Новогоднее желание

Isak Danielson — Good Things Come to Those Who Wait

Isaac Dunbar — love, or the lack thereof

Pyrokinesis, МУККА — Днями-ночами

      Что делать, когда весь твой мир стремительно рушится?       Крепкие стены сносит цунами и ураганы. Земля расходится под ногами. Молнии с неба из раза в раз пронзают кровавое сердце, а сверху жгучая безжалостная лава накрывает тебя, ничего не оставляя от когда-то счастливого человека.       Тэхёну нестерпимо больно от взгляда Чонгука, что осязаемой пылью осел по всему телу, умоляя довериться. Те губы, глаза и руки каждым движением кричали о невиновности. Как не поверить им, если так сильно любишь? Если так погряз, что захлебнулся. Если после того как дверь в его квартире захлопнулась с внешней стороны, стало даже неважно, поспорил ли этот мальчишка на него, бесчестно продал или издевался… Потому что всё, что было важным, Тэхён только что отпустил вместе с Чонгуком.       Ким разбил себя, своё будущее… вдребезги. Того, о ком так грезил и так боялся отпустить. Тэхён словно чувствовал, что потеряет мальчишку, ведь страх, который поселился где-то глубоко внутри и терзал его, оказался ненапрасным.       «А как же то видение?» — спрашивает себя Ким, стирая слёзы со щёк. Возможно, ему померещилось то, чего так хотелось его сердцу, что сейчас стонет и умирает.       Стоит ли пойти к Чонгуку, снова довериться и зажить счастливо? Или навсегда забыть, стараясь вырвать часть души? А возможно ли это теперь?.. Ведь карие глаза, такие всегда чистые, пронзительные и до боли собственнические, приковали цепями к себе слишком сильно.       И Тэ обещал бороться. За Чонгука и их жизнь. И мужчина знает, что простит парню эту жестокую выходку, но сейчас ему нужно время. Тэхён явно не хочет сгоряча, натворить делов, а после сожалеть.       Припомнит ли о причинённой боли, обидев Чонгука, или втопчет собственную гордость в грязь?..       Но важно ли это, если теряешь того самого?..       Должны ли стоять на первом месте заносчивость, эгоизм и самолюбие?       Но и так легко простить Тэхён тоже не может. Даже если вся произошедшая ситуация окажется одним большим недоразумением, она не отменяет того факта, что личность Кима в который раз рушится.       Мужчина пошатывается и практически падает на колени.       Только сейчас обиднее. В сто раз неприятнее и тяжелее, ведь Тэхён искренне отдался этому человеку в ответ, умоляя лишь об одном — крепко держать в руках.

***

      Просидев в одиночестве и полной тишине до ночи, Ким собирает себя с пола и идёт на кухню, не заботясь о темноте, ведь свет, что погас внутри него, гораздо страшнее. Мужчина подходит к винному шкафу, наливает себе бокал красного, а затем неспешно идёт на балкон и вновь смотрит на отверстие, из которого к нему приземлился божественный Чонгук. Долго наблюдает и думает обо всём, что произошло. Затем переводит взгляд на противоположный дом, на небольшую площадку в их микрорайоне, скамейки, магазинчики и всё гадает, как, где и откуда Чон Чонгук мог столько времени за ним наблюдать. Тэ тщательно ведёт зрачками по каждому окну и всё представляет, как этот несносный мальчишка смотрел из тени только на него. Чонгук влюблён, и это бесспорно. Тэ уверен, что невозможно настолько правдиво показывать ложь, истинные чувства, эмоции и обычную человеческую реакцию. Ким помнит всё досконально. Как сбивался парень, как терялся в его присутствии, как тяжело дышал и как его потряхивало при каждом касании. И, с силой закусив губу, сдерживая во влажных глазах новую порцию слёз, он оставляет свой недопитый бокал на подоконнике и в двенадцатом часу закрывает дверь в квартире, чтобы решительно подняться на этаж выше.

Он готов подавить боль.

