stars in cat eyes

"-лови его, лови! - с треском упавшего торта на двадцать четвертый день рождения Чанбина ломались чувства Джисона. -я не сделал фото! -сейчас с пола поешь! щенки встречали одиннадцатое августа с улыбками, бежали за упавшим тортом, прямо на улице усевшись в большой круг опускали пальцы в голубой крем, облизывали и смеялись с Чанбина, у которого на носу красовалась одна буква от когда-то целой надписи. -старому любимому Бин-ни - в который раз вчитывался именник на размазанный по асфальту торт - Хенджин, ты придумал? -конечно, малыш Бин-ни. -тебе жить надоело? -ты мне ничего не сделаешь. Чанбин закатил глаза, показушно опустил палец в голубой крем, встал и измазал им волосы Хенджина. тот, конечно, сначала драматично закричал, напугал соседскую собачонку, но позже лишь взял в руки подаренный Минхо и Джисоном скейт и побежал. Чанбин от смеха плакал, ноги несли куда глаза глядят, летом в 4 часа утра уже светлеть начинает, особенно когда бежишь прямо на горизонт и улыбаешься новому солнцу. что и делают щенки. -ну и куда вы? а как же торт? - обиженно скулил Чонин в последний раз облизал палец и встал на пошатывающийся скейт. сегодня холодно. может быть из-за того, что день рождения Чанбина идёт уже четыре часа, или из-за того, что август в этом году прохладный, а может потому что Джисон тогда ещё не знал, что глупо верить каждому слову. Хан бежал так, что щеки покраснели, пинал Минхо под ребра, улыбался ему всеми зубами, хотел делать это всегда. Джисон ещё не знает, как устанет быть один, в комнате полной щенков, без любимых кошачьих глаз. Минхо тому лишь ярко улыбается, возможно извиняется за все, что будет потом, возможно сам ещё того не знает, стыдливо прячет свою никчемную жизнь в Кёнсане от Джисона, чтобы этот маленький мальчик никогда не узнал. -ловите, сейчас улетит! - красный шарик выйграл в этой гонке. быстрее него добрался до солнца лишь Джун и собака Минхо, мама Хенджина, мама-собака Чонина. конечно, кто-то, например собачка Бемтом, превратилась в луч и сейчас, может быть, прямо в лицо Минхо светит именно она. кто-то живёт под землей, кто-то прячет игрушки для сына на каком-нибуль облаке и не ждёт его вообще, улыбчиво гладя вниз и скучая по маме. кто-то живёт на звездах и не может (не хочет) и руки протянуть. Джисону нравится думать об этом. Минхо нравиться думать о Джисоне. щенки опрометчиво пытаются обогнать красный шарик, с улыбками и может быть совсем немного с горечью перегоняют солнце. Чонин дожевывая на ходу закидывает рот ещё одну аскорбинку, протягивает ее Сынмину, который не отстаёт от скейта. Хенджин будит весь район, смеётся оглушительно и почти задыхается, бежит впереди всех, совсем забыв про Чанбина. -я самый несчастный человек на земле! - гремит сквозь заканчивающуюся улицу от волос в креме - мне стыдно за свое отношение к бабушке! - собака с чужого двора испугалась и громко залаяла. не громче щенят. -я скучаю по маме! - набрав больше воздуха в легкие кричит Чонин, пережевывая аскорбинку. темные волосы совсем закрыли глаза - я очень боюсь смерти! у Джисона мурашки. может быть, потому что одиннадцатое августа две тысячи пятнадцатого года выдалось холодным. может, потому что ему жаль покоцаных щенят. -мои родители меня ненавидят! - с самой яркой улыбкой кричит Феликс, выплевывая свои веснушки на зелёную траву - Джинни! я буду скучать по тебе! - у Хенджина по лицу скатываются маленькие капли, обрываются на шее и падают на неустойчивую землю. щенки добежали до новой улицы. -я не хочу быть убитым моим отцом! - у Сынмина голос дрожит, будто сейчас вырвет, у Чонина глаза слезятся, будто влюблен - Чонин, я не смогу стать айдолом! - и голос рвется, и глаза плачут. -я боюсь не оправдать ожиданий! - оглушительно плачет бегущий Чан. щенки уже устали, в руках скейт, подаренный Чанбину, под ногами скейт Чонина, остальные бегут, выбивая из лёгких последний воздух - я тоже иногда плачу! - например, сейчас. -я очень хочу себе семью! - Чанбин, грубый и большой сейчас похож на маленькую девочку, с голубым кремом на щеке, со слезинкой в уголке глаза, девочка-Бин-ни, что никогда не знала счастливую семью, что бегала от мамаши-актрисульки до отца-айболита - я боюсь остаться один! - легкие горят, но нет так сильно, как щеки. -я боюсь вас оставить! - Минхо-ноги устали, но Хан бежит рядом, больше улыбаясь, пугаясь каждой новой собаки, как маленький щенок. - я так хочу признаться в любви, пока не