Совсем, как в альбоме...

      Эта переписка стала первой, но не могла стать последней в их чате. Как и встречи парней, которые происходили всё чаще и чаще. Дрим ходил по одной и той же улице, садился на одной и той же скамье, дожидался Джорджа и рассказывал ему о происходящем, с разрешения старшего делал очередной снимок для наброска; британец в свою очередь внимательно вслушивался в каждый звук, кивал и согласно мычал, а после тоже начинал повествование от своего лица, постоянно делая многообещающие паузы. Клэй заметил, что жесты Дэвидсона очень плавные и нежные, что ли, когда сам он рассекает воздух своими ладонями, дёргает руками, будто эпилептик во время приступа, но темноволосого это не смущает, наоборот, ему будто по душе эта резкость, необузданность. Конечно, по началу зеленоглазый пробовал не распускать руки, только Гоги, как его ещё называли в сети, это не нравилось, и он убедил американца в том, что активная жестикуляция является нормой. Из таких разговоров юноша узнал многое: о любви Джорджа к музыке и искусству в принципе, о том, что он дальтоник, и о том, откуда взялась кличка «Гоги». Британец без информации тоже не остался, ведь Клэй раскрыл ему тайну создания своего никнейма, весь путь его обучения рисованию, причины, по которым СДВГ можно назвать худшим, что придумала мать-природа… Дэвидсон смеялся, когда Дрим в красках описывал, как отвлёкся на какую-то красивую птицу и напрочь забыл о том, что нужно запирать входную дверь, Сапнап находился дома один и там внезапно услышал звонок, подошёл к двери, увидел, что она не заперта и так познакомился с ещё одним другом в их небольшой компании — с Карлом. Карл, как полная противоположность Клэю, был до ужаса внимательным и подмечал каждую мелочь, поэтому заметить незапертую входную дверь чужого дома для него было проще простого. Конечно, Дриму потом сделали нагоняй за невнимательность, и он помнил, как долго за это извинялся, но всё ведь обошлось, так что все обиды остались в прошлом, а хорошие знакомые — здесь и сейчас. Гоги не нравилось отношение Сапа к кудрявому конкретно в этой ситуации, но невнимательность Клэя смешила, поэтому британец шутливо толкнул знакомого в плечо. — Чувак, я никогда в жизни не доверю тебе ключи от своего дома, если потребуется!       Парень не понял, должно ли это было его оскорбить, но звучало смешно, поэтому он смеялся, наигранно отчаиваясь после такого сильного заявления. В какой-то момент время, отведённое для их разговоров, истекало, и они расходились, как в море корабли, отправлялись по домам. Каждый вечер художник с нетерпением ждал сообщения в Твиттере и всегда дожидался. Они могли переписываться до поздней ночи, а после этого кудрявый ещё неоднократно просыпался и проверял телефон на наличие уведомлений, с самого утра знакомые перебрасывались двумя сообщениями типа «доброе утро, спящая красавица». Иногда младший вбрасывал в утренний диалог какую-то шутку откровенного характера, и Гоги всегда отвечал просьбами остановиться и недовольными смайликами. Это веселило! Клэй смеялся и, неловко извиняясь, всё равно продолжал делать это, а Джордж продолжал смущаться и негодовать из-за этого. Даже Сапнап теперь знал, что он их местная легенда, и самолично похвастался этим перед Карлом, который иногда заглядывал погостить, и каждый раз в такие дни передавал Дэвидсону привет. Так время плавно перешло с середины июня на окончание июля, и Дрим искренне надеялся, что может полноправно называть британца своим близким другом.

