Край света: финал

      Из любой ситуации есть выход, возможно, не один, надо только оценить обстановку и обдумать, не рубя сгоряча. Константин давно руководствовался этим правилом.       — Сфотографируй дом и двор, — скомандовал он, до предела уменьшая давление ноги на акселератор. — Тормозить у ворот, обозначая себя, опрометчиво, проедем подальше. Составим план.       — Какой? — спросил Белкин, щёлкая затвором камеры. Телефон был у него в руках, поэтому много времени на включение фотоаппарата не понадобилось. Вытянувшись в максимальный рост, почти задевая макушкой обшивку крыши, снимал, что располагалось за забором.       — Гениальный. Я других не умею.       — Ну конечно. Как я смел забыть?       — Ты вообще много посмел забыть.       Участок не был бесконечным, машина проехала его, и Ник опустил телефон, Константин прибавил газу, но не так, чтобы было подозрительно. Джип продолжал медленно ползти вдоль сонных домов. На улице в ранний час не было ни души, только кошки да голуби.              Далеко уезжать Константин не стал, свернул в первый же проулок, где, на счастье, кроме кустов, деревьев и заборов, ничего не было, припарковался под берёзами. Страшно хотелось спать, выпитый на заправке кофе выветрился, но о себе приходилось думать в последнюю очередь, Нику сейчас, наверно, не легче, сидит бледный, зевает в кулак.       Железнов взглянул на него.       Нет, Бельчонок сильнее, чем он привык о нём думать.       — Показывай фотки. Надо рассмотреть детали — вдруг есть слабые места? Расположение дверей, открытые форточки… Больше всего меня беспокоят собаки.       — Жаль, колбасы с собой нет.       — И что бы мы с ней сделали? Снотворных таблеток напихали?       — Почему нет? Была «Докторская», стала — «Любительская».       — Снотворных таблеток тоже нет.       — Есть пара пончиков.       Константин обернулся за сиденья, где лежал промасленный пакет с ночным перекусом, закусил губу. В Белкином трёпе была здравая мысль. Пончики хреновая приманка для бойцовских собак, но…       — Если других вариантов не будет… Окей, давай сначала фото.       — Я ещё видео снял на всякий случай, — сообщил Белкин, поднимая телефон.       Они придвинулись ближе друг к другу, чтобы видеть экран, касались плечами.              Территория на фото выглядела нежилой, будто дом построили, а наведывались в него от силы десять раз в год цветы полить. Три этажа с пластиковыми окнами разной величины и конфигурации, самые широкие, арочные, на нижнем. Все завешены шторами, створки наглухо закрыты. На втором этаже по центру есть прямоугольный балкончик приблизительной площадью два на полтора метра. Перила кованые, «пузатые», на них закреплены два кашпо с фиолетовыми цветками. Внизу, справа от балкона, ближе к углу, открытое крыльцо с четырьмя порожками, навес над ним на витых металлических столбиках, покрыт коричневым профлистом, как и кровля дома. Тяжёлая дверь-сейф. Здание облицовано гладким желтым и терракотовым кирпичом.       Передний двор около шести соток. Территория обнесена забором из профлиста с кирпичными столбиками в тон дому. Ворота и калитка металлические. От них к дому тянется широкая полоса асфальта для подъезда машин. По обе стороны цветники с пожухшими к концу сентября цветами, нескошенная трава, плодово-ягодные кустарники, стол с лавками, мангал.       Сбоку гараж на две машины. Позади дома видны другие капитальные постройки типа бани или сараев.       Ну и в довершении — «Гранд Чероки» с блузкой Женевьевы. Он стоял ближе к крыльцу. Задом к нему, капотом к воротам. Ротвейлер задрал ногу у переднего колеса.              Посмотрели фото, видео и снова фото.       — Не дом, а крепость, — констатировал Белкин. — Рва с подъёмным мостом не хватает. Это не у нас в Америке пальцем ткни и насквозь проткнёшь, двери стеклянные, а задние почти никто и никогда не запирает, а если запрёт, ключ под ковриком.       — А здесь задняя дверь…? — задумался Железнов. — Мы видим дом только с одной стороны, фасад. Ну ещё вот здесь торец, слева, — он провёл пальцем по экрану, показывая, — но тут глухая стена. А ещё две стороны?.. Набери Руслана, пусть какие-нибудь снимки со спутника поищет.       — Они будут допотопные. Если будут.       — Мне хотя бы знать, как дом выглядит сзади, с чем предстоит столкнуться. Предположительная планировка комнат.       Белкин собрался возразить, но, глянув в глаза, передумал. Кивнул:       — Хорошо. Позвоню.       Константин отстегнул ремень безопасности и вылез из салона, потопал затёкшими ногами, сделал пару наклонов, разминая спину. Не думал, не гадал он, отправляясь в Россию, что будет колесить по всей стране и влипнет в криминальные разборки. Отвык он уже от активной жизни.       Белкин разговаривал по телефону с умным видом, что-то разъяснял или доказывал.       Воздух был свежим, пробирал разморённое усталостью и теплом тело, но, к счастью, одновременно бодрил. Константин повернулся, осматривая совсем уж сельскую местность, и, не заметив прохожих, пристроился за желтеющим кустом сирени отлить. При других обстоятельствах он так бы не поступил, педантично нашёл бы общественный туалет, однако сейчас было не до культурного поведения.              Белкин тоже вышел из машины, пристроился рядом.       — Рус пришлёт, — сообщил он, журча.       — Спасибо. Устал?       — Я больше о тебе беспокоюсь. Но ты же у нас несгибаемый Железнов, значит, беспокоюсь зря.       Они синхронно стряхнули, повернулись друг к другу, застёгивая штаны.       — Если устал, езжай в гостиницу, — сказал Константин, — поспи, я один справлюсь. Тебе не обязательно вмешиваться.       — А тебе не обязательно каждый раз меня прогонять. Пошли — «вайбер» звякнул, Русик скрины прислал.       Белкин развернулся и направился к машине, сел. Гордый, с чувством собственного достоинства. Не изнеженный, прощающий, что его неуместно оберегают. Самодостаточный и сам способный всех спасти.       Существовало будто два Белкина.       Константин прикусил губу, но, оставив решение этой загадки на потом, пошёл за ним в машину.              Как только влез за руль, Ник подал телефон с развёрнутой во весь экран фотографией стройки.       — Три года назад. Других, Русик сказал, нет.       — Сойдёт, — Константин взял девайс, вглядываясь в кирпичную коробку, снятую с высоты. — Влажные салфетки тут у отца не попадались?       Блондин зашуршал по бардачкам.       Константин увеличил изображение пальцами, приближая кирпичную коробку. Качество снимка, конечно, было отвратительным, и дом ещё не накрыли крышей, но основные элементы строения присутствовали — окна, дверь, фундамент под веранду или крыльцо.       — На, — сказал Белкин, подавая салфетку. — Не очень влажные, почти сухие, давно, видно, валялись.       — Неважно, — Железнов отложил телефон, тщательно протёр руки, кинул салфетку к стаканчикам. — Потом надо мусор убрать.       — Что ж ты дотошный, — цокнул Белкин, выкидывая туда и свою салфетку. — Всё сделаю… Помогла чем-нибудь фотка?       — Больше, чем ничего. — Константин снова взял телефон, повёл пальцем по изображению. — Смотри, вот это узкое окно в два этажа явно на лестнице. Вот эти маленькие — ванная, туалет, кладовка, ну или ещё какая подсобка. Они часто бывают открыты для вентиляции. Первый этаж, можно попробовать влезть.       — В такие крошечные? Там пятилетний ребёнок застрянет.       — Есть варианты? Пролезу, не толстый.       — Почему ты? Могу я.       — Ты крупнее меня и это моя сестра. Не обсуждается.       — А! Слушаюсь, господин командир. Между прочим, Женька и моя маленькая девочка, почти племяшка. Но я не обсуждаю.       Белкин надул губы. Взрослый дядька с бородой.              Константин мысленно усмехнулся и вернулся к фотографии, уменьшил масштаб, показывая попавшую в кадр часть двора. Сараев ещё не построили, штабелями были навалены доски, рядом располагались лотки с кирпичом, горки строительного мусора, бетономешалка и всякая дрянь.       — На территорию можно проникнуть с огородного участка, — Константин указал пальцем. — Огороды обычно мало защищены, чем внешний двор, заборы попроще.       — Ага, а со всех сторон соседские огороды и дома. Чтобы пролезть к ним в огород, надо сначала к соседям попасть. «Здравствуйте, мы тут проникновение со взломом хотим совершить, не пропустите ли нас через свой участок?» Тебя в ментовку сдадут.       — Тогда просто надо вызвать полицию, немедленно, и пусть туда легально войдут.       — И заметут Женевьеву за ножевое ранение, ещё и за наркоту, или что там у них, пришьют. Надо по-тихому её забрать и валить. Так проще, чем потом с адвокатами заморачиваться.        Константин прищурился — что у Белкина за отношения с законом, если он не верит в справедливость правосудия? Произошло что-то за шестнадцать лет неприятное? Сам-то он по-прежнему склонялся к работе профессионалов.       — Окей, делаем всё сами. Осмотрим местность, вдруг удастся пробраться, минуя соседей. Если не удастся, то следуем другому плану. — Константин перелистнул на фотографии, сделанные Белкиным из окна машины. — Перелезаем через забор с уличной стороны, вот здесь, под деревьями. Забор метр двадцать — не сложно, особенно тебе, с твоими длинными ногами…       Константин посмотрел на Ника, взял из пачки сигарету, зажал между губами, подкурил от зажигалки. Затянулся. Белкин переваривал.       — Понятно, — сказал он, — а потом? Пробираемся вдоль забора на внутренний двор? Если тихо и пригнуться вот за этой малиной-смородиной, то собака может и не заметить. Или она вообще уже убежала оттуда. А если не убежала, пончиками попробуем — таблеток каких-нибудь из аптечки напихаем. Слабительное или валидол.       — И побежит за нами собака с жидким стулом и здоровым сердцем… Нет, если не убежала, сделаем по-другому… Пока ты хохмы хохмил, я придумал. Смотри. Перелезаем через забор здесь, — Железнов показал на место под берёзами, — потом вот до этой смородины… Раз, два, три, четыре… Аккуратно проходим эти четыре смородины вот до этой точки, а потом со всех ног бежим на машину. Видишь, тут до неё кратчайшее расстояние… Прыгаем на капот, потом крышу и после на крыльцо… на крышу крыльца. Там профлист, выдержит. А оттуда на балкон. Разбиваем стекло…       — Стой, как мы на балкон попадём? Там два метра.       — Два метра для тебя проблема? Или ты только в постели с молодой женой акробат?       Константин спросил с насмешкой, поздно вспомнив, что и сам тот уже гимнаст, сорок четыре года, но не проявил своих сомнений внешне.       Николай смутился.       — Нет, я про то, как мы туда заберёмся. Нужна хотя бы верёвка, а у нас её нет.       — В багажнике поищи… Трос буксировочный, например, должен у Женьки быть. А если нет, то тряпки какие-нибудь… Кофты свои свяжем. Два метра мало.       Белкин посмотрел на свою лёгкую толстовку.       — Ну хорошо, эта проблема решается, а внутри мы что будем делать? У нас оружия нет.       — Хочешь, монтировку возьми. Лично я никого убивать не собираюсь — ни в боевике, чай, а вырубить, я и голыми руками вырублю, уроки рукопашного боя ещё помню.       — Слушай, Джонни, — Ник забрал у него сигарету, сделал затяжку и вернул, — я не понимаю, где ты шутишь, где нет.       — Я не шучу, — серьёзно сказал Константин, выпустил дым ему в лицо. — Возьми что-то тяжёлое: нам всё равно чем-то надо разбить стекло.       Ник прикусил губу, задумчиво уставился на улицу, по которой проехал первый за утро автомобиль — старый грузовик, гружёный спиленными ветками.              Время неумолимо шло. Константин затушил окурок в пепельнице, против воли зевнул.       — Пора: ещё пятнадцать минут, и народ станет собираться на работу. Пойдём проверим багажник и выдвигаемся.       Ник молча вылез. Костя разблокировал заднюю дверь и последовал за ним. Ник уже копался внутри. Багажник был вместительным, отец в нём ничего не хранил, видимо, редко ездил и не нуждался ни в чём в дороге. Трос, однако, был, плоский, свернутый спиралью, с металлическими креплениями и этикеткой: «Длина шесть метров. Материал полиэстер. Максимальная нагрузка десять тонн». Ещё были чемоданчики с гаечными ключами, отвёртками и прочими инструментами. Монтировка среди них тоже была, новая, в упаковке.       