Дикость

Когда в следущий раз они захотят идти в поход, Накахара ещё сотню раз переспросит не станет ли приходить длинноногий дубина, ибо выслушивать по пути его сальные шуточки и комментарии слишком раздражало. Чуя даже не мог спокойно насладиться атмосферой здешних мест: а точнее потрескиванием огня, наскоро сваренной похлёбкой, пением птиц и влажным воздухом. Зато другим точно доставило удовольствие наблюдать, как Чуя чуть не заставил мудака жрать землю за надоедливый язык. Он совершенно не может адекватно общаться, когда они на людях; вот бы Осаму всегда был ласковым и послушным, как в момент, когда в любви признавался, цены бы ему не было. А так Чуя вынужденно выгнал его спать к Акутагаве, наплевав на то, что друг хотел остаться там с Ацуши. В лесу было холодно и неприятно, и, натягивая одеяло почти до подбородка, Накахара уже несколько раз пожалел, что прогнал Дазая после ужина. Сейчас он бы стерпел и его конченные шутки, если бы это как-то спасло от холода собачьего и даже некого неприятного липкого ощущения одиночества в лесу. Нет, Чуя не боялся: в этом лесу даже волков нет, а лисицы и сами их не меньше боялись. Закрытая со всех сторон палатка вызывает лишь лёгкое чувство клаустрофобии, но Чуя старается не думать об этом, прикрыв глаза и поджав под себя ноги. Зря он не оделся получше, наивно полагая, что летом ночи тёплые, а тем более в лесу. Помимо скатывающейся с листьев на ткань палатки капель росы, не давали спать и крики птиц с трескающимися ветками вокруг. Чуя всё же поднимается на локтях, чтобы вытащить из портфеля кофту и натянуть на себя. Снова ложась на бок, Накахара прикрывает глаза, стараясь уснуть. Сна не было ни в одном глазу, Чуя поворачивается на бок и замирает, когда слышит шаги снаружи. Естественно, это кто-то из его друзей, но было любопытно, кто ещё не спал в такую погоду и в такой час. Видать, он не один такой. Шаги останавливаются у входа в его палатку, пока Чуя не слышит тихий лязг молнии и не поднимается на локте, чтобы посмотреть, кто это. — Что… — не успевает Накахара договорить, как знакомая долговязая фигура нависает сверху и моментально целует — ну, естественно, как не узнать Дазая с его отсутствием желания сдерживаться. Из-за поцелуя становится теплее, когда горячие губы смыкаются с чужими, и язык Осаму пробирается внутрь, делая его страстным, но коротким. — Что ты здесь забыл? — рычит рыжий, когда Осаму отворачивается, чтобы закрыть палатку и вернуться обратно, ложась рядом. — Пришёл погреть тебя, — Осаму моментально забирается под одеяло рыжего, обнимая сзади — Чуя злится всего несколько секунд, быстро остывая, поскольку действительно холодно. Хотя Накахара был уверен в том, что это не просто добродушное и трогательное желание сидеть рядом с ним и греть ручки в чужих ладонях. Явно пришёл донимать его этой ночью. Но Чуе уже плевать зачем он пришёл, поскольку пары секунд хватает, чтобы ноги перестали неметь и слегка согрелись. И стоило Чуе прикрыть глаза, Дазай ясно обозначает, что мелким поцелуем не обойдётся: он целует Накахару в шею, аккуратно обнимая со спины и прижимаясь сильнее. Чуя хмурится и хватает его ладонь, которой Осаму опускается ниже, сильне сжимая ее и намекая, что не в настроении сейчас на его дурацкие игры и приколы. Хотя когда это останавливало Дазая, если он собирался его облапать, Осаму целует его снова, в этот раз в ухо и даже слегка облизывая горячим языком, заставляя по телу Накахары пробежать стайку мурашек. — Дазай, — Чуя отстраняет голову, — отвали. — Не дергайся, — отвечает брюнет, резко пробираясь ладонью под кофту рыжего, сжимая пальцами мягкую кожу на груди Накахары, а второй все же сползая по животу вниз. Чуя злится, хмурится, но краснеет — да и скрывать сложно, эти прикосновения заставляют по телу разбежаться теплу, уже не оставляя его в таком холоде. Да и глупо было полагать, что Дазай не станет лезть, если ляжет спать рядом с ним. Становится особенно жарко, когда Накахара ощущает задницей чужой стояк, и сперва это заставляет замереть на месте, чтобы не увеличивать трение. Но Осаму и сам прекрасно справляется с этим, сильнее прижимая к себе таз рыжего и потираясь членом сквозь штаны о его зад, тихо выдыхая на ухо. Рука проскальзывает под чужие штаны, пробираясь под белье, сжимая пальцам и чужой член. Чуя тихо рычит, ибо Дазай весь день всё делает неправильно, но хотя бы под вечер, если