«кофе со вкусом лаванды»

      — А Сянь, возьми это, пожалуйста. — Цзюнь зашел в кофейню вместе с Цзыхань и отдал девушке пакеты. Пока Чжэханя не было, он старательно сопровождал Цзыхань в делах. Иногда Цзюню хотелось сбежать, но где-то к середине дня оказалось терпимо.       Чжоу Е забрала у него пакеты, а Дайкунь ей помог. Их они сразу поместили на ближайший диван и с видом голодных котят испытующе посмотрели на Цзюня. Тот не желал им ничего рассказывать от слова совсем, поэтому отшутился и просто самоустранился на второй этаж. Ему срочно надо было принять душ. Он заметил пропущенный звонок от Чжэханя, пожалев, что не ответил. Но и попытка перезвонить ничего не дала. Ответом были лишь длинные гудки, поэтому он пока оставил телефон на зарядке. В любом случае, Чжэхань, может быть, просто занят и потом сам перезвонит.       Приведя себя в порядок, он вернулся в кофейню, где царили мир и спокойствие. Посетителей не было, поэтому Чжоу Е и Дайкунь активно просаживали его деньги, попивая кофе, и что-то бурно обсуждали. Цзыхань ходила с безучастным видом: вероятно, она-то и разобрала пакеты, раз дети решили зависнуть в телефонах.       — Видел обновление Вэйбо Ван Ибо? — Чжоу Е склонилась к Дайкуню ближе, показывая фотографии. Выложены они были недавно, и — как удачно — на них красовались ещё и Сяо Чжань с Чжан Чжэханем.       — Всё ещё на него подписана? — Дайкунь принялся рассматривать фотографии. — А я и не знал, что Чжэхань знаком с ними. Дорамы, в которых они снимаются, популярны.       — Он что-то такое говорил, когда я спрашивала, какие дорамы ему нравятся. Хотя, шоу Ван Ибо тоже классные. О, кстати, — Чжоу Е склонилась ещё ниже. — Видел последний выпуск?       — Нет, но… — протянул Дайкунь и, краем глаза заметив Цзюня, приложил палец к губам, отодвигаясь от Чжоу Е.       — У тебя что, работы нет? — Цзюнь посмотрел на Дайкуня, но тот лишь загадочно прищурился, строя свою милую лисью улыбочку. — Что вы там обсуждаете?       — Видео про котиков, — Чжоу Е изогнула одну бровь, намекая, что это в общем-то не его дело.       У всех коллективно прозвучал сигнал уведомления, и Цзюнь полез за телефоном. Чжоу Е сразу заметила, что уведомление из Вэйбо. Они все были подписаны на новости о дораме, и увиденное на экране её совсем не обрадовала.       — И почему вы все подписаны на дораму? — ревностно подчеркнул Цзюнь.       — Не смотри, — Чжоу Е закрыла экран его смартфона рукой. Она запаниковала, не зная, что делать, даже попыталась его забрать, но Цзюнь поднял руку вверх.       — Да что с тобой? — Цзюнь недоумевал.       — Я должна тебе кое-что сказать, — она вцепилась в его руку. — Это важно! Позволь мне сказать, а потом смотри.       — Сянь-сянь, что ты делаешь? — Дайкунь понимал из-за чего она завелась, но не предполагал, что можно этому противопоставить.       Подошедшая Цзыхань забрала телефон и показала открытый пост Цзюню.       У Цзюня в буквальном смысле внутри всё резко опустилось, а к шее подступил тугой ком. Немеющими пальцами он взял смартфон, пристально всматриваясь в фотографии. В груди всё охладело, и что-то болезненное терзало разум. Он не верил, не мог поверить. Не хотел. Ноги подкосились, поэтому он опустился на ближайший стул, продолжая смотреть в одну точку.       — Послушай… — Чжоу Е попыталась вернуть Цзюня в реальность, но он не реагировал. Посмотрел на Чжоу Е невидящим взглядом и сжал зубы до скрипа. Этот удар был слишком сильным. Цзюнь не верил, что его слова окажутся пророческими. Это не могло быть правдой. Он отказывался и не желал верить.       Пока мир разлетался на части, он ещё раз позвонил Чжэханю, но ответом ему была тишина. От этого не становилось легче, ведь наверняка он уже в курсе. И как Цзюню это расценивать?       — Должно быть объяснение, — пролепетал Цзюнь, не находя других слов. На его лице отражалось слишком много эмоций, почти неразличимых для Чжоу Е и Дайкуня, но это заставляло их смотреть с сочувствием. Он мотнул головой и отвернулся.       Не придумав ничего лучше, Дайкунь потянул Чжоу Е к Цзыхань, которая отошла к стойке, чтобы дать Цзюню время прийти в себя.       — Тётушка, зачем ты ему показала? — Чжоу Е схватилась за её плечи, от эмоций у девушки глаза были на мокром месте.       — Подумай об их чувствах, — Цзыхань отвечала хладнокровно и рассудительно, но достаточно тихо, чтобы её не было слышно. — Справедливо, если Цзюнь-цзы не узнает? Справедливо, если Чжан Чжэхань не сможет рассказать и будет скрывать? Это ударит и по их чувствам, и по отношениям. Никто здесь не хочет, чтобы они расстались… Очевидно.       — Надо было дать мне сказать! Это важно и… — она всхлипнула, голос срывался на шипящий шепот. — Если бы я сказала, он бы, может, не отреагировал так.       — Сянь-сянь, мне кажется, что это не имеет значения, — вмешался Дайкунь. — Что бы ты ни сказала, реакция была бы такой же.       — Если их связь так крепка, то её ничем не разрушить, — Цзыхань погладила её по макушке, осторожно поправляя волосы. — Что не бьется — не разбить, сколько усилий ни прилагай.       Она подбадривающе улыбнулась, а Чжоу Е почти беспомощно посмотрела на Дайкуня, понимая, что ситуация выходит из-под контроля. Словно песок, который струится между пальцев: сперва думаешь, что держишь лишь горсть, а потом тебя затягивает в трясину.       Вероятно, так же казалось и Цзюню. Он держался за край стола, скребя по нему пальцами. Эмоции захлестывали с головой. Он всегда был уверен, что справится, если Чжэхань найдет себе кого-то, но прямо сейчас он абсолютно не справлялся. Не мог и не желал мириться с тем, что Чжэхань будет с кем-то другим. Нарастающая тревога бурлила внутри, стискивая сердце в тяжелые оковы противоречий.       