Ненавистное рождество

      Убавив огонь, Софи повернулась к Реддлу. — Остролист лучше убрать подальше от зелья. Взрыв вместо зелья последнее, что я хочу видеть.       Заинтересованный взгляд послужил ей ответом, но листья Том все же отодвинул. Разумеется, Том и не собирался бросать остролист в котел, но тот факт, что Флестер знала о редкой сочетаемости остролиста и игл дикобраза удивлял. Кинув последний ингредиент, и проследив за тем, как зелье меняет цвет, Флестер перелила получившееся варево во флакон. — Отдай профессору без меня, пожалуйста, — вежливая просьба, а мысли Софи уже давно рядом с подругой. — Мы вместе делали это работу, — усмехнулся Том. — Это дело двух минут.       Не найдя, что ответить, Софи поджала губы, и закупорив флакон направилась к преподавательскому столу. — Профессор, вот наше зелье! — вежливо улыбнулась рыжеволосая, протягивая результат работы. — Ох, мисс Флестер и мистер Реддл, — добродушно улыбнулся мужчина. Аккуратно взяв откупорив флакон, Слизнорт извлек зелье с помощью пипетки и капнул на сидящую в террариуме жабу.       Получив каплю зелья, зеленое существо сначала засветилось золотым свечением, которое позже оставило от себя лишь легкое тепло. Проследив взглядом за спокойно скачущей жабой Софи выдохнула. Проверять зелье на живых существах кощунство. — Мисс Флестер, Том, — профессор Слизнорт поочередно посмотрел на студентов. — Поздравляю с отлично сваренным зельем! 30 очков Когтеврану и 30 очков Слизерину за блестяще сваренное зелье. — Спасибо, профессор, — ровно произнес Том, воспринимая похвалу, как нечто должное. — Вы можете быть свободны, мистер Реддл, а вот вас мисс Флестер, попрошу задержаться.       Софи улыбнулась, стараясь не обращать внимания на острый взгляд, который нагло вцепился в ее фигуру. — Разумеется, профессор, — кивнув, Том покинул их общество, и Софи смогла полноценно выдохнуть.       Профессор интерпретировал это вздох по-своему. Лукаво подмигнув Флестер он прервал тишину: — Знаете, Софи, Том действительно прекрасный молодой человек. — Простите, профессор? — не поняла Софи. — Он умен, красив, безусловно мне понятна ваша влюбленность в моего подопечного, но Софи, Том имеет огромный потенциал. Он способен построить блестящую карьеру в Министерстве, вы же через полгода покинете нас, оставив себе теплые воспоминания о нашей школе…- на заботливый тон профессора, Софи хотелось рассмеяться, но она решила дослушать, что именно пытался донести Слизнорт. — Мне бы не хотелось, чтобы Том испортил вам пребывание в Англии, а вы смутили его своими чувствами.       Отреагировать на слова Слизнорта спокойно было крайне тяжело, все-таки, профессор искренне переживал за чувства Реддла, а не смеяться с этого было крайне тяжело. Да, Софи не блистала близким знакомством с слизеринцем, но исходя из тех небольших моментов, когда им приходилось взаимодействовать, Софи поняла, что Реддла ничто не могло смутить или выбить из колеи. Она ни разу не видела, как студент выходил из себя или же проявлял большую эмоциональность нежели холодную вежливость. Даже их небольшие стычки были скорее поддержанием общей игры нежели проявлением эмоций. — Профессор, безусловно мне приятна ваша забота о моих чувствах, и безусловно умиляет забота о чувствах мистера Реддла, однако я вынуждена вас разочаровать. Между нами нет никаких отношений, симпатии и иных проявлений теплых чувств. — Рад это слышать, — по голосу профессора было ясно, что Слизнорт не поверил и толике слов девушки, однако развивать тему дальше не стал. — Но, разумеется, я попросил задержаться вас не ради этого. Ваши успехи, как и успехи вашей подруги, которая столь скоро покинула наше занятие, нельзя не заметить. Поэтому я почту за честь, если вы позволите пригласить вас в мой небольшой кружок по интересам. — Оу, — новость о том, что их план отлично перешел в стадию реализации Софи забыла, как говорить на английском. — Разумеется, я очень польщена получить это предложение, и конечно же передам приглашение Кассандре. К сожалению, последние дни она жаловалась на недомогание, сами понимаете, конец ноября, погода оставляет желать лучшего. Вероятно, ей стало хуже, обязательно отведу ее в лечебное крыло. — Бедняжка, передавайте ей мои пожелания о скорейшем выздоровлении и если все будет хорошо, то жду вас в субботу. — Благодарю, профессор, — тепло распрощавшись со Слизнорта, Софи вылетела из аудитории на поиски Кассандры.