будет тихим, то можно с этим согласиться. И, вздыхая, ловит чужие широкие ладони не в силах их остановить. Он, в общем-то, был и не против такого, просто стоило более настойчиво предложить — что Осаму и сделал. И Осаму в своих играх максималист, желая быть ещё ближе, он практически наваливается на Накахару, сжимая его член в руках. Дазай аккуратно ласкает его, проходя порой большим пальцем по головке, растирая по нему появляющуюся смазку — сам же сквозь одежду Осаму жался к нему ближе, потираясь стояком, но не прикасаясь к себе. Чуя не готовился, поэтому он распахивает глаза и не понимает, когда Дазай внезапно стягивает вниз его штаны и следом бельё. Он же не сможет войти. — Эй, — Накахара поворачивает к нему голову через плечо, замечая иступленное красное лицо Дазая, который сейчас также быстро стягивает свою одежду, — подожди, что ты… — рыжий не успевает договорить, получая небольшой поцелуй в шею и ощущая между ног горячий влажный член парня, который тут же скользит вперёд между бёдер. Чуя распахивает глаза, замирая на места пару секунд, пока до него доходит, что Дазай сделал — решил трахнуть его между бёдер, потому что по-другому не выйдет. И это одновременно так грубо и по-животному, что хочется рыкнуть, но и одновременно так развратно, что сказать нечего. Дазай делает короткое движение вперёд, продолжая мять чужой член, но совершая короткие толчки между ног рыжего, чьи штаны болтались чуть выше колена, а сам он старательно отстранялся от головы Осаму, проявляя своё «фи». Его одновременно и бесило, и возбуждало: не мог он подождать хотя бы день, стоит сразу посреди леса лезть трахаться, но в то же время, это так жарко и приятно, что Чуя плюнул. Плавные медленные движения пульсирующего ствола между чувствительных бёдер возбуждают его не меньше, особенно когда он слышит, как исступлённо дышит на ухо Осаму: его ведь так легко довести до невменяемости. Накахара молча кусает губу, когда Дазай начинает двигаться чуть быстрее, из-за чего между телами возникают пошлые шлепки и звуки. — Чш-ш, — тут же шикает рыжий, внезапно и сам опуская ладонь с чужого запястья, что он пытался остановить между своих ног, прикасаясь к головке, когда она появлялась там. Просто отвратительно. Осаму, извиняясь, целует открытый участок кожи на теле рыжего, продолжая плавно двигать бёдрами, пока не ощущает, что уже готов так быстро кончить — а как сдерживаться, когда рядом такое красивое молодое тело? Чуя еле слышно мычит, сдерживая все стоны в себе в ответ на движения рук Дазая, что слегка ускорился, сжимая его член крепче — это заставляет выгнуться и даже двинуться чужому члену навстречу, сжав бёдра чуть сильнее, из-за чего Осаму шипит ни то от боли, ни то от наслаждения. Давно догадывался, что он всё же мазохист, просто скрывает это. Но позлорадствовать долго не удаётся, когда Накахара чувствует, как его накрывает; тут же распахивая рот и жмуря глаза, он давит тихий стон и кончает в чужой кулак, содрогнувшись в теле и снова выгнувшись непроизвольно. Он намеренно молчит, зная, что по этим звукам любви их спалят быстро, и на утро стыда не оберёшься выслушивать шутки и подколы от друзей — а Осаму будет вместе с ними, ибо тому только дай повод поиздеваться. К счастью, лицезрел он чужой оргазм не долго, моментально ощущая свой, когда Чуя повторно издевательски сжимает ноги, заставив Дазая упереться головой в его загривок и спустить следом в ладонь Накахары. Это было… дико. Теперь не понятно чего ожидать от Дазая в остальные дни, если он так внезапно может появиться из неоткуда с неутолимым желанием потрахаться. Ему приходится подняться на локте снова, чтобы найти в палатке среди сумок и вещей салфетки или полотенца, пока Чуя в душе всё ещё бурчит издевательски о том, как Осаму его заебал. В буквальном смысле. — Пальчики давай, — шепотом проносится над ухом, когда Осаму наклоняется к нему с полотенцем. — Ты бы ещё об ветки деревьев вытер, чтобы все заметили наверняка. — Скажи спасибо, что не об палатку. — Фу. Дазай вытирает пальцы и ладонь Накахары, затем желая вытереть и его бёдра от своей смазки, но тот шлепнул его по уху и отобрал ткань, сделав это самостоятельно, затем выкинув куда-то в сторону. В целом, Осаму привык, что почти любой секс у них начинается, как драка, поэтому он беспечно ложится рядом и снова обнимает его, в этот раз намного сильнее и утыкаясь носом в ухо, как кот.