Он резко поднялся с места. Стул отъехал, издавая скрипучий звук. Это и оборвало последнюю нить терпения, которую слабо удерживала тишина.       Ухватившись за злосчастный стол, Цзюнь резко вытянул его на себя, мгновенно переворачивая и откидывая в сторону. Звон разлетающейся посуды заставил ребят обернуться на Цзюня. Диваны, стены, портьеры и пол окатило брызгами. Опрокинутая ваза чудом уцелела и подкатилась к его ногам, но Цзюнь что было сил отфутболил её в соседнюю стену. Такого удара фарфор не выдержал, а лепестки гортензий разметались, осыпались, точно слезы.       Резкий шум разорвала угнетающая тишина. Цзюнь лишь мельком взглянул на замерших друзей, они смотрели с опаской. Оставалось только гадать, какое выражение читалось на его лице. Он поднял руки, осматривая ладони. Расплескавшийся кофе и вода — теперь он весь в этом и, по-хорошему, рвануть бы сейчас к Чжэханю, но тошнило от собственного вида. Цзыхань попыталась что-то сказать, но он ткнул в её сторону пальцем, заставляя проглотить любые слова и уговоры. Сейчас Цзюню была нужна тишина — любой звук мог спровоцировать новые разрушения. Ему было просто необходимо успокоиться.       Сжав губы в тонкую линию, он поддался мыслям, устроившим тихую войну в голове. Развернувшись, Цзюнь ушел на второй этаж.       — Надеюсь, он больше ничего не разнесет, — Чжоу Е приложила ладонь к щеке, оглядывая масштабы происшествия. Портьеры точно придется стирать, как и обивку пострадавшего дивана.       — Кажется, мы легко отделались, — хрипло проговорила Цзыхань и, слабо веря в происходящее, отправилась в подсобку, чтобы как-то навести в кофейне порядок. Цзюня сейчас лучше было не трогать и не провоцировать, это не привело бы ни к чему хорошему.       — Дайте угадаю, Хань-Хань не здесь? — На пороге кофейни появился очень мрачный Юмин, как раз к тому моменту, когда Дайкунь вернул стол в первоначальное положение и проверял, не повредились ли ножки, а Чжоу Е крутилась рядом с ним.       — Разве он не должен был быть с тобой? — поинтересовался Дайкунь.       — Он сбежал от меня, — Юмин подошел к ним поближе и, заметив, что Чжоу Е встревожена, осторожно спросил, старательно не обращая внимание на атмосферу легкого погрома: — Это ведь не…       — Нет, — Чжоу Е отмахнулась и нахмурилась ещё сильнее. — Что с Чжан-гэ?       — Случилось кое-что… интересное, — Юмин хмыкнул, не зная, какие слова подобрать, чтобы выразиться как можно более тактично. — Скажем так, я верил, что он придет сюда, и всё максимально быстро разрешится. Но дома его тоже нет, и я не знаю, где теперь его искать.       — А есть необходимость? — Дайкунь смотрел на него заинтересованно, иногда переглядываясь с Чжоу Е. Кажется, не только у Цзюня сейчас голова не на месте. — Говори уже, что произошло. Ближе к делу, не обязательно быть с нами деликатным.       — И правда, сейчас немного не та ситуация, чтобы быть деликатным. Надеюсь, ваш мир не рухнет, — Юмин достал телефон и включил видео, на котором Чжэхань как раз в сердцах разбивал полученную награду. — Это слили в сеть. Как и то, что, думаю, вы уже увидели в обновлении Вэйбо дорамы.       — Полагаю, тому была причина? — Чжоу Е смотрела на Чжэханя и не узнавала, а Юмин не мог не заметить, как рушится их беззаботное представление о том, кто такой Чжэхань. Но Чжоу Е вдруг ухватилась за маленький шанс — найти объяснение. Причину, почему всё так обернулось.       — Всё связано, — Юмин убрал смартфон. — Начну с начала. Вы же думаете, что он милый, добрый и заботливый цветочек, всё такое? И правильно. Вам, как друзьям Гун Цзюня, особый бонус и пожизненное одобрение, но я был свидетелем всего: и вспышек гнева, и раздражения. Да, Хань-Хань никому не вредит и умеет себя держать, но его лучше не злить. А актриса своим поступком буквально вывела его из себя.       — К чему ты клонишь? — Дайкунь смотрел испытующе.       — Всё сводится к одному, к Гун Цзюню, — Юмин вдохнул побольше воздуха в легкие. Он не любил такие разговоры и не знал, стоило ли вообще рассказывать.       — Я поняла! — Чжоу Е неожиданно громко заговорила и сразу же виновато понурила плечи, убавляя тон. — То, что я хотела рассказать! Чжан-гэ поцеловал Гун Цзюня!       — То есть, как? — Дайкунь захлопал глазами. — Они целовались, ну, как парочка?       — Нет, — она шлёпнула себя ладонью по лбу. — Пока Цзюнь спал, Чжан-гэ поцеловал его перед уходом. Я это увидела, и он тоже меня заметил. Сперва я решила, будто мне показалось, мало ли для чего он к нему склонился. Теперь я уверена, я видела то самое! Ну так вот, скорее всего, у них это взаимно, — Чжоу Е неожиданно замерла на мгновение, после чего весело подпрыгнула. Она не знала, что её больше радовало, открывшаяся правда или возможность рассказать про поцелуй, но как же она ждала этих слов. — Ох, наконец-то я сказала, так сложно в себе держать, это было ужасно… Так, стоп. Как я зла!       Она нахмурилась, сжимая руки. Всё это время правда валялась у них под носом, но никто не собирался её замечать.       — О, так чувства Хань-Ханя взаимны, — Юмин ещё сильнее почувствовал себя жертвой ребусов разума человеческого. Он всерьёз подозревал, что поседеет раньше времени. — Ну и почему вы раньше мне не рассказали?       — Взаимны? — у Дайкуня невольно дернулся глаз. — То есть, потому что не знали, — он заговорил немного иронично, давая понять, что это самая очевидная вещь на свете. — Мы могли навредить Чжан Чжэханю, если бы оказалось, что ты не подозреваешь. Неизвестно, как бы ты к этому отнесся.       — Навредить? — Юмин задумчиво приложил палец к губам. — Забавно, Хань-Хань начинает писать как не в себя после встречи с Гун Цзюнем, а я вдруг должен быть против? Скажи вы раньше, мы бы тут не стояли.       — И всё же, что будет, если Чжан-гэ не найдется? — Чжоу Е теребила пальцами край рукава, явно волнуясь. Она всё никак не могла прийти в себя, ей хотелось прямо сейчас побежать и рассказать всё Цзюню, ведь она была права, она верила.       — Не знаю. Эта девушка его поцеловала на глазах у всех, он пришел в ярость из-за своих чувств к Гун Цзюню. Я даже думать не хочу, что он может выкинуть, — пояснил Юмин и потер пальцами переносицу, словно у него голова от боли раскалывалась. — Ещё и слили всё это в сеть, будто у меня мало забот.       — И насколько всё серьёзно? — Дайкунь отвел взгляд в сторону, иногда наблюдая за Чжоу Е, которая замерла на месте, ловя каждое слово Юмина.       — Моя студия работает над этим, мы принудим удалить пост из сети, а последствиями я утром займусь. — Юмин не собирался с ними откровенничать. Но сейчас это казалось лучшим способом сбросить с себя неподъемный груз. А может и решением всех проблем. В любом случае, впереди его ждал невообразимый гемор, который предстоит провернуть. А всё потому, что не все умеют думать до того, как что-то сделать. И ладно видео с разбитой наградой, пост с поцелуем представлял куда большую опасность. Придется обойти пару сотен человек в частности, чтобы убедить опровергнуть случившееся на самом деле. — Всё, что я могу сделать на данный момент и уже делаю — вернее, делает студия — это блокировать посты с фотографиями. Так они не будут распространяться.       — Выглядит ужасно, — Чжоу Е боялась даже думать о последствиях. Она отчасти недоумевала и немного злилась, но её больше волновали куда более приземленные проблемы. — И всё же… Они, конечно, оба тупили, но как так вышло, что тупили и мы?       — Разумеется, — Юмин даже духом воспрял. — По Хань-Ханю же совсем не видно было, как он на вашего Лао Гуна слюни пускает. Я его сразу раскусил.       — А мы сразу Цзюнь-цзюня раскусили, — фыркнул Дайкунь.       — Нам надо было незамедлительно против них объединиться, — Юмин развел руками — ничего ведь теперь не поделаешь. — Ладно, я бы рад и дальше осуждать их за медлительность, но есть куда более важная проблема. Полагаю, сюда Хань-Хань не собирается. Попробую ещё раз к нему домой наведаться.       — Мы сообщим, если он придёт, — Чжоу Е кивнула и, проводив Юмина взглядом, повернулась к Дайкуню. — Я переживаю за Чжан-гэ, мне кажется, его подставили.       — Мне тоже так кажется, — Дайкунь нервно покусал губы. — Выберемся. А потом объединимся с Хуан Юмином против них. У истории будет наш финал.       — Если бы, — она надулась и, перехватив косичку, принялась теребить её между пальцами. — Я так рада, что у них это взаимно, но не могу радоваться из-за этого! Что мне делать?       — Ну хватит, всё обязательно наладится, и они будут вместе, вот увидишь, — настаивал Дайкунь, но Чжоу Е совсем погрустнела. — Перестань грустить, иначе я обращусь злым лисом и украду тебя.       Чтобы успокоить Чжоу Е, он подкрался ближе и принялся её щекотать, но девушка то и дело уворачивалась, убирая руки. Пусть хотя бы вынужденный смех ненадолго оградит от мрачных мыслей, что сейчас не давали всем покоя.       В кофейню кто-то зашел, и они насторожились. Некто в кепке и черной маске, из-за чего нельзя было разглядеть лица. Чжоу Е нахмурилась и собиралась сказать, что они закрыты, но посетитель решительно направился к ней, на ходу открывая лицо. Она так и застыла на месте, а с ней и Дайкунь. Подошедший Чжэхань не был похож на себя. Он улыбнулся ей, но как-то натянуто, а в глазах не было и тени улыбки. В них плескалось что-то темное, и тогда Чжоу Е, наконец, поняла, о чем говорил Юмин. Растеряв дар речи, девушка указала пальцем вверх, давая понять, что Цзюнь у себя. Чжэхань лишь на мгновение прикрыл глаза и направился на второй этаж.       — У меня от него мурашки, — она обняла себя руками.       — Хм, — Дайкунь загадочно посмотрел на дверь. В следующее мгновение он словно очнулся и помчался к выходу. — Я сейчас, подожди меня.       — Почему все меня бросают? — возмутилась Чжоу Е и поняла взгляд вверх. — Впрочем, кто-то должен…       

***

      Зайдя в ванную комнату, Цзюнь включил холодную воду и замер, опираясь руками в раковину. После эмоционального всплеска, вырвавшегося наружу порывом ярости, тело переполняла слабость, поэтому он просто завис. В голове образовывался ещё больший сгусток тревожащих мыслей, напоминающих огромный снежный ком, летящий под гору. Он всё рос и рос. Цзюнь ни на секунду не верил в посты Вэйбо. В какой-то момент он и правда подумал, что было бы здорово, окажись это нелепой шуткой или удачным ракурсом. Злило совсем другое. Он так долго шел к Чжэханю, что не заметил, как сделал его центром своей жизни. Он не позволит никому заполучить Чжэханя: ни сейчас, ни потом. И злился он лишь на себя, на свою медлительность. Страх всё разрушить? К черту его, он зубами выгрызет себе путь.       Мысли окончательно спутались, грубо перебивая друг друга, но Цзюню кое-как удалось от них отделаться. На горячую голову он не скажет и не сделает ничего полезного и правильного. Подставив руки под воду, он умыл лицо и позволил каплям лениво стекать по коже. Прохлада немного помогла. Подняв взгляд, Цзюнь посмотрел на собственное отражение. Глаза красные. Сколько он так простоял? Неизвестно. Время превратилось в резину, которая плохо растягивалась.       