уехал! - Минхо переставал быть для Хана осязаемым, чем больше он бежал, тем больше образ любимого хёна с некогда фиолетовыми волосами переставал существовать. Джисон украдкой видел собранные сумки у себя в фантазиях, но тут же прятал их куда подальше, пока холодные августовские ночи сносили ветром его переживания. -я больше не хочу умереть! - щенки остановились, упали прямо в траву у начавшегося леса, немо слушали крик, срывающийся до хруста костей и плачь, но тихий, щенячий - я так сильно вас люблю! все кричали то, что не смогли бы сказать не будь этого дня. если бы сейчас они мирно спали в мастерской, не было бы плачущих мальчиков, прячущихся под высокими листьями какой-то травы, наверное, до чонинового бедра. -вы знаете, - голос скрипучий и уставший. перед глазами небо почти без звёзд. на часах уже 5:53, но они об этом не знают. трава приняла облик их силуэтов, они устали лежать, они устали быть частью этого мира - мне всегда казалось, что лучшее место для смерти - это там, где нам хорошо - Джисон говорил невпопад, жевал листик, курил сигарету Минхо. -значит, я никогда не умру. - переворачиваясь на живот говорил Хенджин, наваливаясь на Феликса, засыпая. трава сырая, август холодный. наверное, они все заболеют, к тому же Джисон чувствовал себя не хорошо - целоваться ночью под дождем ему хотелось, но не болеть после этого. -почему? - в пол голоса, как будто ответ сейчас даже лишний. -я никогда не побываю в объятьях мамы." *** -мама дорогая, это что …Хенджин? - второй этаж мастерской встречал блудного щенка, на почти законченном календаре вычеркнуто число двадцать. - Бин-ни, наш мальчик, скучал по мне? - октябрь две тысячи пятнадцатого года выдался холоднее августа. Джисон потерял все нити. Хенджин перекинув через хрупкое плечо, накинул новые утеплённые пледы, присел на отремонтированную кровать, что скрипнула, приветствуя потеряшку, Феликс уронил веснушки в объятия к Джинни. -еще чего. -где Джисон? - голос все таки дрогнул, у Хенджина ноги не от холода трясутся. -работает, сегодня заказов много, все колеса на шипованные меняют. -и Чонина учит, - заворчал Сынмин - не понимаю, зачем ему это с его-то полицейской академией. -а где Минхо? - Хенджин даже не поднял глаз, ждал вопроса, на кровати даже носки не снял. *** "- Минхо? это ты? - на неизвестной траве все щенки уснули. даже Чан, уместившись рядом с Чонином задремал, закрываясь от поймавшего их, солнца. Джисону не спалось, голос хриплый, глаза сонные, но уснуть не получается. -я. -почему не спишь? -не могу. -почему? Минхо молчал. поле с неизвестными ягодками рябило в глазах, запах сводил с ума, солнце настигло собачьими лучами. скейт еле выдерживал вес Хана, тот на нем из стороны в сторону покачивался, хотел прямиком с горки на скатиться. -я хочу забрать этого котика, можно? - Минхо спрашивал вкрадчиво, будто извиняясь за все наперед. а запрятанный коричневый кот ластился к рукам. -хочешь, чтобы они остались у меня, когда ты уедешь? - Джисон говорил очень тепло, но не улыбался, Минхо был очень теплым, но улыбчивым - будешь приезжать ради них? -я буду приезжать ради тебя. зеленая трава блестела росой на солнце. в конце улицы женщина с большой сумкой вышла из двора, раздражённо цокнула, заметив щенков. видимо, слышала. -у нас почти не осталось времени. -у нас осталось две недели. -четырнадцать дней, - тихо заскулил Джисон в свою ладошку - Минхо, почему я знаю, что ты будешь приезжать, но кажется, что через грёбаные четырнадцать дней мы пропадем… -Джисон, - Минхо обхватив руками, грязными от раздавленной ромашки оставил легкий поцелуй на солёной от слез верхней губе. потом на нижней, потом на правом уголке, на левом, на лбу, пока Хан не зажмурился от русых волос на своем лице - я вернусь к тебе. буду приезжать каждые выходные. не поедет поезд - я поеду. хоть пешком пойду. -я люблю тебя, Минхо - шепотом, будто поймавшее их солнце сейчас испепелит весь мир своим смущением. шепотом, потому что Минхо и так услышит. шепотом, потому что Джисон знает, что Минхо услышит. -мне кажется, у меня галлюцинации. -тебе мерещусь я? -я знаю способ, как проверить твою подлинность. вместо слов - поцелуй. вместо слащавых 'я тоже' - поцелуй. вместо времени для влюбленных - поцелуй. мягкий, тонкий, как черты лица Джисона, ровный, как нос Минхо, как горка на новый год. руки перебирают волосы на русой макушке. не важно чьи. сегодня, одиннадцатого августа Джисон абсолютно трезв, Джисон абсолютно