Ник взял её, отвёртку и туристический складной набор из ножа, открывалки, штопора, кусачек и ещё какой-то хрени, рассовал за пояс и по карманам, прикрыл толстовкой.       — Полегче, Белка, трупы в план не входят, — предупредил Константин, сам он забрал трос, вторую отвертку и закрыл багажник.       — Как нарываться будут. — Белкин залез на заднее сиденье, покопался там и вылез с пакетом пончиков и горстью таблеток. — Проникнем мы в дом, а дальше что? Ты реально думаешь, что шуму не наделаем? Нас прихлопнут раньше, чем мы до балкона доберёмся, а внутри дома точно. Их сколько, похитителей? Минимум трое в машине было? И неизвестно, сколько в доме находилось.       — Ник, можешь остаться на стрёме, — Константин открутил на карабинном креплении троса защёлку, оставив только крюк. — Тебе не обязательно рисковать — у тебя дети.       — Я тебя, дурак, уберечь пытаюсь.       — Я давно умер, забыл? И у меня нет детей.       — А Иван? А отец? Хотя да, тебе ведь никто не нужен, ты волк-одиночка!       — Не шуми.       Белкин заткнулся, в досаде взмахнув рукой, и ушёл к выходу из проулка.       Константин забрал свой телефон, закрыл машину и догнал его, пристроился рядом.       — Не психуй. Мне ты нужен. Живой.       Николай не ответил.              Несколько метров по направлению к дому шли молча, осматриваясь. Проехали две легковушки, заставив сместиться с дороги на обочину, и трактор. Впереди промелькнул переходивший улицу пешеход. Город просыпался, солнце стояло уже высоко, хотя его закрывали сплошные высокие облака. Плохая затея идти на штурм белым днём.       — Плана нет? — обернулся Белкин. — Не рычи, спрашиваю для ясности. Разбиваем стекло, вламываемся в дом, проверяем комнаты, всех, кто попадается, вырубаем, забираем Женевьеву с Климом и сваливаем? Или сваливаем без Клима? Расскажи, блять, наконец, что у тебя в голове.        Константин и сам бы не отказался узнать, что у него в голове, Нику, конечно, он свои упаднические мысли озвучить не мог. Дурацкая привычка прятать чувства и изображать из себя супермена.       — Белка, Белка… ты либо боевиков насмотрелся? Действуем так, только максимально без шума. Пока нас не обнаружат. Когда обнаружат, громкость уже не важна. Главная цель — Женя. Клима тоже берём, не бросать же? Бьём не насмерть, уходим через дверь. А в целом — по обстоятельствам. На месте сориентируемся и будем импровизировать. Основную работу возьму на себя, ты прикрывай, не лезь на рожон.       — По обстоятельствам, — парировал Белкин. — Я взрослый дядька, не ссы.       — Блонди, — Константин схватил его за короткие волосы, наклонил к себе, выворачивая шею, так что Ник айкнул, — сейчас я занят мыслями о сестре, устал, но когда выберемся, вернёмся в Москву, я научу тебя разговаривать на литературном языке. Лучше к тому моменту научись сам. Окей?       Железнов усмехнулся и отпустил. Конечно, его грубость не была реальным насилием, лишь данью их прежним дружеским отношениям. Ник это понял, оскалился во все зубы, почёсывая пострадавший затылок.       Рискованно было играть на улице, привлекая к себе внимание, но Константин не мог отказать себе в удовольствии — посторонние дела забивали перманентную тревогу за попавшую в ловушку девчонку.       Они поравнялись с забором бандитского коттеджа, зашли под укрывшие жёлтой листвой берёзы. На первый взгляд ничего не изменилось, да и на второй тоже. «Гранд Чероки» стоял у крыльца, окна плотно защищали занавески. Ко двору с обеих сторон вплотную примыкали огороженные участки соседей, исключающие малейшую возможность подобраться к дому по огородам. Собаки не было видно.       — Готов? — спросил Константин и придирчиво оглядел Ника, убеждаясь, что тот тоже понял про следование варианту Б.       — Всю жизнь мечтал побегать по тачкам и прыгнуть с крыши на балкон, — блондин зорко смотрел вдаль, на дом. — Пошли.       