Совсем, как в альбоме...

      Их разговор всё это время был весьма комфортным, Дрим улыбался, окрылённый волшебным ощущением счастья и этой глупой любви. Он просто не мог оторвать своего взгляда от британца, который пытался что-то вспомнить и задумчиво накручивал короткую прядь каштановых волос на палец. В это время младший мягко поглаживал кожу Джорджа большим пальцем. Он старался перестать теребить ткань свитшота, но собеседник это заметил, изъявляя своё недовольство по этому поводу. Клэй чувствовал, как его ладонь, касающаяся кисти старшего, вспотела, но специально не отпускал, считая, что подобное их сближает или что-то в этом роде. Мимо пролетела огромная бабочка, в сторону которой парень тут же вытянул руку в надежде на то, что она сядет на его палец, а пока он развлекался, Дэвидсон прижался немного ближе. Американец думал, что это временно, и Гоги сделал это для того, чтобы пропустить велосипедиста, к примеру, но нет, он продолжал идти к нему вплотную, словно не имел к этому никакого отношения. Он чувствовал, как их плечи иногда соприкасались, и понимал, что в животе бабочек становится гораздо больше, чем где-то в другом месте. В какой-то момент они оба замолчали после того, как долго смеялись, застыли с глупыми улыбочками на губах, но Джордж решил предложить что-то весьма занимательное. — Слушай, Дрим, что насчёт похода в кафе? — М? Ой, — юноша сделал вид, что был очень озадачен этим предложением, и запустил пятерню в свои волосы, готовый соглашаться, — я достаточно давно не выбирался из дома ради такого, поэтому я согласен. — Отлично! Идём, — Гоги сжимает ладонь Клэя немного сильнее, но тут же ослабляет хватку, услышав тихое «Ау», после поворачивает голову на поморщившегося от боли американца и виновато кивает, безмолвно извиняясь. Клэй тихо усмехается и подтягивает к их рукам свою вторую, осторожно гладит тыльную сторону ладони старшего, стараясь развеять все тревоги. Судя по всему, это действует на «ура», так как британец успокаивается.       Руку Дрима он не оттолкнул, явно наслаждаясь этими касаниями. Парень начинает что-то подозревать.       Через несколько минут они дошли до небольшого кафе, в котором сейчас было достаточно людей для того, чтобы в помещении не стояла дискомфортная тишина, но и не было слишком шумно. Джордж идёт заказывать напитки к стойке, а младший выбирает столик, расположенный как можно дальше от выхода, но находящийся в поле зрения британца. Вскоре британец возвращается с двумя чашками: одна наполнена чёрным чаем, из посуды торчит хвостик от чайного пакетика, который парень не достаёт, чтобы сделать напиток крепче, во второй что-то, похожее на чай, но пахнущее… Кофе. Чёрт возьми. Запах возбудил его рецепторы слишком быстро, Дрим задерживает дыхание, но тошнота всё равно берёт верх над его телом, вынуждая прикрыть рот ладонью. — Всё в порядке? У тебя что-то болит? — Нет, я… — неловко было говорить об этом, но юноша мысленно поклялся себе не умалчивать о мучающих его проблемах. — Меня мутит от запаха кофе, я тебе говорил… — Ах, Господи! — Гоги тут же изменился в лице, напрягся и сжал ручку чашки пальцами, закрывая верх ладонью. — Извини, я совсем забыл… Я могу что-то с этим сделать, выпить прямо сейчас, попросить чай для себя. Прости… — Всё… В порядке, не волнуйся так за меня, не в первый же раз такое, — юноша хихикнул, а после с болезненной улыбкой продолжил: — Но ты постарайся выпить немного быстрее, иначе меня стошнит прямо на стол. — Понял, понял! А ты держись только… — Дэвидсон поднёс чашку к губам, открывая её верх, и сделал несколько больших глотков напитка, которыми за пару секунд осушил добрую часть сосуда. Клэй благодарно кивнул, прикрыв глаза. Он всё ещё прижимал руку к своему рту для перестраховки, ведь тошнота никуда уходить не собиралась. — Чтож… О чём ты хотел бы поговорить? Возможно, тебе хотелось бы что-то уточнить или… — Я хочу поговорить о той самой зависимости. — Что— Дри-им! — первое слово британец проговорил прямо в кружку, из-за чего, видимо, немного кофе попало прямо ему в горло, и он