Kill the love

Локи совсем запутался. Запутался в собственных чувствах, эмоциях и переживаниях. Перечитав принесенную Тором энциклопедию несколько раз, он, как и ожидал, не обнаружил там ни намека на симптомы, вызывающие боли, которые разрывали Громовержцу голову. Но, долго вспоминая заклинание, произнесенное на башне, он пытался сопоставить его с тем, что имелось в книге. Работа оказалась намного кропотливее, чем ожидал Бог. Похожих между собой текстов было много, некоторые различались лишь некоторыми звуками. Что-то подсказывало Обманщику, что как-то так он и налажал. Тогда впопыхах он не сильно волновался о том, как звучали произнесенные им слова, сейчас же, искренне сожалея об этом, он старался понять, что же вообще сколдовал! А еще его тронула книга. Чертова мидгардская книга не давала Локи покоя. Ему было ужасно интересно, а Тор, словно издеваясь, каждый день читал лишь небольшие отрывки, словно хотел растянуть прочтение книги на целую вечность. Обманщик мог бы прочесть ее и без Тора, ночью, когда ему никто не будет мешать. Но Громовержец каждый раз уносил книгу с собой, оставляя Локи с энциклопедией наедине. И Локи читал, читал, читал до рези в глазах, проклиная знакомые с детства закорючки, которые под утро расплывались в одно месиво, а его уже невозможно было разобрать. Спал Бог мало, хоть Тор и пытался как-то контролировать это, читать нотации про то, что сон чрезвычайно полезен, что Локи нужно спать, а то он никогда не поправится. Лжец лишь закатывал глаза и терпел, ощущая себя маленьким ребенком, которого отчитывают за нехороший поступок. На самом деле он давно почувствовал себя лучше, только не хотел об этом кого-либо оповещать, так как вряд ли где-то еще ему предоставят такое тихое место, где можно будет спокойно почитать запрещенные для него Одином книги. Бога поражало то, что Тор ему все еще доверял. Ожидать такого после всего содеянного было по крайней мере глупо, но Громовержец словно и не помнил всего того, что Локи натворил на Земле. Локи нашел свое неизвестное заклинание, и удивлению его не было предела. Над мелкими строчками заговора красовался огромный заголовок, написанный красивым почерком: "Заклинание приворота". Бог проверил все по нескольку раз, но убедился лишь в том, что это именно то, что он искал. Но приворот головных болей вызывать не должен был, если верить создателям книги, наоборот, Тор должен был чувствовать себя поразительно хорошо, находять рядом с Обманщиком. К тому же, острого приступа симпатии со стороны Громовержца Локи не замечал, может и была какая-то чрезмерная внимательность и забота, но почему-то до своего великого открытия Богу казалось, что это все из-за его нестабильного положения. Почитав последствия, вызванные заклинанием, Локи скривился. Он знал, для чего служат привороты. Но поверить в то, что Тор его хочет, и не просто хочет, а жаждет всей душой, пытается завоевать, никак не укладывалось в голове. Это казалось не столько омерзительным, сколько непонятным, несуразным, глупым и нереальным! Он - Локи, и Тор? Невозможно! К тому же, на минуту представив, какого это - делить постель с мужчиной, Локи передернулся. Но Тор продолжал приходить и читать. Теперь во всем Локи мерещился скрытый смысл! Во взглядах, которые были слишком нежными, в прикосновениях, которые были непростительно долгими, в улыбках, в жестах, даже в книге, которая словно писалась для того, чтобы рассказать о чувствах Громовержца. Дети враждующих народов влюбляются друг в друга! Какая невиданная чушь! Но, Тор асгардец, а Обманщик из Ётунхейма. Им нельзя быть вместе, даже если один из них был бы девушкой! Локи стал замечать, что он может приглядываться к Тору. Смотреть на него, думать, что тот очень даже красив. Осознание красоты Громовержца вовсе не порадовало Лжеца, скорее наоборот, огорчило. Локи начинало казаться, что Тор - не такой уж и плохой вариант. А если учесть то, что пока Одинсон читал, Обманщик представлял его в роли Ромео, а себя на месте Джульетты, чему потом ужасно стыдился и мечтал, чтобы об этом никто и никогда не узнал, то можно было предположить, что влюбился он сам. Ему было стыдно. Он метался ночью по кровати, не в силах сомкнуть глаз - ему сразу же представлялся Тор. И всегда тот выглядел по-разному. Сидящий рядом и улыбающийся, тренирующийся, смеющийся, пирующий, обнаженный... Последнего Локи не просто боялся, но и хотел... Он хотел