Занимательная орнитология

— Потому, что в жизни каждого человека есть момент, когда к нему стучится нечто неведомое! — Кар! На кухне собралась интересная компания: Николай Жаворонков, хромоногий Ильюха, птица и зелёный змий. — У меня в жизни был момент — в сказку звали, но я струхнул. А так был бы я рыцарем или пЫнцем, каким-нибудь! — чуть заплетающимся языком говорил Илья. — Скорее уж богатырём. — Ага, хромоногим. — Не ты первый. Того тоже Ильёй звали... Или царём. — Ээ, что за инсинуации?! — Ну, хромоногий сирота, будущий великий царь! — Кар-кар! — засмеялась ворона. Ильюха был соседом с третьего этажа и лучшим другом Николая Жаворонкова. Лейтенант наверняка стал бы таким же книжным червём, как этот литературовед, если бы не служба. — Я думаю, что Ливан Ливанович фигню какую-то с собой сотворил, и сейчас в его теле неизвестно кто. И этот неизвестный меня сильно пугает. Если бы компания сидела втроём, не приглашая зелёного змия, то Николай свою теорию озвучить не решился бы, справедливо опасаясь больнички. — Ты думаешь, что профессор стал оборотнем? — заржал Илья. — Скорее уж «гражданином Шариковым». — Бред! — Возможно. За последний год количество преступлений выросло вдвое! И всё — висяки! И все какие-то дурацкие, что ли! Лейтенант уже сильно скучал по «отработанным» телефонам, квартирным кражам. Даже, прости все, кому положено, по бытовым убийствам. В городе творился полный беспредел. Ограбили банк, все деньги изрезали в шрёдере и запустили бумажный дождь по городу. Кто? Как? Каким образом запустили? Никто ничего не засёк. А «дождь» из искромсанный купюр был. Да и само ограбление весьма своеобразное: компания, в образах пиратов, с попугаем на плече «капитана» ворвалась в банк. Пираты кричали: «На абордаж!». Капитан разъяснял, что это ограбление. А его пернатый спутник самозабвенно орал: «Пиастрррры!». Магазины «выносили» и ёлки в городе награбленным украшали. Лейтенант бы плюнул, пусть развлекаются. Но началась череда насильственных смертей. Разных. Ничего у жертв не пропадало: ни деньги, ни телефоны, ни документы. Всё на месте, а пострадавший— труп. Кроме совершенной бессмысленности, эти случаи ничего не объединяло. Самое омерзительное, что лейтенант Жаворонков был уверен, что знает, кто стоит за всеми этими преступлениями. Но доказать ничего не мог. — Вот знаешь, я бы как-нибудь обошёлся без «неведомого». — Сказки они разные бывают. И страшные. Да что там! Чаще всего — страшные. Но ты ведь помнишь, Коль: «Лучше чёрный вигвам, чем совсем никакого!». — По мне: «никакой» — отлично звучит. — Брось, лейтенант, не кисни! Давай я в магаз сбегаю, пока десяти нет? Когда Ильюха вышел, птица как-то заметалась по квартире, начала биться в окно, в дверь. Потом снова в окно. Николай не выдержал и открыл форточку. Ворона вылетела. — Даже ты меня бросила, птица! А потом лейтенант полиции Николай Жаворонков замер у окна и увидел это! По улице шёл, пошатываясь, Ильюха. И совершенно не замечал, как к нему навстречу летит чёрная туча. Если присмотреться чуть внимательнее, туча переставала быть однородной. И можно было разглядеть не очень красивые галочки. Такие же, как на детских рисунках. Птицы. Много. Жаворонков замер на секунду. А потом, как был в тапочках, побежал по лестнице. Выскочив во двор, Николай увидел самую страшную картину. Стаи птиц налетали на Илью. Он отбивался, закрывая рукой глаза. Но уже был весь в крови. Его ворона влетала между Ильёй и нападавшими птицами, старалась защитить друга, но сама была на последнем издыхании. И как-то странно махала правым крылом. Николай бежал, запинался, совсем не замечая, что остался босиком. Но, всё равно, не успел. Илья осел. Птица громко каркнула и упала. В этот момент стая птиц разлетелась, будто ничего и не было. Николай Жаворонков стоял, как вкопанный, не решаясь сделать и шаг к двум израненным существам. Единственным, которые ещё остались у него в жизни. А потом сорвался сделал последние пару шагов и упал, как подстреленный. — Птица! — Знаете, лейтенант. Есть странная особенность у птиц — они всегда найдут общий язык. Если конечно дело не касается токования. Такой знакомый голос и такие чужие интонации. За спиной лейтенанта Жаворонкова стоял Ливан Мод. Или тот, кто сейчас находится в его теле.