Совсем, как в альбоме...

***

      Клэй был настолько счастлив, что буквально не позволял старшему отойти от него даже на метр, приставал с объятиями и поцелуями, будучи не в силах сдержать своих тактильных «приступов». Джордж даже был не против, охотно на всё это отвечая. Они были искренне счастливы, и этой непреодолимой радостью они будто создали вокруг себя огромный непробиваемый купол, ограждающий их от таких угроз, как скептические или даже яростные взгляды прохожих. Любой фактор, который мог бы изменить их настроение в худшую сторону, просто не действовал, они были полностью защищены и иногда даже в наглую дарили друг другу короткие поцелуи в щёки или губы, просто двигаясь по улице, куда глаза глядят. В общем, этот день был незабываемым.       Когда пришло время расставаться, они ещё долго стояли у дома Дэвидсона, обнимаясь. Дог уже заметила своего хозяина, но тот всё не шёл домой, поэтому она подавала своеобразные сигналы, жалобно скулила у приоткрытого окна, через стекло в котором могла видеть Гоги с Дримом. В какой-то момент старший всё же направился к двери, а как только открыл её, был сражён наповал громким лаем заревновавшего его к американцу животного. Отбиваясь от ласк собаки, британец пообещал заглянуть в течение месяца, изъявляя желание познакомиться с Ником вживую. Затем он исчез в чертогах своего жилища, напоследок послав парню быстрый воздушный поцелуй. Ну, а попав к себе домой, Дрим попал под горячую руку Сапа, который, кажется, так извёлся за эти несколько часов, когда старшего не было дома, что счёл самым правильным решением вместо приветствия ударить кудрявого локтем прямо под рёбра, доставляя тем самым отвратительные ощущения. Отдышавшись, юноша всё же рассказал всё, слишком эмоционально, даже ударился рукой о стену, у которой стоял. Счастью не было предела: Николас, только услышав обрывок фразы «Мы теперь…», тут же ткнул Клэя локтем снова, из-за чего он снова болезненно поморщился. Обещание Дэвидсона повлияло на младшего, и он тут же засуетился, думая о том, как же у них сейчас грязно, но вскоре снова забил, понимая, что Джордж не сотрудник какой-то компании, который приехал проверять дом на количество грязи, и по этой причине должен понять, почему, к примеру, у Сапнапа в комнате на полу валяются носки и другие причуды, а в шкафу вместо сложенной аккуратными стопками одежды есть только один огромный ком из всего гардероба спортсмена. Хоть у Дрима в комнате было непривычно чисто, он лично (чёрт возьми, впервые за года три) разложил свои вещи по ящикам, что далось ему с огромным трудом, и дважды пропылесосил пол в помещении. Для него это был триумф — порядок в комнате являлся для него одним из главных показателей.

***

      Хоть график старшего был достаточно плотным, и первые несколько недель их отношений были, фактически, отношениями на расстоянии, Гоги, как и обещал, заглянул через две недели, предварительно позвонив Клэю. Младший, доказывая, что британцу нужна компания, уже натягивал на свои ноги кроссовки, прижав телефон головой к плечу. Дэвидсон возмущался, охал, но сдался, позволяя юноше встретить его и довести до дома. — Пф, ты такой симп, на самом деле, — из уст Николаса это звучало, как самое низкое оскорбление, которое можно было придумать. — Чего?! Я не симп, я просто заботливый! Придурок… — Оправдывайся ещё. Каблу-ук.       Он нахально улыбался, а художник не придумал ничего лучше, чем молча показать собеседнику средний палец и как можно скорее вылететь из дома, чтобы не получить подзатыльник. Попытка увенчалась успехом, и Сап остался ни с чем, наигранно обижаясь. Парень был быстр, поэтому прошёл чуть больше половины пути навстречу Дэвидсону раньше, чем это сделал второй. Старший, конечно, был рад и смущён подобным действием со стороны своего бойфренда, но, что поделать, теперь придётся мириться с таким количеством внимания. — Привет! — Привет, мечта моя, — Гоги обнимает юношу за шею и целует в висок. Дрим усмехается, удивлённый таким прозвищем, выдыхая немного горячего воздуха на чужую смугловатую кожу. — До сих пор не понимаю, зачем ты пошёл сюда… — Я хотел убедиться, что ты будешь в порядке. Всё же, — он решил быстро ответить, оставив отпечаток своих губ на скуле партнёра, — это теперь мой долг. — Ты считаешь подобное в отношениях обязанностью? — Не то, чтобы прямо обязанностью… — Нет, мне бесспорно приятно слышать от тебя такое, но просто знай, — тон британца стал мягким, но серьёзным, — что ты никому ничего не должен вплоть до того момента, пока сам себе не заявишь об этом. Мне в том числе. Разве что Сапнапу задолжал спокойную жизнь на ближайшие два месяца. Понял? — парень попытался придумать отговорки, но не смог возразить, поражённый харизмой партнера, и кивнул, улыбаясь. — Отлично, идём.       