Искусство смерти

Запах дезинфицирующих средств щекотал нос, вынуждал морщиться. Кора успела отвыкнуть от атмосферы лабораторных комнат, где всегда царила предельная чистота и пахло химическими реагентами. К тому же постоянная обработка рук и перчаток спиртовыми жидкостями приводила к тому, что кожа сильно пересыхала, а голова неприятно гудела из-за невозможности подышать свежим воздухом. Белый и слишком резкий для глаз цвет, окружающий со всех сторон, сейчас подавлял, вызывал неудобство и острое желание поскорее оказаться за пределами четырёх стен. Всё это отвлекало от работы. Эдемс пару минут изучала зависшим взглядом монитор компьютера, а потом вновь начала вбивать туда данные недавно проведённого анализа. Четверть флакона ушла для того, чтобы изучить все свойства наркотика, но никакой новой информации это не принесло. Всё те же молекулы-хамелеоны, вступающие в реакцию мгновенно. Они на глазах изменяли свою структуру, практически сливаясь с молекулами воды или другими веществами, которые Кора добавляла. Разница между этим веществом и лекарством заключалась лишь в восстановлении клеток, но об этом она с Альбусом говорила ещё давно, когда выдвинулось предположение, что беспорядочные связи внутри молекулы никак не могут обладать целебными свойствами. Кора опять перестала стучать пальцами по клавиатуре, глубоко задумавшись. Попыталась выцепить из воспоминаний все данные, которые писала при проверках убитых. Ей важно было понять последовательность действия веществ и то, где именно их слегка разные свойства приобретают собственную специфику влияния. Наркотик попадает в кровоток, мгновенно изменяется, а потом достигает мозга. Уже там начинается действие на сознание, возникают галлюцинации, после которых маги совершали суицид. Вот только найденный достаточно давно наркоман умер от смешения двух препаратов. Стоит ли предположить, что наркотик, продаваемый на рынке, не имеет главного свойства? Или причина в дозе? Если бы Скорпиус использовал весь флакон, появились бы тогда мысли о самоубийстве? Вся проблема заключалась именно в непонимании исхода. Не будет никакого смысла разрабатывать антидот, ведь в таком случае он не спасёт жизнь. Нейтрализует определённый уровень галлюцинаций и, возможно, таким образом лишь ускорит появление мыслей о смерти. «У Скорпиуса ещё могла остаться некоторая часть наркотика. Плюс та, что есть у меня сейчас… — Возникшие идеи, озвучь Кора их сейчас кому-нибудь из парней, вызвали бы у них осуждение и злость. — Можно было бы создать противоядие, а оставшуюся часть вещества ввести в кровь, чтобы проверить, будет ли в исходе жажда смерти, только… шанс успеха даже не равен одному проценту». Для разработки требовалось слишком много материала, а в распоряжении Эдемс имелось лишь несколько миллилитров, и не более. Теперь все те доводы, что были приведены Малфою в качестве аргументов, полностью потеряли смысл. Впрочем, бесполезность нахождения Коры в лабораториях компании Скорпиус не единожды озвучивал, из-за чего становилось ещё более паршиво, потому что привести в доказательство обратного было нечего. Оставалась надежда на Альбуса и его попытки скопировать наркотик, благодаря чему появится возможность создать антидот. Конечно, определить, кто именно станет новой жертвой, они никак не смогут, но обезопасить хотя бы часть сотрудников им будет по силам. Но вновь возникал вопрос: «Имело ли это сейчас смысл?» Кора с парнями в своих возможностях словно находились сейчас очень далеко позади, когда подобный метод противостояния ещё мог иметь хоть какой-то вес. Они сильно отставали от происходящего. «Художник» уже продемонстрировал им способность продолжать совершать затеянное даже без наркотика. Эдемс закрыла руками лицо, а потом поморщилась из-за противного запаха спирта. Подавила в себе желание снять перчатки и вымыть