Ветер отбивал ритм по стеклу.
Дождь каплями стекал по окну.
А Феликс лежал на полу и дрожал.
***
12 июня
Как только Феликс скинул себя ветровку и прыгнул в кровать послышались шаги медсестры.
Успели.
Хенджин стоит под окнами и пытается восстановить дыхание. Вдруг сзади его кто-то хватает за плечи.
—Бу.—перед ним рыжая макушка и улыбка до ушей.—Испугался?
—Я думал меня нашла та медсестра все-таки. Я уже даже не сомневаюсь в том какая она ведьма.
—Ты от Ликса, да?
—После твоего визита пошел к нему ночью. Мы бегали к Минхо. Ты же его знаешь?
—Конечно знаю, у меня шрам от Дори на ноге. Тогда сильно щипало, но когда Феликс сыпал блестки все прошло. Надо проведать его, пока Ликса не отпустят. Пойдем?
—Чонин-а, понимаешь, у меня аллергия. Его я одного отправить просто не смог, я до сих пор чувствую стекло в глазах и перец в носу. Ужасно.
—Хорошо. Куда пойдем?
—Зови Банчана, Чанбина и идем ко мне. Я подарю вам звезды.
—Супер!
Феликс снова не может уснуть. Предчувствие у него плохое. Слышит тихий стук в дверь. На пороге Чонин.
—Хенджин зовет всех к себе. Я могу тебя украсть?
—Пожалуйста.
Они осторожно спустились, Хенджин поймал Ликса и крепко сжал, будто всю жизнь не видел.
—Это и на прощание и за встречу.
Феликс осторожно касается губ.
—А это за бесконечные звезды и бабочки.
Хенджин вылетает из транса от поцелуя и близости блондина только тогда, когда из окна спрыгивают Чан и Бинни.
—Медсестра на обеде, в главном здании почти никого. Нужно быстрее скрыться в лесу, пока нас не стало видно в окна. Особенно это касается Феликса.—говорил Банчан отряхиваясь от грязи.
—Иди перед нами, веснушка, так ты будешь не сильно заметен.—Чонин похлопал того по плечу и они быстро отправились к лесу, почти бежали, а самым счастливым был Ликс, что держал Хвана за руку.
Но внутри что-то резало. Будто бы предупреждало - жди беды. Из-за этого блондин улетал из реальности чаще, чем это происходило обычно. Даже пугал немного.
Ветер раздувал края футболки, что показывала безобразно худое тело. Хотелось накормит свежеиспеченными булочками, сварить компот или морс, пожарить блинов. Все лишь бы он был хоть немного тяжелее бабочки.
Крылья отпали, а тело все то же -
тонкое, хрупкое.
Жаль, что отсутствие крыльев не спасала от падений.
Феликс резко остановился и упал на землю, кашлял кровью и держался за что-то рядом. Нога Хенджина.
Вместо феи, солнца или лета, перед ним была зима, потухшая звезда и
смерть. А все это - белая макушка, что сейчас пытается дышать.
Рука держит воздух, а Хенджин пытается дышать за двоих.
Брюнет стоит и не может пошевелиться. Он видит капли крови на земле, футболке и кроссовках, но ничего не может сделать.
Чонин и Чанбин кинулись к нему. Перетащили его с солнца и подальше от глаз Хвана. Чонин полез поясную сумку Бина и достал непонятные таблетки. Банчан обливал его ноги водой, а Чанбин гладил по голове приговаривая, что все хорошо.
Хенджин и забыл, Феликс болен. Не какой-то там простудой, ангиной, а
смертельно болен . Стало дурно и он скатился на траву, сметая с земли несколько ромашек. Они умерли, как и надежда брюнета на то, что сейчас он обнимет Ликса.
Было страшно. Сердце болело, а в кармане ютились звезды. Он оставит их на могиле.
Как он мог сочетать такие противоположные вещи, как солнце и смерть. Феликс убивал, сейчас
мог умереть сам.
А страшно было как никогда.
Но тут Чонин отходит и Джинни видит, быстроморгающего и пьющего воду Ликса. Все стоят, тяжело дыша, и смотрят напугано. Да плевать на них всех сейчас. Он подходит к веснушчатому и падает рядом, аккуратно жмет к себе, боясь лишний раз навредить, вдруг рассыпется. А тот не улыбается. Он прижимается ухом к груди и слушает учащенный стук сердца Хенджина.
Работает.
А его скоро перестанет. .
Феликс спокойный, будто ничего и не произошло. Но следы от крови на футболке выдают его слишком хорошо. А кроссовки Хенджина подтвердят.
Хочется нарисовать ему улыбку красной помадой, главное не кровью. Налепить на каждую веснушку по наклейке, а в глаза насыпать блестки, чтобы снова сияли.
Но делать это не приходиться. Блондин встает, тянет Хенджина за собой и снова улыбается.
А Хван рыдает. Будто кровь на кроссовках не Ликса, а его. Хотя наверное, если бы кровь была его, он бы не плакал, так бы он был ближе к солнцу, к Феликсу.
Все продолжают путь и Чанбин ловит Хенджина.
—Как ты?
—Кажется я видел перед глазами смерть. Не яркое солнце и теплое лето. А смерть и холодную зиму. Что с ним?