Атмосфера их небольшой прогулки была такой неповторимой и чарующей, такое чувство, будто они могли уйти отсюда хоть на край света, истоптать ноги в кровь и при этом всё равно остаться вместе. В какой-то момент Дрим вспомнил дом Дэвидсона и стены интересного синего оттенка… Дошло! — Слушай… — Гоги поднял взгляд с асфальта на лицо собеседника, и младший сравнил его с котом. — Я очень долго думал, но наконец понял, почему меня так заинтересовали стены в твоей комнате. Яйца дрозда, — Клэй заговорил, как автор какой-то научной статьи в Википедии, с таким же профессиональным видом, — очень необычный выбор.       Джордж нахмурился, пытаясь понять, что происходит, но размышлений ему не хватило, поэтому британец артистично выгнул брови, едва сдерживая неловкую улыбку. — Чего-о? Какие яйца дрозда, ты о чём вообще? — Ой, — американец рассмеялся, прикрывая ладонью немного порозовевшие от смущения щёки, — я забыл… У дроздов яйца такие… Синенькие. Их цвет назвали цветом яиц дрозда. Вопросы не ко мне, это не я придумывал! Если хочешь, поищи в Интернете! — вскричал он, поднимая руки в знак поражения. — Идиот! Я испугался, — так же смеясь ответил ему Гоги.       Младший безмолвно извинился, лишь качнув головой, и они продолжили путь уже в комфортной для них обоих тишине.       Войдя в дом своего бойфренда, парень уставился на лестницу, перевёл взгляд на дверь в комнату Дрима, затем покосился на её обладателя, будто заранее интересуясь, не увидит ли он ещё рисунков на её стенах. Николас неспеша приблизился к обоим, многозначительно кивнув другу и пожав руку Дэвидсону. Старший неуверенно ответил на рукопожатие, Клэй, заметив это, приобнял британца, касаясь ладонью его бока. Гоги едва ощутимо вздрогнул от неожиданности. — Не бойся, он ведь не кусается. — Да не боюсь я… Мечта моя, ты же знаешь, новые знакомства всегда— — Всегда волнительны, да. Ну меня же ты не испугался, — вкрадчиво промурлыкал художник, целуя парня в макушку. — Или я всё же тебя смутил тогда, м-м-м? — Избавь меня от этого гороха, Клэй! Потом телячьи нежности себе устроите, только не при мне, пожалуйста, — раздражённо произнёс Сап, пока Дрим довольно фыркал, сдерживая смех. Музыкант вздыхает, занося ладонь над головой младшего и начиная теребить его кудри. — Николас, верно? — Просто Ник, меня бесит полная форма моего имени. Так… — спортсмен запнулся, так как его перебил Джордж. — Научишь ставить Дрима на колени? — он произнёс это слишком чётко, ехидно улыбаясь и щурясь, подобно лисе. Американец в шоке приоткрыл рот, уже ощущая, как его щёки густо краснеют. Ник тоже вначале ничего не понял, из-за чего недоумённо заморгал, пробуя вспомнить хоть что-то. — Что? У вас уже всё настолько серьёзно, сколько я спал вообще?.. — Нет, нет! Он просто говорил мне, — Клэй сглотнул, судорожно пытаясь понять, чего он успел наговорить, — что после первой встречи с вашим другом Карлом, если я запомнил верно, извинялся перед тобой на коленях. Вот я и подумал… — Гоги, не надо… — кудрявый был к такому не готов, а вот Сапнапа такой настрой нового знакомого его порадовал. — Без проблем, дружище. — Какого хрена?! А меня кто-то спрашивать собирается? — взвизгнул Дрим, понимая, что спасения ждать ему неоткуда. — Да брось, тебе сложно, что ли? Ты выше на голову, так что уж потерпи, — Ник стебался над другом, глумился над ним, взывая к ещё большему смущению и волнения. — Ой, ясно всё с вами. Впервые встретились нормально, а уже настроились против меня? — Клэй и сам уже понял, что они явно шутят, поэтому решился подыграть, демонстративно смахнув несущесивующие слезы. — Никакой справедливости! Меня предали, и не было ещё предательства страшнее!       Окончив предложение, художник всё же рассмеялся, как это сделали самые близкие для него люди. Дэвидсон, немного успокоившись, быстро поцеловал его в губы, и под недовольные вскрики брезгливого Сапа они продолжили веселье.

