Лжец

      Легкие капли дождя отстукивали незамысловатый ритм по навесу, под которым расположились Люмин и Паймон. Девушка грела руки о чашку чая, всматриваясь в сумерки. Солнце давно опустилось за линию горизонта, наступил дождливый вечер, предвещавший близкую осень. Странно, но Ли Юэ казался тем самым домом для солнца из детских книжек. Дождь смыл все мысли о сказках, застигнув подруг на окраине города. Сейчас навес спасал от мокрых капель, а горячий терпкий чай приятно согревал ладони и душу.       — Ты правда думаешь, что этому рыжему замарашке можно доверять? — Паймон презрительно хмыкнула, стащив с тарелки ароматное печенье.       — Боже, Паймон, он совсем не похож на замарашку. Я уверена, его форма стоит как наш полугодовалый доход с заказов на монстров, — протянула Люмин, а после уткнулась лицом в чашку, вдыхая травяной аромат. — Чудесный чай здесь... Я не собираюсь доверять ему, но Тарталья помог нам уже несколько раз, про это не стоит забывать. Помог сбежать от стражи, познакомил с...       — Паймон не думает, что он сделал это ради нас. Открой глаза, он же Фатуи! Я уверена, что он преследует только личные цели, а мы нужны лишь для их исполнения, — существо скривилось, переводя взгляд за спину Люмин.       Девушка резко обернулась, замерев с чашкой чая у рта. Теплые капли еще согревали губы, слегка пощипывая на маленьких ранках. Предвестник остановился напротив, всего пару шагов, и он будет слишком близко. Легкая бордовая рубашка, промокшая насквозь от дождя. Он сам выглядел как дождь — внезапный и свежий, размывающий все границы возможного и положенного.       — Выглядишь помято, — Люмин перевела взгляд на его ладони — сегодня без перчаток.       — Не все любят возвращать долги в положенные сроки, — хмыкнул Аякс, поворачивая стул спинкой и присаживаясь, по-хозяйски, словно кот. — Мы должны были встретиться завтра, я знаю, не начинай, — он пресек любые нотации Люмин. — Просто мне было так одиноко в этой комнате с бумажками. Весь день ты либо перекладываешь кипу бумаг, либо разбиваешь лицо, — мужчина щелкнул пальцами, подзывая заскучавшего официанта. — В любом случае, я всегда знаю, где тебя найти, — это было сказано полушепотом, но девушка поняла каждое слово.       — Иногда ты звучишь пугающе.       — Иногда я бываю более, чем пугающим, — он улыбнулся, принимая какой-то напиток с подноса. — Но я же пообещал, что не сделаю тебе ничего плохого. Помнишь?

      ***

      — Но я же пообещал, что не сделаю тебе ничего плохого! — передразнила Люмин, выплевывая каждое слово на золотистый пол. — Но я же пообещал, что никогда не буду тебе лгать, наивная, глупая девчонка! — ее голос резонировал с разрушающимися внутри стенами самообладания.       Казалось, что если сейчас Аякс разорвет собственное тело на части, то каждый кусочек будет состоять из сожаления, из жалости к этой хрупкой фигуре напротив. Ее тонкие пальцы сжимают меч до побеления костяшек в тот момент, как Предвестника топит собственное спокойствие с нотками сочувствия.       — Люмин, — она вздернула подбородок вверх, горделиво скалясь одним лишь взглядом, — пожалуйста, уходи отсюда. Я не хочу сделать тебе больно, — Аякс вздохнул, смешивая собственные чувства с целью в голове. — Я все объясню, если ты позволишь. Только уходи отсюда сейчас же.

