Она любила считать его деньги~

      Взгляд Котоун перефокусировался с наставленного на неё пистолета на его держателя. Незнакомец выглядел довольно неординарно: на лице отчётливо выделялись все неровности и ямки, а особенно заметными были большие впадины у скул. Вместе с бледной кожей и широкой улыбкой это придавало лицу нездоровый и неадекватный вид. Ещё одной заметной деталью, завершающий безумный образ, были растрёпанные ярко-розовые волосы. Именно они кардинально меняли внешний вид мужчины, делая его похожим на студента какого-нибудь факультета изобразительных искусств. Таких Котоун много видела в стенах своего вуза, но сейчас перед ней сидел совсем не одногодка, рисовавший всю ночь напролёт зарисовку к картине, которую преподаватель заставит переделывать. Возраст незнакомца выдавал его голос, хриплый и прокуренный, неспешный и растягивающий каждое слово тон.       От разглядывания внешности мужчины девушку отвлёк удаляющийся от машины силуэт Каташи. Его Одзава заметила боковым зрением, и моментально всё внимание ненадолго переключилось на парня: Химекуро бежал со всех ног, напоминая напуганную собачонку, и вскоре скрылся за углом.       Котоун чуть прищурила глаза, смотря по-прежнему на поворот, за которым исчез молодой человек. Как бы ей ни хотелось знать, что всё это означает, она отдалённо обо всём догадывалась. Одзава плотно стиснула зубы и сглотнула образовавшийся в горле ком. Больно. До слёз обидно и больно видеть предательство близкого. Девушка поняла всё без слов: её обманули, а следом ею же и воспользовались. Теперь судьба Коты зависела только от неё самой, однако это не так её пугало, не так Одзаве было страшно находиться с неадекватной наружности незнакомцем, как осознавать, каким оказался любимый человек, которому она доверяла и которого любила. Каташи так легко променял её на себя и на свою жалкую жизнь, отчего эмоции девушки плавно перетекли в гнев. Котоун была зла и готова была возненавидеть Химекуро, однако, хоть парень и показал одним поступком всю свою натуру, глупое сердце Одзавы не могло так же резко перестать учащённо биться при каждой мысли о Каташи. В моменте Коте стало жалко потраченного в ничто времени, вот только она быстро собрала себя в руки и отсунула все переживания и эмоции на второй план: сейчас ей нужно было думать совсем о другом.       — Что тебе от меня нужно? — отстранённым, но довольно уверенным голосом произнесла Одзава.       С момента, когда она открыла глаза и увидела перед собой Санзу, прошла всего пара десятков, но за столь короткий промежуток внутри девушки как будто и даже наверняка что-то умерло.       — Ничего сверхсложного, — с насмешкой ответил Харучиё. — Если будешь себя хорошо вести, то сможешь так же, как и твой парнишка, вечерком оказаться в своей кроватке. Будем сотрудничать, и никто не пострадает, — мутный взгляд мужчины медленно стал проходиться по физиономии пассажирки, однако его внимание то и дело возвращалось к её лику.       — Ничего себе сотрудничество, — со скепсисом произнесла Котоун, намекая на отсутствие выбора под дулом огнестрела.       — Хм! Тебя никто не спрашивает, — заявил Санзу. — Просто я предлагаю удобные обеим сторонам условия, а не помогать мне у тебя варианта нет.       — Тебе-тебе, а кто ты, чтобы я тебе помогала? — фыркнула Одзава, затем сложила на груди руки.       Этим телодвижением она приняла оборонительную позицию, показывая своё упёрство и бесстрашие. Девушка полагала, что если её не пристрелили сразу, а использовали какую-то сложную схему, куда вмешали даже Каташи, чтобы посадить Котоун в машину и навязать “выгодное” сотрудничество, то она определённо нужна кому-то живой. А это в свою очередь даёт ей право говорить, пока ей не перекроют эту возможность.       — А то ты не знаешь!       “И правда…” — мысленно согласилась Одзава.       Дайске пропал больше месяца назад, и за всё это время от него не поступало никаких вестей, что невольно заставляло задумываться о не самых приятных вещах. Если до этого от Кимуры не было никакого отбоя, то сейчас он как будто бы пропал с концами, однако ведь не может человек просто так исчезнуть, не объяснившись? Почему-то Котоун с самого начала как-то не верилось в то, что с мужчиной произошло что-то серьёзное, как в этом убеждала её Нобуко. Дайске был не из тех, кто сдавался после десятой неудачи, наоборот, его пропажа могла быть хитрым планом. Возможно, таким образом он планировал надавить на девушку через её мать, чтобы та, страдая от разлуки с любимым, выедала мозг дочери. Если план действительно был таким, то он не состоялся, потому что Одзава не только не поменяла своё мнение насчёт ухажёра Нобуко, но и ещё больше отдалилась от матери. В принципе сам роман женщины с Кимурой резко сократил общение между Нобуко, которая перестала опекать и контролировать каждый дочкин шаг, и Котоун. Последняя в свою очередь и переехала по той причине, чтобы не мешать матери строить отношения. Девушка считала, что посторонним, а именно ей, в чужих взаимоотношениях нет места, вот только со временем Одзаве стало казаться обратное. Дайске был так повёрнут на своём желании удочерить её, что оказался готовым бросить любимую женщину, чтобы шантажом заставить Котоун ради счастья матери согласиться на какую-то сомнительную авантюру. Девушка банально не понимала, для чего ему это необходимо, так как явных преимуществ удочерение никому не приносило. Если Кимура в самом деле настаивал на том, чтобы Одзава взяла его фамилию и чтобы таким образом они стали полноценной семьёй, то начинать стоило не с документов, а непосредственно с общения и построения приемлемых отношений. В случае несхождения характеров или других причин, которые могли бы помешать отчиму и приёмной дочке построить соответствующие взаимоотношения, одна на двоих фамилия никак бы помочь не смогла. Только теперь, будучи пойманной, Котоун ещё больше сомневается в том, что Дайске не преследует никаких скрытых целей...       — Если ты хочешь меня запугать, то зря стараешься. Я ни-ког-да и ни за что не соглашусь быть его дочерью, — поразмыслив, девушка пришла к выводу, что устроенное — дело рук Кимуры. — Всё-то он успокоиться никак не может.       После слов Котоун повисла тишина, Харучиё с каким-то непониманием смотрел на девушку, после чего с его губ сорвался смех.       — Какой же у тебя мир однобокий… — он не переставал хохотать, из-за чего ему пришлось даже убрать пистолет, который так и норовил выпасть из потерявшей концентрацию и ослабившей хватку руки. — Думаешь, я человек Дайске?       — А что, нет разве? — лицо Одзавы не изменилось: она по-прежнему смотрела на незнакомца с некоторой долей надменности, а после его реакции на её слова только больше убедилась в своей правоте.       — А сама как думаешь? — неожиданно грубо огрызнулся Санзу. Тон его голоса сменился на прямо противоположный, а лицо приняло серьёзное выражение.       — Что в такой ситуации я должна думать? Я сказала первое, что мне пришло на ум, и угадала, так понимаю, с фамилией. Откуда мне знать, кто ты и как ты связан с Дайске? Причём заметь, я не упоминала это имя, про Дайске первым заговорил ты, — на одном дыхании выдала Котоун.       — А ты не из робкого десятка… Жаль, что мозгами обделена, — голос мужчины грубел с каждой сказанной фразой, так как затянувшийся диалог начинал его раздражать.       Чтобы не терять время зазря на пустые разговоры, Харучиё сел ровно в водительском кресле и потянулся руками к рулю. Лёгким поворотом ключей в замке зажигания он завёл машину и, переключив на заднюю передачу, стал выруливать с вузовской парковки.       — Нет, наоборот, я очень скромная девочка, мне ужасно хочется отсюда убежать и тебя больше никогда не видеть, — говоря намеренно писклявым тоном, кривлялась Одзава. — Однако я смотрю на всё объективно и банально не вижу смысла включать плаксу и истерично рыдать.       — К чему такие крайности? Достаточно будет уже того, что ты завалишь свой хавальник, — сквозь зубы произнёс Санзу.       Как только спорткар успешно выехал на дорогу, мужчина сразу перестроился в правый ряд и стал набирать скорость. Автомобиль заместителя главы Бонтена за полминуты догнал едущую впереди ауди. Несмотря на то, что обе машины мчали, превышая разрешённую скорость, автомобиль впереди ехал медленнее иномарки, отчего, недолго думая, Харучиё посигналил второму водителю, чтобы тот его пропустил. Не дождавшись незамедлительной реакции на свой гудок, Санзу прибавил газу и обогнал резким перестроением мешающуюся под колёсами преграду.       — Нет, — незамедлительно возразила пассажирка на заднем сидении. — Ты меня похитил и везёшь в непонятном направлении! Я буду… — девушка не успела договорить, так как из-за очередного резкого перестроения мужчины не смогла удержать равновесие, и её швырнуло на другую сторону пассажирского сидения, потому что она оказалась непристёгнута. Ударившись локтём, Одзава шикнула и окинула взглядом салон на наличие ремней безопасности, однако их почему-то не оказалось. — Я буду кричать и сопротивляться! — закончила фразу она чуть менее уверенным тоном, так как её лицо было перекошено от боли в локте.       — Этого не стоит делать, — загадочно произнёс Харучиё, глядя на девушку через салонное зеркало заднего вида.       — Это ещё почему? — передразнила его сменившийся настрой Котоун.       — Потому что… — Санзу резко нажал на тормоз, спорткар за пару секунд сбросил скорость практически в ноль, и непристёгнутая Одзава с криком жёстко влетела в сидение перед собой. — Я предупреждал… — Харучиё вдавил на газ, разгоняя машину, отчего Котоун улетела теперь уже назад. — Что нужно хорошо себя вести… — мужчина снова втопил тормоз, тогда как девушка повторно впечаталась в сиденье впереди. — Если, конечно, хочешь уйти домой живой… — повторное нажатие на газ отбросило пассажирку обратно.       Ударившись в конце о кожаную, но твёрдую спинку заднего ряда сидений, Одзава какое-то время просидела в одном положении, ожидая продолжения, однако повторных торможений не последовало. Котоун тут же потянулась руками к носу, которым сильнее всего ударилась, и, ощупав его, обнаружила на руках кровь. Вид алой жидкости испугал девушку и в какой-то степени отрезвил.       Одзава быстро зажала нос и, несмотря на боль в других частях тела, принялась глубоко вдыхать через рот, чтобы восстановить дыхание и побороть нарастающую панику. Котоун чувствовала, как сильно бьётся её сердце. Ей казалось, что из-за закрытого носа она слышит сердцебиение ушами, а окружающие её звуки — нет.       — Угомонилась? — поинтересовался мужчина, когда после его разгонов и резких сбросов скоростей не услышал ответа. — Ну вот и отлично, сразу бы так, — сказал он уже себе под нос.       Вопреки своим опасениям, Одзава прекрасно расслышала слова Санзу, однако теперь девушка распознала в его голосе раздражённость и гнев. Харучиё, оказывается, не шутил, когда говорил про хорошее поведение, хотя это и так должно было быть понятно. Уж больно смело он наставлял на Котоун пистолет, тогда как та по глупости его провоцировала.       “Я явно переборщила… Ну что ж, теперь я полностью убеждена, что человек с розовыми волосами не может быть адекватным. Только я до сих пор не знаю, как он связан с Дайске”, — размышляла про себя Одзава. — “И почему из-за маминого ублюдка мне приходится быть во всём этом замешанной?!”

