Глубина

К счастью, убить человека ударом в грудь сложно. Хотя Керн и не успел перехватить руку Сайн, нож скользнул по рёбрам, не повредив ничего серьёзного. Второй удар принцесса нанести уже не смогла, некромант отбросил её на кресло резким толчком силы и парализовал, оставив беспомощно смотреть на то, как он, матерясь и шипя от боли, промывает и заживляет рану. Керн внимательно наблюдал за состоянием Сайн. Когда вспышка более-менее прошла, зрачки, только что расширенные во всю радужку, сузились до нормального состояния, а из глаз потекли слёзы, некромант отпустил чары. Пододвинул стул поближе, сел так, чтобы смотреть ровно в глаза принцессе, и твёрдо сказал: — Я не они. Я никогда не причиню тебе ни вреда, ни боли. Я никогда не буду тебя ни к чему принуждать, — и протянул руку, отчасти готовый к тому, что Сайн вцепится зубами в его ладонь. Но девушка только крепко сжала его руку пальцами и уткнулась лбом в предплечье. Сайн рыдала, а Керн осторожно гладил её по запутанным волосам. — Всё хорошо, девочка моя. Всё хорошо. — Я не хочу, Керн, не хочу… я не хотела тебя убивать. Я не могу так больше. Он так и не понял, что спровоцировало приступ, какие его неосторожные слова или действия вызвали реакцию. А может, и не его. Керн понимал, что с человеком, подвергшимся таким испытаниям, как Сайн, может быть сложно, но к реальному нападению в пылу кошмара он готов не был. Керн не был психотерапевтом. Он вообще ничего не понимал в людях, да и просто общался с кем-то, даже с родственниками, не каждый день. И даже не каждую неделю. Ему нужна была помощь. *** Керн зажёг свечу. Поджёг от неё странно пахнущую чем-то вроде смеси ладана и полыни лучину. Ароматный дым заструился к потолку причудливыми завитками. — Что ты делаешь? Сайн вышла из своего закутка, немного дурная после пятнадцатичасового магического сна. Заклинание некроманта ещё туманило голову, но и глушило болезненные воспоминания. Принцессе хотелось, чтобы так было всё время, но Керн, в своё время с трудом поборовший зависимость от психоактивных трав и чар, опасался постоянно держать Сайн под действием магии. — Хочу связаться с братом. — По поводу меня? Керн не стал врать и кивнул головой. Он уже рассказывал Сайн, что Людвиг Керн, оставшийся в родном мире, работает врачом. Некромант надеялся, что брат что-то подскажет. И даже был готов взять Сайн и переехать к нему на какое-то время. — Вряд ли мне что-то поможет… Я никогда не смогу забыть. — Не надо забывать. Надо, чтобы было не так больно. — Что ты знаешь… — прошипела Сайн и, понимая, что ещё немного и сорвётся, ушла во двор. Керн не стал её удерживать. Он знал, что сейчас она ничего не натворит — уже научился отличать начинающиеся приступы безумия от обычной человеческой злости. Дым нездешнего дерева проник через границу между мирами. Людвиг Керн почувствовал слабый запах, стойко ассоциировавшийся с братом. — Август? — Людвиг. Помоги мне. Выслушав историю о принцессе и «добром рыцаре-конвоире», Людвиг категорично велел привезти Сайн к нему. — А если не согласится? — Спящую в охапку. — Да она же окончательно поедет крышей, если её хоть немного лишить свободы. — Это уже будет моя забота. Но я уверен, что она согласится. По твоему рассказу, вы одной породы. И к тому же ей есть от чего сбегать… Выслушав предложение Керна, Сайн даже обрадовалась. Людвиг был прав, девушка хотела сбежать подальше от своей разрушенной жизни. — Но я сюда ещё вернусь. Отомстить. *** Сайн казалось, что другой мир будет сильно отличаться от её Земли. На деле же отличия были едва уловимы: немного другой оттенок неба — чуть с уклоном в зелёный; непривычный запах. Голова кружилась: состав атмосферы, кажется, тоже слегка отличался. Но принцессе всё-таки не стало так плохо, как Керну, который, шепнув посиневшими губами что-то не очень внятное, но вроде бы означавшее: «Не заходите ко мне», по стенке уполз в своё «логово» — небольшую светлую комнату на первом этаже почти круглого дома. Старший брат предполагал, что Сайн будет жить в соседней — но Август настоял на второй кровати у себя. Боялся. *** — Людвиг, ты же можешь ему помочь. Ожидание почти под дверью — на диванчике в проходной гостиной — не то чтобы выматывало, скорее, настораживало и заставляло нервничать. Сайн вроде бы и не особо волновалась за Керна, перед перелётом некромант объяснил, что может происходить с человеком после прибытия в иные миры, но всё равно ей было не по себе. — Ты поможешь. Я научу. Только Август нас сейчас близко к себе не подпустит. Когда закончится первая фаза, подойдём. Через пару часов. Сердце забилось как бешеное, в какой-то пустой и очень лёгкой голове гулял странный эйфорический ветер. Сознание не понимало, на чем нужно сосредоточится, что так и что не так. Больше всего хотелось оказаться рядом не с ещё не понятным, немного холодным Людвигом, а с привычным Августом, единственным пока оплотом реальности. Пусть даже больным и, если судить по словам его брата, невменяемым. — Не надо меня учить! — заорала Сайн. Запрятанная в самую глубь сила чародейки сама