***

      Беззаботная улыбка. Она была такой беззаботной, кружась под дождем в его накидке. Даже форма Фатуи не смогла разрушить ее образ светлой спасительницы регионов. Люмин что-то рассказывала, то и дело тыкая пальцем в разные стороны. На ее щеках капли дождя задерживались чуть дольше, словно целуя каждый сантиметр гладкой кожи. Это было по шаблону, что-то автоматическое из детства, когда мама весь вечер читала вслух старые романы. Настолько автоматическое движение, что девушка замерла, пока Чайлд бережно смахнул каплю с ее щеки большим пальцем.       — Я думаю, что пора возвращаться, иначе ты простудишься.       Люмин отвернулась, комкая подол платья от нарастающего чувства паники и смущения. В голове звучал дребезжащий голос Паймон, вдалбливающий в каждую извилину, что рядом опасный человек, рядом Предвестник, забравший кучу жизней. Девушка откладывала эти мысли далеко, запирая в серебряную шкатулку в форме маски, стирая каждый раз ключ в пыль. Их встречи были весьма редкими, он мало интересовался смертью Архонта, больше задавал вопросы о ее путешествии. Часто спрашивал, умеет ли она играть в снежки. А еще чаще заставлял ее краснеть, каждый раз рассказывая что-то настолько легкое, что если бы не форма убийцы, Люмин напрочь могла забыть, кто только что коснулся ее щеки мягкой подушечкой пальца. Совсем не грубой от оружия, наверное, поэтому он так часто надевал перчатки. Люмин нравились эти перчатки из прочной кожи с вырезом в виде сердец на ладонях. Девушка вернула взгляд Тарталье, все это время стоящему рядом, облокотившемуся на перила мостика.       — Если сейчас я вернусь в комнату... — она сглотнула вязкую слюну, почему-то горькую и колкую. Сотни маленьких иголочек вскрывали глотку. — Я так устала чувствовать себя предметом обихода в руках людей! — Предвестник нахмурился. — Наверное, ты не поймешь. Я просто гиперболизирую своими проблемы, да, точно. Но иногда так хочется бросить все это и просто исчезнуть. С каждым разом меня все больше втягивают в чужие сложности, а я просто не могу отвернуться от проблем других людей, — он понимал, каждый раз сравнивая себя с очередным коллекционным ножом в руках своей Госпожи. — Я просто хотела бы...       — Люмин, я думаю, что мне пора. Прости, пожалуйста, что не могу проводить.       Аякс скрылся за первым поворотом проулков. Дождь практически закончился, но редкие капли еще оседали на ресницах и губах. В груди что-то жгло, предательски заполняя все внутренности порошком, медленно превращаясь в свинец. «Наверное, ты не поймешь». Каждый раз тебя используют, а после ставят как игрушку на полку до следующих посиделок. Каждый месяц ты получаешь фото сестры, что прогуливается по лесу, а сзади подпись, чтобы больше не смел ошибаться. Ты чувствуешь ее теплые руки на своем лице, пока эти любимые руки не занесли над тобой мачете, сладко угрожая залить весь зал кровью. Кровь мужчины была такой же красной, как и у всех, но чувствовалась, как нефть. Черная, вязкая, гниющая прямо сейчас, пока размашистым почерком он выводит буквы на пожелтевших листах. Осталось влепить на конверт печать и отправить, но что-то обжигающее скапливается в кончиках пальцев.       Предвестник помнит каждый раз, как это случается. Сначала вакуум накрывает голову, сдавливая виски, нажимая на все болевые точки так, что веки смыкаются самопроизвольно. Реальность смешивается с абстрактом, стул крошится в щепки от удара. Удар за ударом, пока костяшки не покроются кровью и занозами. Потом обязательно прибежит Раечка со своими глупыми тряпками и кремами. Она долго будет шептать что-то своему господину, перевязывая руки и бережно завязывая бантик на марле. В его покоях нет зеркал, практически нет отражающего стекла. Аякс никогда не любил встречаться с параллелью в зеркале, ведь всегда видел там одно и то же. Предателя, лжеца и ужасного эгоиста. Она осталась там одна, под дождем и с разбитыми ожиданиями.       — Мне нужна новая рубашка и накидка, подготовь, — скомандовал мужчина, на ходу расстегивая пуговицы, практически срывая их с петелек.       Люмин наблюдала за легкой рябью воды, смахивая с ресниц капли. У нее, наверное, было много друзей? Если можно назвать друзьями тех, кто пользуется твоей помощью каждый раз, навязывая чувство вины. Тарталья показался ей иным человеком. Он ничего не просил и не заводил разговоры о своих проблемах. Не просил ее достать котенка с дерева или разобраться с магом бездны на окраине. Чайлд просил ее не стоять долго под дождем, не есть в незнакомых забегаловках и не вести разговоры в порту, потому что там часто ошивались Фатуи.       — Я плохо делаю это, — голос позади раздался неожиданно, девушка обернулась, непонимающе хлопая ресницами. — Да брось, просто дай мне руку.       Люмин послушно протянула руку, покрываясь мелкими крошками смущения. Предвестник насвистывал мелодию, похожую на колыбельную, слегка касаясь талии девушки свободной рукой. Минуты превратились в вечность, пока двое кружились по маленькому деревянному мостику, неловко улыбаясь. Аякс прикрыл веки, ведя девушку, переступая с дерева на каменную кладку.       — Я могу провальсировать тебя до комнаты, но комендант вряд ли оценит такой порыв, — шепотом произнес он, отпуская девушку, наблюдая, как ее грудь наполняется воздухом.       — Не стоит, это правда будет странно, — Люмин улыбнулась, заправила светлый локон за ухо и покачнулась на носочках. — Я никогда не танцевала... наверное.       Чайлд хмыкнул, убирая руки в карманы брюк — перчатки отлично скрывали недавний срыв. Он мог поставить огромный мешок моры на то, что сейчас Путешественница светилась искренним светом, теплым, обжигающим, если подойти слишком близко. Чайные глаза изучали его лицо, скользя от лба и чуть ниже подбородка, заглядывая в разрез рубашки, разгуливая по плечам и непослушным рыжим волосам.       — Предлагаю танцевать в каждом регионе, где мы встретимся, Люмин, — мужчина улыбнулся.       — Я буду рада потанцевать с тобой, Чайлд, — Люмин отвела взгляд, слегка отворачиваясь. — Мне пора, завтра предстоит насыщенный день.

