Кто знает "зачем", вынесет любое "как"

Больница. Как много в этом слове. У каждого свои ассоциации и воспоминания. Кто-то помнит, как их от школы отправляли сдавать анализы, кто-то ходил за справками, а кто-то по врачам. Кто-то и вовсе задерживался там более нескольких часов. В руке отчетливо чувствовалась игла капельницы. Она не чувствовала себя способной пошевелиться. Лишь открыла глаза в каком-то отчаянии. Шестнадцатый этаж это конечно звучит надежно, но вдруг… Где-то на этой мысли она почувствовала, что начинает задыхаться. Слезы текли по щекам. Она чувствовала боль в грудной клетке. Паническая атака во всей своей красе. Она не была уверена в том, сколько времени прошло, пока мыли о предстоящем разговоре кружили в голове. Родители точно не завершат то, что не сделала гравитация, но лишь представляя этот вынос мозгов. Вроде как даже для разнообразия по делу... Чувствуют ли парализованные боль? Если нет, то как минимум верхняя часть тела дееспособна. Может она даже сможет рисовать. «Ага, в переходе за деньги» - поддакнул внутренний голос. Она вдруг вздохнула слишком сильно, всхлипнув. Резкая вспышка боли почти подбросила ее. В проеме появилась медсестра, посмотрела на нее почти шокировано и побежала куда-то, говоря на непонятном языке. Девушка, рефлекторно повернувшаяся на движение, увидела детскую тонкую руку. В панике, забегав глазами по окружению, она заметила на стенах надписи. Иероглифами. «Нахуй» - как-то истерически пронеслось в ее голове. К сожалению или к счастью, организм отключился. …Взгляд шел откуда-то снизу. «Так непривычно» - мелькнуло в голове. Она заходила на кухню, неся рисунок – что-то совершенно детское, но от того не менее милое. Женщина стояла у плиты, готовя обед. Пахло вкусно – просто как факт, а не ощущение. - Мамочка, смотри – громко крикнула она, гордо поднимая обеими руками лист. И в следующую секунду сон окрашивается в темные тона – остатки эмоций детского восприятия. Удар двери о стену. Высокий человек в черном с холодными глазами. Крик матери. Пистолет – совсем не игрушечный, - направленный прямо в лицо. Что-то внутри нее кричит. А потом все поглощает оранжевый. Кажется, она сама вторит этому крику» - …ААА – ее подбрасывает. Трясется. Она или все вокруг? Кто-то рядом что-то успокаивающе говорит. Какая-то женщина тянет к ней руки. Хочется отшатнуться, но она слишком слаба. Сил хватает лишь на то, чтобы зажмуриться. Объятия. Крепкие и неожиданно нежные. Ее начинают укачивать, словно совсем маленькую. -… ише, тише. Все уже за… в пряд… тише… - девушка понимает слова также, как и понимает, что это другой язык. Зачем? Почему? За какие такие заслуги? Она не хотела. - …тсуна… ише, тише… милая… тише, доченька… рядом… - продолжает шептать женщина. Слезы текут по щекам. Дышать не получается. Слабая и ничтожная. До смешного маленькая. Снова. Слезы перетекают в смех. Подходит еще кто-то. - Нана-сан... Кажется ей что-то вкалывают. Сознание плывет. И она засыпает. Снова, но уже без снов. И так еще пару раз, пока не наступает смирение. Детский организм, наложенный на недетские переживания. Она уже ненавидит это. Эмоции никогда не были ее стезей. Уж точно не собственные. Флегматик и рационалист, долгая депрессия. Возможность снова радоваться – это то, что она поняла лишь тогда, когда смогла наконец подняться с кровати. Капельницу давно убрали, но она все еще чувствовала себя слабой. Она почти закричала от счастья. И комично закрыла рот руками. О. Оу. Она действительно может это… Губы задрожали. Она потащила стул для посещения к окну. Он неприятно шкрябал, но ей было так все равно. Весна. За окном была весна. Яркая зелень молодой травы. Мягкого розового - почти ненавистного ранее - цвета сакура. «Как же давно она не ощущала…» Девочка