Кто знает "зачем", вынесет любое "как"

Подросток почти бесшумно идет медленным шагом по городу. Тихий вечер какого-то праздника. После стольких лет уже и не вспомнишь. Да и не хотелось. Редкие люди улыбаются и выглядят максимально беспечно. И серо до тошноты. Сахарный городок. Девушка сворачивает в переулок. Чистенько и без лишней шпаны. Удивительно и раздражающе идеально. Городок совсем небольшой, она примерно помнит направление, так что сможет сориентироваться. Поэтому девушка привычными движениями достает сигарету и закуривает от собственного пламени. Неоновый оранжевый еле заметно переходит к практически неразличимому фиолетовому. Минут пятнадцать прогулки и она видит знакомую до скрежета зубов улицу. Место в котором она – дура наивная, - еще верила в то, что может быть счастлива. Люди не меняются. Это то, что она каждый раз говорит себе. Ты все портишь. Каждый раз слышит в ответ. У нее дергается глаз. С последней затяжкой она мысленно обругивает подростковый максимализм. Вторая молодость и так далеко не самого взрослого человека. Окурок осыпается на асфальт пеплом и цветными искрами. Окна домов вечером отлично показывают содержимое. Нервную Нану, пытающуюся улыбаться. Мрачного Тсунаеши, который даже не пытается прятать напряжение, переписываясь с кем-то. События несколько съехали. Им уже по шестнадцать. Это почти давало надежду на то, что этот мир будет просто похож. Она смотрит на дом, чей сладкий мир разрушится с ее появлением. На возмужавшего брата и постаревшую мать. Глаза прикрываются, а на лицо лезет грустная ухмылка. Хочется купить что-нибудь с небольшим градусом – расслабления, а не пьянства ради, - закрыться где-нибудь и просто заниматься своими делами. Тихая музыка и домашнее тепло приглушенного теплого света лампы. Любимая книга и облепиховый чай. Интересно, сможет ли она отжать себе чердак или подвал? Беззвучный смешок и покачивание головой. Мурашки бегут по телу и скапливаются тугим колючим комом в груди. Это не твой дом. Они уже давно не считают тебя семьей. Обычный тихий дом небольшого города, который вот-вот утонет в хаосе. Она растрепывает серые с фиолетовыми прядями волосы. Щурит глаза с белой тушью на ресницах. Черные губы растягиваются в оскале. Возможно ей это нравится. Она сама фрик. Уставший, желающий отдохнуть, но фрик. Воздух теплый и чуть пыльный. Пахнет зеленью. У нее есть время на отдых перед попаданием в родной дурдом. Она подходит и стучит в дверь. - Здравствуй, Иетсуна, - чуть нервно и чуть удивленно начинает мать. - Привет, мам, я дома, - девушка натягивает самую очаровательную улыбку на свое бледное лицо. Она чувствует чужие страх и напряжение. Вся эта розовая дурь, которой они старательно пихали себя уже не может соперничать с реальностью. Со шрамами, виднеющимися на некоторых открытых участках кожи, когда передает подарки, ее острым чуть параноидальным осмотром комнаты и ничуть не теплой «парадной» улыбкой. Девушка с все тем же видом смотрит на побелевшую мать, которая пытается сдержать паническую атаку. Уголок губ дергается. Они больше не могут закрывать глаза на очевидное и это заставляет их пахнуть болью. Она пришла в сахарный домик пожаром. Самовнушение матери, что ее интуиция ошибается. Горькая зависть брата и ревность к отцу. И все это так до невозможности остро проходится холодом по позвоночнику и лопаткам. Все в этом месте кричит о том, что ей здесь не рады. Даже не нужно делать ничего, чтобы заставить из почувствовать дискомфорт. Не нужно продумывать план мести или что-то подобное. Девушка знает, что ее появление и так принесет в их жизнь море страданий. Уже принесло. - Иетсуна, - снова что-то спрашивает мать. В Италии ее звали Риккардой. Японское имя словно песок на зубах напоминает о прошлом. Она уже давно не является тем человеком, она давно оставила того все еще светлого ребенка позади. Но это не имеет значения, поэтому она просто тихо поправляет, настаивая на том, что привыкла к иному обращению. Во взгляде Наны что-то ломается. Это все звучит как отречение. Женщина дрожащим голосом просит прощения и отходит в другую комнату, откуда слышатся едва различимые всхлипы. Тсунаеши прожигает ее взглядом исподлобья. Девушка явно забавляется из-за этого и это раздражает еще сильнее. Ей сложно что-то чувствовать. Снова. Но на этот раз она выжмет из этого все. Потому что все всегда будет идти исключительно по ее правилам.