подавился, сдерживая неприятный кашель в своей груди. Он снова подозрительно залился румянцем, но продолжил говорить, предварительно заранее смочив горло двумя глотками напитка. — Предупреждай же хотя бы… Ладно, как скажешь. Что тебе хочется узнать? — Как ты понял, что чувствуешь то же, что и я? — Клэй наконец достал чайный пакетик из своей чашки и осторожно надавил на него пальцами, выжимая ещё немного капель окрашенной в светло-коричневый цвет воды в остальное содержимое. — Я просто… Начал замечать за собой что-то новое, необычное, а потом вспомнил тебя и твои странноватые выходки. Я понял, что это то же самое, потому что изучил эту тему, полазил в интернете и все дела. Это правда нормально, каждый на самом деле такое испытывал хоть раз. — Ты так запарился по этому поводу, даже не верится. М… — итак, американцу немного полегчало, поэтому он смог наконец уложить руку на стол и сделать первый жадный глоток чая. Тут в его голову пришла странная идея, которую точно нужно озвучить. — Раз уж мы решили детально разобрать подобное, я могу задать странные вопросы. Как ты думаешь, как ты проявлял бы свои чувства? — Ох… Сложно, так сразу и не скажешь. Скорее всего, через комплименты и прикосновения, так ведь будет намного легче понять, что именно я чувствую. Наверное… — ответ Джорджа не был холодным, он звучал, как очень даже взвешенный и обдуманный, и безукоризненно вызывал доверие. — Я думаю, я слишком тактилен для того, чтобы выражать любовь через слова, к примеру. Объятия, поцелуи — это то, что нравится мне, и я хочу, чтобы это нравилось другим. — О, прекрасно! Мне по… — юноша запнулся, придумывая какую-то отговорку на незаконченную фразу. — правда нравится… Твой выбор. — Почему ты так волнуешься? — Дрим звучал серьёзно, ни единого следа переживаний или сомнений не осталось. — Или тебе понравились не только мои способы, но и то, как я их реализую? — Дрим? Боже!.. — Дэвидсон нервно отхлебнул кофе из чашки, думая, что таким образом сможет уйти от вопроса. — Ладно, извини, я правда перегнул палку... — Понравилось. — младший распахнул свои зелёные глаза и захлопал ресницами в лёгком шоке. — Давай просто закроем эту странную тему и перейдём к чему-то гораздо более нейтральному. — Как скажешь... — вздёрнув брови, юноша обхватил чашку обеими руками и сделал глоток, после начиная постукивать пальцами по сосуду. Это фарфор или керамика? Не понять.       Между ними на несколько минут повисло немного напряжённо молчание, каждый обдумывал, что сказать, что предложить. Отовсюду звучали чужие довольные голоса, смех, стук столовых приборов о посуду, скрип староватых, но крайне эстетичных, красивых стульев. Из-за них он пожалел, что не взял с собой скетчбук. Клэй огляделся, начал напевать про себя какую-то мелодию, и взглянул на стену за своей спиной. Не заметив ничего примечательного, Дрим снова вернулся в реальность, с интересом глядя на старшего, что-то представляя. Гоги словно этого и ждал, так как тут же заговорил вновь; американец опять заулыбался. Влюблённый идиот... — А как ты понял, что... Ну... — М? — Скажу напрямую: как ты понял, что твой язык любви — именно прикосновения? — было заметно, что Джорджу эти слова дались с явным усилием, он чего-то стеснялся. Младший вытянул губы, задумчиво причмокивая. Британец хихикнул, он будто любовался этим. — Даже не знаю. Возможно, всё началось после того, как я уехал от своей матери. Она тоже человек тактильный, постоянно обнимала меня, трогала волосы и всё такое, как, собственно, матерям и подобает. А Сапнап... — парень изобразил самую искреннюю печаль, но тут же сам рассмеялся, не успев вжиться в роль. — Сап не любит обнимашки, только вечно теребит мои волосы! — Сапнап просто дурак, он не знает, насколько классно ты обнимаешься! — Дэвидсон еле сдержал смех и широко улыбнулся, только в то же мгновение принял максимально непринуждённый вид, уже не в силах укрыть то, что так и рвалось наружу. Дрим сделал глубокий вдох, понимая, что снова краснеет, как последний придурок, и прямо сейчас решился на отчаянный шаг. В несколько секунд он опустошил чашку, и одним лишь взглядом намекнул британца на то, что последующий разговор нужно будет проводить вне этого приятного заведения. Джордж напрягся, но тоже быстро покончил с подостывшим кофе и поднялся из-за стола, оправляя ткань широкой рубашки на своих плечах.       