял, что тогда точно всё испорчу. Придётся собрать волю в кулак и разложить по полочкам. — Дело не в этом. Самодовольство сказавшего. Самомнение выслушавшего. Многое может помешать понять друг друга. Поэтому… я хочу не слов! Девчонки явно напряглись. — Но ведь если не договориться — ничего и не будет! — воскликнула Юи. — То, что можно обо всём договориться — иллюзия, — ответил ей я. — Слова — пустое сотрясение воздуха. Они — ложь. Поэтому я не хочу слов… Но есть то, чего я всегда хотел. Не быть понятым. Не подружиться с кем-то. Не быть с кем-то рядом. Я хотел понять. Понять кого-то до конца и успокоиться… Потому что человек боится того, чего не понимает. Я знаю — это ужасно самонадеянное, эгоистичное и грязное желание. Но если… если этого захочу не я один, оно может осуществиться. Потому что существуют отношения, позволяющие взвалить друг на друга эту самонадеянность и… простить друг друга. Когда-то я думал, что так не бывает. Но потом оглянулся вокруг и увидел то место, где такое есть всегда. Поэтому… Я ХОЧУ НАСТОЯЩЕГО. «Ками, я сказал это…» — пронеслось в голове. В наэлектризованном, словно перед грозой, воздухе клуба стояла мёртвая тишина. Бледная, как стена Юкино смотрела на меня остановившимся взглядом. Юигахама опустила глаза и по её щеке ползла одинокая слезинка. — Я ничего не понимаю! — крикнула Хикиношита и, сорвавшись с места, кометой вылетела из комнаты. Я ничего не успел сделать. Неужели она так ничего и не поняла… Что ж… «Самодовольство сказавшего. Самомнение выслушавшего». Я снова наступил на те же грабли. Мои руки бессильно опустились. — Хикки! Что ты делаешь?! Надо бежать за ней!!! — вывел меня из ступора истошный крик Юигахамы. — Она ничего не поняла, Юи… — бессильно возразил я. — Ничего не получилось. Я не смог до неё достучаться… — Зато я всё прекрасно поняла! — закричала она и схватила меня за руку. — Побежали! Сейчас или никогда! «Что ж, она права, — подумал я. — Бороться нужно до конца. Нельзя сдаваться раньше времени». — Я и сам идти могу, — сказал я и мягко выдернул руку из тёплой ладошки своей бутафорской девушки. Рывком открыв дверь клуба, я чуть не сшиб того, кто стоял за ней. Ту самую малышку-первокурсницу с карамельными глазами. Интересно, что она здесь забыла? — У меня поручение к клубу волонтёров… — пыталась что-то пропищать она. — Ироха… Не вовремя. Не сейчас! — сурово оборвала её Юи и попыталась отодвинуть в сторону. — Да погодите вы!!! — закричала мелкая как-то на удивление властно. Мы в недоумении замерли и переглянулись. — Юкиношита наверх побежала! НАВЕРХ! — сказала она шёпотом и, развернувшись, убежала прочь. По пустому коридору вслед за ней, звеня, катился серебряный колокольчик её смеха. Отчего-то защемило сердце. Мы не сговариваясь сорвались с места и бегом понеслись на крышу.***
— Какое ещё настоящее? Что за настоящее? Ничего не понимаю… — словно автомат, твердила Юкино, глядя в пространство невидящими глазами. — Если бы ты хоть немножко подумала, ты бы всё поняла, — ответил ей. — Есть лишь одно место, в котором можно не бояться удара в спину. Это твой дом. Быть у себя дома лучше всего на свете. Есть только одни люди, которым можно доверять. Это твои родные. Если бы я сказал такое Комачи, она бы всё сразу поняла. Даже Юигахама уже додумалась. А ты — нет. Потому что мы пока родственники только по паспорту, по фамилии. Но я хотел бы… — В моём доме всё было совсем не так. И до сих пор не так. И с этим… ничего не поделать, — возразила мне она. — Ничего не поделать, если ничего не делать, — ответил я. — А никто из вас даже не пробовал. Если научиться доверять