***

      Девушка стояла в коридоре и пыталась перезагрузить роутер, выняв и ещё раз воткнув его провод в розетку. За интернет Котоун платила исправно, но вай фай работал как будто на последнем издыхании. Одзава уже откладывала деньги на новый модем, но курсовая не могла ждать, интернет девушке нужен был здесь и сейчас. Поэтому она упорно продолжала всякий раз по совету парня включать и выключать роутер. Прямо во время того, когда Котоун почти настроила интернет, раздался дверной звонок.       — Кота, открой, это Дайске, — прозвучал мамин голос с кухни. — Я ещё нарезаю салат.       “Боже, опять он…” — ничего не ответив Нобуко, девушка отложила попытки разобраться с роутером и направилась к двери.       Одзава заглянула в дверной глазок в надежде увидеть там случайного и такого нужного ей интернет-провайдера, да только специалиста по ремонту роутеров никто не приглашал, а за дверью находился припёршийся без предупреждения Кимура. Дайске стоял с огромным букетом цветов, положенных в левую руку, тогда как правую он с важным видом расположил на поясе.       — Милая дочурка!.. — воскликнул светловолосый мужчина в парадном костюме, когда Котоун ему открыла дверь.       — Не зови меня так! — требовательным тоном произнесла девушка.       — Ну-ну, мы же семья, — Кимура засуетился, переложил букет, предназначенный Нобуко, из одной руки в другую и протянул Одзаве подарочный пакет, которого за цветами не было видно. — Это тебе, подарок. Надеюсь, понравится, — на лице мужчины растянулась фальшивая улыбка, что девушке было понятно сразу, потому что взгляд серых глаз остался холодным. Он смотрел на неё не как человек, от чистого сердца желающий порадовать, а как расчётливый прагматик, жаждущий получить нужную реакцию собеседника на свои действия.       — Обойдусь, — фыркнула Кота. — Я не такая продажная, как моя мать. Не думай, что сможешь купить меня!       — Твои слова очень расстраивают. Я так старался угодить своей дочурке… — давя жалобный голос, причитал мужчина и делал при этом опечаленное лицо. В протянутой руке он продолжал держать подарочный пакет, чем пытался воздействовать на девушку психологически.       — Человека любят не за подарки, а за то, что он из себя представляет, — чтобы Дайске не попытался силой впарить свой пакет, Одзава сложила руки перед собой. — Ты же, наоборот, пытаешься всех купить. Неужели считаешь, что каждодневные дорогие подарки заменят тебе все человеческие качества? — Котоун не сдержалась и задала прямо в лоб мучивший её вопрос. Кимура уже больше двух месяцев приходит к ним домой и всякий раз появляется не с пустыми руками. Причём его подарки с каждым разом становятся только дороже, но при этом никакой духовной ценности не имеют. Возможно, так девушке только кажется со стороны, но ей не нужно быть частью этих отношений, чтобы заметить, что вся роль Дайске как мужчины сводится к задариванию деньгами.       — Ха-ха, ты не понимаешь, женщины любят внимание и заботу, — то ли от слов Одзавы, то ли от собственных слов на лице мужчины растянулась неестественная ухмылка.       — И кем же ты работаешь, что можешь оказывать “внимание” и так “заботиться”? — это был ещё один животрепещущий вопрос, который не давал Котоун покоя.       Ни ей, ни тем более Нобуко Кимура так и не рассказал, откуда берёт деньги. Вернее влюблённая женщина даже не задумывалась о происхождении финансов у любимого, ей просто нравилось получать подарки стоимостью как вся её месячная зарплата. А вот девушку напрягало то, что к их среднего достатка семье вдруг прилип странный тип с уймой денег. Она не верила в то, что между взрослыми может быть любовь, настоящие чувства проявляются совсем не так.       — Будь ты моей дочкой, я бы рассказал, однако… — Дайске протянул последнее слово, акцентируя на нём внимание и выворачивая слова Одзавы против неё же.       “Ага, понятно, когда не надо, так я уже твоя дочь, а как про свою работу рассказать, то я не дочь”, — Котоун сразу заметила перемену в настроении мужчины и его резкую смену мнения, отчего она только больше убедилась в том, что Кимура многое о себе скрывает или недоговаривает.       