      ***

      — Я думала... — Люмин сглотнула осевшую внутри глотки пыль с крошками стекла. — Я думала, что мы стали... друзьями? Что я могу исп...       — Исправить что? Меня? — Предвестник издал гортанный звук, распространяясь по всему помещению гулким эхом. — Ты, блять, реально могла подумать, что пару прогулок и какие-то танцульки смогут изменить мою цель, — глаз порчи вибрировал, цепкими пальцами обхватывая горло. Мужчина повторил это движение, сцепив пальцы на горле Люмин. В щелках маски сверкали искры, перемешиваясь между голубым и фиолетовым. Люмин прикрыла веки, сжимая рукоять меча. — Ты всего лишь очередная заноза, застрявшая в моих руках. Убирайся отсюда, сейчас же, — голос Аякса стал значительно грубее, резонируя с напряжением в воздухе.       Чайлд оттолкнул Путешественницу, тут же приближаясь и занося руку с клинком над ее лицом. Она не поняла его, не услышала просьбу, что подобно брошенной собаке скулила в углу. Злость полностью захватила его разум, прерывая смех на крик, наполняя комнату чем-то грязным. В мягкую плоть клинок вошел слишком гармонично, распарывая щеку, открывая рану. Кровь девушки алыми пятнами покрывала пол, выстилая тропинку в параллельность, откуда выбраться ты уже не сможешь. Боль. Резкая, но при этом тупая, как сама Люмин, металась на подкорках сознания, раскрашивая серые стены в бордовый. Каждый занос руки отзывался болью в груди. Золотистые глаза застилали слезы, скатываясь и смешиваясь с кровью. Она все еще не проткнула его острием меча. Она просто забилась в угол, закрыв уши руками, повторяя какие-то слова.       — Почему ты просто не можешь уйти, пожалуйста, — маска вжалась в теплый лоб, покрытый потом и пылью. — Я не хочу, чтобы тебе было больно от моей руки, но я больше не могу держать это в себе. Я разорву тебя на куски.       Люмин вжалась лопатками в шершавую стену, всматриваясь в темную вспышку напротив. Это было ужасное зрелище. Тело мужчины выворачивало во все стороны, метая под потолок и обратно к полу. Крик разрезал воздух настолько, что Люмин пошатнулась, выставляя меч вперед. Глухой удар пришелся на левую щеку, разрезая острыми когтями мягкую кожу. Слезы застилали глаза, но бороться дальше это совсем не мешало. Выжить. Девушка укрылась от очередного удара за колонной, пытаясь отдышаться и закинуть всю боль в дальний ящик, запереть все это до лучшего момента. Она обязательно подумает об этом, но позже. Она обязательно сопоставит все, что смогла получить из информации сегодня. Сжав рукоять, Люмин вышла из-за колоны, напрягая тело, чтобы совершить выпад элементальной энергии. Посчитай до трех и уничтожь его. Посчитай до трех и сломай свои выдуманные стены с фотографиями в голове.       — Ты жалкий трус, Чайлд, — Путешественница сделала выпад вперед, задевая мужчину энергией, выигрывая себе жалкие секунды. — Ты прячешься во всем этом, стараешься навязать людям, что с тобой все хорошо, но это не так! Ты делаешь другим больно. Ты сделал больно мне, — девушка увернулась от удара, перекатившись по полу.       Аякс не слышал ее, но видел сожаление в чайных глазах. Хотелось там отыскать хотя бы пару капель ненависти, отвращения, но вместо этого — бесконечная жалость. Это злило еще больше, тело не слушалось криков разума. Цепкие лапы удар за ударом ломали все вокруг, превращая красивый зал в труху. Внутренности жгло, импульсы боли мешались с гневом, скручиваясь в толстый узел. Дайте нож и пару спичек — все это сгорит. Он ощутил нутром ее крик, пронзительный и в то же время глухой, как из-под воды. Пол обрушился под ногами девушки, завлекая ее в короткое падение. Предвестник метнулся в попытках ухватить хрупкое тело, но потерял его видимость под завалом. Облако пыли быстро развеялось, открывая картину боли и несправедливости. Ее не должно было быть тут, она обязана была сбежать. Глупая, наивная девчонка.       Откинув кусок плиты, мужчина скривился где-то внутри своего кокона злобы и ненависти: кровавые разводы на лице, смешавшись с потом и слезами, стекали по виску, собираясь в уголках губ.       — Ты просто трус... Чайлд, — прохрипела Люмин, пытаясь нащупать рукой меч, но его не было. Жестянка отлетела куда-то в сторону при падении. Грудь сдавило резкой болью. — Я не уйду, даже если ты вздумаешь убить меня.       — Я не убью тебя, — грубый голос, аура ненависти. Это был не он, но его мысли петляли по кругу, задерживая каждый всплеск энергии в ее сторону. — Я оставлю тебя здесь, пока ты не умрешь сама, — резкий щелчок, и мужчина исчез. Все вокруг превратилось в сплошной абстракт, затягивая Люмин в мир коматоза.