руки с мылом. Ей хотелось нащупать нить, ведущую к решению проблемы, но попытки собрать все имеющиеся данные об их деле оказались пустой тратой времени просто потому, что известно было не так уж много. Кора не обладала навыком легко маневрировать между деталями информации, не могла переплетать их и выстраивать логичные выводы. Этим всегда занимался Скорпиус, но, судя по не исчезающему перед ними тупику, он сам уже достаточно долгое время ничего не мог придумать и связать друг с другом. Казалось, из-за попыток постоянно анализировать он только больше терялся в себе. Утрачивал контроль. Кора не до конца понимала, какой именно фактор вызывает такое сильное угнетение, не предполагала, когда он появился, но прекрасно видела последствия. Обнаружила совсем недавно, потому что не замечать уже было невозможно. Малфоя, как и её, тяготило нечто поселившееся внутри. В случае Эдемс — страх за свою жизнь, а что у него? Понимание собственной неспособности помочь другим? Нависшая опасность? Будучи натурой мечтательной, Кора могла бы и себя сделать причиной происходящего. Внесла бы флёр романтизма и сентиментальности, но знала, что её роль не такая весомая. По крайней мере, она не была источником, служила скорее триггером, ухудшающим состояние. Может, была возможность заметить всё гораздо раньше, если бы Эдемс не концентрировалась лишь на самой себе и своих чувствах? Не пыталась искать на лице Скорпиуса только то, что ей хочется видеть. Эгоистка, жалкая и неспособная сделать хоть что-то ни для дела, ни для постоянно находящегося рядом человека. — Подружка Малфоя, — внезапно донёсся голос, и Кора вынужденно повернулась, чтобы хмуро взглянуть на своего нового телохранителя. Тот расслабленно сидел у стены, внимательно наблюдая и выглядя при этом скучающим. Он, в своём чёрном костюме аврора, слегка спрятанном за белым халатом, смотрелся инородно в стенах лаборатории. — Ты всегда так долго зависаешь над работой? Упорство похвально, но мы почти с самого утра не сменили положения. — Мистер Винтер, меня зовут Эдемс, — стараясь скрыть раздражение, напомнила она. — Я знаю. — Тогда обращайтесь ко мне правильно, а не фамильярничайте. Винтер пару секунд молчал, поправляя свои белые перчатки, а потом завёл другую тему разговора, то ли полностью проигнорировав просьбу, то ли без комментариев прислушавшись к ней: — Может, мы всё же сделаем перерыв? Разомнём ноги. Китон выпрямился на стуле, разминая затёкшую шею. Он никак не участвовал в работе, а только сидел рядом, практически засыпая от безделья. Охранять сотрудницу компании — наискучнейшая работа, которая, очевидно, не приносила ему никакого удовольствия. — Можете походить от одной стены к другой. Кора вновь склонилась над клавиатурой, и комнату заполнил звук стука по клавишам. Винтер поднялся, прошёлся вдоль выставленных в ряд шкафов и столов, но надолго его, конечно же, не хватило. — Тебе определённо не стоит работать на управляющей должности. — Эти слова вынудили Кору повернуться. — Нет никакого сострадания к ближнему. Слова особо не задели, но всколыхнули внутри слабое чувство стыда. Когда работа поглощала целиком, Эдемс могла забыть об отдыхе или голоде, полностью прекращала обращать внимание на того, кто мог находиться рядом. Поэтому она даже не задумывалась, что такой её подход к делу может быть неудобен другому. Когда был обед? Давно ли он прошёл и как долго уже собственный желудок отдаёт неприятной спазмирующей болью? — Если вы голодны, могли бы просто сказать, — пробурчала Кора себе под нос, сохраняя документ и извлекая флешку, на которой тот хранился. Поднялась с места, немного потягиваясь в разные стороны. — Я говорил. — Винтер последовал за ней. — Намёками. — Тяжёлый вздох было слышно на весь кабинет. — Пожалуйста, в следующий раз, если что-то нужно, скажите прямо. За работой я слишком