Песнь сирены

      Когда брат собрался отправиться в очередное плавание, то Сичень не переживал. Для их семьи доставить этот товар было очень важно. Маршрут проверенный, штормов не предвиделось, а время на весь путь туда и обратно уйдёт всего лишь две недели. Причин для переживаний не было. Но когда прошёл месяц, а вестей от Ванцзи не поступило, то он невольно начал волноваться. Почему корабль брата так сильно задерживался? Может быть сбились с курса? Или понадобилось больше времени на сбор провианта в обратный путь? Всё нормально! Все корабли порой задерживаются, в этом нет ничего необычного. Ведь так?

***

      Что-то необычное было, как и причины для волнения. Когда они с дядей нашли спустя время нескольких моряков из команды корабля, те поведали, что судно затонуло в шторме, а им самим лишь чудом удалось спастись от неминуемой гибели.       Неожиданный шторм застал их уже на обратном пути, корабль затонул, из всей команды спаслись всего семеро. Лань Ванцзи среди них не было… Лань Хуань отказывался верить в то, что его младший брат погиб. Этого просто не могло быть! Лань Чжань бывал в десятках сложных и длительных плаваний, в целой куче штормов! Он наверняка был где-то рядом. Но поисковые плавания ничего не дали. Сичень лично осмотрел все ближайшие острова к месту крушения судна, его люди также досмотрели морское дно. Нашлись изувеченные обломки корабля, синюшные тела членов команды, сундуки с вырученными деньгами, купленные в городе товары. Но результатов в нахождении хоть каких-то следов его младшего брата не было. Суммарно на поиски они потратили два месяца, прежде чем сдаться, после долгих уговоров дяди и старших членов семьи.       Лань Сичень погрузился в глубочайшую скорбь и отчаяние. Постепенно приходило осознание своей потери. Не следовало ему отпускать Ванцзи в это чёртово плавание.

***

      Каково же было удивление всего семейства Лань, когда однажды тёмной ночью на пороге их дома появился вполне себе живой и здоровый Лань Чжань, собственной персоной. Спустя тринадцать месяцев после своей пропажи! Спустя восемь месяцев с момента его похорон! Бедный Лань Цижэнь тут же схватился за сердце и упал в обморок, стоило ему завидеть сгинувшего в море племянника. Лань Хуань же казалось, просто забыл как дышать.       — В-Ванцзи? — Старший в неверие потянулся рукой к чужому лицу, но так и замер в нерешительности, боясь спугнуть хрупкое видение.       — Брат, — Голос Лань Чжаня звучал ровно, но чуть хрипловато.       — Ванцзи! — Лань Хуань, не отдавая себе отчёта, сделал шаг вперёд и крепко сжал брата в объятиях, а тот, не исчез, даже когда он со слезами уткнулся ему в плечо, — Ванцзи, ты вернулся… Ты в порядке? Мы! М-мы все думали, что ты…       Младший неловко переступил с ноги на ногу и обнял брата в ответ, плавно провёл рукой по спине, пытаясь успокоить. Он впервые видел Хуаня в такой близости к безостановочным и отчаянным рыданиям.       — Сюнчжан, я правда в порядке, — Тихо заверил мужчина.       — Ванцзи, но как ты.? — Сичень сглотнул и через силу продолжил свою речь, — Мы считали, что ты умер. Мы похоронили тебя!

***

      Лань Ванцзи так толком и не рассказал ничего о том, как же ему удалось выжить в шторме или где он провёл всё это время. Лань Сичень предположил, что возможно это слишком неприятная и болезненная тема, поэтому решил просто радоваться чуду, а не донимать брата вопросами. Он жив и это главное, а каким образом уже не столь важно.       Лань Чжань и правда оказывается в порядке. Врач осматривает его и выносит заключение, что мужчина абсолютно здоров, может быть только немного потерял в весе. Вскоре Ванцзи возвращается к своей обычной работе, заседая часами в своём кабинете или библиотеке. Брат ведёт себя как обычно, но почему-то, Сиченя не покидает ощущение, что что-то с ним не так. Есть что-то странное в том как иногда он вглядывается в горизонт морского пейзажа из окна своей спальни. Или в том как на одном из обедов несколько минут смотрит на локвы с настоящей бурей в глазах. Что-то с братом явно не так…

