«кофе со вкусом лаванды»

      Озеро Хоухай пользовалось большой популярностью у туристов, они толпами собирались на пристани, бродили вдоль берегов или занимали все столики прибрежных кафе. Ближе к концу осени ажиотаж стихал: погода в ноябре оставляла желать лучшего. Но не в этот день. Этот день обещал быть особенным. Дул легкий ветер, солнце спряталось за тучи, и по воде стелился невесомый утренний туман. Кое-где ещё оставалась зелень, но листья на большинстве деревьев желтели и опадали, давая понять, что скоро зима.       Недалеко от этого озера и жил Чжэхань — всего-то полчаса неспешной ходьбы — поэтому с завидной регулярностью наблюдал жуткий наплыв туристов в Пекине. Это имело свои преимущества: можно было затеряться в толпе, никто не обращал внимания на окружающих, занятых чем-то своим. В разгар сезона, как и сейчас, столики кафе у воды были заняты «ранними пташками». Люди шумели, слышались полусонные разговоры, но Чжэхань чувствовал себя прекрасно. И виновником этого был Цзюнь, который заявился к нему на порог ни свет ни заря. Благо Чжэхань уже не спал и занимался тем, что варил себе кофе, так что Цзюню не пришлось дожидаться его пробуждения, а потом сборов. И, разумеется, Чжэханю крайне плохо удавалось скрывать радость от его появления. Стоило Цзюню заметить: «Ты же живешь рядом с озером Хоухай, давай сходим туда?» — и Чжэхань, не раздумывая, согласился. Его переполняло невероятное воодушевление, так что, что бы Цзюнь ни попросил, Чжэханю казалось, что он готов следовать за ним куда угодно.       Погода не то чтобы радовала: поначалу воздух был наполнен дождливой моросью, но вскоре более-менее прояснилось, хоть ветер и не прекратился. Едва Чжэхань и Цзюнь добрались до набережной, им на глаза попался кофейный ларёк. И теперь Чжэхань, прикрыв глаза и подставив лицо ветру, стоял у навеса и слушал, как Цзюнь разговаривает с девушкой, что делала для них кофе. Ветер раскидывал его волосы в разные стороны, хоть они и были собраны в хвост, это нисколько не мешало ему устраивать беспорядок с короткими прядями. Чжэхань еле заметно улыбался, слушая, как Цзюнь что-то увлечённо рассказывает: её явно подстегнули знания Цзюня по части кофейных напитков, и она с интересом слушала, как можно разнообразить меню, периодически ёжась от порывов ветра и кутаясь в теплую кофту.       А ведь действительно, если подумать, люди уже перешли на теплые вещи. Чжэхань же ограничился спортивным стилем, надев широкие брюки, белую бесформенную толстовку, а поверх нацепил легкую куртку, и теперь он мало напоминал того элегантного писателя, который чуть ли не каждый день менял облик. Как ни странно, Цзюнь тоже выбрал несвойственную ему спортивную одежду, и это в очередной раз натолкнуло Чжэханя на мысль о том, насколько они всё же порой одинаково мыслили.       — Держи, — подошедший Цзюнь протянул ему бумажный стакан с кофе. — И почему мы не могли выбрать что-то, что будет приготовлено мной?       — Боишься конкурентов? — усмехнулся Чжэхань и, забрав кофе, направился следом за Цзюнем поближе к озеру. — Не о чем волноваться, вряд ли с тобой кто-то сравнится.       — Просто я добавляю один очень важный ингредиент. — Цзюнь пожал плечами, будто это обычное дело и, заметив вопросительный взгляд Чжэханя, загадочно заулыбался. — Любовь.       — Правда? — Чжэхань неуверенно скривил губы. — То есть, даже если я приготовлю ужасный кофе, но с любовью, он тебе понравится?       — Разумеется, ведь он уже не будет таким уж ужасным, — Цзюнь улыбнулся ещё шире. — К тому же, если не любить то, чем занимаешься, то зачем вообще начинать?       Они добрались до края набережной и остановились возле перил. Практически у них под ногами шелестела шёлковая вода, с озера дул свежий воздух, принося с собой прелый запах — всё, что осталось от дождливого утра.       — Но что, если ты настолько посвятишь себя делу, будешь вкладываться в каждого, что в итоге от тебя ничего не останется? Так ведь можно растратить себя и больше никогда не быть прежним? — вопрос был скорее риторический. Чжэхань рассеянно смотрел перед собой, вспоминая, как совсем, казалось бы, недавно чувствовал себя исписанным листом бумаги. Он любил писать и старательно выкладывался на полную, но очень быстро перегорел. Теперь он вновь наполнен любовью к письму, и кто же тому виной? Есть вероятность, что этого недостаточно.       — Именно поэтому мы всегда ищем вдохновение, — Цзюнь задел его плечо своим, привлекая внимание. — Я забыл, когда в последний раз стоял у кофейной машины, пока не встретил тебя. До этого мной двигала лишь идея, пока не появилась Цзыхань и не предложила превратить идею в дело. Но даже так я не был уверен в том, что готов заниматься этим дальше, пока мне не захотелось сделать что-то новое для тебя.       — Разве сейчас ты не занимаешься этим практически постоянно? — Чжэхань повернулся к нему, одарив многозначительным взглядом.       — Вот именно, — Цзюнь не сдавался. — Мне хочется стать лучше, чтобы видеть, как ты радуешься моим попыткам тебя удивить. И это ни в коем случае не связано с желанием творить для кого-то ещё.       Невольно выдохнув, Чжэхань покачал головой и повернулся обратно к озеру. В горле вдруг пересохло, поэтому пришлось активнее взяться за кофе. Он и правда не шёл ни в какое сравнение с тем, что делал Цзюнь, но, вероятно, это лишь единичный случай. Тот, кто не пробовал его напитков, наверняка назвал бы этот идеальным.       — Лодки поплыли, идем поближе посмотрим, — Цзюнь махнул ему рукой и поспешил поближе к пристани.       Легко улыбаясь, Чжэхань направился следом. Его забавляло, что Цзюнь на всё реагировал так, будто в первый раз видел. На лодках в основном катались парочки и туристы, поэтому Чжэхань не очень интересовался подобным досугом. Однако видя, с каким интересом наблюдает за ними Цзюнь, он осторожно подобрался к будке, где продавали билеты, и взял два места. Цзюнь был слишком увлечен, чтобы заметить этот маневр, поэтому, едва он успел обнаружить, что Чжэханя рядом нет, и принялся оглядываться по сторонам, тот уже вернулся.       — Потерял кого-то? — Чжэхань склонил голову набок. — Цзюнь-цзюнь, ты ходил когда-нибудь на свидания?       — Почему ты спрашиваешь? — Цзюнь насторожился.       — Потому что здесь полно парочек, а ты будто лодки впервые увидел, — Чжэхань чуть склонился к нему, будто собирался открыть какую-то тайну. — Или просто завидуешь им?       С самого начала Цзюнь не думал об этом дне и о прогулке, как о свидании, но Чжэхань сам натолкнул его на эту мысль. Вряд ли он сможет произнести это вслух, но думать об этом теперь будет только так. Тем более, Чжэхань был таким уютным в этой толстовке и казался совсем маленьким в сравнении с ним, несмотря на то что разница в росте составляла каких-то пять сантиметров. И всё же, сложно было не заметить, как люди вокруг на них оглядывались — ведь как часто можно встретить на улице двух парней модельной внешности вместе? Отчасти Цзюню не нравилось это внимание. Он с собой-то ничего поделать не мог, а с людьми вокруг и подавно. С теми самыми людьми, с которыми не хотелось делить Чжэханя.       — Посмотри на нас, это все остальные нам завидуют, — возразил Цзюнь, осматривая пристань. Толпа возле одной из лодок расступилась, вероятно, там ещё оставались места, поэтому он ненавязчиво ухватил Чжэханя за руку и потянул прямиком туда. — Мы должны воспользоваться этой возможностью.       Чжэхань опомниться не успел, как они уже забирались в несчастную лодку. Он только чудом умудрился сунуть парню, что стоял на пристани, билеты и как мог спокойно следовал за Цзюнем. Чжэханю нравилось, насколько тот беззаботно веселился, и он не смел нарушать эту идиллию, поэтому ему неплохо удавалось вписывать в их историю мелочи, на которые Цзюню не обязательно было обращать внимание, пока они вместе.       — Здесь так тесно, — тихо проговорил Цзюнь, пропуская Чжэханя вперед, а сам тихонько подталкивал его позади. Им пришлось немного пригнуться, чтобы не задевать головами потолок. Заметив свободное место, он указал на него рукой и, дождавшись, когда Чжэхань сядет, примостился рядом, радуясь тому, насколько же здесь и правда тесно. Люди совсем не обращали на них внимания, занятые фотографированием и болтовней, поэтому можно было без опаски касаться Чжэханя больше положенного.       — Вот именно, — подметил Чжэхань и попытался встать. — Давай поменяемся местами, сядешь с краю? Тебе ведь не нравится соприкасаться с посторонними людьми.       — Так заметно? — Цзюнь деланно улыбнулся, продолжая мешать Чжэханю встать. Стоило ли Чжэханю знать, что гораздо, гораздо больше, чем чужие прикосновения, Цзюню претила сама мысль о том, что до Чжэханя кто-то дотронется в этой тесноте? Или даже навалится на него с другой стороны, пока Чжэхань будет прикрывать Цзюня? Это было почти невыносимо. Уж лучше он потерпит, так спокойнее. Однако придумать отговорку, чтобы не меняться местами, почему-то оказалось сложно, и, не найдя ничего лучше, Цзюнь решил его отвлечь, указывая на воду. — Смотри, рыбки!       — Рыбки? — удивлённо переспросил Чжэхань и при виде невинного выражения лица Цзюня не смог сдержать смех. Вздохнул и всё же обернулся к воде, поняв, что расклад не на его стороне. — Сложно не заметить, когда тебя что-то беспокоит.       Туман постепенно рассеивался — или так казалось из-за того, что они отплыли довольно далеко от пристани. С берега доносились разговоры, смех детей, деревья, склоняющиеся над водой, опускали ветви так низко, что скрывали отцветшие лотосы. Вода шумела, ударяясь об борта лодки, над пассажирскими сиденьями плыл мерный гул голосов, сквозь который пробивался резкий голос лодочника, что-то объяснявшего пристроившемуся рядом фотографу. И всё это так расслабляло, что Чжэхань не заметил, как наблюдение за рыбками плавно перетекло в наблюдение за пасмурным небом. Бледные лучи солнца пробивались сквозь тучи, отдавая последнее тепло, а он сам сидел, подняв голову к облакам и привалившись спиной к Цзюню. Тот молчал, сидя неподвижно, и Чжэхань не заметил, как погрузился в эту успокаивающую атмосферу. Хотя, стоило ещё подумать, что успокаивало больше. Будет слишком эгоистично считать проведённый вместе день свиданием? Эта мысль заставляла улыбаться больше обычного.       Лодка проплыла вдоль озера и причалила, люди начали расходиться. Как бы ни было приятно просто сидеть в задумчивости, покачиваясь на волнах, им тоже пришлось сойти на берег. Цзюнь выбрался первым и протянул Чжэханю руку, но тот загадочно улыбнулся, предпочтя не провоцировать людей вокруг и справиться самостоятельно. Тем не менее в этот день вселенная была явно на стороне Цзюня, потому что кто-то позади толкнул Чжэханя, отчего он рухнул прямиком в его объятия. Цзюнь приобнял его под поясницу и оттянул в сторону, не спеша отпускать.       — Простите! — послышался встревоженный женский голос.       Цзюнь учтиво махнул рукой, давая понять, что всё в порядке, и, только пропустив всех вперед, ослабил хватку.       — Отпусти меня, — мягко произнес Чжэхань с видом заботливого наставника. — Я никуда не денусь.       — Мне надо было убедиться, — Цзюнь отвел взгляд в сторону и убрал руку.       Будто о чём-то вспомнив, Цзюнь вдруг начал оглядываться по сторонам, а потом и вовсе направился прочь с пристани, что-то прикидывая в уме. Чжэхань, который в последнее время из-за прикосновений терял не только голову и покой, следовал за ним, заинтригованный. Хотя, о чем сейчас думал Цзюнь, волновало его в последнюю очередь. Не давала покоя одна мысль: какого черта он так реагирует, а Цзюню хоть бы что? Мысль явно была навеяна желанием, чтобы Цзюнь хоть что-то чувствовал в ответ, но пока только Чжэхань испытывал неловкость.       — Можно пойти в парк, через улицу Ванфуцзин, — Цзюнь внезапно повернулся к нему, и Чжэхань замешкался. — Или ты слишком взрослый для аттракционов?       — Забавно, — Чжэхань шагнул к нему поближе. — Сегодня я как раз чувствую себя немного по-детски.       Он многозначительно улыбнулся и направился вдоль тротуара, радуясь тому, как Цзюнь переменился в лице. Милая смесь удивления и понимания. И Чжэханю нравилось, что его понимали, когда он говорил что-то противоречивое.       — Молодой человек, ты так красив, наверняка, у тебя есть очаровательная девушка. — Чжэхань резко затормозил, оборачиваясь. Какая-то старушка решительно перегородила Цзюню путь, а он смотрел на неё ну очень растерянно. — Купи розы, они только распустились, будут долго стоять.       Чжэхань прыснул в кулак. Цзюнь многозначительно воззрился на него, и его очаровательную растерянность как рукой сняло, а на лице заиграла лукавая улыбка, не предвещающая ничего хорошего.       — Дашэн, можно я возьму только одну? — старушка явно вознегодовала в ответ на такую мелочность, Чжэхань не видел её лица, но мог понять по дрогнувшим плечам. Цзюнь чуть склонился к ней, поясняя свои слова: — Заплачу как за букет, но возьму только одну, и дайте ваши ножницы, пожалуйста.       Выбрав розу, Цзюнь вытянул её из общей связки и обрезал длинный стебель протянутыми ножницами. Заплатив за букет, как и обещал, он решительно двинулся к уже насторожившемуся Чжэханю, который недоверчиво следил за его выражением лица. Однако совершенно не сопротивлялся, когда Цзюнь развернул Чжэханя к себе спиной и принялся распускать ему волосы.       Разумеется, Чжэхань не мог видеть, что происходит у него на голове, но, судя по ощущениям, Цзюнь стянул с его головы резинку и скрутил волосы в пучок. А потом вдел в него розу на манер заколки. Оглядев содеянное и удовлетворившись результатом, Цзюнь достал смартфон и сфотографировал свои труды. А заодно и Чжэханя, такого непонимающего и ошарашенного, что сложно было сдержать приступы умиления.       — Цзюнь-цзюнь, скажи, я похож на девушку? — к Чжэханю вернулся дар речи и, чтобы скрыть смущение, он потер пальцами переносицу, пряча лицо.       — Нет, но ты очень красивый, — честно ответил Цзюнь. Поняв, что его слова могут воспринять неверно, он на всякий случай добавил: — Нет, я с тобой не из-за внешности, но почему бы не подчеркнуть эту твою милую черту.       — То есть, ты признаешь, что я мужчина?       — Более чем, — Цзюнь не унимался. Теперь ему понадобилось сделать селфи, поэтому он удобно устроился рядом с Чжэханем, который повернулся к нему, подозрительно щурясь, и нажал на затвор. — Только вот одно другому не мешает.       Чжэханю очень хотелось намекнуть, насколько действия Цзюня двусмысленны, но он очень старательно сдерживался. Где-то на краю сознания нечто рвалось и кричало, что всё не просто так, но он боялся ошибиться. Подобная ошибка могла стоить слишком дорого.       Цыкнув, Чжэхань направился дальше. Такими темпами он и правда всё испортит. Как же ему быть? Сердце в присутствии Цзюня заходилось всё сильнее, и мысли путались всё больше. Он рисковал окончательно и бесповоротно в него влюбится, но кто бы заставил его остановиться? Ведь ему совсем не хотелось прекращать. И ещё эта роза в волосах — безнадежно мило.       — Чжан лаоши, ты злишься? — Цзюнь, нагнав Чжэханя, внезапно сорвавшегося с места в карьер, слегка пихнул его плечом, привлекая внимание.       — Зачем мне злиться? — Чжэхань заулыбался, подбадривающе ткнув его пальцем в бок. — Даже не пытайся думать о подобном, нет ничего, что могло бы меня разозлить. Лучше запасись терпением: до парка три часа ходу.       — С тобой это время пролетит незаметно. — Цзюнь опять сделал это. Заставил своими словами краснеть Чжэханя, и делал это бессовестно часто.       — Хорошо, хорошо, — Чжэхань усмехнулся.       — Правда всё в порядке? То есть, тебе нравится роза? Точно нравится? — осторожно поинтересовался Цзюнь.       — Цзюнь-цзюнь, если не прекратишь, — Чжэхань замедлился и полуобернулся к нему, — я тебя поцелую.       На мгновение приподняв одну бровь, Цзюнь замер с таким видом, будто он, в общем-то, совсем не против. И Чжэхань это понял. Разумеется, ему даже в голову не пришло, почему такая угроза не сработает, его больше волновало, зачем он вообще сказал нечто подобное? Ещё яснее Чжэхань осознавал, что ему больше по душе веселить Цзюня и создавать для него комфортные условия, в которых не было места всяким беспокоящим мыслям. Он не должен в нем сомневаться, хотя были подозрения, что навязчивое желание знать, что всё в порядке, продиктовано чем-то другим.       Выдохнув, Чжэхань постарался откинуть ненужные мысли и огляделся, думая, как бы отвлечься. Нужно было проделать довольно большой путь, чтобы попасть на улицу Ванфуцзин, часть которой проходила по пешеходной набережной вдоль озера. Причалы с прогулочными лодками остались далеко позади, и теперь озёрная растительность подступала к самому берегу. Из устланной круглыми листьями воды поднимались стройными рядами головки созревших лотосов — такие высокие, что многие даже возвышались над оградой. Недолго думая, Чжэхань решительно направился к перилам и, едва не падая в озеро, перегнулся через них в попытках дотянуться до ближайшего лотоса.       — Чжан лаоши, ты сейчас свалишься, — Цзюнь оказался рядом и протянул вперед руку. Ему даже нагибаться особо не пришлось, чтобы дотянуться до цветка и подтянуть его ближе.       — Ох уж эти длинные руки. — Чжэхань решил не уточнять, как часто давился воздухом, стоило этим рукам к нему прикоснуться, и просто ухватился за лотос, срывая верхушку. Удовлетворившись результатом, он протянул свою добычу Цзюню. — Держи.       — Мне кажется, мы не должны их рвать. — Цзюнь наконец-то улыбнулся и, приняв лотос, кивнул Чжэханю, чтобы следовал за ним. Надо было уходить как можно скорее, чтобы никто не успел заметить.       Пока они шли, Цзюнь ловко вытаскивал и очищал семена, отдавая их Чжэханю, попутно успевал разговаривать и шутить. А Чжэхань просто радовался тому, что к нему вернулось настроение.       Ванфуцзин радовала своей популярностью, из-за которой там всегда было огромное количество людей, туристов и шума. Близился полдень, поэтому вокруг становилось всё многолюдней и суетливей, хотя нельзя было сказать, что совсем не протолкнуться. Хорошо, что они решили заглянуть сюда сейчас, а не вечером. Впрочем, вид был бы куда менее интересный. Сейчас же по улице мимо ярких разноцветных вывесок слонялись сплошные зеваки, а работники палаток с едой сонно зазывали посетителей, кутаясь в теплую одежду. Погода постепенно менялась, и ветер немного похолодел, но не настолько, чтобы испытывать дискомфорт. Бесконечные плакаты и вывески привлекали, приковывали к себе внимание, очень много молодых людей просто сидели на лавочках и ели, что-то активно обсуждая.       — Некоторые вещи не меняются, — вздохнул Чжэхань.       — Какие? — Цзюнь шел рядом, глазея по сторонам, словно впервые здесь очутившись.       — Туристы в Пекине, круглый год, — Чжэхань ухватился за край его рукава, привлекая к себе внимание. — «Тяньчуан» ведь тоже близко к центру, почему кофейня до сих пор не самое популярное место?       — Потому что туристы до неё не доходят, — Цзюнь скривил полуулыбку. — Мне и так неплохо. Уют создается в тишине. Там, где шумно, всегда суета, — он неожиданно заприметил небольшой книжный магазин и, подхватив Чжэханя под руку, потянул за собой. — Гляди.       Чжэхань непонимающе смотрел в разные стороны, пока Цзюнь не указал нужное направление. Вывеска на витрине красноречиво гласила: «Новая новелла от автора Чжан Чжэханя, скоро в продаже». В качестве бонуса прямо под кричаще-красной надписью лежала стопка других новелл с портретом виновника торжества.       — Это ещё что, — Чжэхань негодующе изогнул брови. — Уходим.       Он почти развернулся в обратном направлении, но краем глаза заметил группу подростков. Они перешептывались и указывали в их сторону пальцем. Чаще всего его не узнавали без косметики, и стоило лишь состроить невозмутимое лицо и поскорее пропасть из поля зрения любопытного прохожего, чтобы избежать чрезмерного внимания, но сейчас Чжэхань от неожиданности растерялся. Он инстинктивно натянул капюшон, пряча лицо, и, похоже, зря это сделал — только выдал себя.       А вот Цзюнь не растерялся, он крепче ухватил Чжэханя за руку и решительно потянул его прямиком в книжный магазин. Подростки направились следом, но Чжэханю повезло, что изнутри магазин оказался куда более объемным, чем казалось на первый взгляд, и они умудрялись удачно маневрировать между книжными стеллажами, прячась от навязчивого внимания — в какой-то момент Чжэхань даже почувствовал себя героем какого-то детективного романа. И это могло бы длиться долго, не зайди они в тупик.       — Нас сейчас поймают, — прошептал Цзюнь, старательно сдерживая смех. Происходящее его веселило.       — Меня поймают, — поправил его Чжэхань, — а ты можешь сделать вид, что мы незнакомы, — справедливо подметил он, пытаясь сохранять спокойствие. К сожалению, происходящее его тоже веселило, так что это удавалось ему с трудом.       Откуда-то сбоку вдруг нарисовалась девушка — совершенно бесшумно, заставив их вздрогнуть и насторожиться. Впрочем, судя по красовавшемуся на груди бейджику, она не была одной из тех безумных подростков. Девушка приложила палец к губам и замахала рукой, подзывая их к себе. За соседним рядом стеллажей обнаружилась неприметная дверь, которую девушка открыла, давая понять, что там можно спрятаться. Цзюнь с сомнением посмотрел в её сторону, но Чжэхань сразу потянул его в потайную комнату. Ну, как «комнату». Подсобку два на два, где они стояли вплотную друг к другу, а путь наружу им отрезали. Нащупав в кармане смартфон, Чжэхань включил фонарик.       — Ты видишь выключатель? — он попытался осмотреться, но безрезультатно. Цзюнь же не спешил следовать его примеру. Давя позывы смеха, он уткнулся в плечо Чжэханя, иногда передёргивая плечами. — Смешно тебе.       — Прости, — промямлил Цзюнь. — Но это правда забавно. И вообще, — оторвавшись от него, Цзюнь посмотрел прямо в глаза. — С чего взял, что я брошу тебя? Тем более, на растерзание этим фанатам.       — Показалось, — вздохнул Чжэхань. Говоря откровенно, они сейчас стояли друг к другу совсем вплотную. Их лица разделяли жалкие сантиметры. Цзюнь говорил этими своими губами, за которыми Чжэхань жадно наблюдал, чувствуя его дыхание на своей коже. Лишь немного приподняться, чтобы поцеловать его. Цзюнь наверняка чудесно целуется. Движения этих губ должны быть потрясающими, хотелось утопать в них, пока не закончится воздух. Двигаться в такт им, пробовать, с наслаждением ощущая, как поцелуй становится всё более откровенным. Проникнуть в его рот языком, сплестись с ним, нагло исследовать всё внутри, погружаясь в щемящее чувство, от которого голова шла кругом. И если позволит смелость, хотелось бы бесконечно долго его обнимать и дышать вместе одним воздухом.       Незаметно Чжэхань погрузился в эти фантазии, его взгляд затуманился, он практически ничего не слышал, пока Цзюнь наконец не привел его в чувство, спрашивая, в порядке ли он. Нет. Не в порядке. Ещё немного — и ни о каком порядке речи больше не будет. Нащупав ручку двери, Чжэхань распахнул её и вылетел наружу, уже готовый даже на встречу с толпой ошалевших детей, лишь бы избавиться от этого наваждения. Глоток свежего воздуха был бы весьма кстати, однако сделать этот живительный вдох Чжэхань не успел, так как мгновенно в кого-то врезался.       — Лао Чжан? — голос этого человека звучал подозрительно знакомо.       Подняв взгляд Чжэхань мгновенно отпрянул. На него смотрели две пары удивленных глаз. Хуан Юмин больше с подозрением, которое лишь усилилось, когда из подсобки выбрался Цзюнь.       — Вэй Чжэмин, — Чжэхань попытался вежливо улыбнуться и пожал протянутую руку. Это столкновение не дало ему сосредоточиться, сердце ужасно сильно колотилось, пальцы сводило в судороге. — Неожиданная встреча. Очень.       — Неожиданней этого? — Юмин многозначительно изогнул одну бровь, кивая в сторону двери.       Вымученно улыбнувшись, Чжэхань закрыл её и подобрался поближе к Цзюню, заметив его негодование. Времени объяснять не было, да и не к месту будет — не делать же это при них. Пока Чжэхань судорожно соображал, Юмин решил взять ситуацию под контроль.       — Вэй Чжэмин, это Гун Цзюнь, — он повернулся к Цзюню. — Вэй Чжэмин — партнер нашей редакции. У него сеть книжных магазинов, где мы продаем книги Хань-Ханя.       — Рад знакомству, — Цзюнь вежливо улыбнулся, но руки не протянул, даже наоборот — спрятал в карманы.       — Что насчет объяснений? — Юмин многозначительно воззрился на Чжэханя, справедливо рассудив, что тот пришел в себя, но он ошибался.       — А нечего мои портреты на витрины вешать, — Чжэхань прищурился. — Чья это идея? Мог хотя бы предупредить.       — Всё верно, мне пришлось их спасать. — К ним подошла та самая девушка, указавшая на подсобку. Пришла она не одна, а в обнимку с даже слишком знакомым всем присутствующим томиком. Протянула Чжэханю ручку и сунула раскрытую книгу чуть ли не под нос. — Для Чжао Цянь, с любовью, будьте так любезны. И автограф, пожалуйста, обязательно.       — На самом деле это была моя идея, — Чжэмин попытался изобразить сожаление и раскаяние, но выходило не очень. Он говорил монотонно и наблюдал, как Чжэхань выводит иероглифы своим неаккуратным почерком. — Этот магазин мы открыли недавно, мне хотелось привлечь к нему побольше внимания. Хуан Юмин не был против. Как-то так вышло, что сообщить тебе не удалось — на звонки же ты не отвечаешь.       — Мне обязательно писать «с любовью»? — Чжэхань с надеждой посмотрел на девушку, абсолютно проигнорировав объяснения. Она многозначительно посмотрела на дверь, и только поэтому Чжэхань выполнил просьбу до конца. Получив книгу обратно, девушка улыбнулась и ушла. Теперь настала очередь Чжэханя отчитывать их, как котят. — Вэйбо. Я всегда отвечаю на Вэйбо или в вичате, просто напоминаю.       — Мне вот другое интересно. — Юмин между тем не сводил взгляда с Цзюня. — Почему вы постоянно вместе? Гун Цзюнь, что между вами происходит?       — Всё просто, — Цзюнь ответил мгновенно, ничуть не растерявшись под натиском двусмысленных вопросов. Если Юмин и рассчитывал застать его врасплох, то он явно не на того напал. Взгляд Цзюня сменился на непроницаемый, он хитро заулыбался и безапелляционно заявил: — Он — моя родственная душа.       От услышанного Чжэхань чуть не подавился воздухом. Он поднял удивленный взгляд на Цзюня, пытаясь прочесть там хоть немного лукавства или кривой иронии, но ничего подобного не заметил.       — Забавно, — Юмин усмехнулся и с сомнением посмотрел на Чжэханя. — И всё же… Ты достаточно времени уделяешь письму?       — Тебе же сказали, всё под контролем. — Чжэхань потихоньку закипал, но старался не выдавать себя. Напротив, он подхватил идею и решил добить редактора. — Пока со мной моя родственная душа, я пишу быстрее. Будешь мне мешать — не видать тебе новой новеллы.       — Некоторые вещи не меняются, — Чжэмин развеял напряжение между ними и посмотрел на Юмина. — Вы всё так же спорите. Напоминает старые добрые времена.       — А ты не напоминай, — Юмин скривился. — Хань-Хань, на пару слов, — он подхватил его под локоть и отвел в сторону, заговорив шепотом: — Если у вас с Гун Цзюнем… хм, то самое, лучше скажи.       — Я тебе уже сказал, хватит придумывать, — Чжэхань закатил глаза.       — Я либо дурак, либо ты совсем слепой, — прошипел Юмин. — Ты когда на Вэй Чжэмина налетел, видел вообще его взгляд? Ах да, ты же не видел, просто довожу до твоего сведения: он ревнует, причем сильно, и это очевидно всем в радиусе этого магазина.       — Сказал же, хватит, — Чжэхань отвернулся и собрался вернуться к остальным, но Юмин вновь его одернул.       — У тебя роза в волосах? — он подозрительно прищурился.       — Точно, — Чжэхань словно забыл о ней и невольно поднял руку, чтобы убедиться, что она не выпадет. — Мне идет, правда?       Юмин посмотрел на него с видом «я начинаю что-то подозревать», но промолчал. Чжэхань безмятежно пожал плечами и вернулся обратно к оставленным Цзюню и Чжэмину, которые уже начали о чем-то болтать. Неприятно было от того, что из-за всех этих слов зарождалась надежда. Чжэхань не хотел надеяться, от этого было пока ещё самую малость больно. Как он мог позволить себе надеяться, что Цзюнь… мог бы ответить взаимностью?       — Лао Чжан, я тут попытался выведать, как вы с Гун Цзюнем познакомились, — Чжэмин повернулся к нему, неосторожно задевая рукой плечо. — Может, сам расскажешь?       — Это не имеет значения, — Чжэхань отрицательно покачал головой. — Думаю, нам стоит уйти и не мешать вам работать.       — Мы так давно не виделись, я почти соскучился, — возразил Чжэмин. — А ты так неразговорчив. Раньше мы много времени проводили вместе, ходили по барам, выпивали, знакомились с девушками…       — Выпивал ты, а я спортом занимался, — Чжэхань вздохнул. — Я никогда не поддержал подобный образ жизни, зачем ты так говоришь?       — Хм, хочешь сказать, все те девицы, с которыми ты уезжал… — Чжэмин смотрел на него своими пронзительными глазами, будто знал его лучше, чем кого бы то ни было.       — Я провожал их домой. Было бы невежливо оставить в баре девушку, которую ты же и напоил. Если она попадет в беду? — Чжэхань всё сильнее не понимал, почему вообще поддерживал этот диалог. Вероятно, не хотел пасть в глазах Цзюня.       — Ладно, — Чжэмин лукаво улыбнулся. — Видимо, мы и правда изменились. Кстати, твоя новелла совсем скоро поступит в продажу. Что насчет отметить это событие, как в старые добрые? Заодно восполним пробелы в общении.       — У меня правда очень много дел последнее время…       Слушая их разговор Цзюнь внутренне закипал. Отчасти он понимал, почему Чжэхань сказал, что их знакомство не имеет значения, но всё равно… Ему не нравился этот Вэй Чжэмин, ему не нравилось, что есть кто-то, кто знал Чжан Чжэханя дольше, чем он. Дольше и… больше. Он по-прежнему держал руки в карманах, но сжимал их в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Он даже толком не понимал, почему так злился, ведь это нормально, когда у человека есть прошлое. Когда в этом прошлом был кто-то, с кем он проводил много времени. Прошлого не изменить. Но как изменить будущее? Продолжать делать вид, что всё в порядке? И не реагировать на то, как кто-то крадет внимание Чжэханя? Эти мысли были полны горького эгоизма.       Краем глаза Цзюнь заметил, как девушка — Чжао Цянь, кажется — схватила слишком большую стопку книг, и та опасно наклонилась. Верхние томики заскользили, и Цзюнь поспешил воспользоваться возможностью уйти от неприятного разговора — направился к девушке, чтобы забрать у неё часть книг и не дать им рассыпаться по полу.       — Мы могли бы договориться об автограф-сессии прямо в этом магазине, как думаешь, Хуан Юмин? — Чжэмин продолжал разговаривать, не обращая ни на кого внимания.       — Бесполезно, — Юмин безучастно пожал плечами — он-то прекрасно знал, что Чжэхань не согласится.       — А я так надеялся, что плакаты сыграют в нашу пользу, — Чжэмин рассмеялся и вновь обратился к Чжэханю. — Может, мы всё-таки сможем договориться? Ужин за мой счет или ещё что-то?       — Я подумаю, — Чжэхань почти не слушал, наблюдая за Цзюнем. Вот он улыбается, помогает этой Чжао—кто-то там отнести книги. Вот она залезла на стремянку и берет по одной, что-то рассказывает, они смеются. Цзюнь поистине удивительный человек, он умудрялся мгновенно находить общий язык с кем угодно. И почему кто-то настолько удивительный обратил на него внимание? Порой в это не верилось.       — Похоже, у нас появился прекрасный шанс, — Чжэмин обернулся, пытаясь понять, что так привлекло внимание Чжэханя. — У них общение в самом разгаре. Предлагаю не мешать молодым знакомиться и потихоньку уйти прямо сейчас. Там явно что-то интересное завязывается, мы им будем только мешать.       — Ой, дурак, — даже Юмин не сдержался и закрыл лицо рукой, предвидя реакцию.       Чжэхань механически мотнул головой, пронзительно посмотрев на Чжэмина. Он откровенно не понимал, что тот несет. Цзюнь со всеми общался в основном из вежливости, и Чжэхань научился отличать эту вежливость. Он совершенно не видел во всем этом что-то большее, пока не прозвучали слова Чжэмина.       «Гун Цзюнь и кто-то другой? Гун Цзюнь с кем-то другим?»       Должно быть, Чжэмин заметил что-то такое во взгляде Чжэханя, потому что невольно отошел на шаг. А Чжэхань попытался внутренее успокоиться, взять себя в руки, хоть что-нибудь, но не получалось, мозг отчаянно взвыл: «Кто-то другой. Гун Цзюнь и кто-то другой! Другой! Другой!»       Нет. Ни за что он этого не позволит. Чжэхань не мог этого допустить. Эта мысль — этот импульс — сдвинул его с места. Всё ещё оглушённый своими мыслями, он сделал шаг вперед, ещё один, и снова начал соображать. Решительно направился к ним. Пульс колотился в висках, руки сводило, но Чжэхань игнорировал вскипающую тревогу. На полпути к своей цели Чжэхань краем глаза заметил выход, и почему-то захотелось сбежать — он ведь не мог предстать перед остальными — перед Цзюнем — в таком виде. Глаза так невовремя защипало, наверняка выглядело это ужасно. На автомате Чжэхань всё же добрался до стеллажа и, как можно более естественно улыбаясь, буквально отобрал у Цзюня оставшиеся книги и вручил их девушке. Она кивнула, забирая их, а Чжэхань забрал Цзюня. Перехватил его за руку и потащил прочь из этого чёртового магазина.       — И почему же я дурак? — Чжэмин обратился к Юмину, провожая их взглядом.       — Хотя, нет, всё нормально. — Юмин со спокойствием выдохнул, наблюдая, как Цзюнь машет девушке рукой. Она махнула в ответ, но его больше забавляло то, с каким садистским удовольствием улыбался Цзюнь, когда уходил. — Ты действительно дурак, но это сыграло в нужном направлении.       — Не совсем понимаю, — Чжэмин повернулся к нему.       — Эх молодость, мир полон юнцов, — загадочно проговорил Юмин, разворачиваясь и направляясь к выходу.       — Нет, правда, хватит стариком притворяться, объясни нормально.       — Скажем так, мне выгодно, чтобы эти двое продолжали существовать в гармонии, — Юмин посерьёзнел. — И я не потерплю, чтобы что-то её нарушало, если ты понимаешь о чем я.                     