Дрим попытался усмирить волнение, что становилось лишь больше, подобно снежному кому, который без остановки катится по наклонной, набирая слой за слоем липкого снега, и проследовал к выходу из кафе, дождавшись старшего и пропустив его вперёд. Британец выскользнул на улицу, понимая, насколько внутри было жарко, сделал несколько глубоких вдохов; они отошли на приличное расстояние от того дома, где заведение располагалось, и только там Гоги начал задавать вопросы. — Клэй, что-то не так? Почему мы так резко ушли? — Джордж. — Что?.. — взгляд парня стал таким напуганным, как будто он увидел прямо перед своим милым личиком маньяка, готового наброситься на него с ножом. — Я сейчас начну говорить. Прошу, не перебивай меня, как бы тебе не хотелось что-либо ответить, — американец понял, что автоматически ступил на лезвие, по которому должен был пройти без единой ошибки. Дэвидсон скованно кивнул. — Хорошо, начинай... — В общем... — в то же мгновение Клэй понял, что назад путь закрыт, и нервно выдохнул, теребя пальцы не своих руках. — Мы познакомились относительно недавно. Ты говорил, что я одержим. И ты, чёрт возьми, прав! Я до сих пор зависим от тебя одного.       Глаза британца загорелись каким-то странным огнём. Юноша не обратил на это внимания. — Я... Блять, я готов умереть за тебя, я хочу утонуть в твоих объятиях, ослепнуть к чёрту от твоей неописуемой красоты!.. — он уже начал повышать голос, теряя над собой контроль. — Ты — мой личный наркотик, дозу которого мне нужно вводить каждую минуту для того, чтобы я не умер от безумия, которое будет меня охватывать.       Дрим, право, распереживался, потому как взгляд старшего никак не менялся, и он боялся быть отвергнутым дважды. Его сердце разбилось бы мгновенно. — Ну... Если говорить простыми словами, я... Аргх, я люблю тебя. Мне плевать на мнение остальных, это мой выбор! И я искренне надеюсь, что ты чувствуешь то же, что и я.       Парень замер, уставившись на носки своей потрёпанном обуви. Дэвидсон не говорил ни слова, глядя в лицо собеседнику. Боже... Молись, молись, чтобы тебя не отвергли снова. Ты действуешь слишком безрассудно. Самое время уверовать. Ты идиот—       Поток тревожных мыслей тут же прекратился и сменился на огромную волну самых ясных и чарующих своей чистотой. Гоги снова действовал первым, и он, гораздо более мягко, чем в первый раз, коснулся своими губами его, сразу обнимая за шею. Вначале Клэй чуть не упал от потрясения, но тут же осторожно ответил, касаясь своей огрубевшей ладонью горячей щеки Дэвидсона. Весь мир остался позади, где-то вне всего происходящего, зеленоглазый просто ловил момент, не желая, чтобы всё это заканчивалось. Внезапно он резко, но аккуратно отстранился, наконец открывая глаза и глядя в лицо британца, что уже мило ему улыбался. Минута неловкого молчания, листва шелестит на лёгком ветру, делая этот промежуток немного приятнее, и вслед за этим Гоги виснет на чужой шее, уткнувшись носом куда-то в плечо и обдавая своим жарким дыханием бледную кожу. Юноша блаженно вздыхает, касаясь ладонью затылка старшего, и зарывается лицом в его пушистую шевелюру. — Если честно, я хотел сказать тебе всё то же самое, но несколькими днями позже, — выдохнул Дэвидсон, сразу после заливаясь усталым смехом. — Серьёзно? Бог ты мой! — американец перешёл на шёпот, но Джордж всё ещё отчётливо его слышал, из-за чего продолжал смеяться. В голову кудрявого пришла странная мысль, но, видимо, теперь им ничего таить не стоит. — Получается, я могу называть тебя... Любимым, к примеру? — Ага. Я сам не до конца принял этот факт, но меня уже всё устраивает.       Клэй тактично промолчал, награждая своего своего любимого лёгким поцелуем в макушку. Сегодня тот самый день, который точно осчастливил двух людей одновременно.