Стерев остатки влаги полотенцем, он вернулся в комнату. Необходимо бежать к Чжэханю. Да, Цзюнь понимал, что должен был сделать это сразу, но забылся, пока тонул в отчаянии. Зато теперь ему думалось гораздо легче и он лишь уверился в необходимости всё рассказать. Подбежав к двери, Цзюнь резко её распахнул, и в следующее мгновение сердце застучало как заведенное.       Спокойно зайдя внутрь, Чжэхань закрыл дверь, когда Цзюнь отшатнулся. Что-то во всем этом было не так, Цзюнь это чувствовал.       Чувствовал. До тех пор, пока Чжэхань не повис на нем, неожиданно целуя. И у Цзюня опустились руки. Сколько раз он об этом мечтал? Безумно много, порой это занимало всё его сознание. Он так часто был близок к провалу, так несдержан, корил себя каждый раз за то, что перегибал. А сейчас Чжэхань целовал его, и это безумие было похоже на несбыточный сон.       Едва опомнившись, Цзюнь порывисто обнял его, сильнее впиваясь в губы. Напористо надвигался, пока не прижал к двери, словно отрезая путь к отступлению. Впрочем, попытайся Чжэхань отступить, Цзюнь бы всё равно его не отпустил, не нашел бы в себе силы. Губы Чжэханя были такими мягкими и приятными, как он раньше мог себя останавливать? От них нельзя было оторваться, они пленили и кружили сознание, затягивали в омут, из которого не хотелось выбираться. От поцелуя по телу пронесся жар, а перед глазами поплыли темные пятна. Останавливаться не хотелось, лишь наслаждаться им, снова и снова прижимая Чжэханя к себе. Нагло врываться в рот языком, сплетаться с ним в танце и углублять, исследуя всё, до чего можно дотянуться.       Он не верил, всё ещё не верил, что это правда. Они столько раз обнимались, но это было совсем на другом уровне. Мир вокруг трещал и осыпался, а руки сильнее сжимались, пока была надежда урвать ещё немного. Наслаждаться моментом до звона в ушах, позволив всему остальному лишиться смысла и значения.       — Тише, я дышать не могу… — прошептал Чжэхань, отрываясь от его губ и глубоко втягивая носом воздух.       — Хань… — Цзюнь, уперся руками в дверь, не смея отстраняться. Он чувствовал его дыхание кожей, глотал воздух, которым он дышал, смотрел на него и хотел вновь прижаться к губам. Терпение рушилось, хотелось ухватиться за Чжэханя, почувствовать наконец, что он рядом. Его можно касаться.       — Я здесь, — Чжэхань заключил в объятия ладоней его лицо, поглаживая скулы большими пальцами. — Куда ты собирался идти?       — К тебе, конечно, — Цзюнь отвел взгляд в сторону. Будто он мог ещё куда-то пойти.       — Не вышло бы, там сейчас куча людей. Я еле ускользнул, — Чжэхань сжал губы, будто хотел ещё что-то сказать, но не смог.       — Меня бы это не остановило, — Цзюнь приблизился к его губам, касаясь своими, словно пытался убедиться, что Чжэхань настоящий. А ответом ему был ещё один поцелуй, жгучий и испепеляющий сознание, покорно склонившееся перед тем, кого он… — Люблю… Я люблю тебя, Чжан Чжэхань. Не делай так больше.       — Я не хотел, — Чжэхань обнял его, прижимаясь и утыкаясь носом в плечо. Мысли скрутились в узел, а от признания голова закружилась. Цзюнь любит его? Признание возвышало от счастья, хотелось услышать ещё раз и рассыпаться в ответных словах. Но он должен всё объяснить. — Когда это случилось, ну, она полезла ко мне целоваться.       Цзюнь дернулся, вцепившись пальцами в дерево, холодная сталь эмоций резанула по нервам, и снова захотелось кого-нибудь убить. Он верил Чжэханю бесспорно, и всё же сожаления не давали покоя. Цзюнь попытался выбраться из объятий, но Чжэхань не позволил, заставляя смотреть глаза в глаза.       — Дослушай, — он вплел пальцы в его волосы, говоря совсем тихо. — Я хотел её оттолкнуть, но пришлось тактично отстраниться, там было очень много людей. Знаю, самому противно. Это злит, ведь… — Чжэхань тоскливо скривился. — Я в тот момент подумал, что хочу целовать только тебя. И меня разрывало изнутри, я не знал куда себя деть. Не знал, как сказать тебе. Злился на неё, на себя, вообще на всех. Потом я вернулся домой, чтобы избавиться от смокинга, провонявшегося чужими духами, страшно хотелось смыть с себя всё это. А когда увидел тот пост на Вэйбо, и… и ты мне звонил, а я не знал, что сказать.       — Думал, я не поверю тебе? — Цзюнь немного отстранился. — Я ни секунды не сомневался в тебе и не потому, что мне всё равно. Да, неприятно и больно, но это не причина, по которой я захотел бы от тебя отказаться.       — Есть такая причина? — Чжэхань смотрел на него испытующе.       — Если вырвешь моё сердце из груди, разорвёшь в клочья и растопчешь, даже тогда не откажусь, — Цзюнь закрыл глаза, осознавая, насколько он безнадежен.       — Я бы так не поступил, но боялся, что случившееся обернется именно такими последствиями. Пожалуй, это и волновало меня больше всего, — Чжэхань уперся руками в его грудь, заставляя отступить. — Ты для меня не просто тот, кого я люблю. Скорее всего, ты гораздо глубже, скорее, ты для меня всё и даже больше. Я правда очень сильно тебя люблю, но я так виноват перед тобой. И несмотря ни на что ты сказал, что любишь меня? Я… мне так долго хотелось, чтобы ты тоже меня полюбил… Останешься со мной?       