Край света: финал

      Джипы исчезли мгновенно — вот они неслись по практически пустым улицам, а вот уже растворились за зданиями и кустами, красные габариты растворились в сиянии фонарей и реклам.       — Блять, — сказал Белкин, — ну ёбаный в…       Елена Ивановна, глянув на которую он заткнулся, казалось, даже не заметила, стояла в прострации. Костя бы и сам с удовольствием в ней постоял, но, чёрт, его сестру украли. Клима тоже, но что будет с ним — пофиг.       — Третий этаж — как они могли отсюда спуститься?       Железнов оттолкнулся от гипсовых перил, оглянулся на широкую полукруглую площадку террасы-балкона, на глухие стены здания, в которое она вдавалась, на покатую крышу из тёмной металлочерепицы.        — Здесь, — Елена Ивановна вернула его мысли к земле и, подойдя к месту, где справа перила примыкали к стене, отодвинула часть балясин. Они оказались дверью, калиткой на узенькую металлическую площадку, с которой под углом спускалась добротная пожарная лестница, невидимая с определенного ракурса. Теперь Костя её заметил, спустился в запальчивости на полпролёта, остановился в растерянности — не пешком же бежать за похитителями?       Хотя он бы побежал — сердце тревожно стучало в груди, и тревога нарастала.       — Костян! — окликнул Ник.       — Едем! — Константин взлетел обратно. — Попробуем догнать.       Елена Ивановна преградила дорогу к балконной двери, расставила руки, не пуская.       — А кто будет компенсировать? Разбили! Разгромили! Кто будет отвечать?       — У вас тут людей похищают, — вылез Белкин, напирая.       — Полицию вызову, — не уступила Елена Ивановна, не акцентируя только, с какой именно целью будет звонить стражам порядка.       — Вот и правильно, — интерпретировал Белкин, — пусть разбираются, что у вас с безопасностью. Вызывайте. Ну же, звоните, пусть «Перехват» объявляют. Блять, я сам звоню…       — Не надо полиции, — оборвал Костя. У него голова пухла. — Визитка есть? Дай. Там телефоны, почта — потом свяжемся и обсудим, кто кому что должен.       Он оттеснил администраторшу и вошёл внутрь люкса, хрустя по разбитому стеклу. Осмотрелся в поисках мобильных Жени и Клима, но на кровати и тумбочках их не было, в других комнатах тоже. На полу и в вещах не было ничего важного.       — Соберите и упакуйте, — распорядился Костя следовавшей за ним Елене Ивановне. — Позже заберу.       Ник подобрал туфли Женевьевы.       Вместе вышли из номера.       — Я всё-таки вызову полицию, — строго сказала им в спины Елена Ивановна.       Парни не ответили, поспешили через вестибюль. Сзади скрипнула дверь и сонный мужской голос поинтересовался, что за дурдом происходит, почему не дают спать, и сообщил, что будет жаловаться на шум.              Синхронный торопливый бег по лестнице приглушал толстый ковёр. Тишина перестала быть полной — и на втором этаже, и внизу раздавались встревоженные и возмущённые голоса, вопрошавшие, что случилось. На ресепшне пожилая дама в ночном халате доказывала Людмиле, что стала свидетелем преступления. Константин, не сбиваясь с шага, свернул к ней.       — Сеньора, — от волнения у него сильнее прорезался испанский акцент, — что вы видели? Пожалуйста, расскажите.       Старушка повернулась к нему, подслеповато щурясь из-за потолочных ламп.       — А вы кто? Милиция?       — Я брат похищенной девушки, Константин. Пожалуйста, что вы видели?       Старушка смотрела на него и на Белкина бессовестно долго. Людмила не вмешивалась. Охранник маячил на улице, проходя периодически мимо окон и стеклянной двери.       — Сеньора, — процедил Железнов, совсем забыв, как обращаются к женщинам в родной стране. Старушка будто ожила, поддёрнула поясок на халате.       — Да что ж я видела? Беззаконие в мирном городе. Двух людей полуголых с крыши спустили и в машину затолкали — пацана да девку. Я в окно глядела, бессонница у меня вторую неделю, а снотворное не пью… Пацан с девкой сопротивлялись, вырывались… Ух, отчаянно вырывались!.. Но их накрепко держали и рты им закрывали, антихристы окаянные.       — Это я сам видел, — оборвал Константин. — Ещё что? Сколько их было? Что говорили?       — Сколько? Наверх четверо поднялись, один внизу ждал и двое ещё за рулями… Сколько ж это, сынок? Семеро, значит. Пацана с девкой в первую машину усадили и с ними двое, а остальные сзади поехали. «Девяностые» вернулись, мафиози…       — Что они говорили, слышали? — Константин поглядывал на дверь, психуя, что занялся с бабкой, только терял время.       — Слышала, как ж не слышать? Говорили, парню этому, значит, что он всё вернёт, или товар до грамма или бабки. Да, именно так и сказали: «До грамма, а иначе потаскуху твою грохнем, а сперва по кругу пустим». Изнасиловать хотят, мерзавцы ублюдочные, красивых девок всегда насилуют. Толпой, как в «девяностые».       Костя и без пояснений понял. Сжал кулаки, развернулся, приказав взглядом Нику идти за ним на улицу.       — Спасибо, сеньора.       — Это наркоманы, как пить дать наркоманы, — затараторила старушка. — Дилеры. Закладки рассовывают. Я знаю, я телевизор смотрю, у меня в Волгограде большой телевизор… Того, что внизу караулил, Серёгой кличут, высокий…       Вестибюль выбежали задержавшаяся где-то Елена Ивановна и молодая женщина, сразу кинувшаяся к старушке:       — Баба Нина, вот ты где! А я повсюду ищу! Как ты из номера выбралась, старая карга?..       Константин подтолкнул Ника к двери и вышел на улицу вместе с ним.              Ночной сентябрьский воздух был свеж, даже в разгорячённом состоянии не дал забыть про приближение холодов.       — Два джипа! — метнувшись к ним, сообщил охранник. — Один «Паджеро Спорт», второй не разглядел — быстро, собаки, умотали. Я едва успел номер разглядеть на «Паджере» — восемьсот восемнадцать цифры.       — Местные? — осведомился Константин. Улица была пуста, за исключением припаркованных автомобилей, пары голубей и прилипших к некоторым окнам постояльцев. Будто ничего и не происходило десять минут назад.       — Кто ж их знает? — пожал плечами охранник. — Код региона, вроде, из двух цифр, а шестьдесят девять или девяносто девять — не разглядел, далеко. И быстро умчались… Скоты. Ментов вызвали?       — Мы? — офигел Белкин, отходивший поискать под окнами следы. — А ты тут на что? Проебали нам девку!..       Костя схватил его за запястье и оттащил к машине.       — Поехали. И так упустили.       Ник перестал возникать, понятливо сел, пристегнулся. Костя, вопреки своим словам, направился к месту похищения, обошёл его, пристально сканируя каждый квадратный метр. На газоне под пожарной лестницей, на мощёном плиткой тротуаре и на дороге ничего не было, кроме нечётких следов подошв и протектора. На обочине валялась дешёвая зажигалка из красного пластика, Железнов поднял её двумя пальцами, взял с собой, хотя сомневался в её ценности как улики — обронить мог кто и когда угодно. Просто надо было что-то делать.       На улицу уже высыпали Елена Ивановна, Людмила и два мужика, вероятно, постояльца, наблюдали от двери.       Константин прошёл мимо них, запрыгнул в машину и тоже пристегнулся. Включил навигатор в свободном режиме, чисто с картой, и погнал. Штрафы оплатит. Женевьеву выпорет.              Его остановил первый же светофор через квартал. Красные светодиодные цифры сменялись, приказывая ждать двадцать семь секунд. Перекрёсток был свободным — езжай не хочу, но…       — Чёрт! — Константин затормозил и встал как вкопанный. — Куда ехать?       — Налево пойдёшь — сам пропадёшь, — продекламировал Белкин, — направо пойдёшь — коня потеряешь, прямо…       — Серьёзнее, Ник. Думай. Включи логику. Мы в незнакомом городе, возможно, они тоже. Куда бы ты поехал?       — Почему они в незнакомом?       — Потому что номера были девяносто девятого региона, я видел. Это разглядел.       — Тогда я бы поехал вперёд, к реке… там река, вот смотри… — Ник тронул пальцами экран навигатора, минимизируя карту. Улица под изгибом упиралась в голубую ленту. — У реки проще скрыться. По крайней мере, у реки есть мосты, чтобы перебраться на другую сторону. Без мостов будешь заперт…       Константин прикусил губу. Как только загорелся зелёный, сорвался с места, развернулся через весь перекрёсток и погнал в обратную сторону.       — Забей маршрут на Москву — не помню дорогу.       — На Москву? Ты думаешь, они в Москву?..       — Забивай, не разговаривай. Если они москвичи, логичней прятать людей в своём городе, не в незнакомом…       — Да, логично, — качнул головой Белкин.              Дома проносились мимо, пронеслась гостиница, перед которой уже никто не стоял, проносились редкие автомобили.       — Звони Руслану, — скомандовал Константин, когда блондин настроил маршрут, — пусть ищет по камерам и телефону. Чёрт, надо было сразу ему позвонить. Чёрт, старею. Одичал на хуторе.       — Всё под контролем? — поинтересовался Белкин, теперь с осторожностью и тревогой за него. Он уже беспрекословно разблокировал телефон.       — Под контролем, — ответил Железнов уверенно, потому что не имел права паниковать. — Звони. Пусть ищет «Паджеро» и «Гранд Чероки».       — Ты разглядел второй?..       — Да, разглядел. Чего не сделаешь, когда сестру похищают. Звони — третий раз повторил.       Николай кивнул и набрал кузена, включил, как всегда, громкую связь.       Константин уставился на дорогу, пытаясь сориентироваться на местности. Навигатор вёл исправно, беспрерывно предупреждая о превышении скорости. Светофоры попадались зелёные и жёлтые. Центр города сменился спальными районами с однотипными «хрущёвками» и «брежневками», выстроенными между ними современными монолитными домами.       Люди отдыхали, а тут погоня как в кино. Только без подсказок сценариста.              Руслан взял трубку не мгновенно, как хотелось бы. Ещё и зевнул и причмокнул как со сна.       — Русик, просил же не спать, — упрекнул Белкин. — Ты телефон Женевьевы видишь? Где он? У нас чэпэ.       — Какое? — спросил Астахов расслабленно.       — Украли её, блять! Вместе с Климом.       — Ух, ё!.. Я ж только кофейку попить отошёл. Сигнал сдвинулся, и я ушёл, проги свернул.        — Сдвинулся? — вознегодовал Ник. — А нам сообщить? Бля, ты идиот… Я ж тебя следить оставил!       — Да я думал, вы её забрали… Не ори, ищу уже. Откуда ж я знал? Что ещё за похищение? Не шутишь? Не розыгрыш?       — Если бы. Прям из-под носа, сука, только мы в номер вошли… Кстати, их тоже поищи. «Паджеро Спорт» номер восемьсот восемнадцать, девяносто девятый регион. Букв не знаю. И «Джип Гранд Чероки», номер не разглядели. Оба чёрные. Уехали от гостиницы прямо, в сторону Волги, дальше не знаю.       — Понял. Видел, — сказал Руслан и несколько секунд слышались только стук клавиш и бормотание под нос. Потом, не прекращая стучать, он спросил: — Как Евгений Викторович воспринял? С сердцем нормально?       Костя и Ник переглянулись. По глазам было понятно, что оба забыли, что ещё объясняться с отцом. Тот и так с ума сходит, ждёт их вместе к утру домой.       — Чёрт, — сказал Константин и, инстинктивно сбавляя скорость, уставился на дорогу.       — Кто там с тобой, Белка? — тут же уловил Руслан.       — Евгений Викторович, — на чистом глазу соврал Ник. — Говорю же, с ним еду.       — А, — отстал Рус. — Сейчас… погоди. У меня или прога глючит, или сигнал потерян — не найду его. Нет, и всё. Может, от телефона избавились?.. Сейчас попробую тачки… Слушай, Коль, перезвоню.       — Давай. Только скорее.       — Да не пугайтесь вы…       С этими словами Рус пропал.              На секунду в салоне повисла тишина, даже плеер сегодня молчал. Слышалось только биение сердец. Косте так казалось — биение пульсировало в висках и где-то в горле.       — Капец, — проговорил Белкин.       Надо было ему оставаться дома, с женой и ребёнком, спокойно спать. Но Железнов признал, что нуждался сейчас в дружеском плече.       — Достань мне сигарету, — попросил он, потому что вновь увеличил скорость и сосредоточился на дороге в тусклом неверном свете уличных фонарей.       Ник достал из пачки, подкурил от прикуривателя, подал.       — В полицию точно обращаться не будем?       Костя затянулся. Выбор был адски сложным. Это уже не детский протест, любовные шалости, это уже терроризм с угрозой жизни двух людей. По любому в такой ситуации помощь профессионалов необходима, он бы немедленно с ними связался, но… проклятое «но».       — Обратимся, если Рус ничего не отследит, — нашёл он компромисс. — Кому понадобилось их похищать? Зачем? Есть предположения? Женевьева чего-нибудь не говорила? Ты с ней больше общался, я-то только приехал.       Ник медленно покачал головой.       — Нет, не помню. Может быть, Клим? Может, и вправду наркотики? Современную молодёжь хрен поймёшь… Не знаю.       — Вдруг Клим знал, что за ним охотятся, поэтому и убрался из города? А Женевьева… Ну, или случайно с ним навязалась, или он её как прикрытие взял.       — Вполне. Я бы поставил на второе — паскудный парень. Задолжал братве и съебался, заложницу взял.       — Ага, а теперь оба заложники.       — Его не жалко — Женьку жалко. Как бы реально её толпой не тронули. Да хоть и не толпой. Блять…       Константин вцепился в руль. Такие мысли и у него возникали. Сдерживаться в рамках приличий было очень сложно.       — Всё будет хорошо, — сказал он, заставляя голос звучать твёрдо даже с висящей в уголке рта сигаретой. — Она Железнова, она сумеет за себя постоять.       — Сумеет, — поддакнул Белкин, отвернулся к окну, вглядываясь в пролетающую мимо местность. Город заканчивался, чаще встречались склады, базы, шиномонтажи и заправочные станции. Константин глянул на датчик топлива и свернул на одну из попутных, встал у колонки. К машине тут же подоспела девушка-заправщик.       — Дизель, — бросил ей Константин, вылезая из салона, пошёл расплачиваться. Услышал, что Белкин хлопнул дверцей и идёт за ним.              Внутри павильона был маленький магазин самообслуживания и несколько столиков кафе, Ник направился туда. Константин проследил, как его светлая макушка мелькает над стеллажами, расплатился с сонной девушкой-кассиром и вернулся к машине, в которой уже был полный бак.       Хотел закурить вторую, но вовремя вспомнил, что на заправке. Голова работала только в одном направлении — где искать сестру. Москва ещё больше Твери, за сто лет не обыщешь. Куда мог вляпаться Клим? Неужели вернулись «лихие девяностые»? По тем новостным сводкам, что он читал, это была цивилизованная правовая страна.       По трассе с шумом пролетали легковушки и большегрузы. Тёмные ажурные облака заслонили луну и звёзды. Похолодало, неуютный сентябрьский ветер пробирался под лёгкую кофту. К заправке подъехал мусоровоз, девушка занялась им.       Обычная ночь для обычных людей.       А Ник предупредил жену, что гуляет, или она волнуется, брошенная в незнакомой стране?       Костя не помнил.              Белкин вышел из насквозь освещённого павильона с двумя пластиковыми стаканами, видимо, кофе и, видимо, горячего, потому что нёс двумя пальцами, держа высоко перед собой. В зубах зажимал бумажный промасленный пакет.       Проголодался.       Не мудрено — времени четвёртый час.       — Держи, — промычал Белкин, протянув стакан с надписью «кофе». Костя взял, только чтобы освободить ему руку. Пальцы действительно обожгло.       — Спасибо, но что-то нет аппетита. А ты поешь.       — Пончики, — вынув пакет изо рта, сказал Белкин, стаканчик поставил на капот, потряс рукой. — Горячие ещё.       — Не буду. Кофе выпью. Чтобы не уснуть. Ты Барбаре звонил?       — Сообщение кинул. Она всё понимает — ты друг и тебе нужна помощь.       — Она хорошая у тебя. Мне понравилась.       — Да? — Белкин пытливо посмотрел на него. Косте нечего было скрывать, он говорил искренне. Барбара приняла его, не встала на пути общения и дружбы, как первая жёнушка Юлиана, с первой минуты вознамерившаяся их разлучить. К сожалению, пришлось дать ей выиграть борьбу. Но не они первые, чьё общение прекращается после свадьбы. Ник выбрал семью, и это правильно. Семья — высшая ценность, а дружбу можно наладить, хоть сейчас им тяжело вновь привыкать друг к другу.       Константин промолчал — если Ник хотел что-то знать, то прочитал по его глазам, слова не нужны.       — Садись, — сказал он. — Поехали.       Ник, забрав пакет и стакан, подчинился.              Они выехали вслед за мусоровозом, обогнали его, хотя Костя не слишком давил на газ — пил кофе и… просто не знал, куда ехать. Навигатор вновь настроился на Москву, но сейчас шестое чувство подсказывало, что это ошибочное направление.       — Руслан долго не звонит, — произнёс Константин. Кофе обжигал глотку.       — Бля, я тоже начинаю волноваться, — поддержал Белкин, но его беспокойство только усилило неприятные предчувствия. — Сломалось там у него или что… Если через пять минут не позвонит, я сам позвоню и дам звезды.       — Не выражайся при мне, пожалуйста, — наконец не выдержал Железнов. — Ты же знаешь, не люблю мат.       — Само вырывается, — объяснил Белкин, не извиняясь. Качнул рукой со стаканчиком и перевёл тему: — Женьке сейчас лучше не говорить. В смысле, отцу твоему. Инфаркт случится. А он дома один. До утра хотя бы надо дотянуть с плохими новостями. Может, к утру прояснится, найдём Женьку. Тяни до последнего.       — Я не собирался ему говорить, — отрезал Константин. В ответ на его слова на передней панели ожил телефон. Его телефон, не Белкина. Высветился контакт. — Отец.       — По закону подлости, — нахмурился Ник. — Будешь брать?       Вместо ответа Константин снял телефон с держателя, сдвинул курсор к зелёной трубке и поставил на громкую.              Отец не дал сказать «алло», спросил, не размениваясь на приветствия:       — Костик, с Женей всё в порядке? Везёте домой?       Константин посмотрел на Белкина, обдумывая, что соврать, так чтобы это не было совсем уж враньём.       — Па, всё под контролем. Завтра она будет дома.       Белкин одобрительно моргнул. Забрал почти пустой стаканчик и кинул вместе со своим на пол к заднему сиденью, а на сиденье - пакет с недоеденными пончиками.       — Завтра? — насторожился отец. — Завтра? Почему не сегодня?       — Ночь, мы с Ником устали, за руль садиться небезопасно — уснём, внимательность снижена. Сняли номер в той же гостинице, уже спать собираемся. Поспим и поедем.       Белкин опять поддержал морганием.       — В гостинице? — не поверил отец. — Но я слышу дорожный шум!       Костя мысленно чертыхнулся. Белкин театрально схватился за голову.       — Я на балконе, курю. Центр города, машины ездят. Всё нормально, па, иди спать, ночь, отдохни.       — Сейчас пойду, — сбавил обороты отец. — Доча с вами? Надеюсь, вы не оставили её с мерзавцем? Дай ей трубку.       Белкин закрыл лицо ладонью, потом убрал её и почти радостно изобразил намыливание, чистку зубов, сопровождая пантомиму беззвучным шевелением губ. Костя и так понял.       — Она в ванной. Заперлась, недовольная. Не думаю, что захочет с тобой разговаривать, она и с нами не разговаривает. Злится. Лучше не накручивать её. Перестанет дуться, ляжет — для неё тоже кровать есть. Тут три комнаты — для каждого. Президентский люкс.       — Хорошо, — внял отец. — А этот… Клим? Он что?       — Клим? Он в своём номере остался.       — Глубокая у него рана?       — Честно говоря, не знаю, — протянул Константин, — но рука действует, повязки… какой-то значительной повязки, бинтов я не видел, хотя он в футболке был, значит, ничего сильно серьёзного.       Тут даже сочинять не пришлось, говорил, как помнил. Клим, конечно, находился на расстоянии двух этажей, в темноте и промелькнул быстро, но отчаянно размахивал обеими руками, когда его запихивали в машину. Рукава футболки, наверно, при этом смещались, а бинты или пластырь… Наверняка были, но он во всяком случае не заметил.       — Жить будет, — резюмировал отец, и в его голосе послышалось облегчение.       — Будет, — сказал Константин, — а ты иди в кровать, тебе надо себя беречь.       — Спасибо, заботливый ты мой сынок, — произнёс отец так, чтобы было понятно, кому в первую очередь он обязан своим нездоровьем. — Ладно, пойду прилягу…       Белкин выразительно выдохнул. Константин собрался последовать его примеру и затем прервать связь, как отец внезапно спросил:       — А ты от меня ничего не скрываешь?       — Я привезу тебе Женю, — без запинки сориентировался Константин. — Спокойной ночи, пап.       — Спокойной, ребёнок. Николаю привет. И доче передай, что я не буду её ругать, я её люблю.       Отец сам повесил трубку.       — Тебе привет, — улыбнулся Константин, глянув на Белкина. Сердце гулко заухало в груди, дождавшись, когда можно будет расслабиться и волноваться. Напряжение отпускало, но это было сомнительной победой. — Если завтра не привезу ему Женечку, мне конец.       — Нам, Джонни, нам. Я тоже в этом участвую, разделю твою участь.       — Тебе не обязательно. За свои промашки я отвечаю сам. Но мы Женю обязательно вернём, вместе с Климом, и тогда разделим благодарность на двоих. Окей?       Ник без слов протянул раскрытую ладонь. Костя, замявшись от неожиданности жеста, вложил свою. Рукопожатие было коротким, но твёрдым — ещё не лучшие друзья, но уже не чужие люди. Подорванное вечером в «Четырёх сезонах» перемирие возобновлялось.       Вечером, в «Четырёх сезонах» — как это было давно…              Они уже отъехали далеко от города, на этом участке трассы фонарей вдоль дороги почему-то не было, вокруг простиралась кромешная тьма, разбавляемая светом фар. Некоторые встречные светили в глаза дальним светом.       — Гондоны, — прокомментировал двоих таких особенно умных Белкин, когда те ослепили самопальным ксеноном.       Железнов был терпимее — и к уродам на дешёвых авто, и к Астахову, который не звонил. Обусловленное для вызова полиции время истекло, но он решил дать парню — чёрт, уже мужчине! — ещё несколько минут. Аргументировал тем, что в полицию в любом случае должен обратиться персонал гостиницы. Усилием воли прогонял страшные картины расправы бандитов над пленниками — невыгодно избавляться от человека, присвоившего деньги или товар, тем более из небедной высокопоставленной семьи. От девочки… от девочки тоже.       Не убьют, так поиздеваются.       Пальцы впивались в руль, нога тем не менее ровно давила на педаль. Костя держал максимально разрешённую скоростью, ехал, обгонял. Ник рядом постукивал телефоном о колено, неотрывно смотрел перед собой, в ночь. Стал накрапывать дождь. Висела тишина, лишь шуршал асфальт под колёсами. Требовалось курить.       — Я звоню Русику, — не выдержал Белкин. Разблокировал телефон, но прежде поднял вопросительный взгляд.       — Хорошо, — разрешил Константин, — звони.       Белкин нажал на вызов.              В этот раз Руслан не отвечал дольше прежнего. Время дозвона закончилось и пришлось повторить набор.       — Колян, ну куда ты спешишь? Я бы сам тебе через пять минут позвонил. — Руслан говорил отстранённо, будто параллельно был занят чем-то. — Сейчас… погоди минутку. Сейчас… Сейчас проверю… Сейчас, повиси.       — Рус, время — деньги, — напомнил Белкин. Теперь Константин подал ему знак не мешать. Ему не нравилось, что приходится, как дураку, изображать пантомиму, но у Ника с кузеном свои счёты, которые приходилось уважать и поэтому смиряться с игрой в молчанку.       — Отстань, Колян, — не повёлся Астахов. — Полночи ради тебя в мониторы пялюсь, галлон кофе выхлебал… Сейчас ещё двадцать секунд видео… А! Вот! Это они! В Торжке.       — Где? — воскликнул Ник. Железнов резко ударил по тормозам, что машина дёрнулась, а они качнулись вперёд, насколько позволили ремни безопасности. Ехавшая сзади легковушка ушла от столкновения и отчаянно засигналила.       — В Торжке, — невозмутимо ответил Руслан, всё ещё чем-то занимаясь. Стучали клавиши, играла музыка. — Город такой. Тверская область. Слушай, блять, сам про него ничего не знаю, вопросы к википедии.       Константин съехал на обочину, разворачиваясь.       — Я тебя спрашиваю, они точно там? Как они туда попали? Точно не в Москве?       — Телефон хахаля Костяновой сестры точно там. Десять минут назад появлялся, теперь опять пропал. Но я без дела ни сижу, отслеживаю по камерам, где светанутся. Сначала те два джипа, «Паджеро» с «Чероки», реально гнали по Московскому шоссе, но на развязке близ населённого пункта Горохово «Чероки» ушёл вправо на объездную и поехал на Торжок. Уже доехал — минуту назад видел его на камере при въезде.       — Блять… А «Паджеро»?       — «Паджеро» на Москву укатило. Или куда-то в том направлении, я больше не отслеживал.       — Почему?       — Потому что, блять, телефон Женевьевы тоже поехал в Тожок. Но теперь он пропал… почти сразу пропал, да и появлялся мерцающе, а вот мобила парня светанулась.       Железнов строил новый маршрут в навигаторе. Модель была старая, голосовые команды не воспринимала, а то бы нарушил договор не говорить вслух.       — Женьку с Климом в «Чероки» запихали? — спросил Ник, с тревогой глянув на него. Константин прикусил губу, вспоминая, и уверенно кивнул.       — Братан, я не знаю, — понял по-своему Русик, — там мобилы. Но мобилы могли и забрать, так? Странно, что не выкинули…       — Хорошо, что не выкинули, — сказал Ник. — Так, мы уже едем туда. Блять, возвращаться придётся. А что, прямой дороги нет?       Константин помотал головой, педаль вжимал в пол. Столбы, деревья неслись с бешеной скоростью. Стрелка спидометра колебалась между ста пятьюдесятью и ста шестьюдесятью.       — Только просёлочные, — сказал Руслан, — ты там подвеску оставишь. И эта прямая, крюка почти и нет, зато асфальт — быстрее доскочишь.       — Понял, Рус. Что ещё можешь сказать? Адрес?       — Пока по нулям, извини. Я не искусственный интеллект, который интегрируется во всемирную сеть, мне надо долго искать, а ты отвлекаешь.       — Извини. Сочтёмся.       — Конечно, сочтёмся — с тебя поляна. Ладно, не ссы, пока доедешь, что-нибудь нарою. А теперь отбой — не мешай работать.       — Спасибо, — бросил Белкин, но телефон подал сигнал обрыва связи. Он беспомощно опустил руку. — Попили, блять, кофейку на заправке…       — Ничего, догоним, — успокоил Железнов. В груди воцарилось ледяное хладнокровие. Конечно, дали бандюгам фору, но если бы спешили, сами сейчас находились бы в Москве.              Повисла тишина. Стремительно проносились вновь появившиеся фонари, с гулом оставались позади фуры. Машина тряслась и погромыхивала — старый Женькин «Гелендваген» не выдерживал нагрузок, жалеть его не имело смысла, а на одну поездку ещё точно хватит.       Впереди переливались огни Твери. Навигатор предупредил, что через километр развязка. Да, им тоже надо было на объездную, как бы она не называлась — всё же лучше, чем через центр города.       Константин гнал. Краем глаза видел, что блондин полез в интернет, что-то ищет, листает. Молчал. Но Ник молчать долго не умел. Показал экран с фотографией панорамы города с высоты птичьего полёта.       — Торжок. Население сорок три тысячи человек. Ничего примечательного — много церквей, частный сектор, речка Тверца, несколько заводов, в том числе деревообрабатывающий. «Один из крупнейших в Европе». Хм. Может, мне с ним посотрудничать со своей деревообработкой?       — Только не сегодня, — отрезал Константин.       — Ясен пень, не сегодня… Город древний, первое упоминание относится к двенадцатому веку. Долгое время был крупным торговым узлом, отчего и произошло название…       — Ты это мне рассказываешь? — спросил Константин, пытаясь быть насмешливым, но от усталости получилось строго.       Белкин секунду соображал.       — А, точно! Ты ж у нас истфак окончил! Я и забыл…       — Вспоминай. И давай по существу — где там можно спрятать человека? Промзона, дачи, гаражи…       Белкин обиженно заёрзал. Поджал губы и стал водить пальцем по экрану, почёсывал бороду.       — Есть промзона — и здесь, и вот здесь. И вот здесь. Вот дачи. Ну, по крайней мере, так написано. И вот дачи. Вот парк или лесной массив, не пойму… Да уйма, блять, мест…       — Ник.       — Блять — нормальное слово, и я хочу его говорить. Привык. И пока ты сидел в Чили, никто не мешал мне это делать.       Отпор? Белка опять показывает коготочки? Неожиданно и забавно.       — Теперь я здесь, и, пожалуйста, при мне не выражайся.       — Что ж ты заебал…       Превосходно.       Ник скалился. Константин отвлёкся от дороги и ухмыльнулся ему. Противостояние. Азартно, но Женевьева…       Он отвернулся к дороге.              Светало. Чернота превратилась в сепию, затем в серость. Солнца ещё не было, а сплошная облачность говорила, что и не будет. Занимался пасмурный день, фонари в деревушках гасли. Дорожное движение почти иссякло.       Руслан позвонил, когда до Торжка оставалось шесть километров и его силуэт уже угадывался за горизонтом.       — Белка, трындец, ну ты и шумахер… Вижу твой мобильник… Куда ты так несёшься?       Не поспеваю инфу обрабатывать, ты из пункта А в пункт Б…       — Телись уже. Есть что?       — Обижаешь, дружок, — это ж я, а не хухры-мухры… Короче, вам на улицу Луначарского. Знаешь, где это?       — Ха-ха, сейчас оборжусь! Я ведь всю жизнь в Торжке прожил…       — Тогда слушай и запоминай…       — Эй, стой трындеть — навигатор знает.       Константин уже забил в поиск название улицы. Навигатор оповестил, что маршрут проложен, можно ехать, и ехать было не так уж и далеко, всего пять с половиной километров.       — Езжайте всё время прямо, — всё равно сказал Руслан, — переедете сначала Горбатый мост над железнодорожными путями, потом второй мост… не знаю, без названия… над местной речкой, не пропустите, а за ней сразу направо и по главной дороге…       — Русик, мы видим, — оборвал Белкин. — Говори, что там на этой улице? Заброшенный завод? Законсервированная электростанция?       — Скумбрия там законсервированная… Дурак, там частный сектор. Дома. Особняки… То есть коттеджики, на особняки не тянут. Домик. Какого-то барыги наверняка. Доедешь, я подскажу. Виси на проводе…       Белкин положил руку с телефоном на колено.              Они уже въезжали в город. Стало больше рекламных щитов, прямая улица утопала в зелени, вернее, в охре и багрянце — осень окрасила деревья в красивые цвета. Деревянные купеческие домики перемежались с советской застройкой, яркими вывесками пестрели старые производственные здания, приспособленные в торговые центры.       До моста над путями доехали быстро, он и впрямь был «горбатым». За ним пошла более изысканная архитектура позапрошлых веков, которую некогда было рассматривать, а вот изобиловавшие дорожные знаки, пешеходные переходы и «лежачие полицейские» игнорировать не представлялось возможным. Ранним утром, конечно, пешеходов было раз-два и обчёлся, машин тоже мало, поэтому обстановка не нервировала. Константин настроился сделать последний рывок, а дальше… Видно будет.       Речка была маленькой, за мостом высился величественный храм, одетый в строительные леса, даже два храма. До этого тоже из-за домов и деревьев выглядывали шпили и купола.       — Ты прав, — сказал Константин Нику, — тут много церквей…       Сказал и осёкся под яростным взглядом Ника, зажимающего ладонью телефон.       — Кто там с тобой? — мгновенно просёк Руслан. — Братан! Это чей голос? Чатланин с тобой? Чатланин? Он?       — С дуба рухнул, Рус? Костяна нет давно. Это Евгений Викторович, и он сейчас чуть в столб не врезался, когда ты про Костю заговорил. Спасибо тебе, братец.       — Мне показалось…       — Креститься надо. Ладно, говори, какой дом, мы уже за мостом направо свернули. Едем тут какие-то обшарпанные дома, всё заросшее… Дорога, слава богу, ничего, приличная, без ям.       — Ну сворачивайте ещё налево, потом сразу направо. Где трёхэтажные дома и какой-то учебный центр, магазины.       — Свернули.       Микрорайончик был советским, провинциальным, без изысков. Рассматривать было некогда — только успевай выкручивать руль и следовать указаниям навигатора.       Дальше опять пошёл частный сектор с купеческими домишками, перестроенными на современный лад.       — По прямой и, как увидишь «особняки»…       — Вижу.       Да, особняками эти домики трудно было назвать, разве что утеплёнными коттеджами, не сравнить хотя бы с теми, что стоят в посёлке Княжья Роща. Но рядом с другими здешними домишками они, конечно, дворцы.       Коттеджей было мало и заборы для них были чисто для красоты и защиты от бродячих собак — метра полтора в высоту, а то и меньше. Кирпичные, из профлиста, сетки.       — Тогда помедленнее. Приблизишься — скажу.       Константин снизил скорость до двадцати километров в час, всматривался в домовладения по одну сторону улицы и по вторую, благо заборы позволяли.       — Да-да, ещё тридцать метров, — подбодрил Руслан, но Константину уже не нужна была его помощь, он увидел сам — увидел чёрный «Джип Гранд Чероки», припаркованный за металлическими воротами трёхэтажного коттеджа, увидел синюю блузочку Женевьевы на капоте.       — Стоп, — скомандовал Астахов. — Здесь.       Здесь-то здесь, но как теперь в этом коттедж проникнуть — по двору бегал ротвейлер, а может, и не один.