влюблен, Джисон забыл о будущем. двадцать дней до конца лета. *** двадцатого октября две тысячи пятнадцатого года Хенджин вернулся в Тэмин на пару выходных, взял с собой всю любовь к Феликсу, закинул ее в чемодан в виде новой краски. сел на скоростной поезд, надел наушники, в которой сразу заиграла какая-то грустная мелодия, пустил слезу. и как ему отчитываться перед Джисоном? *** -где Минхо? - вопрос в лоб, глаза в лоб, слезы на щеках. -я… я не знаю… -Хенджин, - даже Чан присоединился. дверь прикрыли, чтобы ни Чонин, ни тем более Джисон не услышали разговора. Чан, соратник поддержки, разрозил туманным злым взглядом. Джисон уже для него, как свой - ты знаешь. Хенджин молчал с минуту, глупо озираясь по сторонам, ища поддержки. он помнил, как они бежали по утренней улице, он помнил, как они в семь часов утра возвращались за потопнанным машинами тортом, помнил, как встречали Суни и Дуни на пороге нового жителя. Дори ластился к ноге, глупо мурча и смотря в глаза. ничего не понимал, моргал зелёными глазенками, издавая звуки трактора. *** -как назовём? - оторвавшись от губ Минхо томно произнёс Хан. -учти, я буду относиться к нему, как к нашему сыну- кошачья улыбка. подзатыльник. -дурак - рассмеялся Джисон, уронив на поляну глупую улыбку. -пусть будет Дори. -Суни, Дуни и Дори? -Джисон и Минхо - вместо улыбок - поцелуй. *** сглотнул. уставился на свои обновленные красные волосы. -уехал в Польшу. я честно не знаю, как сказать об этом Джисону, он и так себе места небось не находит. -Минхо ему уже больше недели не звонил, конечно места не находит. -эту неделю его уже нет. -как… так получилось? - Феликс забрал все свои веснушки и застегнул на лице. шаги на лестницы молча притупились в тишине. -мы на новую квартиру переехали, потому что его родители везде нас доставали. с универа вместе, всякими метро, на которых они никогда не были, чтобы не нашли. даже не пил, боялся, что как-нибудь найдут пока он в отключке будет. но эти мудаки…- голос дрогнул, скопившиеся слезка смыла макияж ровной полоской - Минхо пошел за сигаретами, кто же знал, что они за ним слежку устроили, прямо на улице на знакомой ментовской машине забрали. позвонил мне потом, сказал, что уезжает. ни приехать, ни звонить не сможет. я спросил, что будет с Джисоном, но… -но? - у Джисона руки в мазуте, щеки в слезах, голова ни о чем не думает, моргает до тошнотворности быстро. -но он сказал, что так будет лучше. он попросил не ждать его. *** -Минхо, ты знаешь - глупая улыбка цвела на беличьем лице - я буду тебя ждать сколько нужно. Феликс же ждет Хенджина. Джисон будет ждать Минхо-хена, - Хан болтал ногами сидя на  большущей веранде бабушкиного дома. сама она убежала к знакомой, оставила Джисону дом под контроль. пустота больше не пленила. Джисон радовался, что здесь и сейчас только Минхо рядом с ним. Минхо, которого он мог обнимать и целовать почти каждую секунду, наплевав, что веранду видно с улицы. он то уступал, то медленно надвигался на кошачью моську. белая широкая футболка Минхо так гармонично смотрелась на хрупком тельце. Джисон садился на бедра старшего, терпко и ярко целовал того, с каждым поцелуем прощаясь. Джисон то увлекался расцеловывая шею, то опомнился и возвращался к губам, пока Минхо довольно ухмылялся в глаза. и больше ничего им не было нужно. конечно, они просто сбежали из душной мастерской, чтобы четырнадцатое августа не прошло зря. -что-то ты сегодня разыгрался - облизывал искусанную Джисоном свою губу. -не говори, что тебе не нравится. вместо двух потерянных лет - поцелуй. Минхо то привыкал, то удивлялся поведению Джисона. но все равно держал на своих бедрах хрупкое беличье тельце. *** за столом пар от супа. готовил Джисон, убирал Феликс, на подоконнике оставленные Чонином книжки. -как в академии, Йенни? - Хенджин пытался разбавить обстановку, расспрашивал всех обо всем, уже зная ответ на все. он в отличии от Минхо, звонил. -нормально. если бы лучше готовился, учиться сейчас было бы легче, но я не жалуюсь, я же все с нуля прохожу. Чонин сидел рядом с Джисоном, подливал тому супа и всяких гарниров, пока тот просто смотрел на чёрное дерево стола. Чонин был и будет рядом, Джисон хотел верить хотя бы в это. -он просто взял и уехал? - и тысячи разговоров утихли под тихим плачем Хана. Хенджину нечего было ответить. он знал, как Минхо любил Джисона. он знал, что не мог оправдать его действий. а Феликс стучал ложкой по пустой тарелке, дождавшись Хенджина.