Он залез на каменный фундамент забора и ловко перевалился через тонкий рельефный профлист, встал на ноги, правда, сразу пригнулся, прячась за пышный куст чёрной смородины.       — Чисто. Давай.       Костя и без его указаний проделал тот же финт и спрыгнул рядом, за другой куст.       — Сказал же — держись позади. Ник, когда ты научишься слушаться?       — Никогда.       Костя показал ему кулак и затем, махнув рукой, подал знак следовать за ним. Первые физические нагрузки дались легко, ещё лучше бы, были бы на нём кроссовки и спортивные штаны, а не джинсы и туфли, но сейчас, к счастью, мозг об этом не думал, у него была другая цель.              От куста к кусту Железнов добрался до условленной точки — границы плодово-ягодного пятачка, остановился, слыша, что сзади, шурша травой, приседает Белкин.       — Вроде шторы не колышутся, — сказал он. — И псины нет. Дуракам везёт.       — Будем надеяться, что похитители отсыпаются, но надеяться не сильно, — ответил Константин, оценивая расстояние до машины, крыльца и балкона. — Далеко, чёрт, далеко… Шанс, конечно, есть. Я взберусь. Ты сможешь?       — Как два пальца…       Константин отвесил ему подзатыльник. Ник делано вскрикнул.       — Идём, — Железнов привстал, как атлет перед стартом, крепче зажал в руке трос. — Будет сложно — возвращайся в машину.       И он рванул, не вслушиваясь, что буркнул Белкин, явно что-то нецензурное, объясняя, где он вертел его заботу. Вынырнул из-под веток, побежал со всех ног, чувствуя лишь удары асфальта по подошвам и видя лишь капот, на который предстоит прыгнуть.       Шаг, второй — машина оказалась рядом. Константин сходу ступил на бампер, опёршись ладонями, взобрался на капот и, как по лестнице, взлетел на крышу. Слышал, что Белкин догоняет, но оглядываться не стал, пробежал по прогибающемуся металлу и сиганул на покатую кровлю крыльца.       Едва не соскочил. Соскользнувшую правую ногу обожгло болью возле свода стопы. Сила инерции бросила на колено. Константин не сопротивлялся, упал, вцепился пальцами в неровности профлиста и тут же поднялся, уступая место Белкину. Тот прыгнул за ним почти без промедления. Костя подхватил его, помогая удержать равновесие. Металл под ногами гремел и прогибался.       — Ух, — выдохнул Белкин, улыбаясь. Нашёл время.       Откуда ни возьмись выскочила псина, клацая когтями, но без лая. Огромный ротвейлер, со свисающей из пасти слюной. Встал передними лапами на капот, тявкнул. Глаза были умными.       — Поздно, пёсик, поздно, — наставительно сказал Ник, — завтрак отменяется. Хотя, пончик хочешь?       Железнов отпустил блондина и кинул взгляд по находившимся в поле зрения окнам — шторы оставались задернутыми и даже не шевелились.       — Пока спокойно. Спят?       Белкин кинул псу пончики и пакет от них.       — Шум должны услышать…       — Значит, сейчас явятся. Теперь самое сложное…       Константин показал трос, оторвал этикетку, прикидывая расстояние до ажурных перил и наиболее удобное для закрепления место. Расстояние было меньше двух метров, докинуть — пара пустяков, к тому же они сейчас находились с балконом почти на одном уровне, можно было бы рискнуть и прыгнуть без страховки, уцепиться руками за чугунные элементы перил, подтянуться… Циркачи бы так наверняка смогли, жаль, они с Белкой не циркачи.              Константин встал в удобную для броска позу, примерился и выкинул скрученный спиралью трос вперед, держа за свободный конец. Трос — прочная лента из полиэстера, — разматываясь метнулся вперёд, перелетел перила и ударился крюком о бетонный пол.       — Полдела, — прокомментировал Белкин. — Псина всё сожрала, ещё просит.       — Не говори под руку.       Константин медленно и аккуратно потянул, лента заскользила по скруглённой перекладине перил, крюк поднялся в воздух, закачался — надо было, чтобы он зацепился за какой-нибудь чугунный элемент.       — Ещё чуть-чуть, — шепнул Белкин, и крюк, только было поймавший завитушку в виде стебля цветка, сорвался вверх. — Чёрт.       