      Тэ слепо преодолевает лестничный пролёт и без всякого стеснения звонит в чужую квартиру, ожидая хозяев. Долго, кстати, стоять не приходится. Буквально через пару секунд ему открывают и являют глазам Кима взволнованного, высокого, темноволосого юношу, который мгновенно застывает на месте, удивлённо всматриваясь в него, отчего рот и глаза становятся одного размера. Парень примерно такого же возраста, как и Чонгук, и, видимо, тоже со странными заскоками, потому что даже слова не произносит, явно не веря, что именно Ким стоит перед ним. Через мгновение появляется ещё один — такой же высокий и красивый, с идентичной реакцией.       — Где Чон Чонгук? — Тэхён первым решает начать разговор. Толку-то стоять и тупить.       — Сейчас его нет с нами, — отвечает один из парней, всё ещё беззастенчиво глазея, а затем он шире распахивает дверь и жестом предлагает войти. — Не будем стоять на пороге. Проходи в дом.       — Видимо, непочтение к старшим у вас с Чонгуком родственное… — Ким беззвучно усмехается и ступает внутрь, проходя в комнату напротив.       Это однушка. Без должного ремонта, со старой, но вполне презентабельной мебелью. Она захламлена, и так, безусловно, любой скажет с первого взгляда. Но если присмотришься, то замечаешь, что она хоть и переполнена всевозможными вещами, которые явно принадлежат разным личностям, но в принципе выглядит неплохо и по-своему уютно.       В основной комнате сбоку стоит двухъярусная кровать, огромный шкаф, с противоположной стороны — раскладной полуторный диван, а рядом — матрас на полу. Все стены с разными обоями, на которых висят то полки, то плакаты и постеры. Гитары, ремни, провода, барабанные палочки. Повсюду попадаются на глаза тетради и исписанные листы. И если честно, то вкупе это всё сбивает Ким Тэхёна. Он сразу вспоминает, с какой отдачей вчера играл и пел ему Чонгук, держа в руках музыкальный инструмент, и пазлы в голове постепенно находят своё правильное место.       — Сколько человек тут проживает? — невзначай интересуется Ким, продолжая рассматривать перегруженную вещами комнату.       — Нас шестеро, — отвечает тот, чья внешность запоминается с первого взгляда. — Но мы не всегда вместе…       — Вы друзья Чонгука? — вновь вопрос от Тэхёна.       Мужчина разворачивается к парням и теперь уже сморит на них, стараясь уловить потерянные взгляды.       — Нет. Семья.       — Наверно, это хорошо… — Тэхён многозначительно качает головой, а затем достаёт мобильный телефон и протягивает гаджет парням. Ему безразлично кому. — Мне нужен номер Чона. Он мне его, к сожалению, не оставил, но думаю, что вы в состоянии мне помочь.       — Не смей! — раздаётся звонкий из ниоткуда третий голос. Ещё один высокий, худой, светловолосый парнишка заходит в комнату, но не выглядит виноватым или зашуганным. — Номер тебе дать? — Парень явно настроен враждебно. — А по морде не дать? — Он яростно всматривается в задумчивого мужчину. — Зачем ты довёл его? А если бы Чонгук умер, а? Почему ты вообще не думал о словах, которые потокам заливал в его уши, когда вы ругались?!       — Что? — спрашивает Тэхён примерно через минуту, потому что всё, что сейчас ему предъявили, вообще не вписывается в общую картину разговора и произошедшего. — Чонгук не в порядке? — В голосе Кима появились заметные нотки тревожности.       Глаза мужчины сумбурно бегают от одного человека к другому, и взгляды разнятся. У Тэхёна — беспокойный, а у парней — недопонимающий. А затем между ними наступает оглушительная тишина. Присутствующие хлопают бесшумно ресницами и понимают одну простую истину…       — Он не сказал тебе, верно? — сокрушённо добавляет парень, что впустил его, а затем вымученно улыбается и оседает на пол, убито прикрывая глаза. — Дурак…       — Что не сказал? — Тэхён строг и серьёзен. Волнение не на шутку топит сознание. — Где Чонгук?       — Дома…       — Я не понимаю… — спешит добавить старший.       — Присаживайся, Ким Тэхён, разговор будет длинным… и не самым приятным. — Светловолосый указывает взмахом руки, а тот, кто симпатичный, угрюмо плетётся на кухню, чтобы заварить чай. — Я Хосок. Это Намджун, — кивает на того, что сидит на полу. — А там Сокджин. Ещё есть Юнги и Чимин. Они как раз сейчас с Чонгуком.       — Вы все всерьёз братья? — старается вникнуть Тэхён. Чон — одна сплошная загадка.       — Да, но не кровные. Мы росли в приюте. Вместе с детства.       — Ч-чт-то?.. — тихо лепечет поражённый Тэхён.       — Ты услышал верно, — вздыхает парень. — Чонгуку из нас не повезло больше всех. В приюте всегда есть такие дети… которых не пожалела жизнь, — поясняет Намджун, невесело растягивая губы в улыбке. — Люди приходят и выбирают малышей, словно щенков. Тех, кто получше, покрасивее, талантливее, милее, тактильнее. Детям несказанно везёт, если они действительно находят любящую семью, что становится настоящей. Нас пятерых никогда не усыновляли, но Чонгук… другой.       — Ты знал, что он болен? — всё же уточняет Хосок, всматриваясь в Тэхёна с надеждой на положительный ответ.       — Чонгук упоминал что-то подобное, но незначительно. Он никогда не выражался конкретно. — Тэхён сконфуженно пожимает плечами и теряется. — Чонгук постоянно твердил, что болен от любви лишь ко мне…       — И это так… — проговаривает неумолимую правду Сокджин, неся в руках поднос с чайником и несколькими чашечками. Сердце мужчины сжимается от этих слов стократно. — Чонгука слишком часто принимали в семью, а затем возвращали… — Горячая жидкость полилась по кружкам, разбавляя тишину кипятком. — Где-то он жил полгода, а кто-то возвращал его уже через пару недель. Самое большее было, когда Чонгук провёл в приёмной семье год.       — И главное, наш Гуки не давал поводов для отказов, — печально шепчет Хосок. — Чонгук не дрался. Вёл себя прилично. Никогда не жаловался. Приспосабливался к новым устоям и делал всё от него зависящее. Кто-то из приёмных родителей его обижал или унижал. Некоторые старались полюбить. Бывало, он не мог ужиться с родными детьми в семьях, потому что те его часто задирали, но он терпел.       — И если тебя приняли в семью один раз или два, это не оставляет негативного отпечатка внутри… Ты просто знаешь, что не подходишь им. Лелеешь в душе яркую надежду, что придут те самые и заберут с собой, но быстро привыкаешь к действительности, в которой ты никому не нужен, — добавляет Сокджин. — И мы все прошли через это, но Чону не дали такого шанса… Из раза в раз мучили новыми правилами в каждой семье, под которые нужно было подстраиваться, чтобы выжить.       — Но когда адаптационный период проходил, они всегда возвращали его, как бесполезную вещь. Чонгук никому не был нужен. Словно это не маленький ребёнок, а предмет мебели, который не подошёл заказчикам по параметрам.       — Ага… — укоризненно вставляет Хосок и слишком громко и тяжело вздыхает. — Пока не встретил тебя…       — Я?.. — Тэхён поражённо втягивает носом воздух. — Но почему я? — Он в смятении мечется взглядом по присутствующим в поисках ответов. — Как так вообще?..       — Когда мы выпустились, у каждого из нас было по жилью, но не было денег. Из шести мы оставили в наличие две квартиры, а остальные продали, чтобы записывать альбомы и продвигать собственные песни… А это вообще недёшево. Каждый из нас ясно понимал, что только своими силами мы способны вытащить нас из дерьма, в котором варились всю жизнь.       — Угу… — мычит Джин, попивая чай с пустующим взглядом. — У нас своя рок-группа, и мы надеемся прославиться… ведь музыка — это единственное, что нас спасало от одиночества в стенах приюта. Сейчас мы подрабатываем, продвигаемся, но этих денег всё равно мало. Что-то на еду, на квартплату, одежду и пиар менеджеров… Экономим как можем, но на дорогостоящие лекарства всё равно не хватает, как и на нормального психиатра… — Парень в моменте выглядит безумно виноватым. — Со временем Чонгук отказался вообще от какой-либо помощи…       — Да что с ним не так?! — не выдержав, вскрикивает Ким. — Чем таким он болен?       — Обсессивно-компульсивное расстройство, — наконец проясняет Хосок. — У него аутофобия — острая боязнь одиночества. — Парень напряжён и смотрит на Тэхёна серьёзно. Выжидает реакцию или страх в глазах… любую эмоцию, за которую можно будет зацепиться.       Но всё, что сейчас ощущает Ким, — это необъяснимую и тяжёлую пустоту. Шум в ушах и сбитый ритм сердца.       Что могло свести Чонгука с ума? Да так, что пошатнулась нервная система… насколько сильно.       — Это очень серьёзно? — шёпотом спрашивает Тэхён. Он пока не в состоянии мыслить трезво. Мужчина в шоке. — F40… верно? — Ким вспоминает проскальзывающую информацию о классификации психических расстройств… о том, как Чонгук осторожно выводил эти цифры на его ладони. Тэхён задерживает дыхание и прикрывает лицо рукой.       — Значит, намёки с его стороны всё же были… — догадывается Намджун, отчего на душе становится гаже. Тэхён просто не понял… и не распознал смысл немых криков, которых, по всей видимости, было немало.       — Что его сломило? Через сколько семей прошёл Чонгук? — вновь спрашивает Ким.       Но он не знает, сколько нужно, чтобы опустить руки… и не справиться с навалившимся грузом. Две? Три? Пять? Сколько людей должны предать твоё доверие, чтобы почувствовать себя ненужным целому миру?..       — Тринадцать, Тэхён… — сокрушённо проговаривает Хосок. — Его перестали дёргать, только когда появились признаки психического расстройства. Сколько бы мы ни умоляли верхушку оставить Чонгука в покое, приходящие люди отчего-то постоянно выбирали именно его, а руководство никак этому не мешало… Это было как проклятье… И каждый раз, когда Гук возвращался к нам, он был другим. Словно оставлял часть себя там, с чужими людьми, со временем растрачивая всё подчистую. Он опустошил себя. Убедился, что недостоин любви, семьи и верности. Смешал с мусором, утопая в боли и нескончаемом страхе всю жизнь прожить одному.       — Мы там все мальчики для битья… — проговаривает истину Джин, не жалея сердце мужчины. — Унижают, отбирают еду… Никому нет дела до детей-сирот. Там ты выживаешь как можешь. Наш рот должен быть всегда закрыт. А даже если мы и начнём говорить правду, то всем остальным людям, у которых полные семьи, живые родители, счастливые дети и даже довольные собаки, не хотят вникать в проблемы обездоленных.       — О боже… — содрогается Тэхён. Ему плохо… физически и морально.       — Когда мы только въехали сюда, Чонгук и встретил тебя… — Хосок необычайно уныло смеётся. Парень вспоминает, каким в то мгновение был его друг… Впервые за долгое время Чон улыбнулся им. Заговорил и приоткрыл глаза, чтобы заметить, что он не просто существует в этом мире, а именно проживает свою жизнь. — Из-за коробки, что нёс, не увидел тебя и врезался. Но стоило ему поднять глаза и зацепиться за тебя взглядом — и Гуки замер. Его замкнуло. Что-то внутри него перевернулось с ног на голову, и тогда-то он вложил в тебя весь смысл собственного бытия. Ты стал его манией. Целью.       — Люди с аутофобией не могут оставаться одни… Совершенно… Для человека с таким диагнозом это хуже смерти, но… — Намджун вскидывает руками в недопонимании, что длится все эти пройденные года, не находя конца и края. — После тебя Чонгук сам стремился к уединению. Будто и вовсе не болен… — Парень взвинченно проводит ладонь по лицу. — Всегда был один, когда наблюдал за тобой. У него пропало чувство тревоги. Он больше не занижал самооценку. Начал верить себе и в себя. Перестал неустанно искать в ком-то поддержки. Исчезли приступы. Чонгук прекратил требовать от нас постоянного подтверждения любви к нему. Начал спать и бросил курить, хотя это было его ярой зависимостью, которой он в большей мере глушил одиночество. И если, к нашему счастью, все эти симптомы стихли, то появился другой…       — Нет… — шепчет мужчина, задыхаясь.

Только не это...