сконцентрирована и могу отвечать на автомате, даже не вникая в разговор. Оба вышли из кабинета, но не успели и пары шагов сделать, как Кору окликнули, вынуждая отложить поход до кафетерия на первом этаже. Киток скривился, но вовремя вернул лицу нейтральное выражение. Только мимика в итоге всё равно выглядела забавной, как если бы ему в рот положили что-то слишком солёное. — Мисс Эдемс, я права? К ним подходила высокая девушка в белом халате и с чёрными заплетёнными в хвост волосами. Незнакомка по-доброму улыбалась и за все три дня нахождения в компании оказалась единственной, кто первый обратился с таким положительным настроем. В основном каждый работник был скуп на какие-либо эмоции, сухо отдавал поручения и в большей степени избегал долгого разговора. Эдемс следовала их примеру и тоже не стремилась завести беседу. — Всё верно. — Впрочем, настороженность никуда не ушла, даже если с виду подошедший человек не проявлял никаких признаков опасности. — Просто хотела с вами познакомиться. — Она протянула руку. — Я руковожу лабораторией, в которой вы работаете, поэтому мы с вами будем встречаться достаточно часто. В конце недели, пожалуйста, предоставляйте отчёты и списки истраченных реагентов. Соблюдайте чистоту в помещении и не забывайте о правилах ношения халатов: многим приборам нужно чистое помещение, чтобы не спутать техническую неполадку с программной. С этими словами девушка бросила взгляд на Винтера. Тот, будто бы невзначай, застегнул пуговицы. — Меня зовут Маглен Раветт, надеюсь, мы с вами сработаемся. — Я тоже, но… — Кора немного помедлила перед тем, как озвучить свои мысли. — До вас меня инструктировал другой человек. — До недавнего времени я была в небольшом отпуске, поэтому меня заменял коллега. — Маглен сделала шаг в сторону кабинета. — Но смена управления определёнными лабораториями достаточно частая практика здесь, редко кто любит засиживаться, если только кресло не слишком удобное и прибыльное. Ну или сама суть работы перестаёт входить в рамки профиля человека. Кора нахмурилась, пытаясь утрамбовать полученную информацию в голове или хотя бы просто понять её суть. Родители ничего не рассказывали о внутреннем устройстве компании. Как здесь работают и по какому принципу функционирует каждый отдел? Эдемс лишь понимала, что находится не на самом низком уровне, где в основном производились обычные медицинские приборы для отвода глаз маглов. Пусть она и не сотрудничала с магами напрямую, но видела их на своём этаже, без опаски разгуливающих с торчащими из кармана халата палочками. — Вас ведь направили в качестве стажёра? — Да, помогаю по мелочи. Раветт в очередной раз бросила взгляд на Винтера, из-за чего аврор приподнял одну бровь. Пожалуй, личная охрана совершенно не вязалась с тем, что Кора не была полноценным сотрудником. Единственный ответ, который она могла придумать в качестве оправдания, — это родительская опека и их статус, позволяющий выделить единственной дочери телохранителя. Эдемс надеялась, что за время её работы не возникнет ситуации, когда вынужденно придётся объяснять нахождение Китона рядом. — В таком случае я могу попросить вас провести ревизию нескольких шкафов? — Вопрос звучал скорее как указание. — Нужно рассортировать папки. Этим давно уже никто не занимался, а путаницы в документации избежать очень хотелось бы. — Это… — Но договорить Кора просто не успела. — Дело не первой срочности. — Маглен достала из кармана небольшой ключ и передала его Эдемс. — Не забудьте потом всё закрыть за собой. Новая знакомая скрылась за дверью, а Кора продолжила смотреть на внезапно свалившуюся работу. Не то чтобы из-за неё собственные дела сильно застопорятся, если учитывать, что об их продвижении можно пока только мечтать, но чувствовать себя девочкой на побегушках нравилось не сильно. Скорее, совсем не нравилось. Терпеть