Костя даже не стал шипеть на него — был напряжен. Задача была выполнимой, но ювелирной, на лбу выступила испарина. Он взмахнул рукой, ослабляя натяжение троса и опуская крюк на пол, попробовал снова, ещё медленнее, ещё аккуратнее, но хуже всего было то, что он всё чаще слышал тарахтение проезжающих машин и прочие бытовые звуки. Люди проснулись, и их очень удивят два парня на крыше.       То есть два мужика.       Крюк покачивался, полз по сантиметру вверх, Ник за спиной пыхтел от нетерпения и необходимости молчать. Чугунный стебелёк приближался…       Костя закусил губу.       Дёрнул.       О-па!       Трос застопорился.       — Блять, — выдохнул Белкин, весь пришёл в движение от облегчения. — Кто первый? Давай я?       Константин сверкнул глазами. Ник отступил.              Железнов отвернулся, дёрнул трос, убеждаясь, что тот держит. Настрой был твёрдый. Сердце бухало, адреналин подскочил, а с ним проснулись азарт и хладнокровие — как в молодости, как на ролёвке с пацаками, только ставки — человеческая жизнь. Вероятно, не одна.       Держа трос натянутым, Константин приблизился к краю профлиста. Нет, прыгать, как Тарзан, он не собирался — по стене между этажами вровень с кровлей крыльца и низом балкона шёл карниз, узкий, в полкирпича, ступня полностью вдоль не встанет, но ей и не требовалось вставать. Достаточно половинной опоры, одного широкого шага. Константин примерился и, держась одной рукой за трос, второй опираясь на стену, максимально далеко вытянул правую ногу, уместил на карниз, оттолкнулся левой, перенёс вес на правую и широко шагнул к балкону. Пошатнулся, теряя равновесие, но законы физики довершили шаг, и носок туфли попал между двух прутов перил и дал опору. Константин снова перенёс вес.       Фактически он висел, отклонившись назад, упираясь в бетонную плиту только пальцами ноги и вцепившись в натянутый до треска трос, но…       Фух.       — Держись! — воскликнул Белкин. Константин показал бы ему кулак, да не мог, подтянулся за трос, выравниваясь, поставил вторую ногу на плиту между прутьев, схватился за перила и перешагнул через них.       — Круто, Джонни.       Железнов выдохнул — действительно круто, адреналин. Правда, некогда радоваться и наслаждаться. Он перекинул конец троса обратно, проверил крюк.       — Осторожнее.       — Не ссы.       Ник на своих длиннющих ногах проделал переход в мгновение ока, Константин его подстраховал. Ротвейлер сидел у колеса и наблюдал. Хороший пёсик.              Перед ними было большое пластиковое окно с балконной дверью, наглухо завешенное зеленоватой шторой. Странно, очень странно, что головорезы ещё не окружили, подозрительно.       Ник достал монтировку и замахнулся разбить стекло.       — Чего в дверной звонок не позвонил? — Константин отобрал инструмент, вынул отвёртку и отжал ею дверь от косяка, продвинул вниз, нащупывая запорный механизм. Едва отвёртка упёрлась в металл, тюкнул несколько раз монтировкой по пластмассовой рукояти, сдвигая фиксатор, нажал и… дверь подалась, открылась внутрь — целая, почти бесшумно.       — Ни хера себе, — присвистнул Белкин, принимая монтировку обратно, — ловко. Ты чем там в Чили занимался?       Вот любил он болтать в опасных ситуациях, от страха, наверно, язык развязывался.       — Стройкой. Когда строительством занимаешься, ещё не тому научишься.       Константин сунул отвёртку в карман и осторожно открыл дверь шире, прислушиваясь. Тронул штору, готовясь увидеть за ней бандитов.       Но отодвинув, увидел пустую большую комнату, вероятно, предназначенную под гостиную. Полы из ламината, натяжной глянцевый потолок с отверстиями под лампочки, откуда торчали провода, два вида обоев, шкаф, сделанный под антикварный, в углу и несколько замотанных скотчем картонных коробок.       — Новоселье ещё не справляли, — сказал он напирающему сзади Белкину. Догадка о нежилом доме подтверждалась.              