***

      Идя по мрачным коридорам школы, Софи обняла себя за плечи. Или сквозняк, гулящий по Хогвартсу стал ощущаться сильнее или же дурное настроение Кассандры начало передаваться по воздуху. Флестер разрывало от количества эмоций, и она жаждала поделиться ими с подругой. Ощущение, что она наконец-то приблизилась к шансу найти убийцу матери било по вискам.       Мысли прервались, когда Софи увидела сидящую на подоконнике брюнетку, смотрящую куда-то сквозь каменный выступ перед собой. — Кэсс, вот ты где, — прервав мысли подруги, Софи приземлилась рядом с подругой. — Что случилось? Опять Кристиан? — Ричард написал сегодня утром, — отстраненно прошептала волшебница. — В смысле? Зачем? В прошлый раз он дал ясно понять, что не хочет иметь с тобой ничего общего.       Внезапно Кассандра рассмеялась. Рассмеялась хрипло, надрывно, до слез. — А он и не хочет, до него дошли наши летние приключения. Этот урод высказывает мне, что мама воспитала меня подстать себе — шлюхой. Он назвал ее так, будто это не он, будучи женатым бегал за магглой, которая ничего не знала о магии, спал с ней, а потом исчез, как фантом, как гребанный образ, который оставил ей на руках младенца. — Кэсс, твой отец урод, ты не должна реагировать на его слова. Никогда. Он тебя не достоин, — переплетя руки, Софи ободряющее сжала руку, а после аккуратно спросила. — Он сказал что-то еще? — Про Кристиана. Сказал, что я такая же, как мать — способна только спать с кем-то и вести праздный образ жизни, и что теперь меня будет обеспечивать Фрост, раз я такая взрослая. — Ты из-за этого переживаешь? — Из-за денег? Нет, моя мама была достаточно умна, чтобы иметь в покровителях не одного мудака, а целую армию, — Кассандра заплакала. — Я так по ней скучаю, Софи. Я хочу обнять ее, заставить пойти со мной в кинотеатр, прижаться к ней, и больше никуда не спешить. Почему она ушла? Почему решила, что я уже достаточно взрослая, чтобы остаться одной?       Прижав к себе плачущую подругу, Софи осторожно гладила ее по волосам, разделяя чувства Симон. Чувствовать мерзкую пустоту внутри себя она бы никому не пожелала. — Она ушла, потому что знала о том, какая ты умница, что ты всегда найдешь выход из любой ситуации, что ты никогда не пропадешь, она просто устала, ей не хотелось бороться дальше. Ты должна простить ее. — Ты помнишь ее? — вопрос Кассандры застал врасплох. — Ты помнишь Камелию? — Что ты имеешь в виду? Конечно, я её помню. — Нет, ты не поняла. Не фотография, а образ, воспоминания, привычки, запах…? — Я? Я помню, что она обожала жасминовый чай, что перед рождеством она скупала огромное количество парфюма, которым она даже не пользовалась, поскольку на следующий день называла его вульгарным. Я помню, как она любила сидеть с папой в библиотеке, положа голову ему на колени. Я помню это, но не запах. Запах уже нет, только, что это было что-то сладкое, что-то очень родное и близкое моему сердцу, — под конец своей тирады Софи сидела с мокрыми глазами и смотрела в пустоту. — Я помню ее образ, и всегда буду помнить. И я найду, того, кто убил её. — Мы найдём. — Расскажи о своей маме? Я знаю, что она была твоим кумиром, но ты никогда не говорила, чем она занималась? — промакивая салфеткой глаза, свободной рукой Флестер вырисовывала узоры на руке подруги. — Она правда была очень яркой, такой, что все мужчины падали перед ней на колени, а женщины смотрели с восхищением, без зависти. Она умела влюблять и влюбляться, к сожалению, второе она делала слишком часто. Она была дизайнером, никакой магии, лишь швейная машинка и выкройки на все случаи жизни. Она пахла шоколадом и мятой, всегда туфли на каблуке, кольцо на указательном пальце левой руки, — Кассандра вытянула руку перед собой и посмотрела на смуглую кожу. — Она была мотыльком, который летит на огонь. Вот и сгорела. Она вскрыла вены в ванной.       Издав всхлип, Симон запрокинула голову пытаясь избавиться от надвигающейся истерики. — Ты знаешь, в тот день все было особенно хорошо. Она приготовила глинтвейн, читала какой-то роман, и думала о чем-то своём с лёгкой улыбкой. Она была счастлива, и эта атмосфера витала дома. Когда я пришла вечером, там было тихо. Очень тихо, просто ужасно. Мертвая тишина, а она там. В ванной. Очень красивая, и все ещё теплая. Ты простила их? — Родителей? — Да. — Они не виноваты в том, что так случилось, это жизнь… — Но от этого факта ни капли не легче.       Аккуратно поднявшись, Кассандра тряхнула головой, и спрыгнув с подоконника, девушка полезла в сумку. — Хочешь пойдем сейчас в столовую? — Нас все равно не покормят, Софи, да и есть дела поважнее, — с этой фразой, Кассандра протянула желтовато-коричневый альбом. — Это выпуск десятилетней давности, со всеми преподавателями. — Тебе разрешили взять его из библиотеки? — выпучив глаза, Софи выхватила альбом. — Нет, я просто не спрашивала, — спокойно пояснила девушка. — Пошли в комнату, не хочется, чтобы кто-то увидел, как мы копаемся в выпускных альбомах. — Пошли, потому что у меня тоже есть хорошие новости.