вечные просьбы «подай и принеси» выходило лишь благодаря минимальному интересу к происходящему. — Так что там с кофе? — напомнил о себе Китон. — Думаю, нам потребуется его очень много, потому что впереди ждёт сверхурочная работа. — Кора положила ключ в карман джинсов, наконец делая несколько шагов вдоль коридора. — За которую тебе, конечно же, не платят? — Стажировка в моём случае скорее благотворительность. — Говорить о том, что оплата была в виде возможности использовать починенный аппарат, она не стала. — Набираюсь опыта, так сказать. — Вынудили, да? — высказал предположение Винтер и угадал. Кора только прислонила костяшку пальца к переносице, чтобы провести по ней, а потом одёрнула себя. Привычка Скорпиуса постепенно передавалась ей. — Нет. — Кто бы в здравом уме согласился работать там, где требуется постоянное присутствие личного защитника? — Китон нажал на кнопку лифта. — Я. — Эдемс указала на себя. — Но ваше присутствие не значит, что опасность действительно есть. — Твой портрет, купленный Малфоем за бешеные деньги, указывает на это. С чего бы так стараться ради мало что представляющей из себя маглы? — Если бы эта магла действительно мало что из себя представляла, её портрет не стали бы выставлять на обозрение всем волшебникам, — чуть ли не через стиснутые зубы возразила она. — Так, значит, ты для кого-то несёшь определённую угрозу… Рассуждения Винтера и то, куда медленно уходил диалог, Коре не нравились. Ей нельзя продолжать подобную тему, а утолять любопытство постороннего человека тем более. — Я стану угрозой тебе, — Эдемс зашла в лифт и тут же развернулась к собеседнику, — если не прекратишь лезть не в своё дело. — Придерживаться вежливого обращения не было уже никакого смысла. Собеседник постепенно начинал раздражать. — Уволишь меня? Как думаешь, много ли ещё найдётся желающих сторожить тебя? — Считаешь, работа даёт тебе привилегию копаться в чужой жизни? — Кора резко нахмурилась. Винтер оставался стоять на месте, и, чтобы двери не захлопнулись, пришлось нажать задерживающую их кнопку. — В каком смысле желающих? — Ну да, не совсем правильно подобрал слово, — кивнул Китон. — Многим ли будет позволительно находиться здесь? Открою секрет — никому. — И чем же ты особенен? — Всем. — Он нахально улыбнулся. — Помимо раздутого самомнения? — Знанием, разве не очевидно? — Я спросила, почему именно ты. На надёжного совсем не смахиваешь. — Секрет на секрет, подружка Малфоя. — Он наконец зашёл в лифт. Слегка наклонился к Эдемс и заговорщицки прошептал: — Хранить их я вполне умею, иначе здесь бы не был. — Обойдусь. — Кора нажала на кнопку первого этажа и тут же отступила к стене, чтобы максимально увеличить между ними расстояние. — В целом без разницы, кто будет бросаться под проклятия, летящие в меня. — Тогда стоит быть осторожной, — усмехнулся Винтер. — Я ведь, по твоим словам, ненадёжный, мало ли промахнусь, когда буду подставлять собственную грудь. Возможно, если бы лифт наконец не остановился, Эдемс пустила бы пулю в лоб парня из пистолета, спрятанного под халатом. Тогда смогла бы проверить, действительно ли претендентов мало. Впрочем, кровожадный настрой достаточно быстро схлынул, освобождая место неприятным мыслям. Раз Китон проявляет интерес к деятельности Коры и причинам, по которым она здесь находится, ей придётся быть крайне осторожной в своих действиях. Пусть опыты на аппарате она проводила в запертом кабинете, куда не пускали никого, кроме неё, спокойно разгуливать по компании ради информации или копаться в архивах теперь будет трудно. Винтер не упустит возможности что-то узнать. «Будет в жизни хоть какое-то событие, упрощающее её, а не наоборот?» — Пожалуй, вопрос был риторический.