***

      Отношения Дрима и Джорджа развивались неожиданно быстро, но длились достаточно долго для того, чтобы они могли сблизиться, перестать стесняться даже обычных взглядов друг на друга. Только выяснив, что день рождения младшего как раз в августе, британец не стал медлить и подготовил пару скромных подарков, которые, несмотря на свой маленький функционал, очень много значили для Клэя. Ему тогда исполнилось двадцать три, и это был один из самых счастливых дней рождения, какие он когда бы то ни было проводил. Даже Ник не мог удержаться и с благоговением наблюдал, как парочка любуется между собой. Это даже льстило, если быть честными… Но Сапнапу подобное простительно, он и сам ведь недавно он понял, что тоже поддался воздействию влюблённости и не до конца понимал, что с этим делать. Кудрявый советовал ему не сидеть на месте, всячески намекать, но такой ход действий не пришёлся по вкусу спортсмену, из-за чего он пообещал поджечь собственный дом в случае отказа. Вполне возможно, что он мог сделать такое… Это же Сапнап, он может всё.       По слёзным мольбам Дэвидсона художник решил зарабатывать себе на жизнь как раз своим мастерством, искусством, которое производил на свет лишь движениями своих рук. Младший был слишком изумлён, когда после всех тех небольших набросков, масштабных полноценных работ, которые он опубликовал на своём аккаунте в Твиттер, многие правда оценили его труд, а несколько человек даже сделали первые заказы. Первые, мать его, заказы… Гоги твердил, что цену нужно установить высокую, и те самые «заказчики» так же готовы были отдать только довольно большие для обычного художника, что до этого рисовал в стол, средства. Потакая своему парню, Дрим всё же установил какую-никакую плату за свои работы, которая, вроде бы, пришлась по вкусу всем.