друг другу — со временем всё изменится. — А как же чувства? — Снежная Королева подняла на меня глаза полные слёз. — Знаешь, Юкиношита… — я снова невзначай обозвал её по-старому. — Мне кажется, человек, которого ты по-настоящему полюбишь, в итоге тоже становится для тебя родным. Я… уверен в этом. И ещё… поговори об этом с Комачи. Думаю, ей есть что тебе рассказать. — Чего ты добиваешься? — снова спросила она. — Я хочу, чтобы мы стали настоящей семьей. Хочу понять вас с сестрой. Не разгадывать ребусы, а именно понять. Так, как мы с Комачи понимаем друг друга. Я хочу, чтобы вы поняли, что можете рассчитывать на меня. Чтобы вы с нии-сан доверились мне. Я готов над этим работать. Но… один я ничего не смогу сделать. Помогите мне, пожалуйста. — Юкинон… Всё хорошо. Соглашайся, — сказала Юи. — Что хорошо? — снова не поняла Юкино. — Решила свои проблемы и теперь успокаиваешь? — Свои не решила, но, наверное, решила твои, — грустно ответила Юи. — Хикки пока не может дать мне то, чего я хочу. А вот у тебя уже есть брат. Если бы у меня был такой брат, как он… — Ладно, — вдруг согласилась Снежная. — Давайте попробуем. Какие-то вы оба подозрительно искренние сегодня. Я ищу подвох и не могу его найти. — Его просто нет… сестра, — ответил я. — Я вам помогу, чем смогу! — сказала Юи. Самодовольство сказавшего. Самомнение выслушавшего. Всё по классике. Но… мне показалось, или стена между нами стала менее монолитной? — Но с Харуно я тебе не помощник, — продолжила Снежная. — У тебя с ней ничего не получится. Мы вот с ней почти не общаемся. Она всегда была кошкой, которая гуляет сама по себе. — А поговорить с ней ты пробовала? — спросил я. — Некоторые не понимают, даже если сказать, — ответила мне Юкино почти моими словами.***
Домой мы ушли втроём. На перекрёстке Юигахама покинула нас, обняв на прощание каждого по очереди. Юкино при этом передёрнуло оба раза, но у меня уже была обоснованная надежда, что она со временем привыкнет к этому. И ещё много к чему. Комачи давно вернулась домой и ожидала нас, выглядывая из окна второго этажа. — Братик! Сестричка Юкино! Что-то вы долго сегодня. Я приготовила ужин, хотя нынче была очередь нии-сан. — Спасибо тебе! — ответил ей я. — Комачи получает десять тысяч очков! — радостно крикнула сверху моя любимая сестрёнка. — Спасибо бесплатное, а количество очков зависит от вкусности ужина! — возразил я. — Вот попробуем — тогда и поторгуемся. — Ладно. Тогда заходите, мойте руки и встретимся на кухне. …Я надеялся встретить там Харуно и, пользуясь вечерней расслабленностью, попытаться нащупать какие-то точки соприкосновения с ней. Но нии-сан к ужину не появилась и никого не предупредила, что задерживается. Вернувшиеся позже отец и Юна-сама поужинали вдвоём, так её и не дождавшись. Харуно явилась, когда уже было совсем темно. — Пр-р-риветики! — громко и фальшиво-бодро объявила она, с шумом брякнув об стол недопитой банкой пива. — Что тут у вас? — Нии-сан, идите ужинать, я суп мисо приготовила и тайяки не сладкие. Всем понравилось, попробуйте, пожалуйста, — предложила ей Комачи. — Спасибо, сестрёнка, но я не голодна. От слова совсем. Даже наоборот, хи-хи-хи, — сказала Харуно, одновременно отхлёбывая из банки. — Ну как хотите… — слегка расстроилась Комачи. Услышав голос старшей дочери, на кухню спустилась Юна-сама. — Хару, где ты пропадала целый день? — спросила она. — В универе, мамочка — где ж ещё. У меня сессия скоро, да будет тебе известно, — ответила ей старшая дочь. — Ну, а после учёбы? Занятия, как мне известно, заканчиваются около шестнадцати часов. — Мамуля, а потом я занимаюсь