***

Скорпиус, как и всегда, ждал у машины, облокотившись на капот поясницей. Голова у него раскалывалась от бессонной ночи и слишком большого количества кофе. Пришлось ближе к раннему утру позаимствовать снотворное Коры, которое она тщательно прятала от него, пока жила в спальне. Избавиться от кошмаров не вышло, они стали только более реалистичными, из-за чего Малфой от силы проспал минут тридцать, а остальное время бесцельно вымерял шагами свою квартиру, концентрируясь на окружающих его предметах. Хотел очистить разум, ни о чём не думать. Раньше ведь у него выходило справляться так, пока не появилась спасительная потайная дверь в мысленном шкафу. Теперь от неё так разило смертью, что лишний раз открывать её и складывать туда переживания не хотелось. Ближе к вечеру организм уже не справлялся, и разум медленно затуманивался, желая просто отключиться. Неважно где, лишь бы наконец отдохнуть и проспать суток двое. К сожалению, слишком большая роскошь. Когда в последний раз Скорпиус чувствовал себя таким разбитым из-за недостатка сна? Пожалуй, был период из-за непрерывно терзающей боли от серёжки, но стоило только Эдемс обосноваться у него в квартире, как подобное неудобство постепенно сошло на нет. Сейчас было даже немного жаль, что причина отличалась и заключалась в собственном разуме. Будь происходящее виной Коры, он мог бы привести ещё один аргумент, почему ей стоит вернуться. «Нет». — Малфой тут же потёр переносицу, провёл ладонью по лицу, чтобы хоть как-то развеять эгоистичные мысли. Желать страха девушке ему не хотелось. Впрочем, инстинкты самосохранения ей бы не помешали, но если перманентная опасность не вынуждала её оставаться рядом и быть в безопасности, то не вынудит ничего. — Привет, — прозвучал мягкий голос совсем рядом. Скорпиус даже не заметил, как Кора подошла. — Выглядишь очень уставшим, — заметила она, обеспокоенно сканируя бледное лицо. — Плохо сплю в последнее время. — Взгляд тут же выцепил профиль Винтера, медленно бредущего куда-то прочь от компании. — Как прошёл день? — Отвратно, — скривилась Эдемс, оборачиваясь, чтобы тоже посмотреть на своего нового знакомого. — Винтер оказался таким… — пара секунд ушла на то, чтобы подобрать подходящее определение, — навязчивым. — В каком смысле? — тут же напрягся Малфой. — Любит лезть куда не следует. Пояснение окончательно сбило с толку. Скорпиус растерянно пытался найти хоть какие-то слова, хотел задать уточняющие вопросы, но из-за возрастающего раздражения выходило только поджимать губы. — Если он начнёт вынюхивать что-то, это грозит новыми проблемами. — А… — сориентировался Малфой. — Что он спрашивал? — Почему я работаю в компании, какая опасность мне угрожает. — Кора загибала пальцы. — Интересовался портретом и хвастался своей исключительностью. По его словам, больше никто на роль моей защиты не подходит. — Кора устало вздохнула, доставая ключи от машины. — Он явно осведомлён о компании больше, чем любой другой аврор, но причины этого мне непонятны. Или Винтер какая-то важная единица в Министерстве? — Если судить по официальным данным, то ничего примечательного. Аврор под началом Поттера. На какое-то время воцарилось молчание, прерываемое звуком открывающейся дверцы автомобиля. Эдемс только после того, как села за руль, решила прокрутить слова Скорпиуса в голове. И у неё возник закономерный вопрос: — А не слишком ли он молод для того, чтобы занимать подобную должность? Разве для подразделения, специализирующегося на опасных происшествиях, не нужен человек с опытом и хорошей боевой подготовкой? — Когда магов не так много, выбирать не приходится. И насколько мне известно, Винтер хорошо закончил подготовку в авроры. — Если бы такая логика работала, тебя бы тоже взяли в отряд. Кора краем глаза заметила, что Малфой сполз по сиденью чуть ниже, принимая более расслабленную позу. Он запрокинул голову, прикрывая глаза. И только по нахмуренным бровям было видно, что парень о чём-то думает, а