stars in cat eyes

на душе погано скребли кошки. десятое августа две тысячи пятнадцатого года Джисон не хотел идти на могилку к другу. голова искрилась новым цветом волос. на следующее утро каждый, и даже Сынмин, состряпав недоумевающее лицо промолчали, но думали об одном. Минхо и Джисон как две капли воды, не отлипали друг от друга весь завтрак, вместе готовили, кушать сели вместе, посуду Хан заставил Чонина мыть. завтра день рождения Чанбина. Чанбин невесть где. -может подарить ему абонемент в качалку? - устало и в ритм песенке на диске стучал Чонин ручкой. -он точно посчитает это оскорблением - ворчал сонный Сынмин. с улицы приятно несло прохладой, хотя солнце уже светило не на шутку, голова кружилась из-за смены погоды, на кровати валялась кофта. Джисон и Минхо заговорщически переглядывались - у вас из-за одной краски мозг пополам разделился? чего переглядываетесь вечно? сами-то знаете, что дарить будете? -а может и знаем? - Минхо кинул в Мина чайный пакетик, хорошо, не использованный. -вы то? -Сынмин, не говори так о них. может, и правда уже решили? - лепетал Феликс грея на солнечном подоконнике новую порцию стихов Хенджина. на Хенджине нет лица - я вот тоже уже подарок приготовил. -серьезно? что там? - Чонин подпрыгнул с места, нашел повод вылезти из учебников, оказался рядом и в миг отправил в рот испеченное пару дней назад бабушкино печенье. -он у нас немногословный, поэтому решил ему из дома комиксы свои принести. ты прости, Джисон, я тогда так полы и не помыл, пришлось сбегать домой. сбегать домой - иронично пронеслось в голове. свежий запах краски сбивал с толку. на синем диване вместе с Минхо, завалив ногу на его плечо, иногда шуточно тыча ему в ухо, весело и непонятно. Джисон давно не чувствовал себя, как дома. -а я хочу через его подарок музыку у нас дома обновить. -давно пора, молодец, Джинни. "-я не буду это есть! - сквозь открытое окно доносились голоса. много голосов. громкие, тихие, кто-то даже плакал, но Хенджину сейчас не до этого - знала ведь, что не съем, так зачем тогда готовила? -Джинни, ешь! -я не Джинни тебе, я Хенджин! дома атмосфера накалялась с каждым днём. наверное, с того момента, когда умер отец, ещё в утробе, или когда умерла мать, в первом классе. в пятнадцать лет домой хотелось вернуться только из-за Чанбина, что поселился у них из-за родителей. ни бабушка, ни тем более навязанная любовь к родственникам не тянула. комната стала крепостью, лучший друг воином, танцы - отдушиной. ноги болели вечно. из-за страха. танцевать не получалось. сегодня август две тысячи десятого года, число не помнит, календарь исписан кровавым фломастером, зачеркнуто первое сентября. день, когда в родной Тэмин он вернётся только на новый год, день, когда учебу в, хоть и не любимой, школе придётся перенести в Кенсан, в пансион, про который и думать не хотелось. Феликс только-только подружился с компанией, Феликс только-только влюбил в себя. Хенджин только-только перестал боятся своей ориентации. друзья провожали август с улыбками, каждый день тусовались во дворе семьи Хван, пока Хенджин пытался не сорваться на бабушку. -Хенджин, значит - ещё не такое старое лицо, как сейчас разгладилось в морщинках, бабушкин взгляд пустел, может быть, Хенджину нужно было время, чтобы понять, почему она отдала его в пансионат. ей было сложно, с ним - ещё сложнее - тебя… -голос дрожал, будто лист на ветру - тебя друзья ждут. а солнцу совсем наплевать на грусть ребят. сидеть во дворе всем кажется по-детски, они упрашивают Чана купить алкоголь, сбегают на теннисный корт через мастерскую какого-то отшельника и его постоянного друга. в окошке слышна старая музыка, хотя на вид они не старше парней. Хенджин всегда презирал таких, унылых, удрученных,  не знал, что будет сидеть там через пять лет. -ну ты и молодец, Джинни - на корте отсвечивает закатное солнце, ноги начинают подмерзать, мяч стучит о прорезиненную поверхность. -Бинн-и, ты о чем? -почему ты так с ней? - мяч летит мимо в траву, Хенджин хочет кинуть туда же Чанбина. -из-за нее я поеду в Кенсан - рычит сквозь зубы, он презирает не только отшельников из мастерской, он презирает себя. -может это не так уж и плохо, - уходящее солнце заменит им Феликс, сердце больно сжимается. Хенджин стоит спиной и вспоминает каждую веснушку на маленьком лице, только это он и сможет делать в разлуке - новые друзья. -не нужны мне новые! -хён, - тянул самый младший, мальчик, мечтающий о брекетах, мальчик, что поставит их благодаря парням в будущем - тебе так будет лучше. не обычный пансион же, танцевальный, ты вишь какой, как глиста, - он тут же посерьёзнел - а мы останемся в этой дыре ждать тебя, поэтому, Хенджин, вернись только, когда стоящие сувениры подберешь.  