Только девушка собиралась ответить Кимуре, что в таком случае ради собственной безопасности останется для него никем, когда услышала шаги со стороны кухни и голос матери:       — Ой, вы так мило общаетесь, — Одзава тут же обернулась и увидела идущую к ним Нобуко. На женщине было надето с огромным вырезом на груди пёстрое платье чуть выше колен, которое абсолютно ей не шло и портило фигуру. Не меньше Нобуко уродовал макияж: тёмных цветов тени на веках, слишком белая пудра и ярко-красные губы никак не сочетались между собой, превращая лицо в косметический ужас. — Не стойте у дверей, проходите на кухню, — добавила следом она.       Мужчина моментально вернул себе прежнюю натянутую улыбку и, поставив подарок у ног девушки, обошёл её, чтобы вручить букет Нобуко. Та с радостными воплями бросилась на Кимуру и стала его хватать за шею, обнимать и жадно целовать.       — Ты сегодня очень красивая, — с нежностью произнёс он.       На моменте, когда руки Дайске спустились к ягодицам женщины, Одзава отвела взгляд, чтобы не видеть попыток мужчины засосать её мать прямо при ней, и быстрым шагом направилась к себе в комнату.       “Фу, ну и мерзость…”

***

      Котоун сидела, продолжая зажимать нос руками, она не знала, правильно ли делает и можно ли вообще таким способом остановить кровь. Прошло достаточно много времени, прежде чем девушка попыталась осторожно убрать руки, и, к её счастью, кровь не хлынула обратно.       “Ну слава богу, осталось только ладони как-то оттереть”, — обрадованная Одзава принялась вытирать руки об обратную сторону своей кофты. Она так часто делала “в жизни”, когда не имела при себе салфеток.       Как только Кота покончила с этим занятием и снова взглянула на свои ладони, она увидела, что, хоть руки до конца не оттёрлись, они выглядели более-менее, но на концах пальцев оставалась засохшая кровь. Не долго думая, девушка сплюнула и стала усиленно тереть. Это помогло избавиться от тёмных пятен, и Одзава принялась таким способом смачивать слюной каждый палец.       Котоун закончила с правой рукой, когда машина остановилась. Всю дорогу девушка просидела, боясь лишний раз поднять взгляд и взглянуть в своё окно. После “нравоучений” Санзу она намеренно притихла, чтобы не провоцировать розового психа разгонять и резко останавливать машину, ведь, помимо урона непристёгнутой пассажирке, подобное поведение на дороге могло повлечь за собой аварию. Тогда бы пострадал не бедный девичий носик, а жизнь Одзавы зависела бы от скорости приезда скорой.       — Хотела узнать, что тебе предстоит делать? — раздался голос Харучиё.       Кота немедленно подняла свои бледные глаза на мужчину, однако надолго на нём её взгляд не задержался. Всё внимание девушки приковала к себе огромная серая и похожая то ли на склад, то ли на ангар постройка. Её не заметить было невозможно, так как спорткар был припаркован прямо перед её гигантскими воротами. Прежде подобных промышленных зданий Одзаве видеть нигде, кроме как в фильмах, не доводилось, отчего она стала озираться по сторонам в попытке понять, куда её привезли.       Вокруг на многие километры простирался пустырный полигон, центром которого и был одиноко стоящий ангар. Где-то вдалеке виднелась промышленная зона с работающими подъёмными кранами, но больше не было ничего.       “Когда мы успели покинуть город? Или… Мы его не покидали. Нет! Не верю!” — так как Котоун не следила за дорогой, потому что ей было не до сменяющейся за стеклом картинки, она со страхом осознавала, что сама отсюда вряд ли сможет убежать. Вернее убежать-то Одзава, наверное, сумеет, однако путь обратно ни за что не отыщет.       — Что мне предстоит делать? — повторила спокойным голосом девушка.       — Пообщаться с отцом, — ответил заместитель главы Бонтена, после чего вышел из машины и, обойдя её, открыл пассажирскую дверь. — Выходи, — приказал он.       