не собирается спать. — Меня не взяли по понятным для тебя причинам. — Веки лениво приоткрылись, а серые глаза начали блуждать по потолку солона. — Я сам никогда не стремился к этой должности. — Я хотела сказать, что дело в связях. Подобное моему попечительство, позволившее не только занять хорошее место, но и быть осведомлённым в происходящих событиях. Такой расклад вполне мог быть, но сведений Малфою не хватало. Он никогда не интересовался жизнью своего бывшего сокурсника и пытался избегать с ним каких-либо прямых пересечений. Бывали ссоры и драки в юности, но даже при таком раскладе не возникало желания покопаться в чужой жизни, чтобы манипулировать или давить. Китон и правда был неплохим бойцом, но, очевидно, способности не помогли бы так быстро подняться по карьерной лестнице. Даже Джеймс, имея более высокий уровень подготовки, добивался места дольше. — Ну же. — Кора легонько потрясла Скорпиуса за плечо. — Выскажи хоть какие-то мысли. Пусть это будет даже бредовое предположение, только… «Только не молчи», — продолжил он за неё в голове. Единственное, чего ему сейчас ужасно хотелось, — это провалиться в сон. На рассуждения, а тем более обсуждение сил почти не осталось. — За бредовыми предположениями следует обратиться к Альбусу. У него хорошо получается уходить в крайности и тем не менее быть близко к правде. — Если уходить в крайности, то можно сделать смелое заявление: Винтер — сын министра. То, как серьёзно были сказаны эти слова, вынудило Малфоя повернуться к собеседнице, чтобы убедиться, не шутит ли она. Спокойное и сосредоточенное лицо не выдавало ни единого признака веселья. — Кора, если я не ошибаюсь, в магловском мире хорошо развита генетика, и даже я, далёкий от подобного человек, примерно понимаю, как она работает. Или среди сотен газет, которые тебе довелось прочитать, ты ни разу не видела фотографий министра? — Ты, когда невыспавшийся, всегда такой нудный? — съязвила Эдемс, вспоминая, что примерно таким и было их общение в самом начале знакомства. Отстранённое, холодное и пропитанное сарказмом. — Не знаю, разве тебе не виднее? Проглотив все слова, которыми можно было выстроить достойный ответ и продолжить нарастающую ссору, Кора всё-таки развила свои мысли дальше: — Он ведь может быть не кровным родственником. Внебрачным сыном его жены или вообще подобранным сиротой. — Почему именно министр, а не другой чиновник? — А что, много чиновников могут повлиять на мистера Поттера и выбить для сыночка должность? — Не знаю. Взаимовыгода, стремление к контролю, услуга. Что угодно могло послужить причиной для принятия главным аврором такого решения. Давление или более высокий чин не всегда становятся фактором. — Значит, Альбусу и Карею нужно выяснить, кто его отец, — удовлетворённо кивнула Кора. Завела машину и наконец выехала с парковки. — Возможно, причину удастся определить мне. — Знать, конечно, было бы неплохо, вот только чем это тебе поможет сейчас? — Скорпиус наблюдал, как медленно мимо проплывают здания. Начало буквально вырубать от неспешного движения. — Не одному же Винтеру быть чуть более осведомлённым. — Хочешь его шантажировать? — Расставить границы. — Это теперь так называется? — Просто более понятным языком донесу до него мысль не лезть не в своё дело. Тогда и я не буду. Малфой усмехнулся, снова прикрывая глаза. Лёгкое покачивание и тихая музыка по радио сделали своё дело. Сон настиг мгновенно и быстро перешёл в кошмар. Вокруг какое-то время сгущалась темнота, а потом на потолке замигала лампочка, освещая пространство на долю секунды. Миг — и впереди коридор. Ещё миг — и в самом конце показалась тёмная фигура. С каждым разом она приближалась ближе, и за ней тянулась лужа крови. Стены заполнялись картинами, немного сужались и давили узким пространством на разум. Страха не было, только неприятное чувство