Луна взошла на рассвете

Солнце заходит за линию горизонта, окутывая город кромешной тьмой. Чувство страха карабкается вверх по гортани, заставляя невольно морщиться и прикусывать губы до подкожных отметин. Нью-Йорк погрузился в ночной кошмар. Люди не выходят на улицу, когда стрелка достигает девяти после полудня, закрывая двери, глаза, окна. Мегаполис утопает в криках и крови, а полиция разводит руками, складывая стопками нераскрытые убийства и суициды, количество которых перевалило три сотни в последний месяц. Страх пронзает каждый переулок Нью-Йорка, не давая жителям право на спасение, встреться они лицом к лицу с оголившимися иллюзиями собственных снов, карабкающихся из Преисподней. В небоскрёбах не горят огни, меркнут в утопающем тумане, делая город призраком. Он сходит с ума, и никто не знает, что с этим делать. Блондинка несётся по центральной улице, оглядываясь по сторонам в попытках найти укрытие. Фонари выключаются поочерёдно со щелчками пальцев, окуная подсознание в мрак, и мобильник вываливается из рук с паутиной из трещин по тонкому экрану. В телефонной книге лишь пару номеров, один из которых зеленоглазая давно сохранила в памяти, надеясь, что цифры не изменили порядок. Гудки начинают пробираться сквозь тысячи миль, врезаясь в барабанные перепонки. Этот звонок пропадает без ответа, включая почту для сообщения после сигнала. Руки трясутся, охрипший голос устраивает поединок с комом в горле, и лишь восьмое чувство подсказывает нужные слова. — Алан, прошу, мне нужна помощь. Не могу больше бежать, не знаю, продержусь ли ещё сутки. Люди умирают каждую минуту, чувствую беспомощность и хочу наложить на себя руки. Все друзья мертвы, а охотники беспощадны к сверхъестественным существам и самим себе. Что происходит, Алан? Помогите, пожалуйста. Это… Теа. Теурия Стилински. Девушка осматривается вокруг, продолжая бежать в сторону порта. Телефон в заднем кармане джинсов, ветер в волосах, глухой крик в каждой клеточке тела. Улицы Нью-Йорка превратились в кладбище. Залив за последние дни встретил в своих объятиях сорок восемь утопленников, как в сезон глобального потепления с плавающей на поверхности рыбой. Вонь вызывает приступы рвоты. Яхты на причале качаются еле заметными волнами. Теа забирается в самую дальнюю, выбивая ногой дверь и падая в угол. Тело пробирает дрожь, то ли от холода, то ли от страха, то ли от самой себя. Эта осенняя ночь в мегаполисе выдалась крайне холодной. Голоса в голове что-то тараторят, не давая сосредоточиться, и мёртвые души хватают за плечи. Предугадывание смерти далеко не хобби, а разобраться с этим она не может вот уже двенадцать лет. Лучи пробираются сквозь автомобильное стекло, освещая светлую, будто фарфоровую, кожу. Перед глазами открывается обзор на широкую автомагистраль, переходящую в узкие подъезды, окружённые лесом. За рулём мужчина со щетиной, на соседнем сиденье смуглый брюнет, шёпотом разрезающий воздух внутри внедорожника. Голос такой знакомый блондинке. Внимательно изучая своё тело без единой раны или синяка, в голове витают воспоминания страшной ночи. Она бежала по деревянному причалу, проламывая доски под ногами, и в памяти отпечаталась невыносимая боль от ржавых гвоздей с кровавыми царапинами, от пуль и других, разрывающих плоть серебряными наконечниками, ран. Помнит каждую каплю алой густой жидкости, десяток охотников, предсмертный рык. Она бежала быстро, и это топило растерзанную душу моментами дежавю. Страх не давал вдохнуть, заставляя лёгкие сжиматься без порции кислорода. Её имя Теурия, и кто вообще придумал так назвать ребёнка? Две недели назад блондинка вкусила одиночество. Роковая среда забрала последних из её стаи, оставляя на земле в лужах собственной тёмно-вишнёвой. Без жизни, без возможности спастись, и их светящиеся глаза гасли, как загнанные в банку светлячки. Теа царапала руки до кровавых ран, заставляла щёки гореть от ударов, но это куда лучше, чем мучительная душевная боль, падающая на хрупкие девичьи плечи. Она расковыривала разодранную внутри рану, ненавидела себя, ежесекундно закидывая петлю на шею. — Куда мы едем? Голос дрожит от провокаций панической атаки. Глаза бегают по салону машины, ища ответы, но