***

      Лёгкий ветерок обдувает прохладой, в очередной раз доносился едковатый запах соли и водорослей. Лодка покачивается из стороны в сторону на мелких волнах, Сичень слегка хмурится и вновь делает сильный взмах вёслами. Он сам не знает, что они забыли в этой узкой заводи, путь к которой пролегал через расщелину в какой-то скале и пещеры. Но Лань Чжань выглядит более чем уверенным их маршрутом и спокойно указывает путь.       Лань Хуань всегда считал себя хорошим братом. Поэтому, когда Ванцзи через пару месяцев со своего загадочного возвращения, сказал, что ему необходимо кое-куда сплавать, то он не задумываясь навязался следом. Больше он брата одного в море не отпустит! Сначала они плыли на корабле, но когда на горизонте показались жуткие скалы и отвесные утёсы, Лань Ванцзи приказал спустить лодку на воду. Хотя Сичень настаивал на том, чтобы с ними плыли другие члены команды, уговоры не увенчались успехом. Младший брат упорно настаивал, что плыть должны лишь они или он один.       Вот так братья Лань и оказались в маленькой шлюпке неизвестно где. На картах это место не значилось. Да и кому бы в голову пришло лезть в узкие расщелины? Спустя десяток минут пути, проход между скал стал куда просторнее, а вскоре и вовсе сквозь него показались лучи солнца.       — Брат, — Неожиданно тихо позвал Ванцзи, — Обещай никому не рассказывать о том, что скоро увидишь.       Лань Хуань удивлённо моргнул. Неважно каким будет это открытие, если его брат просит не говорить другим, то он не расскажет.       — Обещаю, — С лёгкой улыбкой кивнул Сичень.       Младший Лань прожёг его внимательным взглядом и кивнул, показывая своё доверие. Один большой взмах весла, и яркий солнечный свет больно ударил прямо в глаза. Перед ними простирался небольшой залив, надёжно скрытый за скалами, посреди которого находился залитый солнцем остров.       — Стоп, — Ванцзи рукой останавливает уже поднятое для очередного взмаха весло, — Здесь.       Лань Хуань кивает и, отложив вёсла, послушно опускает руки на свои колени, внимательно наблюдая за братом, в ожидании дальнейших действий. Но тот не спешит ничего делать, лишь внимательно вглядывается в толщу морских вод под ними. Проходит двадцать минут и ничего не происходит. Буквально ничего. Гладь воды спокойна, а на острове не слышно пения птиц или передвижения зверей. Лань Сичень чуть разочарованно вздыхает и отворачивается, чтобы заметить как под их лодкой быстро проскользнуло что-то большое и чёрное. Мужчина невольно испуганно отшатнулся от борта. Не могут же тут водиться акулы или какие-нибудь жуткие угри?       Тёмный силуэт обплывает их по кругу и поднимается ближе к поверхности, так что на секунду он видит блестящую в лучах солнца чешую. Лань Чжань завидев это сразу встаёт на ноги и наклоняется сильнее за борт. Сквозь толщу воды разносится странное звонкое бульканье.

«Неужели… Это смех?»