безнадёжности. А ещё вопросы: что будет, если тень подойдёт слишком близко, какое у неё лицо, есть ли смысл бороться? Возможно, стоило давно прекратить сопротивляться собственным мыслям. Вдруг разум настойчиво пытается что-то понять, действует обособленно от Скорпиуса и никак не может чётко сконструировать ответы из-за постоянного контроля? Вот только, если рассудок своему хозяину уже не принадлежал, не значило ли это, что Малфой окончательно сошёл сума? Взгляд медленно поднялся от луж крови на стоящего напротив человека. Из-за смены светлого и тёмного рябило в глазах, но рассмотреть лицо удалось хорошо. Скорпиус каждый день видит его в отражении зеркала, но сейчас не мог воспринять копию частью себя. За ней горы трупов, портретов, тлеющая под гнётом смерти жизнь, а за ним… Обернувшись, Малфой увидел пустой коридор. Находился на грани, пересечении сознания. Два совершенно разных его внутренних мира. И та сторона, на которой он стоял, медленно начала распадаться и исчезать во тьме. Попытки пересечь край были безуспешными, и не оставалось ничего другого, кроме принятия собственного раскола. Стало любопытно: появится ли его портрет в коридоре «художника»? Будет ли он последним выставочным экспонатом или затеряется среди прочих? Или в конце удастся самому украсить коридор главной картиной всей экспозиции? Размышления о расплывчатом будущем быстро пропали, стоило только Скорпиусу открыть глаза. Спина ныла от неудобного положения, а шея затекла. За окном машины давно сгустились сумерки, в салоне только свет от экрана телефона Коры освещал пространство. — Почему ты меня не разбудила? — Пальцы отодвинули рукав, чтобы открыть доступ к часам. Стрелки медленно ползли к одиннадцати. — Как раз хотела. — Эдемс пожала плечами. — Дала тебе немного времени поспать. — А домой привезла зачем? — Скорпиус нахмурился, разглядывая улицу, на которой находился его дом. — Не хотела, чтобы ты аппарировал в таком состоянии, поэтому решила тебя подбросить. — И сама одна потом? Разворачивай машину и поехали. — Малфой потянулся за ремнём безопасности, который Кора, видимо, отстегнула, пока он спал. — Нет. — Пожалуйста, давай не будем сейчас упёрто стоять на своём и… — Хорошо. — Кора вышла из машины, вынуждая Скорпиуса последовать за собой. — Я не поеду одна, ты не станешь аппарировать. Компромисс пойдёт? — Останешься у меня на ночь? — Малфой старался сдержаться, но ухмылка сама собой расплылась на его губах. — А как же жить отдельно? Они подошли к двери. — Переночую один раз, если ты из-за меня буквально сон потерял. — Насмешливый тон достаточно быстро перешёл в серьёзный. — И я правда не хочу, чтобы тебя расщепило. Ты выглядишь ужасно уставшим. — Приятно, что ты беспокоишься обо мне, но я ведь мог просто взять такси. Эдемс резко остановилась, а Скорпиус, положив руку ей на лопатки, потянул её к лифту. Сопротивляться она не стала, а тяжело вздохнула, ругая себя в мыслях. Правда ведь переживала и именно из-за этого решила остаться. К тому же слова о «жить отдельно» сейчас неприятно скребли в голове. Будто она намеренно раздула из мухи слона, чтобы на какое-то время вернуться. Ироничная мысль: «Хватило твоей храбрости ненадолго, да?» — словно вот-вот должна была сорваться с уст Малфоя, но он молча пропустил Кору в квартиру. Ничего не изменилось, будто она не уходила. Чашка с кофе так и осталась на столе, где Эдемс её в последний раз видела. Красный отпечаток контрастировал с белой поверхностью. Пара футболок свисала с подлокотника дивана, в комнате открытые дверцы шкафа продолжали демонстрировать внутреннюю пустоту и небольшой беспорядок, на столе так никто и не убрал. Кора удивлённо цеплялась взглядом за такие мелочи, ведь для любившего чистоту Скорпиуса они были совершенно нехарактерны. — Ты дома не живёшь? Пройдя на кухню, Эдемс заглянула в холодильник. Еды