натыкаясь на успокоение в тёмно-шоколадных, искру которых Теурия не забыла с самого детства. — Домой. Ты возвращаешься в Бейкон Хиллс, – МакКолл улыбается, довольствуясь встречей спустя двенадцать лет. — Успокойся, всё хорошо. Сердце будто выскочит из груди через три… две… одну… — Ох уж эти инстинкты истинного альфы! - приподнимает уголки губ, неловко бродя взглядом по трясущимся пальцам. — Я в норме. Объяснишь, почему за рулём охотник? — Это мистер Арджент. Он один из нас, стая всецело доверяет ему. — Охотник из династии Арджент? Не в обиду, но Вы либо приёмный, либо в детстве падали головой вниз. Приспешница Джерарда убила мою семью с вооружёнными людьми. Полагаю, не с таким отцом детские мечты о личном супергерое, – неловкая пауза сменяется грустным вздохом. — Нет смысла возвращаться обратно, Скотт. Родители отдали меня в дом Айкена, как только стукнуло восемь, Стайлз даже не помнит о существовании сестры, хоть и является единственным связывающим узлом с прошлым. У тебя своя стая. — В ней найдётся место для Теурии Стилински. — И Аду в Бейкон Хиллс? Лица мужчин заметно меняются. Они знают о силе Неметона, таящейся в корнях, о ярлыке с опасным «маяком сверхъестественному», но в абсолютном неведении о последствиях, которые обрушатся на маленький город Калифорнии. Нью-Йорку потребовалось меньше месяца, чтобы реки залились кровью вместо воды, оставляя девушку в живых. Она смогла продержаться благодаря стержню внутри. Стержню, выточенному лучшими людьми и самыми больными чувствами. И о разочаровании, страхе и горечи младшая Стилински узнала в далёком 2008, когда потеряла всех и всё. Когда потеряла себя. На глаза бросается табличка со знакомой надписью: «Добро пожаловать в Бейкон Хиллс», и сердце ловит первую ножевую. Будто все воспоминания записали на диск, изымая из памяти, но как только нога ступит за границу города, невидимая нить оборвётся, оголяя самое сокровенное. Булыжник вместо подростковой девичьей души. Она жмурится, вспоминая грустное лицо матери, когда та открывала комнату из-за кошмаров и криков с трёх до пяти утра. Озлобленное лицо, когда Клаудия тащила её за руку, отдавая беспомощного ребёнка в Дом Айкена. И блондинке абсолютно плевать, какое выражение отпечаталось на измученной улыбке и карих глазах, когда сердце остановилось. В тот день отец стал вдовцом, теряя вторую любимую в своей жизни. Боль от потери матери зажала старшего на семь минут брата, полностью вытесняя воспоминания о существовании двойняшки со звонким смехом и зелёными глазами. Стайлз остался один, заполняя жизнь лучшим другом, лакроссом и безответной любовью. Но он нашёл свою ниточку. За двенадцать лет в Бейкон Хиллс ничего не изменилось: проезд вдоль леса, яма с левой части дороги, участок шерифа, ветклиника и школа Бейкон Хай ближе к центру. Сердце бесконтрольно сбивается с такта, доводя до тахикардии. Машина подъезжает к местной больнице, паркуясь у центрального входа. Последний раз Теурия была здесь тринадцать лет назад, когда врачи несколько часов боролись за жизнь маленькой девочки и её матери, попавших в аварию. Клаудия отделалась сотрясением и переломом руки. Ребёнок же провёл несколько дней в реанимации, часы на операционном столе, пока семь врачей пересаживали трансплантатном новые лёгкие дочке шерифа. Роковой пик открыл дверь хаосу внутри восьмилетней, погружая в ночные кошмары и мольбы о спасении. Теа попала в дом Айкена, являясь самой маленькой пациенткой за всю историю психбольницы. В той аварии повезло не всем. Во второй машине погибло сразу трое: беременная девушка на пятом месяце, дочь в утробе и собака по кличке Терри. Выжившие мужчина и десятилетний мальчик были доставлены в больницу сразу за скорой с пациенткой, кашляющей кровью без возможности сделать вдох. Через десять минут врач установил, что ребёнку требуется немедленная пересадка лёгких. Через две сердце десятилетнего мальчика отказало на реанимационном столе. Закорючка на листе бумаги спасла жизнь одного, пусть и чужого, ребёнка. Мужчина выиграл в лотерею под названием жизнь, не справляясь с ношей и утратой, затягивая на шее прочную петлю. Если бы не затуманенная погода и рассудок, если бы внимательность