к слову, к первый раз после отъезда Хенджин вернулся через неделю и четыре дня, на выходные, с пакетами за пазухой и не таким уж страдающим взглядом. -хорошо… - глотку задушили слезы - я… так и сделаю. -мододец, Джинни." в ногах крутились Суни и Дуни, ревновали хозяев, дрались за место быть, потом лизали друг другу хвосты извиняясь. ветерок бил по шеям, теплое, пасмурное утро заглядывало в комнату потихоньку. -где музыку возьмёшь? -у бабушки поищу, или у Чана куплю. -он тебе, если попросишь, весь магазин отдаст. -знаю, не только мне. сначала Джисон думал, что Хенджин самый яркий парень из всей компании, после Чонина, конечно же. пить, красить волосы, замазывать неровности на идеальном лице ранним утром, любить Феликса, молчать об этом. Хенджин перестал быть стереотипным модником после первой бутылки вина в день знакомства. дальше из шикарных волос и идеального макияжа появился меланхоличный мальчишка, что в приступе апатии расчесывается, если повезёт, раз в пару дней, что по прежнему любит Феликса, по прежнему молчит. боится, если откроет рот, всю подноготную выдаст. "-Феликс, почему? - слезы копились на глазах, на первом макияже, на самом отвратительном макияже. Хенджин приехал на лето. все лето он пил, курил, проводил время с друзьями, ловил взгляды, назло бабушке накрасился. учеба в пансионе далась ему легче, чем он думал. среди знакомых, чуть выросших лиц, появилось новое, с прямым носом, с немного злым, отстранённым взглядом, с именем Ли Минхо. -Джинни… двадцать восьмое августа две тысячи одиннадцатого года. в шестнадцать лет он уже перестал хотеть домой окончательно, бабушка, как он думал (надеялся) забыла имя внука, могилка мамы заросла, могилка папы затерялась. через четыре года где-то на одном кладбище появится другая, неизвестная Хенджину, важная для Джисона, мальчика, которого он, пока что, презирает. -Феликс, ты… я тебе вообще не нравлюсь, да? может это Минхо, м-мне кажется, вы хорошо бы смотрелись? я так ошибался, сука. Феликс, он, наверное ждет тебя? - у ещё не до конца идеальных волос затряслись руки, мальчику ещё не двадцать, мальчик не умеет жить. -Джинни. ты знаешь причину. дело не в Минхо, он очень хороший правда, но…- на веснушчатом лице играли тени. закат так хорошо сливался с ними. Феликс тоже плакал, но плакал красиво. так плачут мальчики, которых прячут за три дома от ненавистного дома Джисона, за высоких забором, за не сделанной домашкой, за яркими сумочками, в мусорке - я уже люблю тебя. Хенджин, я не могу быть с тобой. через три дня ты уедешь, через год и три дня ты тоже уедешь, через два года и три дня тебя тоже не будет со мной. я буду один до рождества, потом один до лета. я хочу каждый день встречать тебя с учебы, но не могу делать этого. -ты предлагаешь нам ждать? -я предлагаю забыть. это, конечно, сложно, и я сам не уверен, что не захочу тебя поцеловать ещё где-нибудь и как-нибудь, но не отношения, я буду слишком к тебе привязан. на старой улочке рождаются сумерки. на старой улочке чуть подальше пьет кофе влюблённый Джисон, любуясь на профиль Джуна, на это же улочке во всю играет "Don't speak" через открытые окна мастерской. Хенджин их презирает. -тогда… когда… когда я смогу, полюбить тебя снова? -попробуй не полюбить. -я вернусь сюда, школу брошу, не пойду в универ Кенсана, я…! -пойдешь, Хенджин, и надеюсь, останешься там, в большом городе. а мы… мы станем твоей причиной возвращаться в Тэмин, хотя бы на праздники. -ты станешь. мы будем вместе, хотя бы на праздниках... -пока Хенджин и Феликс раздельны." Хенджин терпел четыре года, четыре года возвращался на праздники, четыре года влюблялся в Феликса каждый раз. ждать ещё два года