      Но кто или что может смеяться, когда оно находится под водой? Это просто физически невозможно!       Показывается острый чёрный спинной плавник, а через мгновение над водой они видят два глаза и мокрую лохматую макушку. Вновь раздаётся булькающий смех и серебристые глаза на секунду мелькают зловещим алым. Существо поднимает голову, позволяя рассмотреть оскал острых треугольных зубов, за сложенными в ухмылке губами и странные плавники и жабры на месте ушей.       Как только Лань Сичень осознаёт в какой они ситуации и что сейчас перед ними, то он тут же хватается за меч.       — Брат! — Строго полурыкает Лань Чжань, и с силой возвращает оружие в ножны, — Не смей.       Существо внимательно наблюдает за картиной развернувшейся перед ним, тихо посмеивается и прыжком ныряет в морскую глубь. Каким-то уму непостижимым способом даже через воду слышна тихая мелодия, напеваемая им.       — Ванцзи, это?! — Лань Хуань шокированно смотрит на брата в ожидании хоть каких-то разъяснений.       — Не трогай его, — Но Лань Ванцзи игнорирует немой вопрос брата и наклоняется к воде.       Мелодичное гудение становится громче и вся вода в заливе идёт мелкой рябью, намечая будущие волны.       — Стелется небом морская вода, Рвётся и стонет океана покров, — Нежный голос мягко пробивается через гудение моря и негромко начинает петь, — В пропасти тонут навек паруса. Жертвы, что слышат её вечный зов.       Сичень испуганно замирает и устремляет взгляд на брата, что внимательно наблюдает за беспокойной поверхностью вод. Его, кажется, ничуть не волнует то, что мифическая сирена завела свою убийственную песнь. Всем морякам ещё из давних сказок известно, что сирены способны подчинять море своей воле, одной лишь песней вызывать шторма и топить целые флотилии кораблей. Бурление воды вокруг лодки усиливается, а голос становится громче и чётче.       — Зов — опаснее ножа, прекраснее луны, Зов — острее, чем стрела, и мягче, чем атлас, — Совсем рядом с ними мелькает рваный хвостовой плавник, и слегка ударяет деревянный бок судна, — И там, где ею давно похоронены корабли, Не забыть ей впредь его медовых глаз.       — Вэй Ин, — Одними губами произносит Лань Чжань и тянет руку, пытаясь ухватиться за существо, но то лишь ускользает на глубину.       В одно мгновение морская вода перестаёт так сильно волноваться и лишь пена колышется на ещё неспокойной поверхности.       — Лёд в её сердце расколот давно. Тем, кто лишь море видал среди снов, — Голос сирены звучит грустно и тихо, — Он не гнался от ветра и не жаждал его, Но не услышал её сладкий зов.       После этих строк Ванцзи поражённо застывает с протянутой вперёд рукой, как-будто в этих словах для него скрывался какой-то особенный смысл. Море же опять начало двигаться активнее и раскачивать их судёнышко в разные стороны с новой силой.       — Зов — опаснее ножа, прекраснее луны, Зов — острее, чем стрела, и мягче, чем атлас, — Особенно сильная волна окатила лодку, намочив пассажиров с ног до головы, — И там, где ею давно похоронены корабли, Не забыть ей впредь его медовых глаз.       Лань Сичень судорожно прокашлялся и убрал прилипшие к лицу мокрые волосы, и тут же чуть не свалился за борт от резкого движения. Прямо в паре метров перед ними по пояс над водой показалась сирена.       — Не забыть его смех и узелок на руке, Взгляд и улыбка — что светла как рассвет, — Голос звучал грустно и тихо, а по мертвецки бледным щекам скатывались капли, сложно сказать, морская это вода или слёзы, — Он — тот, что не слышит песен дивных сирен. Ушёл его парус и пропал его след.       Сирена подплыла чуть ближе и Лань Хуань смог рассмотреть даже родинку под губой юноши. Теперь он с уверенностью мог сказать, что данное существо было юношей, ведь по звонкому смеху и чудесному мелодичному голосу сделать это было просто невозможно.       — Вэй Ин! — Громко воскликнул Ванцзи и вновь протянул к нему руку, желая прикоснуться.       Но сирена будто испугалась, ловко взмахнула хвостом, отплыла дальше от них и слегка поспешно продолжила свою песню.       — Ты, смирись сирена, это розыгрыш судьбы! И стрелою пронеслись уж сотни долгих лет, — Юноша начал чуть сбиваться, как-будто боясь не успеть допеть то, что хотел, — Он не слышал зов прекраснее луны, И давно не помнит взгляд его земля.       Морская гладь затихла, пошла белой жемчужной пеной и юноша неуверенно приблизился.       — А зов твой ищет его — но только тонут корабли, — По щеке его до самого подбородка скатилась крупная капля, а в голосе прозвучал булькающий всхлип, — И не найти тебе медовых глаз огня!       Лодка резко качнулась, раздался громкий всплеск воды, одним сильным толчком оттолкнувшись от деревянного дна, Ванцзи нырнул в море.       Лань Сичень с шоком наблюдал как его младший брат судорожно обнимает смертоносное существо, гладит по мокрым щекам шепчет его имя, и целует.

— Лань Чжань, знаешь, что самое худшее для сирены? — Нет. — Влюбиться в человека. — М? — Мы легко можем призвать шторм и очаровать любого, но наша песня никогда не подействует на того, кого мы на самом деле полюбим. Сирена может сколько угодно петь, топя корабли, но не в силах позвать своего возлюбленного. Поэтому все влюбленные сирены обреченны на одиночество.