матери, а не попытки отчитать зеленоглазую за желание научиться кататься на скейтборде, может, ничего бы не случилось. Не произошла бы череда событий, из-за которых жизнь мгновенно рушилась по частицам. В мире существовала бы счастливая девушка с самыми чистыми очами зелёного чая и улыбкой, порождающей ураганы. Но в этой истории слишком много сослагательного. — Ты в порядке? Скотт улыбается искренне, оголяя ямки на щеках, будто им снова семь и время отпросить друга покататься на велосипедах или сыграть в прятки. Теа беззвучно кивает, делая тяжёлый вдох, переходящий в томный выдох. Трое входят в больницу, ища глазами кого-то знакомого и до мурашек родного. Шоколадная копна волос, голубой медицинский костюм – Мелисса МакКолл вписывает что-то в карту, шагая не смотря под ноги. Арджент находит её первым, давая губам приподняться в извилину, названную улыбкой. За трое неполных суток, проведённых совместно в пути, это впервые: его искренняя улыбка и взаимные чувства. Женские глаза с каплей горького шоколада переливаются искрами. Они в паре метров друг от друга, робко перекидываются взглядами и чувствами на другой частоте, словно скрывая их от тонущего в ужасе мира. Мелисса решает переключиться на остальных, позволяя солёной жидкости бесконтрольно спуститься по смуглой щеке. Она осматривает незнакомку с кровавыми следами на рваной кофте от макушки до кончиков пальцев, не решаясь заполнить пустоту путающимися фразами и вопросами. — Мам, нужна твоя помощь. Медсестра молча заходит за стойку регистратуры, доставая оттуда чистые бумаги и ручку. Всё по стандарту: имя, фамилия, пол, дата рождения, адрес проживания, хронические болезни, и так далее по списку. — Я начну вводить информацию в компьютер, создам электронную карту. Назови имя и фамилию, пожалуйста. Блондинка смотрит на друга детства, переводит взгляд на Арджента, снова возвращается к прозрачной дорожке на щеке Мелиссы. Страх овладевает сломленным подростком вдоль и поперёк. Не доверяя никому, кроме Алана и мёртвой стаи, она должна переступить черту, оголяя переживания со всей накопленной болью. Разве можно быть к такому готовой? — Боюсь, придётся искать карту, архивированную больше десяти лет назад, – поправляет светлые волосы за ухо, словно пугаясь от одной мысли, что имя будет произнесено вслух в городе Бейкон Хиллс. — Теурия Стилински. — Нужно осмотреть её, обработать раны от серебряных стрел и… Может ли Теа пожить у нас какое-то время? Стрелка часов останавливает ход. Немая тишина повисла над больницей, будто заставляя каждого услышать о ребёнке, пережившим Ад. Зеленоглазая пытается собрать в голове пазл, начиная операцией с пересадкой лёгких и заканчивая на Анук-Ите, пробуждение которого открыло завесу не только апокалипсису, но и убило всю её стаю. В некоторых местах кусочки не будут сходиться в идеальный рисунок, тогда придётся рассказывать о самом страшном периоде в жизни подростка, экспериментах и мальчишке, спасшем Теурию от смерти. — Как… ты выжила? Не могу поверить, Теа, я… Мелисса вытирает слёзы, без остановки обволакивающие щёки от переизбытка эмоций, обнимая зеленоглазую. Обнимает так крепко, что галактики взрываются в мельчайшие частицы, смешиваясь между собой и не отпуская ни на шаг. Ей не нужно спрашивать о нечеловеческой силе, зародившейся в худощавой малышке много лет назад. Женщина всё понимает и принимает, с трудом веря в происходящее. — Где вы её нашли? — В Нью-Йорке. Сила Анук-Ите распространилась, уничтожая город. Девушка из мёртвой стаи, о которой говорила Лидия, – чудовище, и раз здесь повторяется история мегаполиса, то оно поглотит Америку за месяцы. Ад взберётся на землю в каждом городе и штате, где были половины Безликого, окуная в реки крови. Мы обязаны найти способ остановить охоту на сверхъестественных существ, убийства и суициды. Мы уничтожим страх. — Бейкон Хиллс город трупов и смерти, а последователи Монро не дадут вам скрыться отсюда. Всем существам во всём мире. Будет война, резня, страшная и опасная западня, мало кому удастся уйти с поля боя живыми. Скотт, ты не представляешь, что случилось в Нью-Йорке. — Попытаемся сделать всё возможное, чтобы спасти друзей. Мы никогда не сдадимся. Спустя