своими делами. Совершеннолетняя, имею полное право. — Снова у него была? — спросила Юна-сама, на первый взгляд спокойно. — А хотя бы и так, — ответила нии-сан. — Я, в отличие от некоторых, своей ненавистью не питаюсь. Юна-сама сделалась мрачнее тучи, а в её ледяных, как у младшей дочери, глазах, мелькнула остро отточенная сталь. — Хару… ты можешь жить как тебе вздумается. Но если тебе никто не нужен, кроме него… — Мамулечка, да что ты так нервничаешь, хи-хи-хи, — попыталась разрядить обстановку Харуно. — Да не у него я была, НЕ-У-НЕ-ГО! Успокойся уже. И как это мне никто не нужен? У меня теперь любимый брательник есть. Да, Хикигайчик? — Я не попугайчик! — гордо возразил я. — О-о-о-о, мой младшенький решил показать характер, хи-хи-хи. Пока у тебя это получается так себе. — Нам надо поговорить, — предложил я. — Ты ещё не понял, что разговоры с пьяной девушкой ничем хорошим не заканчиваются? — подмигнула мне она. — Вы не пьяная, — возразил я. — Как сказать, как сказать… Впрочем, ладно. Если ты так настаиваешь, давай попробуем. Хикигайчик… — снова повторила она это ненавистное прозвище. Харуно-анэ рывком перевернула банку, допив из неё остатки напитка до последней капли. После этого она швырнула жестянку в стоящий возле мойки бачок для мусора и посмотрела на меня. — Ещё не передумал? — спросила она с ухмылкой. — Назад дороги нет, — ухмыльнулся я ей в ответку. — Что ж… ты сам напросился, — сказала нии-сан и, повернувшись, пошла в свою комнату. Я последовал за ней. Хару-анэ села на диван, закинув нога на ногу, а я на стул, который стоял в углу. Наученный горьким опытом я решил пока не приближаться к ней слишком близко. — Соблюдаешь безопасную дистанцию? — спросила она с ехидной ухмылкой. — Разумно! — Скорее, не хочу вводить в соблазн, — парировал я. Сестра захохотала. — Один-ноль в твою пользу, брательник. Но наша игра ведь только начинается. Я посмотрел на неё. — Нии-сан, так я ведь не играть с вами пришёл. Есть разговор. — Валяй, говори… Хикигаюшка. Я уже понял, что своими дурацкими прозвищами она просто пытается меня сбить, поэтому на этот раз проигнорировал провокацию. — Так что тебе от меня нужно? Чего молчишь? — Нии-сан…что у вас под маской? Что вы там прячете? — спросил я. — Под какой-такой маской? — изобразила невинное личико сестра. — Нет у меня никаких масок. Я одна сплошная искренность. — Врёте ведь, — возразил я. — А может и сами уже в это поверили. Но… мы теперь одна семья. Когда мы жили втроём с отцом и Комачи, я часто был в доме за старшего. Может, я могу вам чем-то помочь? Харуно посмотрела на меня как на умалишённого и в очередной раз задорно расхохоталась. — Ты сам-то понимаешь, что мелешь? Ты, бедненький малыш, предлагаешь мне, взрослой девушке, попросить малыша решить её проблемы… Да ты понятия не имеешь, во что пытаешься влезть. Я не настолько дура, чтобы впутывать малолеток в свои дела. — С позавчерашнего дня у нас появилось много общих дел. Возможно я могу… — ЧТО. ТЫ. ОТ МЕНЯ. ХОЧЕШЬ? — чётко разделяя слова снова спросила она. — Я пропустила своё дежурство по кухне, которое вместо меня Комачи отработала? Так это наш с ней вопрос, разберёмся. Что ТЕБЕ нужно? Все свои проблемы я привыкла решать сама. А те, которые не решу сама… мне есть кому помочь. — Нии-сан… Вчера мне показалось, что вы не воспринимаете никого всерьёз. Ни меня, ни свою сестру, ни тем более мою, — ответил я. — С чего ты сделал такой вывод? — сощурилась она. — А сами подумайте, — ответил я. — С тем, кого уважают, так себя не ведут. — Ой какие мы строгие! — засмеялась она. — Ну подумаешь, один братский