до окончания универа - последнее, что он хочет. у Хенджина апатия только в августе. в августе нужно уезжать в нелюбимый Кенсан, в августе вновь появятся раздельные Феликс и Хенджин. может быть мама умерла в августе? он, на самом деле не помнит. -пойдем к Чану? *** старая улочка, на которой Хенджин разделялся с Феликсом каждый август, горела под палящим солнцем. дороги уже почти высохли, вчерашний дождь забылся. на этой самой улочке, Джинни каждый раз презирал Джисона. сейчас же - Джисон, мальчик с некогда пустым взглядом, мальчик, что улыбается шире всех, мальчик, что любит Минхо. почему они не расстаются в злосчастном августе? -где Чанбин-то?- Чонин пинал сырые камни, приходил в себя от каждого пинка, давал им имена, а потом наступал. -не знаю, у него вроде выходной. -может мамка приехала? -надеюсь, нет. -может, дела? - и нас не предупредил? -может, устал от нас? на это все промолчали. у Хенджина слишком грустные мысли. -вы так и не ответили, что дарить будете? - Сынмин сменил тему, толкал камни Чонина, смотрел на младшего, молчал. Минхо и Джисон переглянулись. -скейт - хором. -скейт? - хором. -а что? - Джисон глаза выпучил, руки в карманы по-вольяжному засунул, Минхо логтем под ребра ударил. слишком палится, что слишком счастливый - он у нас спортивный, тем более, что лучше скейта? -диски с музыкой - удрученно от Хенджина. -комиксы - весело от Феликса. -а что такого, Сынмо, может тоже совместный подарок дадим? - Чонин схватил за руку старшего, в глаза попало его смущение, чтобы не раскрыть своего, промолчал. -только, если это будет что-то нормальное. -ну, так не интересно. "-Чанбин-и, ты уж прости, споет песенку только Сынмин, мы с Минхо станцуем, если хочешь. -это мой подарок? - Чанбин носил веселые и яркие принты даже когда одиннадцатого августа две тысячи четырнадцатого года ему исполнялось двадцать. Хенджин свыкся. за три года он научился  расставаться с Феликсом, каждый раз возвращался и влюблялся снова, каждый раз ему вновь перекрывали дыхание. Минхо уже совсем был неотделим от компании, ругался вечно с Сынмином, в эту же секунду залезая на один диван и жуя чипсы под обсуждение чего-нибудь. каждый год Хенджин возвращался к самому себе. в Кёнсане ему было душно. второй курс он кончил на отлично, и ждал, когда приедет поезд. он считал минуты, когда мимо пронесется табличка Тэмин, которая ассоциируется с веснушками. Хенджин бежал к Феликсу. Хенджин забыл, где могилка матери, Хенджин забыл слово папа, Хенджин не хотел вернуться к бабушке. -твой подарок будет позже, лучше скажи, как праздновать-то будем? - перед задумчивым лицом Чанбина искрились свечки на торте, сегодня август, сегодня Хенджин скрывает свою грусть. -а давайте на пикник? и пошли. с чемоданами, сумками, лишь Чонин на легке, с сумочкой со своей земляничной гигиеничкой. впереди силуэт мелькает. Хенджин не знает его имени, паренёк стоит перед закрытой дверью мастерской, постукивает в так песне на втором этаже, ребят видит, слезы рукавом стирает. -что, не пускают? - по-отцовски шепчет Чан. -он, наверное, спит - маленький Джисон прячет взгляд на закатное солнце, ни на кого из ребят не смотрит, поэтому и не запомнил. -под такую музыку? -может… напился - шепотом. -отец? брат? -Чанн-и-хён, пойдем уже? -Хенджин ступает вперёд, на мальчишку даже не смотрит. Хенджин презирает таких. ровно через триста шестьдесят четыре дня он будет идти с ним за подарком Чанбину. -это мой… друг. -вместе живёте? -нет, это… это его. -тогда домой иди… -а по-хорошему обидься на него - крикнул Чонин. тогда ещё неизвестный мальчик. -Чанн-и-хён, сейчас ночь начнется и день рождения Чанбина пройдет! пойдем уже? -бывай - Чан отсалютовал одними пальцами и ушел за компанией. Джисон тоже не посмотрел, домой не пошел, всю ночь сидел перед закрытой дверью, слушая, как из открытого окна на втором этаже поет любимая Бритни Спирс." *** -если этого Чанбина нет у Чана, придется к нему домой идти - Сынмин устало простонал. -а может приготовим ему сюрприз дома? -а если он его не увидит? -ой, да что с ним станет? десятое августа две тысячи пятнадцатого года щенки выбирали подарки. Хенджин перестал боятся расставаний, Хенджин больше не презирает Джисона.