***

      Вечер очередного июльского дня, солнце, уподобляясь огромному золотому диску, закатывается за горизонт, озаряя силуэт зеленоглазого, понуро сидящего в кресле, и изменяя его кудри с русых на ярко-рыжие с каплей кроваво-красного. Свет был направлен, помимо Клэя, на бежевую стену, на которой юноша видел свою тень с чёткими контурами. Парень озабочен, он волнуется, но ничего не может с этим сделать: Гоги не пишет, хотя должен был сделать это уже чуть больше, чем полчаса назад… Вдруг Дрим подрывается с места и несётся к телефону, чтобы проверить, кто ему звонит. На дисплее высвечивается знакомое имя «Гоги!», и художник берёт трубку. Сначала оба напряжённо молчат, затем Джордж неловко начинает диалог. — Ало? Клэй? — Да, Джордж, что случилось? Ты обычно не звонишь мне, — кудрявый достаёт из ящика стола блокнот, в который обычно записывал разную информацию, типа номеров телефона или адресов, важных дат, в том числе, дней рождения, и, открыв его на чистом листе, зарисовывает пару завитков. — Можешь не волноваться, ничего критически важного. Я… — британец замялся, силясь подобрать слова. — Я хотел предложить тебе кое-что. Это должно тебе понравиться. — Да-а? — Дрим проводит ещё черту, и ещё, и ещё. — Что же ты собираешься мне предложить? — Ну… — Я не кусаюсь, всё в порядке. — Ладно, — Дэвидсон судорожно вздохнул. — В связи с тем, что у меня появилось свободное время на завтра, я... Я хотел бы пригласить тебя к себе домой на чай! — выпалил он на одном дыхании, явно переживая за этот разговор. Клэй вздёрнул брови от изумления, ворочая карандаш в руке подобно игрушке для развития мелкой моторики. — Воу... Я не против. — Я этого и ожидал. В общем, сейчас я пришлю тебе адрес и время, в которое ты можешь подойти.       После этого в Твиттере у Дрима сразу отобразилась пара сообщений, где он разобрал слова «дом», «улица», и парень утвердительно замычал, запуская пятерню в свои волосы. На тонком листе блокнота теперь виднелось улыбчивое личико старшего, чей голос сейчас был слышен на некотором расстоянии от дома Клэя. Не контролируя себя, он пририсовал два маленьких сердечка где-то у виска парня с рисунка. — Не смей приносить мне что-то в подарок. — А если принесу? — Я больше никогда не позову тебя к себе домой, — было слышно, что Джордж улыбался. — О нет! Я этого не переживу! — зеленоглазый засмеялся, британец залился смехом с ним в унисон. — Договорились! Тогда до завтра. — Увидимся, принцесса. — Пф-ф, ты такой идиот...       И чужой голос затих. Парень хотел возразить, но понял, что Дэвидсон завершил звонок, и только хотел начать изучать адрес, полученный от Гоги, как услышал в трубке характерный удар корпуса мобильника обо что-то твёрдое, вслед за этим — начало какого-то произведения, сыгранного на фортепиано, но звук оборвался после трёх сыгранных нот. Скорее всего, это был глюк в системе самого телефона, так что Клэй не придал этому значения.