      Тэхён тут же отшатывается, теряя дар речи и, наверное, себя самого. Он мелко мотает головой с безмолвным ужасом, не желая слышать продолжение истории. С его глаз то и дело срываются хрупкие слёзы, но безжалостные взгляды остальных не сулят в продолжение этой истории ничего хорошего, хотя парни видят, как Тэхён умолят их не произносить эту жестокую истину. Кима с каждой секундой всё дальше затягивает мрак. Он не выдерживает эту сокрушительную правду. Не готов принять то, что собираются ему поведать… то, на что Чонгуку смелости не хватило.       — Зацикленность на человеке… — добивает Хосок побелевшего как смерть Тэхёна. — Это тоже один из симптомов, — шепчет, с жалостью глядя на потерянного мужчину. — Логика покинула его. Чону было всё равно, что ты ему малознакомый человек… С первого взгляда он присвоил тебя себе и записал в мужья. Чонгук всегда был где-то поблизости… — Парень на мгновение затихает и кусает губы, решаясь на откровенность. — Ты, конечно, не подумай… — вдруг оправдывается. — Чонгук не вёл себя как больной психопат или извращенец… Он не маньяк. Просто изо дня в день Чонгук выстраивал долгую счастливую жизнь с тобой в голове и грезил хоть ещё раз взглянуть на твоё лицо в непосредственной близости… Ты был его несбыточной мечтой…       — Чонгук твоя тень… — проговаривает еле слышно Сокджин, пожимая плечами. — Он знает твой распорядок дня. Провожает на работу с беспокойством, чтобы ты не пострадал, не заболел и не поранился по пути. Следит за тобой в магазине, изучая, что любишь и какие продукты предпочитаешь. Наблюдает из окна этого дома или другого, ловя моменты личного уединения, но никогда… — Он делает прерывистый вдох. — Никогда не подходил ближе, потому что не смог пережить бы твоего отказа. — Парень виновато поглядывает на Тэхёна, который держится ладонью за сердце и смотрит в ответ отстранённо со жгучей болью и неверием. — Он знает каждого, кто был с тобой. Кто делал плохо и заставлял плакать…       — Да, — подтверждает горько Намджун. — И наверное, от всей зависимости тобою этот факт худший и в действительности страшный. — Ему тоже, как и Джину, неловко вот так вот выливать всю невесёлую информацию на человека, который, по всей видимости, из последних сил старается ровно держаться на ногах, но он продолжает: — В такие моменты Чонгук ненавидел каждого твоего спутника. Я ещё ни разу за всю нашу жизнь не видел в его глазах столько презрения к человечеству в целом… А затем его вновь захлёстывала фанатичная неконтролируемая любовь. И все эти чувства смешивались в нём, создавая ядерную смесь…       — Когда один из твоих ухажёров ударил тебя по лицу, мы еле остановили Чонгука от убийства… — проговаривает чудовищную истину Хосок. В его глазах до сих пор стоит пережитый ужас того злополучного дня. — Я не знаю, какими силами мы его удержали, но он реально готов был пойти и безжалостно отнять жизнь. Гук проговаривал все мысли вслух… — Парня заметно потряхивает от воспоминаний. — Все способы расправы: от удушения до свежевания. Тогда-то у него случился третий серьёзный приступ за всю жизнь.       — Мы еле выходили его… — сокрушённо добавляет Намджун.       — Но самое странное: в тот момент он не справлялся с твоей болью, а не со своей… Не мог вынести слёзы и печаль. Чонгуку хочется сберечь тебя от всего мира и никогда не подпускать никого постороннего, — заканчивает мысль Сокджин.       Тэхён ещё секунду бездумно водит глазами по присутствующим, у которых на лицах вырисовывается острое сожаление, а затем разворачивается к ним спиной, пряча эмоции от посторонних глаз. Даже дышать сложно. Ком, что встал в середине груди, давит и ковыряет душу, закидывая всеми услышанными фразами. Тэхён даёт себе время, чтобы хоть немного осмыслить произошедшее, и всё ещё пытается дышать, пока суицидальные мысли просятся прочь из головы.       — Так значит, это болезнь заставляет его испытывать ко мне такие сильные чувства… — всё же убито молвит Ким.

Да, Тэ хотел преданной любви... но не такой.