Цзюнь видел, как дрожали его руки, как Чжэхань едва находил слова. Цзюнь не сомневался, что давались они ему нелегко. Не потому, что Чжэхань врал или что-то такое — в нем боролись противоречивые чувства, испытать которые помогло произошедшее. И Цзюню хотелось, чтобы он больше никогда их не испытывал. Его сердце заходилось трепетом, а душа радовалась тому, что Чжэхань чувствовал то же самое. Цзюнь столько раз пытался убедить себя в обратном, но, похоже, делал хуже — слишком медлил. И заставил Чжэханя страдать столько времени, а теперь он винил себя, хотя не сделал ничего плохого.       — Это даже не обсуждается, — возразил Цзюнь. — У тебя нет причин беспокоиться или винить себя, ты не сделал ничего плохого. Я уже давно с тобой. Прости, что не сказал об этом раньше.       Он подошел ближе и вновь сгреб Чжэханя в объятия, теперь уже целуя мягко и нежно, вкладывая всю заботу и желание дарить ему только хорошее. Заботиться о нем так, чтобы Чжэхань никогда больше не грустил и не волновался о глупостях. И был уверен, что Цзюнь ни за что на свете не нарушит своих слов.       Отвечая на поцелуй, Чжэхань ухватился за его руку, переплетая пальцы, нарочно задевая шестигранник, затем с трепетом прижимал её к своей шее, позволяя забираться в волосы.       — Хотя, нет, кое о чем я всё же жалею, — прошептал Цзюнь, вызвав бурю негодования в темных глазах Чжэханя, что заставило коротко рассмеяться. — Надо было сделать это раньше.       — Ах, так… — Чжэхань сердито поджал губы. — Будешь целовать меня всю ночь, пока не рухнем без сил.       — Ты даже не представляешь, сколько сил мне даруешь, — Цзюнь улыбнулся с видом победителя. Он определенно мог бы целовать его всю ночь и не устать. И не представлял, как перестать прижимать его к себе, как в полной мере насладиться близостью. Внутри всё заходилось от трепета и невероятных ощущений, заставляющих разум отключаться. Цзюнь не смог бы ни на чем сосредоточиться, даже если бы попытался, он ничего не желал ничего больше, только Чжэханя, такого безнадежно доступного в его руках.       Как далеко он сможет зайти? Мысли беспорядочно кидались из крайности в крайность, не позволяя сосредоточиться хотя бы на одной. Чтобы окончательно отрезать пути к выходу из квартиры, Цзюнь потянул его вглубь комнаты и, уперевшись рукой в комод, легким движением поднял и усадил на него Чжэханя. Это было лучше, чем вжимать его в жёсткие ящики, для поясницы уж точно. О кровати Цзюнь не подумал — вернее, боялся думать. Но даже так он мог спокойно прижимать его к себе всецело.       Для верности, Чжэхань сильнее на него навалился и обхватил ногами его бедра, нагло придвигая к себе. Сознание просто плыло, становилось невыносимо, закипающая кровь лавой разносилась в местах, где они касались друг друга. Чжэханю хотелось оставить на Цзюне следы, которые никогда не исчезнут. Пропитаться им же в ответ, чтобы казалось, будто они — единое целое. Неразрывно принадлежат друг другу.       Они настолько увлеклись, старательно ограждая себя от всего мира, что не сразу заметили, как в дверь настойчиво стучат. Цзюнь поморщился и даже не оторвался от истязания губ напротив, предпочтя сделать вид, что этой двери вообще не существует. Они в парке. На пляже. Где угодно, где никто не посмеет им помешать.       — Цзюнь-цзы, открой дверь, иначе я сам её открою, — послышался с другой стороны голос Дайкуня. — По-хорошему прошу.       — Он и правда её откроет, — Цзюнь цыкнул, нехотя выпуская из рук Чжэханя и, подойдя к двери, открыл её, глядя на Дайкуня так, что цветы вяли от этого мрака. — Тебя по лицу давно не били?       — Зря на меня наговариваешь, — Дайкунь пихнул в него маленький бумажный пакет. — Потом спасибо скажешь.       — Могу прямо сейчас сказать, — Цзюнь на автомате схватился за пакет. — Исчезни.       — Ну, что за отношение, — Дайкунь театрально состроил обиженное лицо. — Радуйся тому, что у тебя такие друзья хорошие.       Промолчав, Цзюнь поджав губы, а Дайкунь, виновато почесав затылок, поспешил устраниться, пока Цзюнь не воплотил сказанное в реальность. Убедившись, что он спускается на первый этаж, Цзюнь закрыл замок и скептически посмотрел на то, за что он потом спасибо должен сказать. Стоило заглянуть внутрь, как пальцы сами разжались, и пакет плюхнулся вниз, а Цзюнь завис. Чжэхань, который давился смехом, пока они разговаривали, подобрал пакет и уселся на кровать, вываливая его содержимое. Судя по набору лубрикантов и презервативов, им прямым текстом намекали на дальнейшие действия. Смешнее было лишь то, что они всё равно всё узнали и поняли.       — Я убью его, — пролепетал Цзюнь, оборачиваясь.       — Зачем? — возразил Чжэхань и сел более свободно, рассматривая подарочки. — Почему бы нам не воспользоваться их добротой? Они так о нас заботятся.       — Мы что, в дораме? — Цзюнь изогнул одну бровь.       — Я понимаю, что переспать после трагедии слишком клишировано, — Чжэхань победно оскалился, глядя, как Цзюнь старательно и как можно глубже вдохнул. — Но зачем отказывать себе в удовольствии?       С каждым словом взгляд Цзюня становился всё скептичнее, но Чжэхань уверенно подталкивал его на размышления.       — Или… Хм, никакого секса до свадьбы?       — Что ещё скажешь? — Цзюнь сложил руки на груди.       — Я не против совершить с тобой три поклона, но давай сперва воспользуемся подаренным шансом, — Чжэхань, очевидно, получал удовольствие, заставляя Цзюня краснеть. — Нам так редко удается побыть вдвоем.       — Тебе не надо меня уговаривать, — Цзюнь наконец оттаял и, подойдя ближе, увлек Чжэханя дальше на кровать, усевшись у него в ногах. — Но вдруг тебе не понравится?       — Я уж было решил, что не так тебя понял, — Чжэхань приблизился к нему, глядя прямо в глаза. — Не думай, я на всё готов, мне понравится. Лаогун, я люблю тебя.       