Глубина

Нет ничего, кроме звёзд и бескрайнего пространства неба, сливающегося с землёй где-то за горизонтом. Только треск коростелей, запах полыни и ветер, треплющий волосы. И роса, холодящая босые ноги. Керн щёлкает зажигалкой. Огонёк освещает бледное лицо, на землю падают тени. Некромант начинает говорить формулу инициации. Он не знает, как надо и не помнит точных слов. Голос слегка дрожит. — Пусть звёзды будут свидетелями. Пусть земля, ветер, вода и огонь будут свидетелями. Впервые используя силу, данную тебе по праву рождения, осознаёшь ли ты ответственность перед вселенной? Сайн закрывает глаза, вглядываясь в полную вспышек темноту под веками. — Впервые используя силу, данную мне по праву рождения, клянусь… Клянусь не посягать на чужую свободу и не давать никому посягать на мою. Клянусь всегда делать всё, на что я способна, как бы тяжело это ни было. Главное сокровище для меня — знание, высшая ценность — чужая жизнь. Я частичка огромной вселенной, во мне пыль тысяч миров. Я не признаю границ, для меня не существует препятствий. Будь мне свидетелем, Август Керн, спасший меня от смерти. Сайн поднимает руки, резко разводит их. Вокруг чародейки разливается свет. Керн закрывает крышку раскалившейся, жгущей пальцы зажигалки. Тянется к свету только что проснувшейся силы. Поток становится все сильнее. Некромант помогает чародейке направить свет лучом в небо. Сила достигает самого дальнего уголка галактики и рассыпается где-то там искрами. Отдавшие всё, обессиленные Сайн и Керн падают на траву. Они смотрят в небо. А звёзды смотрят с неба на двух волшебников. — Папа, — шепчет принцесса, — я принесла клятву. И слышит ответ: — Я верю в тебя, дочка. Я люблю тебя. *** Иногда Август Керн завидовал своему брату - успешному хирургу. Его сложившейся упорядоченной жизни, его внешности, его знаниям и умениям, его спокойной и уверенной силе, хоть и не имеющей никакого отношения к магии. А потом он думал - а смог бы он сам так. Предпочёл бы тишину и мирное счастье своей эйфории - весёлой и жестокой тьме, гуляющей по извилинам мозга, своим метаниям по мирам? Променял бы хаотичный поиск знаний по всем уголкам вселенной на обычное обучение в университете? Смог бы он жить без постоянной душевной боли, то опрокидывающей на самое дно, то подстёгивающей и гонящей в путь к неведомой цели? Август любил свой мир и свою семью. В гости всегда заявлялся без приглашения; без приветствия забивался в свою комнатушку, пару дней мучился от болезненной акклиматизации, и, наконец выползал, шатаясь. Окончательно придя в себя, некромант дарил всем подарки - редчайшие штуки, набранные в отдалённых уголках вселенной: сушеные лечебные травы, невероятные артефакты, и даже собственные переводы книг о далёких и почти незнакомых на родине разновидностях магии. Некоторые были написаны кровью - его собственной кровью, по одному уколу на каждое заклинание. И с каждой строчкой уходила сила... Но он считал, что дело того стоит. Потом возбуждение встречи у всех проходило, и снова возвращалась обычная жизнь, и некромант, несмотря ни на что, в неё довольно органично вписывался - лёгкая искра хаоса всегда нужна в любой упорядоченной системе. А потом маг снова уходил - в поисках приключений, опасностей, знаний, и, наверное, покоя.   Август не придерживался законов и порядков какого-то одного мира, и даже его внешний вид это отражал. Руки были покрыты татуировками, нанесенными самыми разнообразными инструментами из разных миров. Он носил три кольца на пальцах - с солярными знаками разных планет. Чёрные джинсы некромант приобрёл в мире, где родилась Сайн. Рубахи носил, какие были распространены на родине. Длинный плащ, который Август надевал в холода, был сшит на заказ в одном из тех миров, которые можно было назвать средневековыми. Маг одевался только в чёрное, считая этот цвет священным - символом смерти, воскресения и возрождения. *** Спасти Сайн было импульсом. Он не так нуждался в напарнике, чтобы рисковать головой. Тревога и милосердие. Другой мотивации не было. В небольшом странноватом мире, в котором Керн остановился переждать очередной период меланхолии и упадка сил, было мало магов. Когда-то, недалеко от начала цивилизации, чародеев называли богами. Потом стали убивать. А потом в основном утратили интерес. Тех, кто как-то заявлял о своих способностях, считали шарлатанами. Но в не очень развитых странах вроде той, из которой Керн вытащил принцессу, редкие чародеи ещё пользовались уважением. Или люди просто пользовались чародеями... В отсутствие постоянного фона силы некромант чуял каждого мага. Даже тех, кто находился за полтысячи километров. Даже неинициированных. Он давно приметил принцессу. Не представляя, как она выглядит, маг издалека ощущал светлую и какую-то пушистую энергию. Керну всегда было приятно чувствовать кого-то счастливого. Когда сила резко потускнела и съёжилась серыми иглами, некромант не раздумывал. Только вот подготовка к нападению на ощетиненных победивших революционеров заняла слишком много времени, и Керна мучило безумное чувство вины. Он опоздал, пусть и самое худшее не успело произойти.