там не прибавилось. Оставались уже с истёкшим сроком годности продукты. — Большую часть нахожусь вне, но прихожу ночевать. — Малфой лёг на диван, закинув руку под голову. — В ванной остались твои шампуни и пара вещей. Они чистые лежат на полке. — И что ты делаешь целыми днями? Кора подошла к спинке дивана, а потом облокотилась на неё. Рассматривала спокойное лицо, стараясь угадать, о чём лежащий перед ней человек думает, но, конечно же, ей никогда не удавалось даже примерно предположить. — Почему спрашиваешь? — Просто… интересно. Беспорядок в квартире меня немного сбивает с толку. — Иди спать, — как всегда, ушёл от темы Малфой. — Завтра нужно встать рано, чтобы доехать и не попасть в пробку. Настаивать на разговоре она не стала. Направилась в спальню в смешанных чувствах. Ей было неспокойно, и причину тревоги не получалось найти. Словно вся квартира сквозила чем-то нехарактерным. Как будто одиночеством, и если раньше оно представлялось в виде безупречной чистоты и пустоты, то сейчас приобрело вид забытых вещей и немытой посуды. Эти перемены только усиливали беспокойство за общее состояние Скорпиуса. — Ты ведь раньше спала на правой половине кровати? — Малфой смотрел в потолок, даже не думая подниматься с дивана. Уже просто не осталось сил. — Да. — Кора вышла из комнаты, держа в руках подушку и одеяло. В непонимании свела брови. Внезапный вопрос приводил в ещё большую растерянность. Словно Скорпиус вёл в голове диалог и озвучил лишь малую часть того, что скрывалось внутри. — А что? — Просто с той стороны матрас провалился. — Парень тут же прикрылся от летящей в него подушки, но следом его накрыло одеялом, и в зале погас свет. На самом деле причина крылась далеко не в матрасе. Запах шампуня настолько впитался в ткань, что было невозможно не замечать его. Комната в целом концентрировала в себе разнообразие сладких ароматов, от которых первоначально хотелось избавиться магией, потом нос привык и ощущал лишь лёгкие нотки цветочного одеколона. Порой запах становился ярче, будто Кора прошла совсем рядом, и Малфой резко просыпался, осознавая, что до сих пор в квартире один и просто случайно перевернулся на чужую половину. Помимо постели и подушек, присутствие Эдемс ощущалось везде и в квартире тоже. Стало просто невозможно слишком долго находиться дома, потому что мысли пожирали, отсутствие какого-либо дела не позволяло думать на отвлечённую тему. Скорпиусу становилось тошно от самого себя, от невозможности не заострять внимание и не концентрироваться. Какое-то ненормальное помешательство, или его собственный разум издевался. — Между прочим, матрас в полном порядке! — донёсся крик из комнаты. Малфой не ответил. Не в порядке был, очевидно, только он. Со своими спутанными ощущениями и чувствами, с непрекращающимися ассоциациями, каждая из которых становилась конкретным образом в голове. Будь в нём чуть больше сил, он бы поднялся с кровати, зашёл в спальню, чтобы признаться во всём. Прекратить собственное терзание, бесконечные попытки контролировать ситуацию. Но он ничего не сделал. Сильнее закрыл глаза, чтобы уснуть и не видеть лица, но сон в этот раз приходил гораздо дольше. Словно утягивало в трясину, когда ноги уже по колено в вязком болоте, а остальное тело на поверхности и пошевелиться толком не получается. Даже не на грани сна и реальности, а в каком-то совершенно другом пространстве. Ниже ко дну разума и как будто до сих пор где-то возле самого берега, где глубина не кажется слишком опасной. Это ощущение казалось очень неприятным. Подвешенное состояние, которое хотелось не чувствовать хотя бы под действием морока. Скорпиус, скорее всего, от такого проснулся бы, но настолько устал, что не мог никак сопротивляться. И когда время медленно подкралось к утру, вынырнуть из этого состояния не вышло. Малфой не смог проснуться.