      Его голос дрожит. Он не спрашивает, а утверждает, сделав определённые выводы, хотя в голове нет ни единого толкового предположения. Ведь вся сказка о долгой счастливой жизни — это новая очередная ложь нездорового человека, который поневоле выбрал его центром собственной вселенной.       — Мы не знаем… — горестно говорит Намджун.       — Изначально — да, это было так… — спокойно пытается прояснить ситуацию Хосок. Показать, с какой стороны нужно взглянуть, чтобы понять многогранного Чон Чонгука, но нервозность прослеживается в каждом его движении. — Но спустя пройденные дни и месяцы никто из нас уже не мог с уверенностью подтвердить, что все испытываемые им чувства — это ложь, которой он пичкает свой мозг.       — Чонгук с восемнадцати встречает каждый Новый год с тобой, но в этот… — Намджун начинает заламывать пальцы, а затем вообще лихорадочно смеётся, до сих пор не веря, что они впятером и правда повелись на ту безумную и сумасшедшую идею. — Он словно принял дозу. Совершенно невменяемый вбежал с балкона обратно в квартиру и предложил самую идиотскую идею, которая только пришла в его голову.       — Мы все учились как могли… — начинает издалека Джин, выглядя безумно провинившимся. — К примеру, Хосок отлично готовит, а Намджун пишет музыку… — Парень нервно гладит шею. — Чонгук катает тексты вместе с Юнги. А Чимин танцует… Но вот мне… — Он явно не хочет продолжать, поэтому часто вздыхает и мнётся. — Мне хорошо даётся химия и физика. — Словно ребёнок, он неловко постукивает, указательными пальцами друг о друга. — Моё хобби — это всякие взрывные штуки… Мы часто выезжаем за город и устраиваем шоу пиротехники.       — Он сотворил бомбу, — со смехом сдаёт Хосок Сокджина без зазрения совести.       — Тц... Скажешь тоже… — мгновенно цыкает парень, обиженно отворачиваясь.       — Я не хочу знать, помогаете ли вы каким-нибудь террористам или экстремистам… — мгновенно перебивает Тэхён парней. Ему и так плохо… Но самодельные бомбы никогда и никого не доводили до чего-то хорошего, лишь до греха. — С такими секретами я не проживу… — Тэхён потихоньку теряется во всей обволакивающей его боли.       — Нет же! — восклицает Сокджин. — Я сделал свою малышку ради эксперимента.       — «Малышку»?! — тут же удивляется Намджун. — Ты видел, как она бомбанула?! — Он больше забавляется над другом, чем упрекает. Виноватая мордашка Сокджина добавляет плюсики в его карму.       — Мы и подумать не могли, что Чонгук захочет подорвать ей твой балкон… — проясняет Хосок, пока те двое на заднем плане так и препираются. — Гук на полном серьёзе заявил нам, что должен стать ангелом…       — После той фразы помню, как испугался, что его крыша полностью покинула место назначения…       — Да мы все прихуели…       — Джини! — Чонгук спешно врывается в комнату с абсолютно маниакальным взглядом. — Тащи малышку!       — Что?! — недоумевает парень. — Тебе она зачем?.. — осторожно интересуется он.       — Мне нужно к Тэхёну… — нервно добавляет Чон.       — Ты его убить решил? — спокойно и аккуратно подступает Юнги, ведь в стрессовых ситуациях нельзя накалять обстановку, чтобы не спровоцировать. Но внутренне парень до безумия боится того, куда может завести этот разговор.       — Ты в себе?.. — тут же шарахается Чон, выглядя испуганно. — Не вздумай даже размышлять о его смерти. — Чонгук мгновенно становится враждебным.       — Тогда проясни?! — спешит на помощь Чимин.       Он готов либо за цепями бежать, чтобы приковать Чона на месте, либо драться, отправляя друга спать. Тело гудит от перенапряжения.       — Я должен стать его ангелом… — Чонгук облизывает пересохшие губы. Боится быть непонятым последними людьми, которым верит. — Тэхён хочет идеального человека… Только что буквально пожелал этого у вселенной… — Он набирается смелости на всю последующую жизнь. — И я знаю, что смогу сделать его счастливым. Это мой шанс.       — Ты настоящий придурок, Чонгук, а не ангел, — проговаривает правду Намджун, складывая руки по бокам. — Что? А через дверь теперь мужские сердца не покоряют?       — Ты не понимаешь… — злится Гук.       — Конечно, он не понимает, — мягко добавляет Хосок, но всё же упрекает. — Как и я, собственно.       — Помогите мне проломить его балкон, — настаивает Чонгук на своём. — Джин, — обращается именно к химику-самоучке, — если не ты, я сделаю это сам…       — Да… — вздыхает Чимин, поражённый до глубины души. — Это уже клиника…       — Ты в край свихнулся, Гук… — пытается вразумить его Юнги. — А если Тэхён заявит на тебя?!       Но влюблённому юноше уже никакие аргументы были не в силах помочь… Парень слишком яро настроил себя на хороший исход. Ведь верит в Тэхёна. В их общую судьбу. В принадлежность друг другу. В истинность. В каждом произнесённом слове, в том самом желании Кима, которое мужчина кричал в небо, Чонгук слышал лишь собственное имя. И это не сумасшествие… Просто все названные качества подлинно подходят под его критерии… и только под его.       Парень решается взять чужое новогоднее желание в собственные руки и превратить его в совместное будущее. Чонгук намерен сделать Ким Тэхёна своим. Либо всё, либо ничего.       И все парни, что стоят сейчас рядом, знают, что если Чонгук чего-то хочет, то добьётся. Каждый присутствующий ярко осознаёт, что Чона не переубедить. Джин же понимает, что если Чонгук, который ни черта не смыслит во взрывчатках и соединительных проводах, сам рванёт малышку, то точно лишится рук. Ребятам не остаётся ничего, кроме как вместе пойти на дело, которое может стоить их свободы. Но, так и не придумав ничего лучше, они все шестеро решительно идут на балкон, устраивая полуночное чудо для абсолютно ничего не подозревающего Ким Тэхёна, который одиноко утирает слёзы обиды от суки-судьбы.       — Не заявляй на нас… — искренне просит Намджун. — И Чонгука пожалей… — Он и представить не может, как сейчас Тэхёну погано. — Не отворачивайся, даже если он придумал всю любовь к тебе… — слишком эгоистично просит, но по-другому не может.       — Как бы жестоко это ни звучало, прости… но я согласен с Намджуном… — вставляет слово и Хосок, при этом в глаза Тэхёну не смотрит. Стыдно. — Он не переживёт вашего разрыва… — Парень сглатывает совесть, что рвётся наружу. — Если бы вы так и остались незнакомцами, было бы проще, но он решился быть с тобой. Вы целую неделю прожили вместе… И когда он испуганно рванул вниз к тебе, я сразу понял, что произошло что-то непоправимое… — Голос парня заметно задрожал. — Я первым его нашёл… Мы еле привели Чонгука в чувства… — Хосок всхлипывает, ведь ужасно испугался за жизнь друга. — Он задыхался прямо за твоей дверью. В его глазах была неутолимая боль до самого последнего момента… И от этой агонии он потерял сознание. Его сердце не будет биться без тебя…       — Вы не правы!.. — воинственно вклинивается Сокджин. Он резко вскакивает на ноги, подходит к Тэхёну и сжимает плечо мужчины слишком уверенно. — Я знаю, что любовь Чонгука настоящая. — Он старается убедить Тэхёна в правдивости слов. — Мы неоднократно разговаривали с ним по поводу тебя. Чонгук лично изливал мне душу!.. И если бы он всё придумал, то попросту не пошёл бы на такие жертвы. Я видел в его глазах преданность тебе. Чонгук, как волк, моногамен. — И искренне всматривается в лицо человека, который так полюбил его друга. — Помоги ему побороть страхи, и я уверен, что Чонгук останется рядом. Потому что он до мозга костей влюблён лишь в тебя одного. Если мы только заикнёмся или пошутим по поводу ваших отношений, он будет готов защищаться, отбиваться и отстаивать права на настоящие неподдельные чувства.       — Я понял… Хватит… — негромко лепечет опустошённый Тэхён.       — Если вы будете вместе… — вопреки всему добавляет Намджун. — Если после всего придёшь к нему сам и останешься, зная о его больной зависимости, — предупреждает опасливо. — Чонгук никогда не подпустит к тебе другого. Не позволит уйти или шагу ступить без него… Ему будет легче собственноручно придушить тебя, чем освободить…       — Мне не нужен другой… — мгновенно проговаривает Тэхён, собираясь с мыслями. Всё, что он узнал, поразило до глубины души, но не оттолкнуло. Лишь придавило неопределённостью и страхом... — Чонгук мой человек… А если мой, то до конца. — Тэхён поднимает тяжёлый взгляд на парней и осматривает каждого. — Я не собираюсь принимать в Чонгуке только хорошие стороны. Нет идеальных людей…       — Хочешь попытаться?.. — с дрожью в голосе спешит разузнать Джин. Он и не мечтал о таком. — Ты любишь его?..       — Даже ненормального? — добавляет Хосок, вопросительно вглядываясь в мужчину.       И когда Тэхён молчаливо кивает, слышит, как ребята в комнате вздыхают и с превеликим облегчением принимают его ответ.       — Я ещё не встречал за свою жизнь более нормальных людей, чем сам Чонгук… — вкрадчиво поясняет Ким, и Хосок даже улыбается ему, а затем в квартиру возвращаются два других парня.       Юнги с Чимином без слов понимают, что произошло. Это приносит одновременно и облегчение, и панику. Но раз никто никого не убил, не кричит и не бьётся в истерике, значит, информация о болезни друга у Ким Тэхёна усвоилась нормально. Хотя бы в большей степени для такой причудливой ситуации. Мин молча протягивает руку мужчине для рукопожатия, одновременно вкладывая в чужую ладонь ключи, а затем называет адрес второй квартиры, видя в ответ благодарный взгляд.       Тэхён тихо и бесшумно покидает парней. Медленно подходит к лестнице и даже минует пару пролётов, но после устало оседает на холодный бетон и роняет голову на руки. Ему как минимум нужно собраться с силами, ведь он понимает, что должен сделать, но где бы ещё взять решительность.       «Странно… Чонгук не побоялся разхерачить балкон, а мне страшно после всего, что наговорил, просто взглянуть в его глаза…»       Мысли неугомонно носятся в голове, подкидывая варианты для встречи. Сортируют слова, фильтруют действия, но всё без толку.       Тэхён устал. Он за этот день словил немало эмоциональных качелей, но сейчас осознаёт удивительную истину: они два совершенно одиноких человека, которые нашли друг друга в этом мире. Встретились и влюбились. Мужчина верит парню. И Тэхён не боится аутофобии Чонгука. Он быстро прокручивает их совместное времяпрепровождение в голове по новой и теперь точно замечает каждое: «Я болен тобой».       «Ты мне кажешься таким нереальным… Что даже сейчас, сидя напротив, я не могу поверить в то, что ты настоящий…»       «Моя работа состояла в том, чтобы дождаться тебя. Учился быть для тебя самым хорошим, ежедневно поглядывая с небес и влюбляясь с каждым днём лишь сильнее…»       «Я пытаюсь взлезть в твою душу и прописаться на пожизненно».       «Ты мой, Ким Тэхён. Мой человек. Мой мужчина. Мой будущий муж. Ты мой по жизни».       «Я совершенно не готов отпускать, даже если ты захочешь сбежать».       «Я хочу чувствовать тебя… Везде хочу».       «Я люблю тебя… Люблю только тебя… Всегда любил только тебя…»       И если Тэхён настоящая зависимость Чонгука, которую парень может позже списать на болезнь или нездоровое психическое состояние, а затем излечиться, то Тэхён так не может… Ведь сам неизлечимо и бесповоротно болен несносным мальчишкой-ураганом.       Поэтому мужчина собирает всю свою смелость. Отыскивает даже незначительные крупицы. Встаёт на ноги и в той же самой одежде, что был с утра, спускается по лестнице и выходит на улицу. Без куртки, шапки или элементарного шарфа. В лёгких домашних пушистых тапочках Тэхён пересекает двор, пока хрустит под ногами снег, направляясь в многоэтажку, что расположена напротив. Ким не ощущает холода. Он только помнит, с какой мольбой Чонгук смотрел на него, умоляя не прогонять, и держится за этот взгляд. Ведь больше не может поступать опрометчиво. Он не хочет снова делать Чонгуку больно. Тэхён желает ответственно подойти не только к их отношениям и решению проблемы, но и к душевному состоянию мальчишки, чтобы залатать зияющие раны на сердце. Тэ даже не представляет, как будет возвращать его доверие. Какими словами, действиями, поступками… Сколько любви нужно Чонгуку? Сколько самоотдачи? Тэхён готов в нём раствориться, но хватит ли этого парню после пережитой боли и приступа?       Одних слов явно будет недостаточно… Но Ким готов подарить Чонгуку всю свою жизнь.

Соразмерный обмен?