***

      Парень просыпался уже который раз, боясь проворонить нужное время, ведь его уже трясло от одной лишь мысли о том, что он может что-то испортить, и кудрявый молился о том, чтобы ни на что не отвлекаться и не творить по этой причине глупостей, непоправимых ошибок. Утро, приблизительно одиннадцать часов, Клэй мечется по всему дому беспокойной птицей то в поисках второго носка, когда сам бегает лишь в одном таком, то пытается найти другую футболку, более утончённую, чистую и глаженую, чтобы его не посчитали идиотом. Сап только наблюдал за носящимся по дому сожителем, иногда посмеиваясь и вбрасывая шутки о том, что при желании старший сейчас может провести спидран на игру, типа Майнкрафта, и стать рекордсменом. Под конец Дрим обессиленно сел на диван в зале и (держа телефон в руке) запричитал о том, что ему нужно развивать свою внимательность, а то он потерял мобильный, и вообще, всё пропало, потому что на телефоне записан адрес, а сейчас он его не вспомнит, хотя зубрил весь вечер. Ник же подошёл к парню, качая головой, осторожно забрал телефон из чужой ладони и, пару раз легко постучав по лбу кудрявого, отдал гаджет обратно ему в руки. Счастью не было предела, но за удары по голове младший поплатился сохранностью своего затылка. — Ау! — Сапнап тут же протянул руку к пострадавшему месту, поглаживая. — Сейчас ты явно перестарался! — Брось, ты просто слишком нежный. — Ах, та-ак? Сейчас посмотрим, кто у нас тут нежный, — и младший, закатывая рукава, угрожающе движется в сторону Клэя, сразу начиная щекотать. Клэй же умирает от смеха, который уже сдавливает его лёгкие, сдувая их, будто воздушные шары. — Нет, стой, остановись! — зеленоглазый щурится и отталкивает от себя "обидчика", выкраивая для себя момент, чтобы отдышаться. — Я понял, всё понял! — Что ты понял? — громогласно спрашивает Сапнап, будто и не планирует останавливаться. — Понял, что это было лишним! Сто-ой! — То-то же, — Ник завершил ритуал с щекоткой, оставляя друга в покое. На его лице мелькает самодовольная ухмылка, сразу видно, что он рад своему триумфу. Неожиданно выражение лица парня сменяется на встревоженное. — А ты, случаем, не опаздываешь?       Клэй молниеносно нажимает кнопку включения на гарнитуре смартфона и видит время: 11.24 am. Сап заливается громким смехом, запрокидывая голову назад, а старший смотрит на него, готовясь испепелить одним только взглядом. Это... Обидно. — Дружище, видел бы ты своё лицо! — Николас демонстративно подносит руки к лицу, делая вид, что смахивает с ресниц выступившие от смеха слезинки, каковых у него и в помине не было. — А ты ещё после этого интересуешься, почему я ворую у тебя еду. — О, да ладно тебе! Будь ты на моём месте, ты бы точно смеялся.       Кудрявый с недовольством закатывает глаза, и младший уходит, извиняясь одним только взглядом. Чтож, у Дрима есть ещё пара часов до выхода...