Котоун посмотрела на своего похитителя шокированным, но в тоже время раздражённым взглядом. Дайске Кимура. Снова всё упиралось и сходилось на одном человеке. Как же был тесен и предсказуем мир. Одзаву брала злость от того, что она с самого начала предполагала такой исход событий, но Харучиё отрицал то, что работает на Дайске, а теперь он же привёз её к Кимуре… Недовольство на лице девушки росло в геометрической прогрессии, с губ так и норовили сорваться возмущения, однако, помня, чем всё закончилось в прошлый раз, Кота закрыла себе рот рукой. Она смотрела в пустые глаза Санзу и, пока длился этот короткий миг, заметила на лице мужчины одну весьма приметную деталь, на которую не обратила внимания ранее, — шрамы. Ужасные рубцы находились по обоим уголкам губ и выделились слегка синеватым оттенком. Одзава торопливо отвела взгляд, чтобы не нарваться ни на какие ещё неприятности. Ей не хотелось бы опытным путём узнать происхождение столь кошмарных шрамов, отчего девушка поспешила выполнить требование мужчины и выйти из машины.       — Только не нужно делать такое лицо, нам прекрасно известно о том, что ты ни в каких с ним взаимоотношениях, — сказал Харучиё, и от его слов девичьи глаза широко распахнулись в удивлении. До ошарашенной Коты не сразу дошло страшное осознание того, что незнакомец перед ней знал о её персоне всё, тогда как она вообще не имела о нём никаких сведений, кроме того, что он как-то связан с Кимурой. — Нам нужна информация, после чего Дайске никого больше не побеспокоит. Понимаешь? Ты имеешь все шансы разузнать, где скрываются его приспешники, а взамен я обеспечу тебе спокойную жизнь, — неожиданно серьёзно произнёс он.       — Что?.. — голова девушки отказывалась воспринимать услышанное.       Стоя напротив мужчины, Одзава хмурила брови. Уже дважды за этот день она поторопилась с выводами и ошиблась. Очевидное оказывалось заблуждением. Из слов Санзу стало ясным лишь то, что он действительно служит не Кимуре, а кому-то другому, и при этом всём вопросы вызывала фраза мужчины о том, что если Котоун удастся выяснить про каких-то приспешников, то Дайске больше никого не побеспокоит. Примерно такую логическую цепочку выстроила у себя в голове девушка, но процентов на пятьдесят сомневалась в правильности своих рассуждений.       — Ну ты же вроде дурой не была, язвила мне, куда сейчас мозг подевался? — издевательским тоном спросил Харучиё, припоминая девушке её смелые речи.       — “Хавальник” завалила по твоей просьбе, — съязвила в ответ Одзава и подняла на собеседника свои бледные глаза.       — Молодец, — довольно произнёс он, после чего мотнул головой в сторону входа в ангар. — Вперёд, — а сам в это время схватился за пистолет, который снял с предохранителя прямо при Коте.       Неуверенными шагами девушка направилась к серому зданию, совершенно не имея представления, что ждёт её за стенами. Короткий диалог с похитителем не дал никакой информации, они только лишь обменялись колкостями. О чём ей говорить с Дайске? Когда этот вопрос задавала себе Одзава, никаких идей и мыслей в голове не возникало, вместо них была пустота, даже негативные эмоции перестали донимать Котоун. Она как будто стала к этому всему равнодушна…       Переступив порог ангара, девушка оказалась в тёмном коридоре, в котором ощущался неприятный запах. Санзу, шедший за ней, приказал не останавливаться и идти дальше. Ещё более замедлившись, Одзава продолжила идти. С каждым пройденным метром коридор становился темнее и неразборчивее, так как ничем не освещался. Единственный свет исходил от оставленной открытой двери наружу, однако световых лучей не хватало, чтобы осветить весь коридор. Поэтому в конце пути Коте довелось пробираться чуть ли не на ощупь, так как она боялась наткнуться на что-то в темноте, когда сопровождающий её Харучиё молча шёл сзади, время от времени подгоняя.       — Чего встала? — недовольно поинтересовался он.       — Дороги не видно, — фыркнула ответно девушка. — Мог бы провести меня, быстрее бы было.       — Дамы вперёд, — насмешливо произнёс Санзу.       Одзава продолжила идти, пока не дошла до двери. Её она распознала только благодаря тонкой полоске света от щели внизу. Вытянув руку вперёд, Котоун нащупала ручку и нажала на неё. Дверь открылась внутрь огромного помещения, и буквально сразу травмированным носом девушка учуяла резкий отвратительный запах чего-то то ли тухлого, то ли мёртвого, то ли и того, и другого вместе. На глаза навернулись слёзы, а сама Одзава принялась кашлять, давясь затхлым воздухом. Как только организм чуть адаптировался, Кота смогла заглянуть в комнату, но, не сделав больше ни шагу, застыла на месте:       — Ух еб…