Тора! Он - Обманщик, предатель возжелал того, кого всей душой старался возненавидеть, пытался убить, а в итоге... приворожил. Локи ласкал себя по ночам, тихо стоная в подушку, думая о том, как сильные руки Громовержца будут держать его за бедра, как тот войдет в него, как Обманщик вскрикнет... Он каждый раз закусывал простынь, чтобы не кричать, когда протискивал в себя сразу три пальца. Но ему нравилось. Локи уже давно не делал ничего более постыдного. Он трогал себя, мял, щипал, казалось, выучил все повадки своего тела лучше некуда, но стоило лишь сознанию придумать новый образ Тора, как в его ночных страданиях что-нибудь изменялось. Он всегда кончал быстро, хоть и старался продержаться как можно дольше, думая, что Громовержцу вряд ли понравится, если Локи не продержится и десяти минут. Когда он касался себя сзади, ощущения были намного ярче, наверное, потому что, в фантазиях Локи, Тор трогал его именно там. Когда утром ему меняли постель, он смущался, прятал взгляд, боясь, что его хиленькая иллюзия на простынях рассеется до того, как их постирают. Но еще сильнее Локи боялся смотреть Тору в глаза. Ему было стыдно, было ощущение, что тот его раскусит. Без магии Локи почему-то чувствовал себя ужасно незащищенным и уязвимым. А Тор видимо не понимал, почему Обманщик слушает его, отвернувшись к стенке, поэтому пытался хоть что-то понять, заглянув в лицо Локи. И однажды Локи поддался напору, бушевавшему внутри. Он накинулся на Тора, повис на нем, ухватившись за плечи, и поцеловал. Получилось немного неуклюже, мешались отросшие светлые волосы, намеривавшие залезть в рот. Громовержец отдернулся, кинулся в сторону, словно Локи его ударил. Обманщик упал на пол, сжимаясь от страха, обиды и не угасшего стыда, ожидая, что Одинсон его сейчас ударит. Но тот схватился за голову, пошатнулся, наверное, упал бы, если бы не облокотился на стену. - Тор? - взволнованно прошептал Локи. Но Тор, казалось, даже не услышал. - Тор? - чуть громче повторил Обманщик, поднимаясь с пола. - Что с тобой? - Голова, голова раскалывается, - простонал Громовержец. Ему должно было быть приятно. Но Тору больно, когда Локи его касается. К горлу подступил ком отчаяния. Такого не должно быть! Такого не может быть! - Я должен поговорить с Всеотцом! - выдал Обманщик. - Ты никуда не пойдешь! - настолько громко, как только смог, гаркнул Тор, но Локи уже шел к выходу. - Стой! Хотя бы подожди меня! Я поклялся, что буду всегда рядом с тобой! - Ты не поклялся, ты сказал "хорошо". К тому же, тебе нельзя идти со мной! - холодно ответил Лжец, ускоряя шаг. Но Тор его все равно догнал. Казалось, ему стало чуть лучше, но было видно, что Тору все еще больно. Найти Одина было не трудно. Тот сидел на своем троне, со стороны могло показаться, что он спит с открытыми глазами. - Всеотец, - Локи влетел в тронный зал, не боясь ни стражи, ни кого-либо другого. Все они подождут. А пока он должен помочь Тору. - Локи? - удивился Один. - Зачем ты пришел? Где Тор? - Тору плохо, - но Обманщик задумался. Вряд ли Всеотец станет помогать из-за такого пустяка. - Тор умирает! - Умираю? - переспросил Громовержец, входя в зал вслед за Локи. - Что ты с ним сделал? - Один поднялся с трона, стараясь выглядеть как можно более внушительно. - Что натворил? - Ничего, чтобы могло навредить его здоровью! Но Тор страдает! Помоги ему! - Тор умеет терпеть! А я не лекарь! Пусть обратится к тем, кто разбирается во врачевании! - Я изучал целебную магию! Но приворот нельзя излечить! - Ты где приворожил? - взревел Всеотец, казалось, чуть ли не полыхая от гнева. - Это получилось случайно, - попытался оправдаться Локи. Один устало опустился обратно на трон. - Какие вы все глупые, - вздохнул он, глядя на Обманщика. - Тор не умирает. - Тогда что с ним? - Локи явно не был намерен отступать. - Когда вы были маленькими, Тор влюбился. Влюбился не по-детски. Любовь терзала его, мучила, грызла его сердце, убивала изнутри, потому что он боялся хоть как-то ее проявить. Она росла внутри, не давая ему думать, не давая спать и есть. Мне пришлось запереть ее за стеной в его голове. А ты проделал дыру в ней! - Что? - казалось, возмущению Громовержца не было предела. - Локи вы растили словно свинью на скотобой, а меня хотели взрастить машиной для воин, которую потом бы посадили на трон?! - Тор, ты все неправильно понял, - Один перевел взгляд на сына. - Ну, да! Конечно! Тор, как это нужно