Они всё отдалялись от книжного магазина, Чжэхань практически перешел на бег. Странно, но он не мог остановиться, ровно как и не мог отпустить Цзюня. В голове звенело пресловутое непонимание, почему он должен позволять кому-то другому занимать его время с Цзюнем. В его объятиях можно было спрятаться — в прямом смысле этого слова. Рядом с ним Чжэхань чувствовал себя таким маленьким, потому что Цзюнь мог обхватить его одной рукой. Цзюнь словно являл собой абсолютное спокойствие, с ним было нестрашно, с ним хотелось бесконечно быть и наблюдать, какой он замечательный во всем, за что брался. И от мысли, что это можно потерять, в груди всё обдавало холодом. До этого момента Чжэхань и не подозревал, насколько сильно нуждался в нем и в его таком заботливом, уютном тепле.       — Чжан лаоши, не беги так, — Цзюнь притормозил, осторожно потянув Чжэханя за руку и наконец высвободился из захвата. Хватка была такой сильной, что у него занемели пальцы. — Мы уже далеко отошли.       — Да? — Чжэхань словно очнулся ото сна и поморщился. Эмоции сменились и теперь мстили звоном в ушах. Заметив, как Цзюнь потирает запястье, он виновато понурил взгляд. — Прости, я не нарочно.       — Всё хорошо, — Цзюнь подбадривающе улыбнулся. — У тебя глаза красные.       — Не смотри, — он ухватился за шнурки на толстовке и, натянув её на голову, стянул их, полностью скрывая лицо. — Не понимаю, зачем было говорить всё это…       — Чжан лаоши, — Цзюнь перехватил шнурки из его пальцев и, расправив обратно капюшон толстовки, заглянул ему в глаза. — Если тебе настолько неприятно, то не надо слушать. И тебе не о чем беспокоиться, я знаю, какой ты, у меня нет ни единой причины верить в обратное.       — Лао Гун, почему ты такой хороший? — Чжэхань не сдержался и шмыгнул носом. До него не сразу дошло, насколько двусмысленно прозвучало обращение, но, похоже, Цзюня это не сильно побеспокоило. Или нет. — Из-за твоей фамилии я не могу обращаться к тебе через Лао, такое упущение.       — Можешь звать меня Лао Гун, — кривя улыбку, Цзюнь прикусил нижнюю губу. — Но только наедине, если не хочешь никого смущать. Идем уже. Хотя нет, ты слишком забавно выглядишь в этом капюшоне.       Он достал из кармана телефон и, включив фронтальную камеру, встал рядом, делая совместное селфи. Чжэхань вздохнул от того, как непринужденно это выглядело. Ему нравилось, когда вот так обыденно появлялось всё больше и больше напоминаний — доказательств — о времени, проведённом вместе. Ещё больше ему нравилось, как Цзюнь смело использовал камеру в его присутствии. Нравилось знать, что момент с ним хотят запечатлеть.       Наделав кучу снимков, они направились дальше вдоль палаток с едой, еле пробираясь через толпы стоящих в очередях людей.       — К слову, та девушка, Чжао Цянь, — Цзюнь будто вспомнил что-то важное, беззаботно глядя по сторонам, пока Чжэхань внутренне напрягся. — Без умолку говорила, какой ты классный и как она любит твои новеллы.       — Вы обо мне разговаривали? — Чжэхань посмотрел на него скептически, но не увидел и тени лукавства. — А выглядело так, будто что-то интересное обсуждаете.       — Зачем мне обманывать? — Цзюнь закатил глаза. — И что значит что-то интересное, почему ты не хочешь признавать, что нравишься другим людям? Ты так старательно это игнорируешь, а ведь люди тебя обожают.       — Как мне в это поверить, когда рядом такой очаровательный Лао Гун? Неужели я могу сравниться с ним? — отозвался Чжэхань с легкой иронией в голосе, за что получил локтем в бок, и рассмеялся.       От мысли, что Цзюнь так улыбался, пока говорил о нем, становилось легче. Ему не было дела до того, сколько людей смотрят на него или восхищаются им, но внимание Цзюня воспринималось с трепетом. Пожалуй, он был единственным человеком, чьё внимание Чжэхань хотел получать. Цзюнь так часто угадывал его мысли, что это вошло в привычку.       — И вообще, это не я сказал, что наше знакомство не имеет значения, — как бы случайно пробормотал Цзюнь.       — Имеет, — Чжэхань посерьёзнел. Он и правда сказал те слова не всерьёз, лишь защищал Цзюня таким способом. Спроси об этом Юмин, ответ был бы другим, но редактор и так знал достаточно. — Просто Вэй Чжэмин — это тот тип людей, которым нельзя много знать.       — Почему-то я так и подумал, — Цзюнь отвел взгляд в сторону.       — Подумал, как же, — Чжэхань подозрительно прищурился. — Опять сомневаешься во мне?       Цзюнь покачал головой. Единственное, в чем он сомневался — в себе. Поэтому так важно было слышать от Чжэханя, что его беспокойства беспочвенны.       Путь до парка с красноречивым названием «Долина радости» был не близкий, но время пролетело незаметно, и Чжэхань даже умудрился не устать. Они иногда останавливались, разглядывая витрины, испробовали кучу еды, предлагаемой в многочисленных палатках, и всё это за разговорами. Чжэхань старательно шутил обо всём, что видел, а потом внутренне радовался, слушая, как Цзюнь смеётся, и смех этот был музыкой для ушей. И плевать было, что прохожие постоянно оборачивались, глядя на них почти с осуждением — они этого попросту не замечали.       — Бывал здесь раньше? — спросил Чжэхань, когда они оказались посреди переполненной людьми площади. В основном это были подростки и дети, но шум стоял невероятный, как и музыка, гремевшая отовсюду.       — Водил сюда А Сянь, когда она была совсем маленькой, — Цзюнь осмотрелся и, заметив колесо обозрения, потянул Чжэханя в его сторону.       — Мне кажется, для тебя она и сейчас маленькая. — Чжэхань послушно плелся следом, глядя в широкую спину Цзюня. Он прекрасно понимал, насколько странно и нагло его разглядывал, но не мог остановиться.       — И будет, даже когда ей стукнет сорок, а в волосах появится седина.       — Мне почему-то вдруг стало жаль Ма Вэньюаня, — справедливо подметил Чжэхань. — Как давно они знакомы?       — Ей было пятнадцать, когда она заявила: «Я выйду замуж за А Вэня и ты не посмеешь мне помешать!» — Цзюнь передразнил её манеру речи. — Сказал, что не соберу ей приданое, пусть даже не рассчитывает.       — Разве приданое собирает не семья жениха?       — Только ей не говори, — Цзюнь обернулся и подмигнул ему. — А то что это за мысли о женитьбе до тридцати? Если она так дорога этому Ма Вэньюаню, пусть терпит, иначе никогда не получит моего одобрения.       — Грозный старший брат, — передразнил его Чжэхань. — Перекрыл им кислород, а ведь мог бы быть помягче.       — Думаешь, стоит позволить им самим решать? — Цзюнь остановился, встав напротив него. — Почему нельзя просто встречаться?       — Потому что она не хочет просто встречаться.       — Как много эта девчонка тебе рассказывает?       — Она всё равно сделает по-своему, тебе не удастся это предотвратить, — Чжэхань улыбнулся, погладив его по плечу.       — Ей просто не терпится от меня избавиться, — промямлил себе под нос Цзюнь.       — Я понимаю твоё беспокойство, но у тебя ещё останется Чэнь Цзыхань? — Цзюнь фыркнул, отводя взгляд в сторону, и Чжэхань настойчиво продолжил перебирать варианты: — Ли Дайкунь — он ведь тоже о тебе беспокоится, в своей манере, но всё же. — Взгляд Цзюня стал совсем скептическим. — Кэ Найюй? — Цзюнь отрицательно мотнул головой. — Ох, ладно, что насчет меня? Я буду поддерживать тебя, что бы ни произошло.       — Поддерживать или быть рядом? — Цзюнь слегка сощурился. — Если твои слова звучали с учетом того, что когда-нибудь мы обзаведемся отношениями, как те двое, будем реже видеться, потому что обрастем заботами, а потом окончательно перестанем контактировать, лишь иногда созваниваясь, потому что интересы уже не те и вообще жизнь развела нас, сделав далекими от всего этого, то, пожалуйста, исключи эту часть, мне она не нравится.       — Хорошо, хорошо, — Чжэхань ответил не сразу, замерев на мгновение. Он удивился таким словам, но вида не подал. — Ты никогда не будешь один, потому что я буду рядом.       — Такими темпами я, может, соглашусь отпустить А Сянь, — глаза Цзюня озарил загадочный блеск, и он поманил Чжэханя в сторону колеса обозрения.       Чжэханя очень умиляло, как мало Цзюню надо для счастья. Проехаться на лодке, сделать несколько фотографий, услышать, что он не останется один, покататься на колесе обозрения или просто ходить по улицам, беззаботно о чем-то разговаривая.       Вновь задумавшись, Чжэхань немного завис, поэтому Цзюню пришлось приводить его в чувство. Он уже успел купить билеты и теперь тянул его в сторону освободившейся кабинки. Кажется, им сегодня везло, потому что двери захлопнулись, оставив их только вдвоем.       — А если бы я высоты боялся… — неожиданно протянул Чжэхань, позволив себе шутливые нотки в голосе, наблюдая воодушевление Цзюня.        — Я могу держать тебя за руку. — И он с готовностью протянул ему свою.       Это было немного наивно, и Чжэхань пришел к неутешительному выводу, что мог бы притвориться, только бы поддержать этот жест. Похоже, ему пора уже давно сгореть от стыда, учитывая, сколько раз за последние несколько часов Чжэхань позволял себе неоднозначные мысли в отношении Цзюня.       — Высоты я не боюсь, но, раз предлагаешь, — Чжэхань нашёлся с ответом и взял его за руку и подошел ближе к окну. — Парк огромный, как думаешь, нам хватит одного дня, чтобы его обойти?       — Разве секрет не в том, чтобы растягивать удовольствие? — Цзюнь чуть склонился к нему. — Можем иногда наведываться сюда и смотреть на что-то новое.       То ли кабинка слишком качнулась, то ли у Чжэханя ноги подкашивались, когда Цзюнь оказывался слишком близко, вторгаясь в личное пространство, но равновесие Чжэхань не удержал и навалился на него, столкнувшись лицом к лицу.       Почему-то разница в росте сейчас стала такой незначительной. Достаточно было лишь немного приподнять голову, чтобы поймать его губы напротив и, потеряв здравый рассудок, поцеловать, забыв обо всем. И о кабинке, и о том, как прекрасен вид из окна. И пусть колесо иногда подтормаживало, раскачивая их над пропастью, но кого это волновало? Лишь поцелуй имел значение, слишком желанный, чтобы не урвать момент, растянув его по возможности. В глазах темнело от того, насколько это было приятно, а сознание мутнело, делая все прочие мысли незначительными.       Наверняка это мгновение было бы самым лучшим и желанным, если бы не было лишь плодом воображения. Чжэхань тяжело сглотнул, во рту неожиданно прибавилось слюны. Он опустил голову, потирая пальцами лоб и поражаясь тому, насколько самозабвенно выпадал из реальности.       — В чем дело, голова болит? — Цзюнь осторожно перехватил его за плечи. — Неужели ты и правда боишься высоты?       — Ну, что ты опять начинаешь, — Чжэхань вновь внутренне отругал себя за эти перепады настроения, и обнял его, не найдя способа лучше скрыть свои эмоции. Заодно усмирить разбушевавшиеся мысли. — Всё в порядке, я просто очень рад быть здесь.       — Хорошо, — пробубнил Цзюнь, утыкаясь носом в его плечо.       Вид из окна как-то перестал их волновать, да и круг слишком быстро закончился — пришлось отправиться на второй заход, чтобы на этот раз точно насладиться нахождением на высоте. Да и в кабинке они теперь были не одни, поэтому не было шанса творить глупости. Покорения одной высоты Цзюню показалось мало, поэтому он потащил Чжэханя на пиратский корабль, и теперь уже сам хватался за его руку, пока Чжэхань от души веселился, когда корабль взмывал ввысь под углом в девяносто градусов. Куда меньшим испытанием были американские горки. Как самый отбитый, Чжэхань решил, что занять передние места отличная идея. Пока люди позади них вопили, они смеялись и успевали обсуждать вид. Веселее всего было, когда навстречу вагонеткам хлынул поток воды, забрызгав всех, пусть и не сильно.       — Как я мог забыть про воду. — Чжэхань привалился плечом к Цзюню, ноги немного его не слушались. Он тщетно пытался стряхнуть воду с волос.       — Осторожно, давай, я помогу. — И в следующее мгновение Цзюнь уже повернулся к нему и, запустив пальцы в волосы, стряхнул с них влагу, взъерошивая и приводя в порядок. Вышло относительно неплохо. — Главное не замерзнуть, но вроде нас не сильно облило. Тем, кто сидел позади, сильнее досталось.       — Нам надо согреться, тут торговый центр где-то рядом. — Чжэхань не хотел, чтобы Цзюнь потом простыл, а на себя ему в принципе было плевать — он же работал дома. Или использовал эти доводы как дешевое оправдание, но идея где-нибудь согреться не казалась такой уж абсурдной.       — Там, — Цзюнь указал рукой в сторону арки с огромным деревом посередине и всё это украшало немыслимое количество табличек с пожеланиями. — Идем туда.       Игнорируя возражения, Цзюнь потянул его следом. Чжэхань лишь на мгновение нахмурился и накинул ему на голову капюшон. Раз не хочет в торговый центр, пусть хотя бы ходит так. Невозможно было смирить этот энтузиазм, даже если сам Чжэхань в подобное не верил. Цзюнь подошел к девушке, раздающей пожелания, и, взяв одну табличку, вернулся к оставшемуся под деревом Чжэханю.       — Хочу, чтобы наше время никогда не заканчивалось? — Чжэхань с интересом наблюдал за тем, что там начеркал маркером Цзюнь. Это вновь заставило его буквально захлебнуться флюидами умиления. Такими темпами Чжэханю скоро понадобится пить успокоительный чай, причём литрами.       — Хочешь тоже что-нибудь написать? — Цзюнь протянул ему табличку.       Как бы силен ни был скептицизм Чжэханя, он покорно поступился своими принципами, стоило взглянуть на эти бровки домиком и щенячьи глазки Цзюня. Сдавшись через пару мгновений, Чжэхань взял маркер и, прикрыв рукой табличку, написал: «Наше время никогда не закончится». Не давая возможности Цзюню посмотреть, Чжэхань повесил её на ветку среди остальных и старательно повел Цзюня в другую сторону.       — Что ты написал? Ну, скажи хотя бы, — Цзюнь не унимался, всё оглядывался на усеянное пожеланиями дерево, силясь что-то увидеть в мешанине табличек.       — Зачем, если это всё равно сбудется? — Чжэхань продолжал загадочно улыбаться, наблюдая, как Цзюнь дуется. — Вернемся сюда через год и посмотрим, ладно? Сделаешь это для меня?       — Ну… Хорошо, — Цзюнь успокоился, пряча лицо за капюшоном. — Не забудь об этом.       Чжэхань поджал губы. Как он сможет забыть? Даже если случится так, что им не суждено будет быть через год по-прежнему друзьями, то Чжэхань всё равно вернется. В худшем случае убедиться, что это и правда не работает. В лучшем — чтобы вместе найти табличку и посмеяться над тем, насколько наивными они были всего год назад. Тем не менее, где-то в глубине души Чжэхань надеялся, что ни один из этих вариантов не случится. В груди тлела надежда, что они возможны, этот вариант его больше устраивал.       Близился вечер, что лишний раз убеждало в том, насколько быстро летит время. Им удалось по настоящему отключиться от всего прочего мира, телефоны они так и не выключили, но поставили на беззвучный, чтобы это не мешало делать селфи, когда заблагорассудится. Обойдя ещё несколько аттракционов в парке, они сели в такси и добрались до летнего дворца, где можно было подолгу гулять вдоль реки, любоваться лотосами и наблюдать за лодками.       Постепенно холодало, но ветра больше не было. Они запаслись горячим кофе, продающимся на улице и, решив, что в сам дворец заходить — плохая идея, ведь поток туристов и не думал стихать, просто гуляли вдоль тротуара. Где гуляющих оказалось в разы меньше — чем ближе подступала зима, тем холоднее становилось вблизи воды, и только им двоим сейчас было всё нипочём.       — Надо чаще куда-нибудь выбираться вот так. — Чжэхань вроде шел ровно, но нарочно раскачивался из стороны в сторону, задевая плечом Цзюня.       — Со мной? — на всякий случай уточнил Цзюнь.       — Ну, разумеется, — голос Чжэханя звучал скептически, он буквально не рассматривал другие варианты. — Я вроде устал, но чувствую себя прекрасно.       — Если устал, можем где-нибудь сесть.       — Я говорю, что чувствую себя прекрасно, но ты всё равно включаешь заботу, — шутливо проворчал Чжэхань.       — Что плохого в моем желании заботиться о тебе? — теперь настала очередь Цзюня негодовать.       — Ничего. — Чжэхань подошел поближе к ограде и, прислонившись к ней спиной, посмотрел на остановившегося перед ним Цзюня. — Я могу привыкнуть и требовать больше заботы о себе.       — Я мало о тебе забочусь? — Цзюнь деланно возмутился.       — Разве заботы может быть много? — Чжэхань состроил негодующую моську.       — Гиперопека, всё такое, — Цзюнь усмехнулся.       — Нет, это другое, я говорю про заботу, — Чжэхань продолжал настаивать, но не слишком серьёзно. — Лаогун, заботься обо мне больше.       — Ты специально произносишь это так? — Цзюнь подозрительно прищурился. — Мне кажется, я достаточно о тебе забочусь.       Он принялся загибать пальцы:       — Много готовлю для тебя, интересуюсь, как ты провел день, хорошо ли спал, нужна ли помощь, голоден ли, тепло ли тебе, звоню постоянно, чтобы узнать, как ты себя чувствуешь, делаю для тебя что-то новое, даю советы с новеллой. Бросаю всё ради тебя, включая людей. — пальцы закончились, и он демонстративно потряс перед лицом Чжэханя сжатыми кулаками. — Беспокоюсь, в порядке ли ты!       — Больше заботы, — Чжэхань довольно заулыбался, поняв, что у Цзюня сейчас глаз задергается, если он продолжит перечислять. Но идей было много, поэтому Чжэхань покосился в сторону реки, задумав недоброе. — Холодно здесь.       — Снимай куртку, — Цзюнь забрал у него кофе и, поставив их стаканы на бортик, принялся стягивать свою. — Меняемся, моя теплее. И не вздумай возражать.       Послушно сняв куртку, довольный Чжэхань укутался протянутую Цзюнем. Это, разумеется, было ошибкой, ведь теперь запах Цзюня буквально обволакивал его с головы до ног, и не поплыть из-за этого было… тяжело.       От взора ГЦзюня не ускользнуло довольное выражение лица Чжэханя, поэтому он вздохнул, натягивая на себя его куртку. В целом, по размеру она села хорошо, и хоть рукава оказались коротковаты, толстовка это прекрасно компенсировала.       — Тебе идет моя куртка, — заметил Чжэхань, протягивая Цзюню его стакан и, удовлетворенный, направился дальше.       — Тоже так думаю, — Цзюнь нагнал его, попутно осматривая себя насколько это было возможно. — Оставлю её себе… Она ведь точно твоя?       — Хм, — Чжэхань прищурился, окинул его взглядом, словно что-то вспоминал. — Да, сам её покупал.       Чжэхань сжал пальцами стакан. Кофе уже успел остыть, но его это мало волновало. Он продолжал наблюдать за Цзюнем, который просто улыбался, шагая рядом. Наверно, такие моменты тоже ценны, когда можно просто помолчать, но не из-за того, что больше говорить не о чем. Скорее, уютно было даже в тишине. Можно было просто чувствовать его присутствие и ни о чем не жалеть. Тем более, сколько бы раз он ни бывал в этих местах один, сегодня всё казалось каким-то другим. Деревья теряли листья как-то по-особому, и лодки плавали как-то слишком лениво. И прохожие казались совсем не шумными. Мир менялся рядом с Цзюнем, и это сложно было не заметить. Как и нельзя было не почувствовать, что они одинаково рады находиться здесь.       — Давай рвать лотосы. — Заметив в воде очередные заросли, Чжэхань подобрался к ним поближе, силясь отыскать семена.       — Думаешь, ты тут такой единственный? Всё сорвали до нас, — Цзюнь ухватился за край его толстовки, будто это могло спасти от падения, что было бы неудивительно, учитывая, какой Чжэхань порой бывал неповоротливый. — Ну, хватит, их нельзя рвать, я куплю тебе семена лотоса, отстань от них.       — Лао Гун, ты не понимаешь, эти — особенные!       Рассмеявшись, Цзюнь отступил толстовку — сил больше не было его терпеть. В самом лучшем смысле, разумеется. Он больше не выпускал камеру из рук, чувствуя, что должен успеть запечатлеть как можно больше выходок Чжэханя. У него уже хранилась куча снимков экрана, сделанных во время разговоров, но этого было явно недостаточно. Чем больше воспоминаний, связанных с ним, тем лучше. Потом Цзюнь мог часами рассматривать фотографии, вспоминать каждый миг, связанный с тем или иным кадром.       Долгий день умудрился пролететь незаметно. Цзюнь буквально нуждался в том, чтобы таких дней было больше. Однако что-то подсказывало, что скоро их будет так мало, будто они пропадут вместе с осенними листьями. Не за горами выход новеллы, и Чжэхань должен будет взяться за новую. Утешало то, что Цзюнь мог присутствовать. Мог принимать в этом участие. И ему ужасно льстило, что всё это делало его кем-то особенным.