Цзюнь сбился со счета, сколько раз ему приходилось себя останавливать. Он мог часами ловить взгляды Чжэханя, наблюдать за малейшими изменениями в его движениях, мимике, он сгорал даже от того, как Чжэхань касался своих рук или лица. Сгорал, стоило его коснуться. Каждый его жест становился предметом восхищения и поводом давиться слюнями, ведь стоило оказаться рядом, достаточно было лишь протянуть руку, перехватить прядь волос и вдохнуть запах. Без возможности оставить его на губах, поселить там навсегда, чтобы вдыхать постоянно.       Постепенно Цзюнь убедил себя в том, что ему достаточно просто любоваться, замечать что-то новое, вроде родинки между пальцами. Умиляться тому, что у него такая же. И смело заходить дальше в бесконечном желании хотя бы иногда обнимать его, время от времени. И не было сомнений — он готов перейти черту. Опасался лишь оказаться несдержанным. Ведь раньше Чжэхань был недостижимым и бесконечно желанным: попробуешь коснуться, он отдалится. Теперь он так близко и готов на всё, а Цзюнь уже давно сгорел изнутри в схватке со своим «я», что желало заполучить его всецело. Нет, не в полную власть или собственное распоряжение — о Чжэхане хотелось заботиться, быть с ним нежным, ласковым и, если понадобится, бросить всё к его ногам, только бы это делало его счастливым.       Чжэханю всегда хватало всего пары слов, чтобы сделать Цзюня счастливым. А близость не позволяла оттолкнуться или отстраниться. Жадные поцелуи захватывали, распаляя бушующее пламя, и разум терялся на кончиках пальцев. Чжэхань хватался за него, касаясь пальцами лица, перебирался к плечам и прижимался. Проворно добравшись до пуговиц рубашки, он быстро с ними расправился, стягивая её с плеч, самозабвенно утопая в поглощающих эмоциях. Но этого было недостаточно, поэтому он потянулся ниже, расстегивая ремень, чтобы в следующее мгновение выпустить его из шлёвок и отбросить в сторону, а потом откинуться назад, с вожделенным интересом рассматривая полураздетого Цзюня.       Цзюнь сразу догадался, что попался на удочку Чжэханя, но такой расклад не то чтобы его не устраивал — он просто не мог позволить слишком долго получать удовольствие от процесса ему одному. Приблизившись, Цзюнь стянул с Чжэханя джинсовую куртку, а следом и футболку, мешая глазеть в полной мере. Следом слетела резинка с волос. Длинные черные пряди разметались по пледу, будто были созданы для того, чтобы ими любовались, делая Чжэханя ещё более невообразимым. Он притянул Цзюня к себе, заставляя нависнуть сверху и вновь захлебнуться в манящем поцелуе. Цзюнь опустил руки ниже, перехватывая его за бедра, и придвинул к себе. От нарастающего возбуждения в голове всё туманилось, а перед глазами сверкали звезды. Сердце уже устало биться в истерике, желая сделать всё это в один лишь миг.       Чжэхань в долгу не остался, тоже подался вперед, проводя подушечками пальцев по его животу, а затем зацепился за пояс брюк, выискивая пуговицы, которые были слишком долго застегнуты, как и ширинка, впрочем. Заметив это, Цзюнь лукаво заулыбался и убрал его руки, поднимая выше. То, как Чжэхань посмотрел на него, захотелось нарисовать. Он тяжело дышал, воздух порывами вырывался из распахнутых губ, иногда он их облизывал, ещё сильнее распаляя Цзюня, и смотрел бесконечно влюбленным взглядом.       С ним особо не замедлишься. Цзюнь вновь сел, расстегивая его брюки, хватаясь за край пояса и потянул на себя. По пути он умудрился запутаться, вызвав у Чжэханя легкий смешок, но он помог ему избавить себя от остатков одежды. Цзюнь молча наблюдал за тем, как Чжэхань развлекается, лежа под ним. Он спокойно отыскал презерватив и, вскрыв его зубами, натянул на пальцы, а затем размазал по ним лубрикант.       — Должен ли я спросить, откуда ты всё это знаешь? — поинтересовался Чжэхань, наблюдая за процессом.       Бросив в его сторону загадочный взгляд, Цзюнь вновь навис сверху, попутно просовывая руку между ног. Сказать ещё что-либо у Чжэханя не вышло, потому что Цзюнь, хоть и с осторожностью, но пропихивал в разгоряченные мышцы два пальца. От неожиданности Чжэхань часто задышал и задрал голову выше, сжимая руками покрывало.       — Начитался всякого, — тихо ответил Цзюнь, склоняясь к его уху. Оставив легкий поцелуй около впадины между мочкой и челюстью, он прошелся поцелуями-укусами вдоль сонной артерии, слегка оттягивая кожу, с наслаждением вкушая её запах и вкус. Это пьянило куда больше, чем Цзюнь мог представить даже в самых смелых фантазиях. На секунду оторвавшись от своего, несомненно, интересного занятия, он посмотрел на Чжэханя. — Ты в порядке?       — В полном, — почти одними губами проговорил Чжэхань и, подняв руки, заключил в них его лицо, притягивая к себе, оставляя поцелуй в уголке губ. Затем чуть прикусил его подбородок, заставив запрокинуть голову назад, и принялся усеивать шею поцелуями, слишком жадными, чтобы не оставлять там следы.       Скрывая глубокими выдохами попытки застонать, Чжэхань реагировал на каждое движение пальцев. И вновь целовал Цзюня, отбирая у него воздух, водил руками по его спине, неустанно льнул к нему. Сжимая пальцы на ногах, задирал их выше, нетерпеливо ерзая на месте терся об него, распаляя сильнее. Вдыхал запах волос, когда Цзюнь увлекался терзанием его шеи, ключиц и груди.       