делать? Правильно, молодец! А это? Нет, не правильно! Давай засунем это как можно дальше, чтобы ты об этом никогда не думал! - Как ты разговариваешь с царем, Тор? - одернул его Всеотец, уязвленный речью Громовержца. - Зачем? - Локи чувствовал, как сердце пропускает один удар за другим. Тор любил. Тор кого-то любил. - Ему нельзя было любить этого человека! Наследному царю не гоже делить постель с мужчиной! В зале повисла мертвая тишина. - Почему мне больно прикасаться к Локи? - тихо спросил Тор. - Потому что воспоминания буравят остатки стены в твоей голове. Ты любил его, Тор. А я не мог этого допустить. - Сними ее! Сними! - закричал Громовержец. - Ты правда этого хочешь? Тогда тебе было плохо... - Сейчас мне не лучше! - Пожалуйста, отец, - прошептал Лжец. - А тебе то зачем это нужно, Локи? - голос Одина звучал устало, его выматывал этот эмоциональный диалог. - Я... - Обманщик испуганно посмотрел на Тора, который тоже ждал ответа. - Я люблю его. - Почему я должен тебе верить, Локи? - Всеотец уже не знал, как ему стоит поступить. - Ты мог убить меня сотни раз, но почему то не убил. И либо сделай то, чем грозил - добей, мне не страшно, либо сделай нас обоих чуть счастливее. - Вы... - Один хотел что-то сказать, но передумал. - Подойди, Тор. Всеотец положил ладонь Громовержцу на голову. Тот зажмурился, словно чего-то очень боялся. Локи ожидал как-нибудь ярких вспышек, криков, молний, но ничего не было. Лишь в какой-то момент у Тора подкосились ноги, и он упал. Обманщик кинулся к нему, обхватил руками, прижался, уткнулся носом в шею. - Мне не больно, - прошептал Громовержец, поднимаясь с пола, держа Локи на руках. Тот завизжал словно девчонка и еще крепче вцепился в широкие плечи Тора. - Благодарю тебя, Всеотец, - Тор низко поклонился, и Обманщику в какой-то момент показалось, что тот его сейчас уронит. - Будь счастлив, сын, - Один еле заметно улыбнулся. - Но не смей потом жаловаться! Он уложил Локи на широкую кровать в своих покоях, прижимаясь к нему всем телом. - Я мечтал о тебе с пятнадцати лет. Позволь мне обесчестить тебя, я буду нежен, клянусь... - зашептал Тор, оглаживая руками худые бока Обманщика. - Я давно давно лишился чести, Тор, - тихо ответил Локи. - Делай все, что хочешь. Я приму тебя. Получив разрешение, Громовержец принялся расстегивать легкую рубаху Локи, но запутавшись в пуговичках, рванул все в разные стороны, обнажая белоснежную грудь, к которой сразу же прильнул губами. На ключицах расцвели яркие засосы, соски отвердели в ответ на ласки. Локи стонал и выгибался, удивляясь, насколько отзывчиво его тело. Тор разделся быстро. Скинул с себя доспехи, стянул с Локи штаны, глядя, как тот заливается краской от смущения. Он был красив даже там. Громовержец аккуратно коснулся губами достоинства Локи, чувствуя, как тот задыхается в новых ощущениях. Тор посасывал, не беря в рот глубоко, Обманщик цеплялся пальцами в светлые волосы, тянул на себя, толкался в горячий рот, чувствовал, как хочется ему почувствовать Тора сзади. Когда палец Громовержца осторожно коснулся сжатой дырочки, Локи громко вскрикнул и кончил, забрызгав семенем Тору лицо и свой живот. Хотелось большего, хотелось глубоко, резко, так, чтобы потом нельзя было спокойно сесть, чтобы при каждом движении вспоминался этот раз. - Войди в меня, - простонал Локи, переворачиваясь на живот, прогибаясь, выставляя задницу, в которую вставить хотелось до умопомрачения. Тор потянулся вниз, но Обманщик перехватил его руку, лихорадочно зашептав: - Нет, не надо. Не надо. - Нужно масло, - недовольно отвечает Тор, не прекращая ласкать Локи руками. - Не надо масла… слюны хватит. - В первый раз будет больно, если я воспользуюсь лишь этим, - качает головой Громовержец. - Не будет, я… я уже разработал мышцы, - Локи сглатывает, глядя, как Тор приподнимает бровь. - Ты впускал в себя мужчину? - голос Одинсона становится холодным, как и глаза. - Нет. Я использовал пальцы, - алея до самых корней волос признается Лжец. Тор целует Локи жадно, а потом шепчет в миллиметрах от его губ: - Покажи мне, как ты это делал. Как глотал собственные всхлипы в холодной кровати, пока эти пальцы неумело вторгались в твое голодное до ласк тело, как ты кусал подушку, чтобы гасить вырывающиеся стоны, пока отчаянно тер изнутри горячие мышцы, представляя руки брата на себе и его горячий член внутри. Давай, маленький… Локи откликается, трется о постель