тёплый душ, ароматный кофе с молоком и чистую одежду, не выпачканную кровью, Стилински сидит на кровати, изучая дом МакКолла. Его комната точно с картинки Инстаграма, какой девушка себе и представляла. Тонкие пальцы бережно проводят по струнам электрогитары, воображая толпы поклонниц местной рок-группы с репетициями в гараже, игры лакросса с чирлидерами и помпонами, плакаты и кричалки, более нелепые, чем причёска тренера Финстока. Она следила, раз в год пробираясь на страницы в соцсетях к людям из прошлого, питая жуткие порывы слабости. Через секунду Теа смеётся себе же, понимая, что сериалы Нетфликс далеко за гранью кошмаров Бейкон Хиллс. И на ноте иронии ложится на самую мягкую подушку, как казалось, за свои неполные двадцать один, погружаясь в мир Морфея до восхода Калифорнийского солнца. На следующее утро блондинку разбудил приятный запах липового чая с мёдом и подгорелого хлеба. Невольно жмурясь, она потягивается, открывая синие занавески. Солнце непривычно палит бледную кожу. Тихо спускаясь на первый этаж, девушка застаёт лучшего друга детства в попытках достать кусочки пшеничного из тостера, обжигая подушечки пальцев. Улыбается, чувствуя счастье вместо крови по венам. — Доброе утро. Нужна помощь с завтраком? Карие глаза смущённо обводят неудачную попытку приготовить сэндвич, а губы стягиваются в молчании, которое в мгновение сменяется звонким смехом. — Прости, отвлёкся на сообщение Лидие с просьбой привезти какие-то вещи. Вышло как-то так… Согласен, не совсем аппетитно, н… — Дай пару минут на умыться, я приготовлю омлет с грибами и, так уж и быть, доделаем эти… сэндвичи, – Стилински кривит лицо, убегая со смехом в сторону ванной. — И да, Скотт… Спасибо, что помнишь про чай. Они завтракают, делясь всем возможным за упущенные годы. Друг искренне рассказывает, как стал истинным альфой, о смерти его первой любви и ножах в сердце, обо всех трудностях и катастрофах, настигающих Бейкон Хиллс: стае альф, тёмном духе Ногицунэ в теле двойняшки, Берсерках, Жеводанском Звере, Призрачной Охоте и Врачевателях Страха. Завороженные глаза загораются в каждом упоминании брата, отважно сражающимся со всеми проблемами в теле человека. Стайлз вырос сильным духом и добрым душой, и несмотря ни на что смог перебороть тёмное «я» внутри. Младшая сестра восхищается, ловя приступ астмы в конце рассказа. Одно упоминание о самом страшном кошмаре, и Теурия чувствует онемение конечностей с помутнением рассудка. Дверь к боли заперта тяжёлыми замками душевной ноши, ключи к которой ей не удалось подобрать за последние пять лет. И никакие хорошие новости с трепетными воспоминаниями не заменят ужас, накрывающий с головой сверхъестественных подростков в родном городе. Нужно придумывать план, чтобы остановить охоту на улицах Бейкон Хиллс и в школьной библиотеке. Нужно спасти друзей, не давая Монро выиграть. Для остановки главного ненавистника всех владельцев когтей и острых клыков придётся вслепую встать против самого большого страха, затаившегося в душе. Встать против кошмара Анук-Ите. Теурия натягивает шлем, крепко прижимаясь к накаченной спине Скотта. Им предстоит пересечь одну треть города, чтобы добраться до места встречи в ветеринарной клинике. Считанные минуты до глотка прошлого. Последний раз Дитон посещал Нью-Йорк девять месяцев назад, привозя с собой кулон в виде кристалла на чёрной нити. Она никогда не снимает ожерелье, проводя тонкими пальцами с невольно всплывающей улыбкой. Алан навещал ребёнка в доме Айкена, помог перебраться в мегаполис к стае старого приятеля, рассказывал о сверхсуществах и звонил пару раз в месяц удостовериться, что Теа в порядке. Она наконец обнимет ангел-хранителя, который научил её выживать, становясь заменой отца на все эти годы. Расскажет о том, как потеряла очередную стаю и дом, как пряталась четырнадцать дней от охотников с арбалетами, словит миллион вопросов и недоверчивых взглядов присутствующих, улыбнётся им вживую, а не публикации в Инстаграме. Мотоцикл паркуется у здания. Ноги чувствуют приятный гравий, разъезжающийся под натиском кроссовок. Она оставляет шлем на сиденье, поправляя взъерошенные ветром волосы, и уверенно шагает в место, пропитанное