***

      На часах почти три часа дня. Это время должно было стать самым жарким, но погода была благосклонна по отношению к людям и Клэю особенно. Парень периодически смотрел в экран телефона, желая удостовериться, что идёт в нужном направлении. В сумке больше ничего, кроме скетчбука и пары листов бумаги, не было: он хотел показать британцу те свои работы, которые не смог показать при встрече в парке или в переписке. В любом случае, парень планировал пойти через парк, там он хотел кое-что взять, несмотря на шутливые угрозы Джорджа, которые легко можно было принять всерьёз. Затормозив прямо у арки, обвитой искусственными лозами винограда, художник сдвинулся немного в сторону, ближе к кустам. Через пять минут парень поспешил убраться с места преступления, где прибрал себе скромный букет из тех самых пастельно-голубых цветов. Теперь он двигался, чётко следуя яркой линии на карте, обозначающей его дальнейший путь. Вскоре Дрим остановился перед дверью не такого уж и богатого, но всё равно хорошего дома, и, рвано вздыхая, нажал на кнопку звонка. За дверью послышался звонкий лай, и Клэя передёрнуло, ведь от него точно сейчас пахло Патчес. Вслед за лаем и тяжёлыми прыжками собаки юноша услышал голос Гоги, который пытался её успокоить. Он еле успел спрятать букет за спину, прежде чем дверь открылась. Дэвидсон улыбался, каштановая шевелюра окаймляла его лицо, он был одет в огромную футболку, точно на размер больше, чем нужно было, и ткань плавно спадала с его плеч. Несмотря на размер, под футболкой были различимы изгибы тела британца, которые почему-то взволновали юношу. В ногах темноволосого бегала крупная рыжая собака, которая вскоре остановилась и уставилась на гостя доверчивым, почти детским взглядом. — О, Дрим! Здравствуй. Ты... — Джордж взглянул на наручные часы. — Такой пунктуальный. Я ждал тебя немного позже. — Если честно, я до сих пор боюсь, что опоздал. — Не волнуйся из-за этого, я сам очень часто опаздываю. Входи, не стой на улице. Погода сегодня какая-то странная... — он поднял взгляд на голубое небо, тут же щурясь от яркого света солнца, Клэй взглянул туда вслед за ним, но Гоги тут же взял его за свободную от букета руку и завёл в прихожую.       К лицу американца прилил жар, щёки слегка порозовели. Художник уставился на свою руку, потом на мягкую, гибкую кисть старшего. Она оказалась гораздо меньше, чем Дрим ожидал. Пока он пытался понять, что вообще произошло, Джордж отошёл к стене, что лежала напротив входной двери, которую он закрыл сразу после того, как оба оказались внутри. — Ам... Чтож, располагайся, чувствуй себя, как дома... — британец приподнял брови и немного наклонился в сторону. — Что ты там прячешь за спиной? — Я снова забыл, — зеленоглазый вынес руку с цветами перед собой и неуверенно протянул Гоги. Тот же словно растаял, растянув губы в умилённую улыбку. — Хоть ты и просил ничего тебе не приносить, я решил, что... Всё же нужно. — Да ты вандал.       Дрим шокированно распахнул глаза, совсем не ожидая подобного обвинения в свою сторону. — Мгм, самый настоящий, — за одно мгновение Дэвидсон из спокойного кота превратился в хитрого лиса, стреляя тёмными карими глазами в сторону гостя. — С чего это? — Да с того, что я знаю, откуда эти цветы. Но я тебя не виню, всё в порядке, — он выдержал паузу, после заговорил вновь. — Ты выглядел таким напуганным, словно призрака увидел. Расслабься, чувак, я не из полиции в конце концов, а это... Мило.       Клэй с облегчением выдохнул и кивнул. Старший жестом пригласил его пройти на кухню, где на столе уже стояли две небольших чашки, чайник, буквально только что завершивший нагревание воды, и лежали пакетики с чёрным чаем. Американец изъявил желание помочь, но Гоги заставил его сесть на подготовленный стул, объявив, что сможет сделать всё сам, и пристыдил Дрима за то, что он является гостем и всё равно ищет себе дело.