собой потянулась к некроманту, коснулась мягким щупом. Керн вздрогнул — через головную боль, дурноту и мерзко-агрессивное раздражение он почувствовал тот самый «пушистый лучик», отголосок той ауры, которую он чувствовал до того, как в маленькой небогатой стране, одной из немногих монархий в том мире, случился переворот. Сейчас в солнечное тепло вплеталось жестокое горько-солёное золото с привкусом крови. Не хочу, чтобы тебе было плохо. В голове Сайн всплывали картинки: пропитанный кровью рукав «незнакомого спасителя»; взгляд Керна, когда она кинулась на него с ножом — и мгновенно наполнившиеся неосознанными слезами боли тёмно-синие глаза — странно, кажется, она только тогда разглядела их цвет. Лучше будет плохо мне, я всё стерплю, но я хочу как-то заплатить, как-то загладить вину, два раза проливать кровь из-за меня это уже слишком, и сейчас ты мучаешься из-за меня, Я ХОЧУ ЭТО ПРЕКРАТИТЬ! Нитка силы вспыхнула нестерпимо ярким огнём и резко разорвалась. Сайн согнулась, утыкаясь носом в колени, сжала пальцами виски. Мозг словно налился свинцом; на глаза что-то давило изнутри, каждое движение противно хрустящих зрачков вызывало боль, пронизывающую голову насквозь. Её стошнило, стало немного легче. — Какого?.. — Август буквально вылетел из комнаты, увидел Сайн и хлопочущего над ней брата. — Целительница, — странным голосом проговорил Людвиг, — ты же понял, что она сейчас сделала? Сайн сплюнула, всхлипнула, вытирая рукавом слёзы, слюни и сопли. — Я вам тут ковёр того… потом постираю. — Да какой, к чёрту, ковёр?! Ложись давай, осторожненько, тихо, тихо… — Не истери, Август, — попытался успокоить его Людвиг, — это же просто твоя же болезнь, она не умирает. И поправится быстрее, чем ты, у неё нет предрасположенности к такому. Из какого мира твоя новая аптечка? Что сам жрал? — Ничего не успел. С той Земли, естественно. Там есть кой-чего, что работает, сейчас принесу. Я только травмы могу заживлять, а тут только фарма… — Керн, успокойся, всё хорошо. У меня всё пройдёт, завтра уже будет нормально, — слабый голос прервался кашлем, — тазик есть? Укол противорвотного. Укол обезболивающего («У меня теперь задница будет болеть больше, чем голова!»). Таблетка диуретика — снизить внутричерепное давление… («Людвиг, а вот со мной ты никогда так не носишься» — «ты ж и сам знаешь, как лечиться»). И немного снотворной магии. Август на руках донёс Сайн до кровати («да я сама дойду, что ты…» — и сладкий-сладкий зевок). Девушка свернулась клубком под одеялом и быстро заснула. А братья ещё долго сидели в гостиной — пока не кончилась небольшая бутылка вермута, припрятанная в шкафу у Людвига специально для Августа. *** — Людвиг, может, хватит использовать меня как наглядное пособие? — На ком я ещё покажу ребёнку змеиный укус в местности, где змей нет по определению? Где ты её вообще нашёл? Рука у Августа уже распухла и выглядела как надутая резиновая перчатка. — Но сыворотка же у тебя есть? — Нет у меня сыворотки… Давай, ребёнок. Если что, я подстрахую. — ЛЮДВИГ. У меня уже башка кружится. Ты же понимаешь, что моя смерть, если что, будет на твоей совести?! — На нашей, — вкрадчиво шепчет Сайн. Звук, который издал Август в ответ, не смог позднее изобразить даже он сам. Отгородиться. Целитель не проживёт долго, если будет брать на себя все болезни. Да, технически это очень просто, и тем опаснее. Это крайняя мера на крайний случай. Не поддаваться панике, у Людвига есть антигистаминные — целый набор ампул с разными веществами из разных миров, есть адреналин, есть… да много чего есть, только если лечить обычными средствами, Керну мучиться недели две: Людвиг не чародей, он просто хороший врач. А магия, подвластная Сайн, может всё исправить меньше чем за час. — Я постараюсь, чтобы не больно. Может, щипать будет… Узкая холодная рука касается распухшей горячей кисти. Август жмурится. Нейтрализовать яд. Не давать разрушаться белкам. Предотвратить кровоизлияния. Не давать образовываться тромбам. Снять отёк. Людвиг подсказывает, что делать — по сути, чародейка сейчас выполняет роль лекарств, только магия действует гораздо точнее и быстрее. Тонкие пальцы осторожно выстукивают какой-то странный ритм на коже. — Всё. Август открывает глаза — укушенная левая рука внешне уже ничем не отличается от здоровой правой. Шевелит пальцами, слегка занемевшими — но уже не от яда, а просто от долгой неподвижности. *** Лежать среди высокой жёсткой травы, смотреть, щуря глаза, в чужое зеленоватое небо без единого облачка — и просить неизвестных, незнакомых богов и духов не то о прощении, не то о благословении, не то о проклятии на свою дурную голову. Сайн растирает между пальцами горький стебель. Здесь, под двумя солнцами, тоже растёт полынь. Она хотела забыть весь свой мир — но ей оказалась так нужна эта ниточка — связь с далёкой-далёкой родиной. Это хорошие воспоминания, от них не больно. — Папа, я теперь умею лечить людей. Вернее, учусь. И отец улыбается ей с той стороны. Он знает. Даже, наверно, немного заглядывает в будущее дочери. И в нём, в этом будущем — свет.