***

      Итак, время не Дрим, на месте стоять не собирается. Вскоре американцу должно исполниться двадцать пять, праздник обещает быть чертовски весёлым. Джордж уговаривает его отпраздновать в доме, который пара недавно купила, дабы освободить жилье Николасу с его новым партнёром — Карлом. Несмотря на недоверие к тому «стилю» признаний, что избрал его бывший сожитель, Сап всё же действовал по предложенному плану, но добавляя что-то своё. Джейкобс понял каждый намёк, но упорно молчал об этом, а как только младший уже, кажется, потерял всю надежду, он взял инициативу на себя, на месте их очередной встречи толкая такую уверенную речь, что Ник, по сравнению с ним, чудовищно разнервничался в попытках связать хотя бы три слова в одно короткое предложение, которым хотел ответить. Как ни странно, Сапнап был гораздо более робким, даже мягким рядом с Карлом, когда тот был абсолютно спокоен и вечно успокаивал его, заверяя, что всё в порядке и бояться нечего. Также всегда именно старший брал контроль над многими ситуациями, что возникали между ними, первый начинал объятия, первый целовал и в шутку причитал, что спортсмену пора побриться, ведь щетина щекочет кожу. Они выглядели, как типичные восьмиклассники, решившиеся всё-таки построить отношения, и у которых всё магическим образом получилось…       За несколько дней до знаменательного дня Клэя мучает какое-то непонятное смятение, словно Вселенная подаёт ему знак, который покажет, что произойдёт в ближайшем будущем, и до сих пор не ясно, будет ли это таинственное что-то даровать парню счастье или одни лишь мучения. Николас подтрунивает над другом, продолжая называть его стариком (почему-то Дэвидсона подобные шутки обошли стороной, что Дрим считал верхом несправедливости). Впрочем, и сам кудрявый думает о том, что двадцать пять — солидный возраст. В двадцать три он абсолютно об этом не волновался, и только в канун своего двадцать пятого дня рождения художник занервничал. И, конечно же, Дэвидсон продолжал его успокаивать, так как был тремя годами старше и уже совершенно не боялся насчёт того, что ему скоро стукнет тридцать. Это правда обнадёживало, если быть честными. В любом случае, им двоим было комфортно и два года назад, и сейчас, поэтому возраст в случае Дрима и Гоги ничего не меняет, что прекрасно. Но тревогу и путаницу в голове никто так и не укротил, поэтому юноша гораздо чаще, чем обычно, забывался в своих мыслях, отвлекался и дёргался от каждого шороха, тем самым затягивая процесс подготовки к его же празднику.       В один из таких дней пара как раз вернулась в старый дом художника, где теперь должен был обосноваться Николас вместе с Джейкобсом, для того, чтобы забрать часть вещей американца, которые он заранее бережно разложил по коробкам. Дрим-Нот-Фаунд, как они себя окрестили в Твиттере, не представляли, как будут носить эти коробки от дома к дому, но младшего больше страшила мысль о том, что ему придётся лично всё это разбирать и раскладывать по полочкам. По мнению человека с СДВГ, это можно приравнять к суициду… Задумавшись, Клэй затормозил в дверном проходе, а вернулся в реальность лишь в тот момент, когда его окликнул Сап, сидящий за кухонным столом, пока в гордом одиночестве. Коробка чуть не вылетела из рук парня, но он смог удержать её, не без помощи старшего. С долей трагизма Джордж взглянул на своего бойфренда, но выражение его лица изменилось на более доброжелательное в следующую же секунду. — Мечта моя, я вижу, что ты не в порядке. Что тебя мучает? Ты же знаешь, я готов поговорить с тобой обо всём. — Если честно, я… Не знаю, — относительно нейтрально проговорил Дрим, уже умышленно опуская коробку с вещами на пол. — Какое-то предчувствие… Не плохое, но надоело ужасно. — Братан, ты стареешь! — отчеканил Ник, глядя в экран своего мобильника. — Мне нужно беспокоиться о том, что ты оставишь тут горы песка? — Закройся, ты тоже уже не малыш, — отозвался британец, закатывая глаза. — Ты и сам дожил до того возраста, в котором называл меня дедом, так что добро пожаловать в клуб! «Дом престарелых» называется, — спокойно отметил Клэй, повернувшись к другу лицом и сразу переходя на смешки. Младший недовольно заохал. — Всё, всё, ты победил, злобный гений. Но после такого ты пулей вылетишь из моего дома, — хоть спортсмен и пытался сохранить более-менее умиротворённый вид, в его голосе звучало злорадство. Он потянулся к стакану с водой и сделал несколько глотков. Юноша скептически хмыкнул, качая головой, и снова устремил свой взгляд на Дэвидсона. Старший по какой-то причине явно занервничал, это было ясно по едва проступившему на щеках румянцу. Дрим взволнованно уложил свою ладонь на чужую скулу. — Всё хорошо? Ты почему распереживался-то? — Клэй... — Что случилось, сонь? Не молчи так долго, я начинаю бояться.       