***

      Компания Дэвидсона во время чаепития так прекрасна — они смеются, травят глупые шуточки, жалуются на свои проблемы, поддерживают друг друга. Больше шутит именно кудрявый, пробуя вызвать улыбку на лице британца, заставить его смеяться уже в сотый раз, но старший не против. Чай в чашках уже закончился, вода давно остыла, и Джордж решает показать младшему свой дом. Первой же комнатой оказывается гостиная, стены которой окрашены в аквамариновый с сероватым оттенком. По периметру помещения стоит пара диванов, кресел, а у дальней стены красуется фортепиано. Что-то кажется художнику знакомым, но он, несмотря на своё желание, не достаёт из сумки скетчбук и другие свои наброски, а продолжает изучать, хотя на сердце уже начинает давить тревога. На улице дует довольно сильный ветер, несёт за собой несколько листов с какого-то дерева, с хлопком огибая дом и касаясь окна гостиной, Гоги вздрагивает и пошатывается, случайно упираясь спиной в грудь младшего, но тут же оборачивается и отходит, виновато потупив взгляд. — Итак... Видишь фортепиано? — британец дождался утвердительного кивка и продолжил. — Если хочешь, я могу сыграть тебе что-нибудь. — Мне интересно послушать, правда.       Дэвидсон вздохнул и выставил руки перед собой, внезапно дёрнув пальцами, словно уже начал нажимать на клавиши инструмента. Затем он сел на низкий крутящийся стул перед инструментом, мгновенно распрямляя спину и укладывая руки на свои колени. — Надеюсь, если я буду ошибаться, это не будет слишком резать слух, я не разминался сегодня. — Я даже не замечу, правда. — В таком случае... Я начну.       Дрим промычал «угу» и пристроился на кресле прямо сбоку от фортепиано. Было заметно, что темноволосый нервничает, но держался он молодцом. Джордж поднял руки над инструментом и... Ударил по клавишам. При чём, он сделал это грамотно, звук получился красивым, только зацикливаться на начале было бессмысленно, когда пальцы британца перебегали с края на край инструмента, нажимая на разные клавиши. Сам музыкант выглядел жутко сосредоточенным, он не поднимал взгляд и не сводил его с клавиатуры инструмента. Это казалось юноше буквально невозможным, и он раскрыл рот от восторга, больше не фокусируясь на своих эмоциях. Главным персонажем здесь является Дэвидсон, что сейчас... Устремил взгляд в сторону клавиш с низким звучанием. Дрима неожиданно осенило: он нарисовал этот момент в первый же день, сразу после того, как встретил Гоги в парке. Композиция, которую играл старший, была написана в миноре, было в ней что-то тревожное, и это отражало состояние души Клэя в этот момент. Он начал понимать, что все эти совпадения нельзя назвать случайными, судьба-чертовка подала ему знак два месяца назад, и решил, что больше так не может. А музыка всё звенела в воздухе, уже напоминая падение капель воды с крыш после сильного дождя, когда зеленоглазый ощущал настоящую бурю в глубине своей души. Окончание потрясающей мелодии пришло так же неожиданно, как и вывод художника о том, что, видимо, все эти дни общения он всё больше запутывался в паутине собственных чувств, именно поэтому так упорно ждал каждого сообщения, и каждой встречи. Он готов был оглохнуть от звуков мягкого голоса с британским акцентом, от музыки, что его владелец играет. Он готов был ослепнуть от его непередаваемой красоты. Он был влюблён. Нет ни одного основания отрицать этот факт.       Джордж сыграл последние ноты и с чувством поднял руки над фортепиано. После этого движения он словно выпал из своего мира в реальность, и при виде Дрима на его лице заиграло лёгкое смущение. — Удивительно, я даже ничего не перепутал... Как тебе? — Это было прекрасно, — выдохнул младший, нервно поглаживая себя ладонями по бёдрам. — Ох... Спасибо. Эй, тебя что-то взволновало, что стряслось? — Я... Извини, мне нужно идти сейчас. Мне кажется, мы засиделись, — Клэй медленно, нехотя поднялся с кресла, передёргивая плечами. — Что?! — Голос британца дрогнул, он был пропитан страхом. — Но... Почему? Скажи, что я сделал не так? — В этом нет твоей вины. Я вижу, что утомил тебя своим присутствием. Не каждый же день тебе приходится принимать гостей, не так ли? — М... Чтож... Тогда я провожу тебя, если ты не против? — Не нужно! Отдохни. Я справлюсь сам. — юноша сделал небольшую паузу. —... До встречи.       Дэвидсон лишь кивнул, по его взгляду было видно, что он усердно пытается найти причины такого поведения друга, но, следуя просьбе младшего, даже не встал со своего места, позволяя ему уйти.       Только Дрим перешёл порог дома, который был для него таким привлекательным, как почувствовал несвойственный для лета холод. Солнце было скрыто за плотными сероватыми облаками, небо потускнело. Оглядываясь, художник быстрыми большими шагами направился к своему жилищу. Войдя в дом и заперев дверь, он тут же удалился к себе в комнату и закрыл дверь на замок изнутри. Ему нужно было обдумать всё, понять, как действовать дальше. За дверью комнаты зазвучали тихие шаги, потом характерный стук в саму дверь и попытки открыть её снаружи. Голос Сапнапа был непривычно приглушённым. — Клэй? Всё в порядке? Я услышал, как ты пришёл, но даже не сказал ничего. — Извини, мне нужно отдохнуть немного. — Но могу я хотя бы... — ручка двери снова дёрнулась несколько раз, — взглянуть на тебя, что ли? — Прости, но не сегодня. — Оу, — Чтож... Если что, зови. Или звони, как тебе будет удобнее.       И Николас ушёл, что было слышно по удаляющимся звукам шагов. Клэй почувствовал себя последней сволочью, но не мог ничего с собой поделать. Вдруг в Твиттере пришло сообщение. GeorgeNotFound - Пожалуйста, расскажи мне об этом, когда будешь готов. Я переживаю. А понял бы ты меня, Джордж?