—Он сам тебе расскажет, когда придет время. Он переживет всех нас духовно,
но умрет в конце лета.
Хенджин не слышит последние слова, его крадет Ликс, напоминая, что они почти пришли. Перебираются через калитку, на этот раз через правильный ход и видят на заборе след от крови. Смотря на перебинтованное бедро блондина сразу понятно - вот что бывает если отрастить крылья.
Все заваливаются в комнату Хенджина, садятся на кровать. Феликс достает конфеты и рассыпает на покрывало с котами. Ложится на колени Хенджина и наслаждается свободой. В дали от давящих стен. Было так хорошо.
Трогает грудь где-то слева, болит до сих пор, но сердце стучит. Он уже даже думал, чтобы рассказать брюнету все, но почему-то боялся.
Это правда страшно, смерть, но Ликс был готов к ней с раннего детства, до сих пор помнил плачущую маму. Он уже убегал от смерти много раз, не столько от болезни, сколько от этого неуклюжести. Но он был везучий. Поцелованный солнцем, счастливый мальчик,
который не протянет и до 20.
Банчан рассматривал банку со звездами, что стояла на столе. Теперь в неё ещё были насыпаны блестки, которые выронил Феликс. Выглядело и правда, будто с неба собрал.
—Так вот почему небо чистое. Хенджин украл все звезды.
Чанбин разгребал завал в своей сумке, что был устроен из-за приступа Феликса. Он наблюдал их уже не первый раз и знал, что то не пьет лекарства, чем сокращает свою и так короткую жизнь. Сказать ничего ему не мог, знал, что то скажет про то, что «они пожирают мою душу» или «они такие яркие, словно запретные плоды, мне такое точно нельзя». С глупости он так говорил или искал отговорки - непонятно. Понятно одно, Хенджину нужно рассказать что делать в случае приступа.
—Ликс, я утащу от тебя Джина на время.
—Эй! Я..
—С меня пачка мармелада.
Он замолчал.
Чанбин повел парня подальше от комнаты, чтобы блондин не дай бог их не услышал. Ему этот подслушанный разговор точно не понравится. Он не будет злиться, нет. Поверьте, поникший Феликс намного хуже, чем злой. Он злиться-то наверно не умел.
—Хенджин. Сегодня ты стал свидетелем ужасной сцены, мне жаль. Теперь ты точно понимаешь, все мы больны и болезнь это не шутка.. Как бы мне не хотелось во все это тебя посвящать. Феликс прекрасный, бесспорно, но, Хван, может тебе стоит уйти раньше, чем он умрет прямо в твоих руках. Любить больного страшно, а ещё страшнее наблюдать за тем, как твой возлюбленный умирает прямо на глазах. Ему я точно объясню все, он поймет, не волнуйся.
—Я понимаю к чему ты клонишь. Мой ответ сразу нет. Тяжело наверно это будет объяснить, но я все вижу и понимаю. Ночами мне больно, когда он убегает в больницу, вместо объятий со мной. Я не оставлю его, как бы самому больно не было.
—Береги его, пожалуйста. Смотри.
Чанбин подобно объяснял наполнение сумки, что и когда нужно принимать, что делать при разных ситуациях. Что ни в коем случае не нужно делать, и что делать обязательно. Хенджин слушал внимательно, даже моргать реже начал.
—Возьми, думаю ты будешь рядом чаще, а у меня всегда есть запасная. Он очень неуклюжий, поэтому помимо этого таскай с собой бинты и перекись.
Похлопав брюнета по плечу, он скрылся за входной дверью, даже не предупредил никого об уходе. Все же, Чанбин странный.
После этого разговора он и правда сильнее задумался. Феликс кажется таким солнышком, с его приходом жить стало проще, его маленький домик теперь не пустует в деревне, а всегда наполнен разноцветными макушками, среди которых светится Ли. Встретив его впервые он бы даже и не подумал, что тот болен, уж слишком он живой для умирающего. Может в этом и подвох.
«Феликс самый живой в этой больнице».
Перед глазами крутилась сцена приступа, Феликс лежал весь в крови и задыхался. Белые волосы окрасились в алый, а солнце перестало светить. По щеке скатилась одинокая слеза, а в руках было теплое тело.
Оно и правда было в руках, Ликс обнимал Хвана, видя слёзы на его лице и выводя из транса.
—Эй, ты в порядке?
—Да.
—Джинни, вода, что льется из твоих глаз, делает мне больно. Мое сердце, оно болит. Твое такое здоровое, береги его.
—Ликси…
Он сжимал тело так крепко, что было тяжело дышать. Каждое объятье могло стать последним. Не хотелось отпускать. Феликс рыдал, наверное впервые. Он не понимал почему, его сердце так сжималось. Это не похоже на приступ, на обычные боли, это что-то другое, что-то новое, но он не уверен, что хорошее.
—Садись на окно, все стулья украли. Только не упади, сейчас я сделаю тебе хлеб с вареньем.
—Спасибо, что тогда спас меня от злых русалок. Спасибо, что забрал крылья. Спасибо за бесконечные звезды.
—Спасибо за твою бесконечную любовь и свет.
