50 яичных ночей у Антона

За разговорами и прочими делами никто не заметил, как свечерело. Умный не по годам Достоевский предложил развести костер, а Гоголь без всяких сомнений поддержал эту идею. Пока Федос-понос раскладывал дрова, Неглотай всячески мешал ему, смеясь над каждым действием. Чучуня в это время уединился в палатке, Даз собирал ягоды, и один только Обрыгма бродил в одиночестве. Он понимал, что в этой компании ему не место. Если честно, он везде чувствовал себя лишним. Сказалось ли то, что в детстве ему на ухо вылили ядовитую мочу, отчего он стал плохо слышать, или то, что в приюте его почти каждый день ебали банкой в анал – неизвестно. Однако сейчас Пимпочка бродил по лесной чаще в гордом одиночестве. От размышлений о том, какое он ничтожество, которому пора давно сдохнуть, паренька отвлёк шум. Сригма прислушался и ужаснулся, поняв, что это шаги, которые направляются прямо к нему. Обычно в таких ситуациях он просто убегал с обосранной жопой, но сейчас почему-то решил проверить – ну что за сказочный долбоеб? Осторожно направляясь навстречу источнику звука, двухцветный думал, что может быть наконец-то сдохнет, и улыбался от таких мыслей, но очко у него всё равно предательски сжималось. В следующий миг его очко разорвалось со страшной силой, ведь он увидел огромного тигра, выпрыгнувшего из-за деревьев. Сигма знатно охуел, после чего заорал так, что его крик был слышен даже в И́жевске. Он собрал яйца (если они, конечно, имелись) в кулак и со скоростью света попиздошил от страшного зверя.