ноющим членом, небрежно зачерпывает изо рта пальцами слюну, и тянется к промежности, оставляя по пути на теле тонкую блестящую линию. Средний палец входит без особого труда преодолевая сопротивление мышц, Обманщик двигает им пару раз и осторожно добавляет к нему указательный. Он прикусывает нижнюю губу – никогда от привычной мастурбации он не получал столько удовольствия, длинные ноги разъезжаются сами собой, являя Тору все то, что всю жизнь скрывал от других. Обманщик видит, как расширяются его зрачки, затопляя ярко-голубую радужку, как под кожей ходит кадык, и движение руки ускоряется, он разводит два пальца в стороны, освобождая место для третьего, и насаживается на них до упора. Но и этого мало, совсем не достаточно, Локи двигает бедрами и сжимает мышцы, пустота внутри слишком болезненна, он вынимает их, раздвигая припухшие края, предлагая Тору перед собой взять инициативу на себя. У Громовержца перехватывает дыхание от вида готового на все Бога – разомленого, с горящими щеками и блестящими глазами, рассыпанными по подушкам волосами, томно ловящего воздух приоткрытым ртом. Обманщик откидывается на подушки, впервые почувствовав не собственное касание к нежной коже смоченных слюной пальцев. Ощущения совсем иные, несравнимые с тем, когда он пытался получить удовольствие после прочтения «запретных» книг в библиотеке, ни неизмеримыми годами позже, даже самоудовлетворение на глазах Тора не давало этого. Только сам Одинсон мог пробудить в его теле подобное своими касаниями. Он вставляет только первые фаланги двух пальцев, а Локи уже трепещет, прося брата не медлить, сам насаживается в нетерпении на источник яркого удовольствия, и Громовержец выполняет его просьбу. Локи кусает собственные пальцы, пока чужие разрабатывают его проход, пробираются к чувствительному бугорку и надавливают на него, сильная рука придавливает его к кровати, пока одновременно с этим губы льнут к вновь стоящему члену. - Какой чувствительный, нетерпеливый, - шепчет Тор, опаляя чувствительное место горячим дыханием. - И все равно невероятно тесный и узкий. Губы обхватывают подобравшиеся яички, пальцы в анусе нещадно поворачиваются, Локи подтягивает колени к плечам, жаждя усиления контакта и получая его. Громовержец спускается губами к месту, где его пальцы входили в тело Локи, и проводит языком по растянутому отверстию, готовя его для вторжения третьего пальца. Теперь и рука, надежно удерживающая его от резких движений, с трудом справилась со своей задачей, едва уже три пальца стали входить одновременно. - Войди сам, - хрипит Локи, не в силах больше терпеть. И Тор выполняет его просьбу, вытаскивая пальцы, глядя, как неохотно закрывается растянутая дырочка, входит одним движением, останавливаясь, давая хоть немного времени, чтобы Обманщик привык. Тот закидывает ноги Громовержцу на плечи, чувствуя, что растянут сильнее некуда, до боли. Все как в дурмане, он не противится, когда из него выходят, переворачивают на живот, поднимают за бедра и резко врываются сзади. Локи упирается руками в изголовье кровати, царапая резное дерево, прогибается в сторону сильных толчков, и кричит во все горло от движений безжалостной руки, отрывисто скользящей вдоль длины члена. Она обхватывает плотно, идеально, кончик большого пальца мажет по крошечному отверстию, и Обманщик роняет голову на подушки. Тор покрывает его собой полностью, беспорядочно гладя рукой его гладкую грудь, целуя плечи, не сбиваясь с заданного бедрами и рукой ритма. Совсем теряя себя, он шепчет Локи на ухо, какой он у него послушный брат и пылкий отзывчивый любовник. И тот не выдерживает – дрожь пробивает тело насквозь, горячая струя спермы вырывается наружу, наполняя все еще ласкающую его ладонь, и, стекая густыми подтеками, орошает перемятую простынь. Он сжимает мышцы ануса, и слышит позади сдавленный рык; Тор еще буквально насаживает его на себя несколько раз и, войдя до упора, изливается в тесное нутро. - Я люблю тебя, - Тор шепчет, прижимая к себе расслабленное тело. - Я тебя тоже, - Локи зарывается лицом в подушки, чтобы Громовержец не смог увидеть его пылающих щек. - Спи, моя Джульетта, - Громовержец улыбается, на лице Обманщика тоже проступает улыбка. - Тор, а чем закончится книга? - вдруг спрашивает Локи. Одинсон закусывает губу, задумывается на мгновение, а затем говорит: - Они будут жить долго и счастливо вдвоем, и никто не сможет помешать их счастью!