В доме было тепло и тихо, не бормотали даже телевизор или «Тик-ток». Неужто им повезло и все спят?       Не верилось.       Железнов махнул рукой, подавая сигнал следовать за ним, и бесшумно, на цыпочках, подобрался к межкомнатной двери из светлого экошпона. Остановился, взявшись за ручку.       Тихо. Подозрительно тихо. Хоть бы голоса или вода из крана лилась, а то абсолютное ничего.       Константин медленно повернул ручку, приоткрыл дверь и просунул голову.       Никого.       Холл, с выходом на лестницу. Освещённый от того самого двухэтажного окна, что видели на фото. Три двери по бокам. Коробки на полу, свёрнутый ковёр, тазы, вёдра, всякий хлам.       Костя показал Белкину на ближайшую дверь, беззвучно говоря проверить её, сам пошёл к другой, в противоположную сторону.       Ноги ставил плавно, как в шпионском кино, насчитал восемь шагов, приблизил ухо…       Ба-бац! Что-то пластмассово загремело сзади.       Костя вздрогнул, обернулся.       Белкин! Белкин наткнулся на ведро, повалил. Твою-то мать…       Ник прочитал по его лицу, развёл руками, мимикой изображая виноватость. Костя замер, уж в этот раз ожидая хозяев.       Нет, всё было тихо.       Он заглянул в комнату — пустая. Обои, спальный гарнитур, но снова необжито, кровать без постельных принадлежностей. Белкин то же самое пантомимой показал о своих результатах проверки. В третью дверь Железнов заглянул с меньшей опаской и угадал пустое помещение непонятного назначения вообще без мебели.       И что это значит?              Ник привлёк внимание, показывая пальцем на лестницу — вверх и вниз.       Константин показал вниз: до третьего этажа люди, неважно кто, хозяева, бандиты или строители, могли не дойти, а на первом этаже обязательно должны быть следы их присутствия. Может, здесь есть ещё и подвал. Подвал — удобное место, чтобы держать заложников.       Железнов пошёл первым. Осторожно, невесомо, чтобы деревянные ступени не скрипели. Пригнулся, всматриваясь, не стоит ли кто за поворотом лестницы. Но там было свободно. Лестница вела в подобие студии — с одного края диваны и телевизор, с другого кухня и обеденный стол. На столе грязные кружки с торчащими из них ярлычками пакетиков чая, у входной двери стоптанная обувь, возле розетки на зарядке мобильный телефон, на диване… футболка Клима.       Сука, их что тут, раздетыми держат?       Константин посмотрел на Ника, тот кивнул, что видит и обеспокоен.       По правую сторону, где кухня, из студии вёл полутёмный коридор. Наверняка, с техническими помещениями. Стоило проверить.       Константин поманил Ника за собой.              В коридорчике пахло синтетически — освежителем воздуха или чем-то таким. Войдя, Железнов остановился.       — Странный какой-то дом, — шепнул над ухом Белкин. — Куда все подевались? Вымерли, что ли?       За его болтовнёй Костя чуть не пропустил звук, толкнул в бок, призывая наконец замолчать. Возможно, ему послышалось… Возможно…       — Что? — спросил Белкин.       — Слушай, — зыркнул Костя, поднял палец. Белкин заводил головой по сторонам.       Всхлип. Из-за второй от входа двери, с человечком, принимающим ванну, донёсся всхлип.       Женский.       — Женевьева! — воскликнул Белкин, достаточно громко, но некогда было его упрекать, вместе понеслись к этой двери, рванули.       — Женя… Жень… Женевьева, ты здесь?       — Костя? Костя, это ты? Слава богу, Костя… И дядя Ник?       — Мы, золотка, — ответил Ник. — Сейчас тебя вытащим, потерпи минутку.       Дверь оказалась заперта. Костя дёргал сильнее, нажимал ручку, она не подавалась.       — Чёрт, тут замок…       — Да, — всхлипнула Женевьева, — я пыталась, но бесполезно.       — Погоди, что-нибудь придумаю. — Константин осмотрелся, направился к студии. — Нужна скрепка. Пойду поищу.       — Осторожнее, тут люди Беса…       — Кого? — спросил Ник, а Костя увидел метнувшуюся из-за угла руку, и сразу нос обожгло огнём, перед глазами помутнело. Последнее, что зафиксировало сознание — мужик в балаклаве и вскрик боли Белкина позади, потом отключилось.