Пальцы проникали глубже, а разливающийся по венам жар лишь сильнее толкал к краю. Внизу живота тянуло, усиливая возбуждение. В груди плескалась саднящая страсть, рассыпаясь нежной сладостью. Цзюнь терзал его изнутри уже тремя пальцами, вторгался до упора и раздвигал, свободно растягивая мышцы. От усилившихся движений Чжэхань извивался в его руках, но по затуманенному взгляду было понятно, что он поплыл явно не от боли — скорее, от удовольствия. Занимаясь своими исследованиями, Цзюнь провел пальцами вдоль верхней стенки и Чжэхань застонал, что вызвало явный шок, поэтому он закрыл рот руками.       — О, я попал куда надо, — Цзюнь с интересом его рассматривал. Оставив легкий поцелуй на руке, он вновь прошелся по тому самому месту, и Чжэхань почти замычал, а в глазах читалось легкое возмущение из-за этой намеренной провокации. — Убери руки, твой голос — музыка для моих ушей.       — Хватит, — Чжэхань ринулся ему навстречу и прикусил нижнюю губу в отместку.       И это нисколько не помешало им в следующее мгновение самозабвенно истязать губы друг друга, сплетая языки и давая волю ускоряющему желанию. Свободной рукой Чжэхань отыскал брошенный неподалеку лубрикант и, обняв Цзюня со спины, выдавил на ладони немного. Добрался до его ширинки, легко с ней расправился, запихивая туда руку, и ногами помогая брюкам сползти ниже. Он и так был возбужден слишком сильно, а давящая жажда близости сводила с ума. Заключив в объятия пальцев возбужденный член Цзюня, он провел несколько раз по всей длине, задерживаясь на мгновение, чтобы после ускорить движения. Добившись нужной реакции, Чжэхань принялся тереться об него своим членом, сдавливая их вместе, с наслаждением чувствуя животом теплую плоть. Лубрикант лишь увеличивал скольжение, делая их липкими и мокрыми.       Почувствовав, что такими темпами быстро дойдет до финала, Цзюнь оторвался от губ и, усаживаясь между его ног, выбросил презерватив. На лице Чжэханя отражалась смесь удовольствия и неприятия того, что его губы оставили без внимания. Цзюнь не мог перестать зависать из-за этого, любуясь гаммой эмоций. Он потянулся за подушкой и подложил её под поясницу Чжэханя, дразняще склоняясь к нему, но не давая возможности поцеловать. Избавившись от надоедливой одежды, Цзюнь, позволил придвинуться к себе и лечь так, чтобы было удобнее.       Почувствовал твердую плоть, упирающуюся в расслабившиеся мышцы, Чжэхань невольно прикусил губы изнутри. Он подался чуть вперед, нетерпеливо насаживаясь на него. Ощущения оказались странными и непонятными, но размышлять не хотелось. Важнее было лишь желание почувствовать его в себе полностью. Цзюню очень хотелось что-то сказать про то, чем чреваты такие фокусы с ускорением, но поняв, что Чжэханем сейчас движет далеко не инстинкт самосохранения, решил не портить момент разговорами. Да и лишними мыслями тоже. Он полностью сосредоточился на Чжэхане.       Двигаться было почти невыносимо. От мысли, что это делает их почти едиными, разум срывался. Он продолжал его целовать, отвлекая, обнимал, прижимая к себе, исследовал тело, касаясь везде, где только мог. Хотелось испробовать Чжэханя всего. Разгоряченные мышцы так легко принимали его член, сжимаясь и втягивая. Когда Цзюнь входил до упора, Чжэхань мучительно вздыхал, всё ещё пытаясь подавить стоны. И Цзюнь напрашивался на поцелуи, хватая воздух, позволяя тяжело дышать в его губы, отдавать ему кислород и любые вырывающиеся звуки. Внутри Чжэханя было горячо, иногда он намеренно сильнее сжимался, будто не хотел выпускать, и тогда стоны приходилось сдерживать уже самому Цзюню. Будто этого было мало, Чжэхань задрал ноги выше, сцепляя их в замок за спиной, что позволяло ему направлять Цзюня, чтобы двигался быстрее.       Он то хватался пальцами за простыни, то вновь забирался в его волосы, оттягивая, заставляя Цзюня почти шипеть от ощущений и ускоряться. Чжэхань окончательно погрузился в бесконечный поток ласк и движений. Член внутри него пульсировал и желание почувствовать больше — становилось почти невыносимым. Цзюнь проникал так глубоко, что к уголкам глаз подступала влага, скапливаясь на ресницах. И Чжэхань не мог перестать наслаждаться этим моментом, делающим их такими счастливыми. Терпкое покалывающее удовольствие волнами раскатывалось по телу. Голова кружилась, в горле пересохло, а волосы липли ко лбу, щекоча и мешая. В какой-то момент Цзюнь их убрал, ласково проведя по лицу тыльной стороной ладони, заставляя приникнуть к ней, навстречу желанным прикосновениям.       Перехватив Чжэханя за запястья, Цзюнь потянул его на себя, садясь и помогая ему сесть сверху. В таком положении Чжэханю было сложнее двигаться, поэтому он на мгновение поморщился, но Цзюнь удержал его, позволяя делать это медленно, вопреки сопротивлению. Только когда он вошел полностью, Чжэхань замер, давая себе возможность привыкнуть.       — Ты в порядке? — тихо и осторожно спросил Цзюнь.       — Я делаю это впервые, будь ко мне терпимее, — Чжэхань обнял Цзюня за плечи и прислонился лбом к лбу, выдыхая в его губы каждое слово.       — То есть, — Цзюнь даже отстранился, — вообще впервые или…       — У меня не было секса с мужчинами, — сквозь зубы процедил Чжэхань. — А ты знаешь больше меня.       — Говорил же, я много читаю. Вопрос лишь в том, как применять теорию на практике, — Цзюнь обнял его, утыкаясь носом в плечо и вдыхая запах кожи. Он так и не смог сдержать улыбку. — Никто не вызывал во мне таких желаний, только ты.       — Почему я? — Чжэхань тяжело сглотнул, пытаясь выровнять дыхание.       — Потому что после того, как ты посмотрел на меня, все другие взгляды перестали иметь значение.       