рябиной до самой верхушки флюгера. Здесь сердце чувствует спокойствие и безопасность, Теурия о большем не просит. — Крайне рад тебя видеть! – мужчина обнимает блондинку, будто астматик, нуждающийся в ингаляторе. — Когда голосовая почта включила то сообщение, сердце упало в пятки. Не думая ни секунды, набрал номер Скотта и попросил о помощи. Благо, эти двое не успели отъехать слишком далеко! Страшно подумать, что с тобой было бы сегодня. Сожалею о стае и… — Спасибо, Алан. Вы спасли мою жизнь… снова. — Обсудим больше за чашечкой чая с миндальным печеньем. На втором этаже дома пустует просторная комната. Более, я настаиваю. Скрип двери разрезает застывший воздух. Ноги подкашиваются и бледные пальцы тянутся к кирпичной стене, хватаясь изо всех сил. Стилински чувствует кипящую в жилах кровь. Лёгкие наполняются тяжёлым чувством боли и сожаления. Темнокожий мужчина внимательно следит за поведением въевшейся в душу девушки, делая в голове невидимые пометки. Она что-то, и это самый большой секрет Алана Дитона. Сладкий парфюм прекрасно дополняют пухлые губы, обведённые блеском, и медные волосы. Банши стучит каблуками о кафель, оставляя небольшую сумку у входа. Её глаза мечутся в поиске ответов, почему голоса в голове притащили её сюда? Какой проблема будет на этот раз? Сколько жителей Бейкон Хиллс погибнет от столкновения с очередным предвестником апокалипсиса? Долго ли продержатся голосовые связки юной мисс Мартин? — У меня плохое предчувствие, – смотрит точно в сторону блондинки. — Не представите нас? — Привет, Лидия. Спасибо, что согласилась привезти одежду для Ти. — Я не знаю, какой дорогой приехала, и что за треск в моей голове. И, может, представите эту Ти?! Неуверенный шаг из-за спины альфы, две пары зелёных глаз встречаются между собой, устраивая коктейль Молотого. Что-то внутри давит на Мартин, не позволяя прервать зрительный контакт. Изучает незнакомку от макушки до кончиков пальцев, заостряя внимание на созвездии родинок на левой щеке. Они чувствуют это, ничего вокруг не имеет значения. Лёгкие банши словно наполняются запахом крови, а пальцы невольно тянутся в сторону девушки напротив. И как только она касается руки Теурии, уши закладывает от неистового крика, только не окружающим, а самой Мартин. Рыжеволосая падает на пол, морщась и обдавая щёки слезами, а истинный обладатель красных горящих глаз в секунду бросается за подругой. Ты монстр. Монстр. М о н с т р. Стилински не хочет умирать, но и жить не хочет. — Ты не настоящая. Это ведения и пророчество будущего. Это… Как ты можешь быть жива? – осматривается по сторонам. — Кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — Пророчество прошлого, скорее. Меня зовут… — Теурия… Быть того не может. Изумрудные глаза изучают блондинку по клеточкам. Спустя двенадцать лет она прямо здесь: переминается с ноги на ногу, боясь касаний от увиденного мгновенье назад. Лучшая подруга детства, после смерти которой Мартин отдалилась от мира. Смерти ли? — Я отказываюсь понимать… Ты не умерла, тогда что произошло в доме Айкена? А миссис Стилински вообще говорила правду о психическом отклонении и кошмарах? Если … где приходилось жить все эти годы? Стайлз знает, что его двойняшка жива? Миллион вопросов... — На это нужно больше времени, Лидия. Многие вещи не поддаются осознанию. — Пока не произнесёшь вслух – не настоящее. Стайлз так говорит. Теурия выдавливает улыбку, чувствуя настигающую паническую атаку. Они были неразлучны с шести лет, фиксировали непослушные волосы разноцветными заколками и блестящим лаком для волос. Первая лучшая подруга, как и любовь, остаётся навсегда в памяти. Других в жизни блондинки не было. Поначалу только тёплые мысли с воспоминаниями давали стимул бороться с криками за стеной в доме Айкена, уколами, болящими следами после, окрашивающими кожу в фиолетовый с синим. Даже спустя двенадцать лет разлуки, они почувствовали необъяснимую связь, скрепляющую двух девушек, абсолютно непохожих на первый взгляд, чем-то за гранью реальности. Если Лидия Мартин жаждала объяснений и металась изумрудными глазами вдоль и поперёк, то Теурия Стилински была тем самым табу, понять которое не в силах. Стрелка часов достигла полудня.