закусила губы, улыбаясь и давя всхлипы. «…как же прекрасен этот мир.» Слезы снова текли по щекам. Но сейчас же можно? Радость. Такая яркая и чистая жгла внутри. - Тсу-чан – взволнованно позвал ее все тот же женский голос. Ради этого она была готова благодарить за эту жизнь. Эту женщину она уже видела в том сне-воспоминании. - Мама, там так красиво! – тихо сказала она. - Очень красиво, доченька – ответила она и обняла ее, поцеловав в макушку. После этого она ходила по всей больнице. Забалтывала медсестер и играла с другими детьми. Эмоции. Такие чистые и яркие. Больше. Ей нужно больше. Ей нужно поверить, что она наконец жива. Врачи тоже говорили с ней. Некоторые из них, как она узнала позже, ее лечили. Одного она угадала. Психолога. Он сидел в ее «среде обитания» - вестибюле, где она нередко выхватывала людей для информации и простого разговора. По его ловким попыткам вызнать что случилось и как она к этому относится она отнеслась с небольшим смешком, сама вытягивая из него ответы. Так она узнала, что ее истощению и повреждению мышц нашли более «гражданское оправдание». Мол, дворовая собака погналась за ребенком, которому пришлось быстро убегать. При ее росте это должно было быть очень страшно. В голове мелькнули воспоминания о прошлом, где она слышала о загрызенных детях. Ее передернуло, и девочка поспешила закончить разговор, скомкано попрощавшись. Из-за угла вывернула старенькая медсестра, которой было решено сесть на хвост. В таком духе прошли еще пару дней и только потом ее выписали. Нана – ее мама, стоит привыкать – пришла за ней только после того, как разобралась с бумагами. В голове отчетливо отложилось, как она тихо засмеялась, увидев, как ее дочь аккуратно выглядывает из-за двери на улицу. Выходной заставлял небольшой город слегка шуметь. Люди неторопливо гуляли под теплым солнечным светом. Они не отличались. Девочка всюду вертела головой, пытаясь впитать в себя все это. Как же давно она не ощущала такого единства с миром. Так странно. Так ярко. Так мало. Она ловила свое отражение в витринах – темные глаза и светлые волосы. «Не канон» - категорично мелькнуло в голове. Она что-то смутно вспомнила, но не успела ухватить мысль до конца. Что-то из ее очень старых увлечений. Лишь смутно помнила, что это что-то странное. А вдруг и остальное изменится. Что-то ей не хотелось участвовать в чем-то сомнительном. В произведениях иначе не бывает. Особенно в детских и подростковых. «Мечтай, деточка» - елейно пропело что-то внутри. Ладно, она не настолько везучая. Или не настолько невезучая. Тсуна тихо засмеялась. А потом они наконец дошли до дома. Знакомого такого. Тихо хмыкнув, девочка решила исследовать территорию. Внутри пахло едой, еле ощутимо моющим средством. Пахло семьей. Она тихо фыркнула. До вечера она успела осмотреть свою комнату – теплые тона, детские вещи и рисунки на стенах, удивительный порядок, - покушать и попросить маму почитать что-то. Детская книга была написана простым языком и была надежда найти закономерности. Тщетные для такого сложного языка, но она пыталась. Нана даже тихо подрагивала от смеха, видя ее сосредоточенное лицо. Сон был успешнее нее, с легкостью утянув после стольких эмоций. На этот раз ей снилось что-то, повторяющее сюжет одного из аниме, которое она смотрела. И это проясняло небольшие ощущения дежавю. - Тсу-чан – ласково позвал ее женский голос. Голос ее матери. «Да ну не» - мелькнуло в голове. Ребенок неверяще усмехнулся. И неважно, что дом смутно знаком. Ее жизнь не могла превратиться в сенен. - Еши-кун, ты тоже спускайся. «Блять. Нееет. Неа. Ни за что» - мысли метались в голове. Кажется, это какой-то дерьмовый фанфик. «Ладно родная, кажется ты в пизде.» Благодарность? Засуну ее вам в задницу. Она закричала в подушку.