Чжэхань оторвался от созерцания плеча Цзюня и посмотрел ему в глаза, словно хотел убедиться в искренности. И ничего не увидел, кроме бесконечного обожания, смешанного с нежностью. Цзюнь улыбался и был прикован к нему, делая его до невозможности счастливым. Он приник к нему поцелуем, хоть губы откровенно болели от влаги, распухли и покраснели, но будто это кого-то могло остановить.       Окончательно привыкнув, Чжэхань начал двигаться, сперва с осторожностью, потому что Цзюнь направлял его, а потом ускорился, потираясь об него всем телом, маня к себе без возможности прекратить. С трепетом наслаждаясь приятными ощущениями, которые больше не были болезненными, стоило дойти до упора. Не осталось сил сдерживать стоны, да и вообще держать себя хоть сколько-нибудь. Он был готов поглотить Цзюня, если бы это помогло в полной мере, в который уже раз доказать, что всё это правда, что он принадлежит ему и только. Убрав руки с ног, Цзюнь провел пальцами вдоль его позвоночника, разгоняя по телу мурашки, переместился к пояснице, сжимая и заставляя сжаться в ответ. Протиснув руку между ними, он провел пальцами по возбужденному члену, умело задевая чувствительные места, заставляя Чжэханя изнывать.       Тянущий ком внизу живота давил, приближая финал, и Чжэхань довольно резко убрал руку Цзюня. Обхватив его за шею опрокинулся назад, утягивая за собой. Теперь он терся членом об его живот, а ногами подначивал Цзюня, чтобы двигался быстрее. Пульс внутри усилился, и Цзюнь попытался выйти, но Чжэхань не позволил. Он сильнее сковал ноги, вжался в него и сомкнул губы в поцелуе. Своего Чжэхань добился, горячее семя заливало его изнутри, отчего удовольствие нахлынуло с удвоенной силой, высвобождая подступивший оргазм. Это безумие выбило все силы, и тело попросту обмякло, пока наслаждение продолжало расходиться по венам, как круги по воде. Цзюнь уткнулся лбом в его грудь, горячее дыхание вырывалось изо рта, опаляя влажную кожу.       — Что это было? — кое-как восстановив дыхание, Цзюнь свалился рядом.       — Захотелось, чтобы ты сделал это в меня, — Чжэхань беззаботно пожал плечами.       — И как, приятно?       — Липко и мокро, — честно ответил Чжэхань, поворачиваясь к нему. Но ноги отомстили судорогой из-за того, что их долго держали в одном положении, поэтому он просто свалился.       — Ты в порядке? — Цзюнь резко приподнялся, осторожно касаясь его плеча.       — Более чем, — простонал Чжэхань.       — Иди сюда, — Цзюнь взял его за руки, отползая к стенке кровати, где были за ненадобностью свалены остальные подушки, и помог Чжэханю разлечься на себе со всеми удобствами. Приятная усталость пронизывала покалывающими ощущениями каждую клеточку кожи. Ещё более приятно было обнимать Чжэханя, пока тот лежал на нем. — Вернемся к разговору о трех поклонах?       — Сейчас? — Чжэхань поднял голову, его явно удивило напоминание про поклоны. — Как тебе помягче сказать, у меня разум от возбуждения отшибло. Понимаешь?       — Пытаюсь, — Цзюнь прищурился.       — Нет, я правда не ведал, что говорил. Думал только об одном, — Чжэхань неожиданно посерьёзнел. — А вот ты почему выглядел так, будто я тебя принуждаю? И это после признаний в любви, уже думал сослаться на шутку и…       — Хань-Хань, — Цзюнь его перебил, перехватывая за подбородок и, притянув к себе, поцеловал. — Ты меня не уговаривал, я просто не знал, чем продиктованы твои желания. Я не хотел, чтобы ты жалел и считал это ошибкой. Я медлил, потому что ты важен мне, а просто накинуться на кого-то можно и без чувств. И я не был уверен, что тебе понравится.       — Как это может не понравиться? — Чжэхань закатил глаза. — И жалеть мне не о чем. Я знал, на что шел.       — Мне тоже так показалось, — Цзюнь сильнее прищурился. — Развеешь мои сомнение?       — Раскрыл, значит, — Чжэхань отвел взгляд в сторону. — Я же сказал, что мне хотелось смыть с себя этот день? Мне пришла в голову мысль соблазнить тебя, ведь я не справлялся с случившимся. Только ты мог меня спасти, поэтому да, я был готов и шел к тебе именно с такими намерениями.       — Намерения твои, конечно, ясны, но что насчет всего этого, — Цзюнь указал на сваленные в кучу лубриканты и презервативы, о которых они благополучно забыли.       — Прийти к тебе с полным набором было бы слишком странно, — Чжэхань почесал затылок. — И я не был уверен, что ты согласишься. В любом из исходов я был готов ко всему. Мне было всё равно как. Мне хотелось рассказать о своих чувствах, потому что я был достаточно разбит, чтобы добить себя окончательно. Ты просто мне нужен, даже если бы всё ограничилось одним маленьким поцелуем.       — Но у меня получилось тебя удивить? — Цзюнь с видом заботливого щеночка заглянул в его глаза. — Я исцелил тебя?       — М-м-м, знаешь, не совсем, — Чжэханя состроил хитрое выражение лица. — Поцелуй меня ещё несколько раз, чтоб наверняка.       — Зачем себя ограничивать, — Цзюнь резко развернулся и подмял свалившегося на спину Чжэханя под себя. Ему было тоскливо от того, что Чжэхань думал, будто маленький поцелуй будет единственным и последним. Вот почему он так на него набросился, боялся быть отвергнутым. И Цзюнь об этом сожалел. Больше он не позволит Чжэханю нуждаться в нем. Потому что он тоже ему нужен.       — Это будет грязно, плохая идея, — Чжэхань запаниковал, пытаясь жестикулировать руками и выбраться.       — Сделаем друг друга грязными, — Цзюнь перехватил его руки, закидывая себе на плечи и затыкая рот губами.       И, хоть Чжэхань ещё какое-то время пытался создавать видимость сопротивления, победа была однозначно на стороне Цзюня.