поцелуйчик… — Нии-сан, дело не в этом… Есть личные границы. Есть уважение. Вы не придерживаетесь ни одного, ни другого. — Хикигайчик, ты начинаешь мне надоедать, — вдруг резко сменила тон сестра. — Не лезь туда, куда не надо, и будет меньше проблем. Андестенд? — Нет, нии-сан. Я не могу принять того, что вы предлагаете. Но… жизнь длинная. Если вам понадобится моя помощь — я всегда готов. Только скажите. — Послать бы тебя куда подальше, но ведь не пойдёшь… Какой же ты прилипчивый, — вздохнула она. — Всё, хочу спать. Оставь меня в покое. — Хорошо, — согласился я. — Ещё два слова — и я уйду. — Что ещё? — удивилась она. — Первое. Я не Хикигайчик. У меня есть имя, запомните это, пожалуйста. Второе. Прошу, не делайте ничего плохого моей сестре. Даже если это всего лишь подстава с дежурством по кухне. — А то что? — спросила Харуно сонным голосом, укладываясь на диван. — А то вам придётся иметь дело со мной. С этими словами я молча встал со стула и пошёл к двери. То ли нии-сан действительно так хотелось спать, то ли ей было просто лень мне ответить, но… в этот раз я больше ничего от неё не услышал. Я дошёл до порога и вдруг остановился, пораженный внезапной мыслью. Самодовольство сказавшего. Самомнение выслушавшего. Что я наделал. — Нии-сан… — неуверенно сказал я. — Чего тебе ещё? — спросила Харуно наиграно-сонным голосом. — На самом деле, я не это хотел сказать. Если мы не найдём общий язык… вас же никто не будет любить. Я имею в виду — в этом доме. Хару-анэ неожиданно перестала косплеить соню и рывком поднялась, сев на диван. — А меня и так здесь никто не любит. Нечего терять. Поэтому я ни о чем не собираюсь договариваться. Как и надолго задерживаться В ВАШЕМ доме. Спокойной ночи.***
С тяжелой головой и таким же сердцем я доплёлся до своего футона и плюхнулся на него. Ещё вчера вечером я думал, что самый тяжёлый день моей жизни позади. Но я ошибался. Сегодня всё стало ещё хуже. В дверь постучались. «Входите»,— сказал я, и вошла Комачи. — Братик, как ты? — спросила она. — Плохо, — признался я. — Почему? — Потому что ничего не получилось. У меня впечатление, что я целый день бился головой об стену. Думал, что могу понять… — Ну… я бы так не сказала. Не знаю что ты там сестрёнке Юкино наговорил, но сегодня она за весь вечер не сказала про тебя ни одной колкости. Да и домой вы вроде вместе пришли. — Да, я её успокоил. Временно. Это мой единственный успех за весь день. Но такой ценой, про которую я не хочу вспоминать. Лицо Комачи вытянулось. — Братик, надеюсь ты не сделал ничего противозаконного? — Глупая, — несильно щелкнул я её по носу. — Противозаконность я ненавижу не меньше, чем офисный планктон. — Вот и славно, вот и хорошо, — согласилась Комачи. — Ничего не хорошо. Похоже, я поладил с одной девушкой и вконец испортил отношения с двумя другими. Счёт «два-один» не в мою пользу. Комачи посмотрела на меня так, как умеет только она. Наверное, так должна смотреть на своего ребёнка мама, но я уже не помню, как это выглядит. — Братик, знаешь… Забей. Девушки такие непостоянные. Разве ты со мной в этом ещё не убедился? Завтра будет новый день и всё изменится. Кстати, кто эти две? — Одна из них — нии-сан. Комачи задумалась. — Ты такой смелый. Я вот её немножко боюсь. — Я тоже, — сказал я, вспомнив вчерашнюю сцену на кухне. — Вот и не трогай её пока. Давай мы для начала с сестричкой Юки договоримся. А потом и с нии-сан что-то придумаем. — Угу, — сказал я и закрыл глаза. Как же я устал… — Спокойной ночи, Братик. Ты у меня самый лучший, — сказала Комачи. Свет погас, а через минуту погасло и моё измученное за день сознание.
