Занимательная орнитология

Два года Николай Жаворонков работал над этим делом. Уже маячил финал и звёзды на погонах. И опять сорвалось! А началось всё, как это обычно и бывает, с дохлой козы. Забавно, что фраза из когда-то случайно прочитанного, но, до сих пор, горячо любимого романа оказалась пророческой. Тогда ещё просто лейтенант полиции, Николай Жаворонков сидел над заявлением потерпевшего и пил третью кружку кофе. Наверное, не нужно было брать ещё одну смену. Но это же деньги! Да и что молодому лбу делать дома? Там его никто не ждёт. В день, когда началось это дело, лейтенант открыл для себя неписаную истину: никогда не пейте горячие напитки, если читаете заявление старого деда в ушанке со звездой! Чревато! Откашлявшись и стряхнув с бумаги кофейные брызги, Николай перечитал написанное снова. Если убрать все эпитеты, то в голом остатке в заявлении говорилось следующее: "Коза сдохла, а на следующий день ожила, но кукарекала и пыталась топтать кур"! Деда бы на освидетельствование, но он не буянит. Да и состава преступления в деле вроде не было. Но заявление — вот оно, а значит, нужно собираться на выезд. Всё лучше, чем бумажки перебирать. Приехали в какую-то глухомань. Машину пришлось оставить в километре от места, за лесочком — колёса вязли в грязи. Ножками, ножками, а потом соскребать килограммы вязкой грязи с сапог. Николай и не знал, что на его участке есть такое место. Вроде бы из города не выезжали, а вот на тебе — деревня деревней. Частный сектор из десяти домов. И заброшенные гаражи. Добрались до хлева, где местные заперли козу, от греха подальше. Потерпевший открыл дверь, а коза-то дохлая. — Дед, ты когда к бутылке прикладываешься, хоть закусывай иногда. Это же ложный вызов! Деньги на штраф лишние образовались? — Да живая Манька была! Вот те крест! Слово коммуниста! Её Палыч сегодня сам загонял, когда я в милицию поехал. Правда, командир! — В полицию. Ладно, живи пока. И закусывай! И вроде бы съездил, да забыл. Мало ли неадекватных по осени? Но подобные заявления стали появляться на столе лейтенанта Жаворонкова с завидной регулярностью. То собака соловьём заливается, то голубь с лаем нападет на пятилетнего малыша. Почему обратились в полицию, а не в травму? А главное: почему не в больничку?!.. Поодиночке — бред сивой кобылы. Вместе — очень подозрительная история. С какого конца за неё ухватиться и стоит ли вообще «трогать»? Уж очень неприятным душком несёт! То ли выхлопы какие-то в атмосферу, то ли опыты, то ли чёрт знает что. Вменяемых версий пока не вырисовывалось. А нарваться на власть имущих — перспектива не так, чтобы невероятная. И каким боком ему выйдет, если Николай полезет в этот кукарекающий зоопарк? Лейтенант Жаворонков решил было написать очередной доклад про: «Не обнаружено состава преступления», но в тех краях пропал человек. Здесь уже не до отписок. Почему Николай решил, что эти дела связаны, он и сам не знал. Интуиция, без которой в органах нечего делать. Выезд оказался странным. Но продуктивным, что и говорить. У одного из заброшенных гаражей лейтенант Жаворонков столкнулся с подозрительным типом. Ничего необычного, мужик как мужик. Но глаза! Какая-то сумасшедшинка во взгляде. Такими бывают маньяки, на которых во время обучения Николай насмотрелся. Задержать до выяснения? За что? За бегающие глазки? Невероятно повезло, что лейтенант Жаворонков был одет в тот день не по форме: не служащий правоохранительных органов, а простой парень Коля. — Мужик, не подскажешь, как выйти на остановку? А то я заплутал чё-то. — А куда вам, юноша? Если в центр, то вот по той дороге, далее поворот направо, обойдите старый дуб, потом… Ох, давайте я вас лучше провожу. — Спасибо, мужик. Очень выручишь. Разговор не клеился ровно до того момента, пока плечо Николая не пометила какая-то пичуга. Говорят, что это хорошая примета. К деньгам. Врут! — Долбаная птица! Что ей на юг не летится?! Тупые создания! — О! Вы, молодой человек, заблуждаетесь. Дело в том, что птицы зачастую значительно умнее homo sapiens. Просто их сознание отличается от нашего. Вы, например, знали, что обычные вороны, начав жить в городе, научились развлекаться? Скатываются с купалов храма просто потому, что им весело. Ещё и картонки притаскивают, чтобы скользило лучше. — Ну, развлечение — не наука. — Не скажите! Это уже выходит за рамки рефлексов. И не является навыком выживания. А значит у вороны есть сознание! Странный собеседник ещё долго рассказывал о повадках птиц и заинтересовал лейтенанта Жаворонкова чрезвычайно. Уже не как подозреваемый, а просто по-человечески. Маска «Коли», простого пацана с района, «жала», хотя и была эффективна. С «орнитологом», как окрестил его про себя Жаворонков, хотелось говорить на равных. — Знаете, молодой человек, многие мечтают летать, как птицы. Быть свободным от предрассудков. Но есть избранные, кому это может быть дано! — Парню Коле взгляд собеседника понравился, а вот лейтенант Жаворонков напрягся: слишком эмоционально, на грани безумия, загорелись глаза собеседника. Слишком порывистые жесты. Всё немножко слишком! Для простого обывателя не заметно, а для следователя — звоночек! — Профессор Преображенский во многом был прав, опередив своё время. Но не учёл главного: нужно не внедрять некие повадки личности, а переселять само сознание! То есть душу, а не только биологический материал. Ортодоксальная наука этого обеспечить просто не способна, так как отрицает само понятие души. Ну и собаки — это, всё-таки, не птицы! Птицы, молодой человек... И вот тут и Коля напрягся вместе с лейтенантом Жаворонковым! То, что говорил «орнитолог», чрезвычайно сильно напоминало рассуждения всяких сектантов-фанатиков. Так что оставшуюся дорогу полицейский молчал, прикрывшись маской «Коли», очень внимательно слушал и наблюдал. Нужно будет пробить по базе этого «орнитолога». — А зовут-то тебя как, мужик? После смены Николай Жаворонков заварил себе традиционный вечерний кофе. Налил из джезвы в любимую кружку, которую подарили сослуживцы за любовь к бодрящему напитку, к кино и к литературе. «Кофе — коричневый террор» — любимая гравировка и практически девиз жизни. Николай поднес кружку к губам. Замер. И пристально посмотрел на надпись. Что-то цепляло. Что-то до боли знакомое! Что? — Преображенский, коричневый террор…Преображенский...Собака не птица…Собака… Мать твою! Да не может этого быть! И вот сегодня старший лейтенант Жаворонков стоит в лаборатории профессора Мода, смотрит на воронье перо и проклинает день, когда он взялся за это гиблое дело. А началось все с чего? Смешно сказать… Началось все, как это обычно и бывает, с дохлой козы.