Я тебя ненавидел и буду ненавидеть.

Он все ещё стоял и смотрел на меня, время от времени покачиваясь, так как его больная спина уже не может выдержать его вес. Нож все ближе и ближе к моей шее, пока в конце концов отец не замахивается. Эти секунды заставили меня ещё сильнее дрожать. Я все же смог вырваться и побежать в сторону кухни, где я мог бы найти что-то, что могло бы меня защитить от него. Я прибежал и сразу же стал искать что-то, что могло спасти меня. Молоток. Отец пришел на кухню и увидел меня с молотком в руках, поэтому он остановился в проёме и просто смотрел на меня. Его глаза синие. Мы смотрим друг другу в глаза и пытаемся предвидеть каждый наш шаг, чтобы предотвратить дальнейшие действия. Он молчит и не говорит, будто он завис или что-то типо того. Я чуть хмурюсь и направляю молоток в его сторону. – и ты хочешь блять сказать, что ты стараешься быть нормальным отцом?!– я повышаю голос на него. Он начинает злиться и я вместе с ним. Мне.. мне так обидно. Правда. Почему ты не можешь хотя бы раз вести себя адекватно? Я не хочу звонить в полицию, я просто надеюсь, что ты когда-нибудь поймёшь свою проблему и попытаешься ее решить. Но ты ее не видишь, хотя она у тебя прямо перед глазами. У меня умирает надежда, пап. У меня умирает надежда на то, что ты будешь адекватен. У меня умирает надежда на то, что ты будешь лучше. Спустя пару секунд я продолжаю свою речь,– ты не пытаешься быть нормальным. Ты пытаешься меня запугать и убить, Уилльям. Ты не хочешь проходить курс лечения. Ты не хочешь. И после этого всего ты спрашиваешь почему Я так отношусь к тебе? – довольно,– громко говорит он и делает шаг вперёд. Руки мои начали дрожать, а я чуть не выронил молоток, о котором успел уже позабыть. Уилльям начинает улыбаться. Снова. Он смотрит в пол пару минут, а затем переводит свой взгляд на меня. Отец ещё сильнее сжимает руки в кулаки, а после этого начинает направляться ко мне. Я начинаю отходить назад, а в последствии чего спиной прижимаюсь к холодильнику. Его гудение лишь напоминало мне о том, что я в реальности. Вдруг, отец останавливается на полпути. Он испуганно смотрит на меня, а затем тихо произносит,– Майкл?.. *** – нет, его нигде закрывать не нужно,– утверждает мужчина средних лет с рыжими волосами и голубыми глазами. Напротив него стоит женщина в белом халате и маске, примерно таких же лет как и мужчина. – мистер Афтон, понимаете.. у вашего сына диссоциативное расстройство. Он опасен для окружающих. Мы.. Мы можем провести ему курс лечения в нашей больнице. Я вас уверяю, Энтони, ваш сын будет в порядке, только..– медсестру перебивают на полуслове. – мне наплевать. Я не позволю вам лечить этого засранца. – но.. но сэр! Это противоречит законам США.. я вынуждена забрать вашего ребенка на лечение,– женщина просто так не сдается. Энтони продолжает. – мисс.. позвольте вам кое что прояснить..– уже тихо говорит мужчина. Он чуть наклоняется, а затем продолжает,– у меня довольно таки много связей, начиная от отдела продаж, заканчивая правоохранительными органами. Давайте так. Вы не забираете моего ребенка на лечение, а я вам дам кругленькую сумму. Энтони пальцами стал имитировать деньги. Женщина скрестила руки на груди. – тем более.. я думаю, что мой сын вам наврал насчёт своего состояния. Другие психологи и психиатры говорили нам, что у Уилльямса есть такая, знаете.. особенность. Он патологический лгун. Все что он мог вам сказать не более чем его фантазия. Вы же знаете, дети много фантазируют,– мужчина выпрямляется,– ну так что? Идёт? Женщина чуть поежилась, а спустя несколько секунд на выдохе произнесла: – хорошо, мистер Афтон..