***

      Том Реддл был умным мальчиком. Никто начиная со второго курса не смел и заикнуться об обратном. Да и кто бы посмел? За каких-то два год он стал лучшим студентом на своём потоке, спустя четыре года старостой факультета, ещё год и старостой школы. Хороший карьерный рост для мальчика из магглловского приюта, не так ли?       Том Реддл был прекрасным оратором. Начиная с третьего курса его однокурсники выстраивались в ряд, чтобы «дружить» с ним. Ну, конечно. Реддл умел говорить. Он умел говорить тихо, заставляя окружающих выслушиваться в его слова, он умел наводить на них ужас одной улыбкой. Безусловно, людей, которые всю жизнь росли в чистокровных семьях, где главной проблемой было найти грамотную партию для приумножения своего капитала, он действительно был словно роза в окружении шиповника. Чистокровные волшебники были заинтригованы молодым человеком, и этого нельзя было не заметить…       А ещё… Том Реддл был красив. Его лицо обрамляли густые чёрные кудри, которые спадали на лоб и иногда мешали глазам. Ах, каким глазам… Вы бы знали. Это были темные глаза, в которых можно было утонуть. Слышали фразу «если долго смотреть в бездну бездна начинает смотреть на тебя»? Эта цитата лучше всего характеризовала Тома.       Реддла никогда нельзя было уличить в связях с маггловским миром. Его аристократичная осанка, умение преподносить себя и вечная вежливость. Эта не та вежливость, с которой общается молодой студент, испытывая уважение к окружающим его людям. Эта вежливость того порядка, когда ты думаешь с какой стороны лучше возить нож. Дамблдор это чувствовал. Том Реддл любил контроль, он всегда знал, что происходит в школе, зачем и почему. Единственное, что Том не любил… Это когда его идеально спланированная система совершала ошибки. Сегодня этой ошибкой стала Софи Флестер со своей лучшей подругой. И если с подругой все было ясно — типичная легкомысленная идиотка, то вторая девка что-то скрывает.       Ложь Софи, тогда, в библиотеке он распознал сразу. И если в начале он не воспринял странности в серьёз, списав на то, что французская девчонка не хочет делиться подробностями, то теперь, когда подруги явно что-то замышляют пришло время вмешаться.       Выйдя из-за угла, Реддл проследил взглядом за тем, как девушки направились в сторону лестниц.