Соня... Кличка, которую американец дал Гоги взамен на излюбленное им «мечта моя». А всё просто потому, что на деле он очень долго спит, и когда младший, допустим, просыпается в девять часов утра, соня проснётся часа на три позже. Бывали исключения, но их было слишком мало, так что такое прозвище полностью оправдано.       Но сейчас не об этом, сейчас о страхе, переживаниях и предвкушении. — Короче... Я очень долго... Повторюсь: очень долго думал, как мне найти момент, как провернуть всё это. Ничего не смыслю в подобных делах... — Дэвидсон нервно хихикнул, сразу после откашлявшись. — Джордж, две претензии. Во-первых, не тяни, во-вторых, если будете друг с другом так ворковать, меня точно стошнит, — быстро бросил Николас, что отчаянно пытался принять равнодушный вид, а сам хотя бы изредка, но пытался бросить заинтересованный взгляд на то, что происходит. — Лжец, — лаконично констатировал Клэй, махнув рукой в сторону младшего. Тот в свою очередь вновь потянулся за стаканом воды. — Кхм... В общем. Я хотел бы... Господи, — Гоги страдальчески провёл ладонью по лицу, на котором уже начали проступать первые капли пота. Он выудил маленькую коробочку из своего кармана так быстро, что художник даже не успел ни о чём подумать. Британец поднёс коробочку к своей груди и лёгким движением открыл её. Внутри завораживающе блестело кольцо. — Так... Клэй, ты... Станешь ли ты моим законным супругом?..       Руки младшего опустились и расположились вдоль его туловища, словно в них вовсе не было костей, сердце словно остановилось и всё не хотело продолжать стучать, он смотрел то на кольцо, что всё манило его, очаровывало, то на музыканта, что в который раз дал начало новой потрясающей мелодии в его душе. Прежде, чем прозвучал ответ парня, они услышали звук, схожий с шумным падением воды из крана в раковину, и, оглядевшись, увидели, как Сапнап в мокрой футболке и таких же мокрых штанах, с вытаращенными глазами вытирает остатки влаги со своего подбородка тыльной стороной ладони, беззвучно матерясь. На экране телефона, где сейчас прокручивалось какое-то глупое видео, тоже блестело несколько капель воды, которые Ник не удосужился хотя бы смахнуть, в руке спортсмен держит почти пустой стакан. Вся эта картина сходится в одну, и пара начинает смеяться, пока самый младший из троицы пробует выдать хоть что-то убедительное, чтобы они заткнулись и продолжили действо. — Хватит ржать, суки, давайте уже, я не был готов к такому повороту, вы двое!       Гоги смущённо отводит взгляд в сторону, американец уже почти подпрыгивает на месте от нетерпения и восторга, но сдержанно кивает, закусывая губу, чтобы не закричать. — Да-а. — Серьёзно?! — А ты сомневался, соня? — Ну... Было страшно...       Понимая, что все страхи позади, Дэвидсон осторожно, словно кольцо состояло не из золота, а из хрусталя, достал украшение из коробочки и, посомневавшись пару секунд, надел на безымянный палец левой руки Клэя под негромкое «Охуеть...» от Сапнапа. Несколько мгновений молчания, и Николас встаёт со своего места, начиная восторженно аплодировать. Женихи (Господи, теперь можно так их называть!) уже не обращали внимание на эти овации, Дрим приблизился к чужим губам и мягко, даже как-то ненавязчиво затянул партнёра в нежный поцелуй, который не хотел завершать. По немой просьбе старшего ласки закончились быстро, и музыкант затараторил: — Представляешь? Ты теперь мой— — Ага... — А я наконец твой. Полностью. — Именно так. — И мы ни за что не бросим друг друга. — Не в этой жизни!       Ник крикнул что-то радостное, стоя рядом со столом, а молодожёны (я всё ещё не могу привыкнуть) опять поцеловались, гораздо увереннее, но всё также нежно и чувственно. Их ничто не может разделить. Так и закончилась одна история любви. А, быть может, она только начинается? Что бы не случилось, не прекращайте творить то, что по душе вам, любите тех, кого любите больше своей собственной жизни, и не забывайте оставить подпись под каждым рисунком вашей жизни. Дрёма. :)